Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ЛИРИЧЕСКИЕ ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА)

Автор предлагает песни для эстрадных исполнителей на коммерческой основе. Тексты большинства песен представлены на сайте «Звезда полей», в меню «публикации Кириенко-Малюгина. Песни зарегистрированы в Российском авторском обществе с период с 2004 по 2018 г.г.
 
1. «Я родину вижу свою». Свидетельство Российского авторского общества №10984.
2. «Осень надежды» (романс). Свидетельство Российского авторского общества №8670.
3. «А на лугу любовь не скошена». Свидетельство Российского авторского общества №8699.
4.  «Лечу к тебе, Великий Устюг» (новогодняя). Свидетельство Российского авторского общества №10984.
5. «По московским дворам». Свидетельство Российского авторского общества №11612.
6. «Возвращение на родину». Свидетельство Российского авторского общества №11681.
7. «Воспоминание» (романс). Свидетельство Российского авторского общества №11612.
8. «Ах, зачем снова даль?» (романс). Свидетельство Российского авторского общества № 8699.
9. «Нет, не забуду я тебя…» (романс). Свидетельство Российского авторского общества № 8670.
10.  «Друг-ямщик, гони!» Свидетельство Российского авторского общества №8699.
11.  «Мои соловьи». Свидетельство Российского авторского общества №8670.
12.  «Я о Тотьме спою». Свидетельство Российского авторского общества №10984.
13. «Играй, сынок!». Свидетельство Российского авторского общества №10290 (музыка совместно с В.К.Киреенковым).
14. «Играй, задумчивая скрипка!». Свидетельство Российского авторского общества №10290 (музыка совместно с В.К.Киреенковым).
15. «Танго» (ретро). Свидетельство Российского авторского общества №10290 (музыка совместно с В.К.Киреенковым).
16. «За сирень-черёмухой и за трын-травой». Свидетельство Российского авторского общества № 10290 (музыка совместно с В.К.Киреенковым).
17. «Школьная песня». Свидетельство Российского авторского общества №11681.
18. «Песня о Тушино». Свидетельство Российского авторского общества №11681.
19. «Играй, гармонь!». Свидетельство Российского авторского общества №10984.
20. «Валдайский колокольчик». Свидетельство Российского авторского общества №11612.
21. «А я вам желаю влюбиться!». Свидетельство Российского авторского общества №8670.
22. «Пусть будет Вологда!». Свидетельство Российского авторского общества №14386.
23. «Песня встречи» (дуэт). Свидетельство Российского авторского общества №10984.
24. «На родной Тверской». Свидетельство Российского авторского общества №19089.
25. «Посвящается Волокославино». Свидетельство Российского авторского общества №19089.
26. «Тайна встречи». Свидетельство Российского авторского общества №19089.
27. «Любовь цветёт». Свидетельство Российского авторского общества №19089.
28. «К Есенину поедем». Свидетельство Российского авторского общества №16397.
29. «Дороги войны». Свидетельство Российского авторского общества №16397.
30. «Наша встреча впереди», Свидетельство Российского авторского общества  № 25129.
31. «Возвращение домой» (гимн городам воинской Славы). Свидетельство  Российского авторского общества № 25129.
      Песни предлагаются для эстрадных исполнителей и аранжировщиков на коммерческой и договорной основе (предложения направлять на почту Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Литературно-музыкальная программа в ЦСО «Покровское –Стрешнево»

    23 сентября 2015 г. в ЦСО «Покровское-Стрешнево» (Москва, СЗАО) дуэтом ЛМС «Родник» в составе  Веры Степановой (вокал) и Юрия Кириенко-Малюгина (гитара) была представлена литературно-музыкальная программа к 120-летию русского народного поэта С.А.Есенина. В программе были исполнены песни на стихи С.Есенина «Эх вы, сани!...», «Мелколесье. Степь и дали», «Несказанное. Синее. Нежное…», «Запели тёсаные дроги…» (музыка Ю.Кириенко-Малюгина), а также  на стихи Н.Рубцова «Морошка», «Северная берёза» (музыка Ю.Кириенко-Малюгина). Былиттакже исполнены песни Ю.Кириенко-Малюгина «Любовь цветёт», «И снова верится», «Песня о Тушино», романс «Воспоминание», «Играй, гармонь». Вера Степанова прочитала свои стихи. 

Юрий Кириенко-Малюгин. Литературно-музыкальная программа в ЦСО «Покровское –Стрешнево»

    21 октября 2015 г. в ЦСО «Покровское-Стрешнево» (Москва, СЗАО) дуэтом ЛМС «Родник» в составе  Веры Степановой (вокал) и Юрия Кириенко-Малюгина (гитара) была представлена вторично литературно-музыкальная программа к 120-летию русского народного поэта С.А.Есенина. В программе были исполнены песни на стихи С.Есенина «Эх вы, сани!...», «Мелколесье. Степь и дали», «Несказанное. Синее. Нежное…», «Запели тёсаные дроги…» (музыка Ю.Кириенко-Малюгина), а также  на стихи Н.Рубцова «Северная берёза», «Элегия»  (музыка Ю.Кириенко-Малюгина). Были также исполнены песни Ю.Кириенко-Малюгина «И снова верится», «Простоквашино», «Играй, гармонь».  

Юрий Кириенко-Малюгин. Литературные «кумиры» или пророки минувшего века

Известный литературный критик и прозаик Андрей Воронцов опубликовал в журнале «Москва» проблемную статью «Литературные кумиры минувшего века».          
Спрашивается: это «кумиры» для эстетов или литераторы-пророки для читателя из народа? Поскольку А.Воронцов  в статье спрашивает о другом мнении изложу своё понимание «кумиров» или литературных пророков, на которых желательно ориентироваться читателям.  Пройдём по публикуемым  посылам  в статье.
     1. Воронцов заявляет, что в ХХ веке: «Писателей, равных по значимости Пушкину, Гоголю, Тютчеву, Л.Толстому, Достоевскому, Чехову, не было или, точнее, никто не смог удержаться надолго на обозначенной ими высоте». Но было два романа, ни в чем не уступавших книгам классиков: «Тихий Дон» Шолохова и «Белая гвардия» Булгакова». 
     Затем к именам Шолохова и Булгакова Воронцов добавляет Платонова (по первой части романа «Чевенгур»). Далее Воронцов пишет: «….проза Шолохова, Булгакова (хоть и в ограниченном объеме), Платонова была реальным фактором отечественной литературной жизни даже при Сталине, а проза Набокова пришла к нам только в конце 80-х годов». 
То есть, названы конкретные литературные кумиры. 
Для меня, как читателя с юности, автора поэзии, исследователя творчества Н.М.Рубцова и также литературного критика, есть два других не «кумира», а духовных писателя-пророка. Главным критерием суждения о любом литературном произведении (романе или поэзии) для меня является народное мировоззрение и творческий художественный уровень, которые и воздействуют на души любого читателя в России. Кроме Шолохова и Булгакова назову ещё двух русских советских писателей ХХ века.
     Первый – Александр Николаевич Степа́нов (1892—1965) — русский советский писатель, выпускник Санкт-Петербурского технологического института в 1913 году, инженер по образованию, участник русско-японской войны в 12-летнем возрасте, был связным под командованием отца, работал инженером и преподавателем в тридцатые годы 20-го века.  Автор романа «Порт-Артур» о русско-японской войне 1904-1905 г.г. Лауреат Сталинской премии первой степени (1946).  
      Рецензент романа, генерал-майор А. А. Игнатьев, участник русско-японской войны, вскоре после выхода первой книги «Порт-Артура» отметил «великолепные батальные сцены как на море, так и на суше», «живость и правдивость изображения», превосходное знание автором материала, что позволило ему «не только избежать ошибок, но и передать самую технику войны».
    Роман был издан семнадцать (!!!) раз общим тиражом более миллиона экземпляров, переведён на многие языки, в том числе на английский, французский, венгерский, китайский, японский и другие.
     Однако, нашлись Николаев Д.К. и Чистяков О.В., которые  опубликовали статью «Порт-Артур» в «Военно-историческом журнале», 2010,  № 1, в которой попытались опровергнуть  факты биографии Степанова (см. википедию).  
      В 1946 году по роману А. Н. Степанова им в соавторстве с И. Ф. Поповым написана одноимённая пьеса, по которой 1953 году был поставлен спектакль в Малом театре (режиссёры П. А. Марков и К. А. Зубов).  Многие театры страны последовали этому примеру, также был создан киносценарий «Порт-Артур». Этот сценарий патриотического направления после смерти Сталина не был реализован (см. википедию).
      Второй писатель – Константин Фёдорович Седых (1908-1979), окончил Читинский педагогический техникум, работал журналистом, написал сотни стихов. в 1930—60-е годы вышли десять сборников стихов. В течение 15 лет собирал материалы по истории казачества в Сибири,  изучал материалы по истории, экономике, географии, этнографии дореволюционного Забайкалья, архивные источники, воспоминания участников гражданской войны, устное народное творчество. Роман «Даурия» вышел в 1948 году. К.Ф.Седых стал лауреатом Сталинской  премии 2-ой  степени (1950)
   Роман «Даурия» выдержал свыше 100 изданий. Был переведён на английский, китайский, французский, украинский, белорусский и другие языки, выходил за рубежом — в Англии, Канаде, США, Франции, Югославии, в социалистических странах. По мотивам романа в Читинском драматическом театре был поставлен спектакль «Даурия».
      2. Воронцов заявляет: «Правда, поэтическая антология XX века вполне могла бы соперничать с антологией XIX: Блок, Есенин, Заболоцкий, Мандельштам, Ходасевич, Г. Иванов... Но общая картина от этого не меняется: чем дальше уходил в прошлое XIX век, тем сильнее в поэзии звучали его мотивы. Судите сами: первая половина века — разрыв с традицией (Маяковский, Хлебников), вторая — возвращение к ней (Заболоцкий, Рубцов). Эта эволюция очевидна даже в судьбе отдельных поэтов (того же Заболоцкого, Пастернака)».
    Моя базовая поэтическая антология ХХ века это: Есенин, Кедрин, Исаковский, Фатьянов, Дербенёв и особенно Н.М.Рубцов.  Потому что русская поэзия это поэзия, основанная на традиционной народной лексике и традиционных духовных ценностях, то есть на народности, справедливости, общинности и  православном мировоззрении поэта. Другая поэзия – это, в основном,  абстрактно эстетическая, атеистически-материалистическая и может считаться только как русскоязычная.      
     Потому что Гоголь сказал в своё время:   «Поэзия есть чистая исповедь души, а не порождение искусства или хотения человеческого; поэзия есть правда души, а потому и всем равно может быть доступна. Способность вымысла и творчества есть слишком высокая способность и даётся одним только всемирным гениям, которых появление слишком редко на земле; опасно и вступать на этот путь другому.
     Многие даже из первокласснейших талантов  становились ниже себя, зашедши в область  вымысла, но высоко возвышались даже и небольшие таланты, когда событиями собственной души своей были наведены на то, чтобы передавать одну чистую правду души»…  
     «Ещё доселе загадка – этот необъяснимый разгул, который слышится в наших песнях, несётся куда-то мимо жизни и самой песни, как бы сгорая желанием лучшей отчизны, по которой тоскует со дня создания своего человек… Ещё тайна для многих этот необыкновенный лиризм – рождение верховной трезвости ума,  – который исходит от наших церковных песней и канонов и покуда так же безотчётно возносит дух поэта, как безотчётно подмывают его сердце  родные звуки нашей песни».  
 
     3.   Воронцов пишет о творчестве Платонова: «В движении Платонов видел способ познания неподвижного. «Паровозный философ» из «Чевенгура», старый машинист-наставник, говорит: «Видел ты труд птиц? Нету его! Ну, по пище, по жилищу они кое-как хлопочут, ну а где у них инструментальные изделия? Где у них угол опережения своей жизни? Это удивительное понятие лучше всего характеризует самобытность, исключительность прозы Платонова. Он изображает человека под углом опережения его жизни, — так в старых учебниках физики рисовали пунктиром движения человека». 
      Как можно (по Платонову) не понимать значение и назначение  птиц  в окружающем мире, оценивая их по отсутствию видимых «инструментальных изделий». Эти пернатые уничтожают вредителей растительного мира (личинок, жучков, короедов, гусениц, червей), комаров, насекомых. К сожалению, очень многие «интеллектуалы» оторваны от реалий трудовой деятельности «простолюдинов». 
     М.П.Лобанов  в статье «Слово и дело»  приходит к следующим выводам:
     «Отвлечённая метафизика не в складе русского ума и характера, и «вечные вопросы», так мучившие Достоевского, органически рождались из русской народной жизни… Умный человек, например, понимает, что масса знаний это ещё не культура, главное – как творчески перерабатываются эти знания, подчиняются ли они какой-то руководящей идее автора.…Нелепо   представить,  чтобы  духовно стандартизированная,   хотя    и    сплошь дипломированная мещанская масса могла стать питательной средой для романа такой силы, как…, «Тихий Дон».
     Эти высказывания Лобанова были встречены в штыки либеральной интеллигенцией, прикрывавшейся марксистко-ленинской идеологией пролетарского интернационализма и игнорировавшей развитие русско-славянской православной по сути культуры  параллельно с развитием культуры других коренных народов.
       М.Лобанов подчёркивал: «Никакое глубокое творчество немыслимо без таких сил, составляющих   первооснову   духа, как   Родина,  земля, народ, традиции культуры, вечность. Корневое (крестьяне, народ) соединялось в творениях русских писателей с высотами культуры, оттого и такая крепость их, вечность». «Вытеснение духовно и культурно самобытной Руси, её национально-неповторимого    быта    Россией    новой,   «европезированной»,   унифицированной, как страны Запада,  –  этим болели многие глубокие умы России».
    «Становится понятным, почему  Л.Толстой так ценил Монтеня, когда читаешь в тех же «Опытах»: «Нравы и рассуждения крестьян я нахожу обычно более соответствующими наставлениям подлинной философии, чем нравы и рассуждения наших философов».
     То-есть, М.Лобанов разоблачает методы приватизация общественного мнения со стороны образованцев. Которые не позволяют представителям традиционного мировоззрения  иметь и публиковать собственное мнение. 
     4. Далее Воронцов пишет: «Я назвал наших писателей ХХ века лишь «звучным эхом» писателей XIX столетия, но эхо это было «позвучнее» зарубежного. А.А. Ахматова незадолго до смерти изрекла известное: «Три кита, на которых ныне покоится XX век, — Пруст, Джойс и Кафка...» В те времена (конец 50-х — начало 60-х годов) у нас только-только начали печатать Кафку, книги Пруста, публиковавшиеся в 30-х годах небольшими тиражами, можно было достать лишь в крупных библиотеках и у букинистов, а Джойса вовсе не издавали. Так что приходилось принимать слова Ахматовой на веру».
     У меня вопрос: Зачем вообще в статье публиковать и рассматривать мнение Ахматовой, которая в качестве кумиров называет трёх зарубежных писателей инородного мировоззрения? Зачем давать анализ их «творчества»?  У нас есть отечественные ориентиры.
      Воронцов  пишет:   «Набокова часто упрекали, что он заимствовал идею и сюжет «Приглашения» из «Процесса» Кафки... В «Процессе» закон что дышло — как повернул, так и вышло. Набоковского же Цинцинната Ц. судят «сообразно с законом». И закон этот придумал не Набоков, а еще древние греки в незапамятные времена. Процедура называлась «остракизмом» (от «остракона» — глиняного черепка для голосования, на котором писали имена). Ежегодно народу предлагалось демократическим путем определить, кто потенциально угрожает демократии. Прекрасная, узаконенная возможность сводить счеты с недругами!»
     И далее главный интересный посыл Воронцова: «Для того чтобы прослыть врагом демократии или, если угодно, врагом народа, не нужно было совершать никакого преступления или даже замышлять его: достаточно было «возвышаться над прочими и угрожать принципу равенства».  И следующий ниже идентичный посыл: «Зато точно известно, что он (Сократ по тексту) резко критиковал афинскую демократию за засилье в ней посредственностей и считал, что власть в государстве должна принадлежать «лучшим», то есть тем, кто «возвышается над прочими». Всё это верно.
     На сто лет раньше эти идеи были выражены Н.В.Гоголем в статье  «В чём же, наконец, существо русской поэзии и в чём её особенность» (1846г.), которая   практически не замечается литературоведами. Гоголь писал: «Когда у некоторых доброжелательных, но не дальнозорких начальников утвердилось было   странное    мнение, что  нужно опасаться бойких, умных людей и обходить их в должностях из-за  того единственно, что некоторые из них были когда-то шалуны и замешались в безрассудное дело, он (Крылов) написал не меньше замечательную басню «Две бритвы»  и в ней справедливо попрекнул начальников, которые
 
«Людей с умом боятся
 И держат при себе охотней дураков».  
 
     5. Статья А.Воронцова написана на высоком художественном уровне и  обоснованно на тех литературных источниках, которые выбрал сам автор.
      Можно принять как вкусовую классификацию А.Воронцова. А также по минувшему веку и мою классификацию, предлагаемую на принципах объективной историчности и народной философии: Шолохов, Булгаков, А.Степанов и К.Седых.
Относительно других литературных «кумиров» всегда будет вкусовая классификация, которая зависит от сложившегося либерального или духовно-патриотического (православного, не афишируемого подсознательно) мировоззрения и реального материального положения литературного критика.
     В области литературоведения ХХ и начала ХХI веков привожу авторскую классификацию: Ю. И. Селезнёв («Златая цепь»), М. П. Лобанов («Слово и дело»), композитор Г. В. Свиридов («Музыка как судьба») и Ст. Ю. Куняев («Поэзия. Судьба. Россия», «Шляхта и мы» и др.).
     В области исследования русской поэзии смотрите авторскую статью (Ю. Кириенко-Малюгин)  «Классификации поэзии в России» (опубликована на сайте «Звезда полей» в 2007 году;  в книге «Поэзия. Истина. Рубцов», М., Изд. И.Балабанов, ISBN, 2007г.; в книге «Методика оценки и критерии народности поэзии», М., Изд. «Рубцовский творческий союз», ISBN, 2014 г.)

Юрий Кириенко-Малюгин. Литературоведы о творчестве Н.М.Рубцова

Из авторской монографии «Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…». М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз». 2011.
 
Юрий Селезнёв:   «Николай Рубцов вошёл в литературу в то памятное «громкими» именами время, когда … бездуховность «ультрамодных» приёмов, ритмов и рифм, рациональных  метафор,  ребусоподобных  образов  выдавалась – чего греха таить – и принималась порою за неоспоримые достоинства и даже подлинно поэтические ценности…». «Чуткий ко всему истинному талант Рубцова уже с самых истоков противостоял завлекающей моде мифов о «треугольных шедеврах» и прочих «нетленках»…Поэзия Рубцова была живым ручательством необходимости и возможности их достижения. Имя Рубцова стало, по существу, синонимом того поэтического явления, которое подготовило в сознании читателей переоценку ценностей, напомнив о бессмертии традиций отечественной поэзии».     
 
Елена Митарчук: «Ни у Гоголя, ни у Блока, ни у Рубцова нет несовершенных произведений. Если для их стиля и характерно некоторое пренебрежение литературной нормой, то сделано это исключительно из соображений художественной сообразности. Для всех трёх великих авторов характерно представление о литературном творчестве как о Божественном даре. Можно сказать, что центральной их темой была тема места русского человека в «мире Божьем» – русский человек и природа. При этом они были публицистами, то есть чутко улавливали особенности своего времени, держали руку на пульсе эпохи».  
 
Михаил Лобанов:  «Его (Рубцова) портреты Гоголя, Тютчева литературно искусны, но куда доходчивее «поэт и друг» в «Памяти Анциферова».     
 
Алла Науменко-Порохина: «Художественное пространство у Рубцова открыто и не ограничено, ему эквивалентна душевная открытость лирического героя».   
 
Елена Л. Иванова: «Рубцов, которому поначалу иные критики отказывали в «искусности», чрезвычайно сложен для толкования! Здесь годится разве что язык намёков, приблизительности. Природа поэзии Николая Рубцова такова, что искусность в ней неуловима, как солнечный луч, необъяснима, как тайна».    
 
Наталия Гай: «Время шестидесятников непростое. Да и как почти любое время в России. Те, кто мог и должен был его печатать, сам рвался на страницы журналов и сборников. Стояли плотным кольцом, расставив локти, не дай бог кто-то ещё пробьется в этот тесный круг избранных  и раздвинет соперников и конкурентов. Или просто боязнь, страх за себя перед властями за оценку таланта необычной звезды Николая Рубцова».
 
Владимир Ф. Андреев: «Рубцов был мятежен и твёрд, поражал своей эрудицией. В институте его очень любили поэты из национальных республик за его русизм, память о Российской империи, за уважение к её монархам. «Володя, –  говорил он мне, – у нас в России не было плохих царей»…  
 
Валентин В.Сорокин: «Вот Никитин. Поэт такого уровня, как Никитин, не может принадлежать только крестьянству. Это – общенародный поэт. А Рубцов безусловно освоил культуру Блока, культуру Есенина. И я бы о нём так сказал:  Рубцов – это русский национальный поэт. (из интервью для Московского Рубцовского центра, 01.10.2002 г.)
 
Юрий Кириенко-Малюгин: Разные исследователи сообщали о присутствии в творчестве Рубцова то стихии ветра, то о наличии спектра цветовых красок (серой, светлой или чёрной), то о темах дороги, то о теме «тихой» лирике, то о скрытой социальности тем (город – деревня), о патриотизме. Это свидетельствует, преимущественно, о мировоззрении, литературной позиции и направленности знаний конкретного критика, литературоведа, писателя,  но не объясняет причины воздействия поэзии Рубцова на душу читателя, не раскрывает глубину поэзии Рубцова, не может быть принято в качестве всеобъемлющей достоверной. Поэзия Рубцова – это алмаз с великим множеством граней, которые невозможно разделить, не нарушив целостность восприятия. Кристаллической структурой творчества Рубцова (как многогранного алмаза) является  мистическое восприятие окружающего мира, которое отразилось во многих стихах поэта и которое согласуется с ведическим и православным не декларированным  мировоззрением Рубцова.   
 
     Автор выражает  благодарность за содействие в получении информации Сорокину В.В., Петровой Т., Шантаренкову Н., Н.В.Попову, Андрееву В.Ф. (Москва), Гогулиной Т.В.(п.Кадуй),), Лукошникову В.И. (Бабаево),  Новикову А.Е. (Череповец) Мартюкову А.С. (Великий Устюг), Живоглядовой И.И., Семенихиной Е.И. и Никулинской Н.Н. (Тотьма), А.А.Грязеву (Вологда) Мартюковой Г.А., Шадриной С.М. и Прокошевой Н.М. (с.Никольское Тотемского  р-на), сотрудникам Вологодского Рубцовского центра и  ГАВО (Государственный архив Вологодской области). 
     В авторской книге «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (М. МГО Союза писателей России, 2002г.) опубликованы воспоминания учителей, воспитателей и учеников Никольской школы Корюкиной А.И., Соколова А.,  Медведева И.А., , Семенихиной Е.И., Игошевой К.В.,  Курочкиной Н.,, Аносова В. , Аносовой Е.А., Прокошевой Н.М., Мартюкова А., Е.Буняк, И.Серкова, преподавателей Тотемского лесного техникума Корюкиной А.Ф.,  Алексеевской Н.Н.., Обориной В.В., поэта Нины Груздевой, писателя С.П.Багрова, журналиста А.Мартюкова и др.
     Автор особо благодарен автору книги «Наедине с Рубцовым»  журналистке Н.Старичковой (1932-2008), которая печаталась  в альманахе «Звезда полей».
     Автор выражает  благодарность В. Д. Зинченко, в дискуссиях с которой у нас часто прояснялась Истина.
     Автор благодарен Дурову В.К.(«Тотемские вести», Тотьма), Голубничему И.Ю. («Московский литератор», Москва), Ст.Ю.Куняеву («Наш современник», Москва), редакциям газет г.Железнодорожный (Московская обл.), г.Великий Устюг (Вологодская обл.)  за авторские   публикации  о Н.М.Рубцове.
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Маслов Евгений Феоктистович (1940 - 01.07.2021)

   Евгений Феоктистович Маслов, член Союза писателей России (г. Егорьевск, Московская областная организация), прозаик, поэт, автор песен, музыкант.
  Инженер, изобретатель СССР, работал руководителем конструкторских и технологических отделов.
      Публиковался в альманахах, издании «Золотая строка России»
На международной конференции писателей в Болгарии отмечен почётной грамотой, Лауреат  конкурсов «Звезда полей»  Творческого центра имени Н. М. Рубцова 1918-2021 г.г. в номинациях «проза « и «поэзия».
   За верность служению отечественной литературе награждён медалями МГО СПР имени А. Чехова и И. Бунина.
   Из книги Е. Маслова «На Распутье», 2020 г. 23, 5 п.л.  (374 стр. в формате А5):
«Здесь следует сказать, что первая эйфория, что наконец-то мечта сбылась, мы в Штатах, проходит быстро и начинается для русского человека тоска по Родине».
   Книга о судьбах молодых русских специалистов, заехавших в США для карьеры, валюты и кажущейся свободы Слова. Мы часто беседовали по техническим, демографическим  и административным проблемам в России и зарубежным. Играли часто в шахматы, где его уровень поднимался до первого разряда. Помог Евгений Феоктистович мне два раза перевести разное добро и материалы на дачу под Колычёвым. Всё время стремился развить скорость. Я его сдерживал и он притормаживал характер.
  Учитывая объём книги, Евгений не останавливается перед затратами в десятки тысяч рублей, благо работает по возрасту хоть и  на непрестижной  службе, но деньги нужные для изданий зарабатывает.
     С начала 2021 года Е.Ф.Маслов корректирует книгу «На распутье». Изменяет название книги на просто «Распутье». выходные данные получает от издательства «Старт» г. Рязань. Одновременно компанует книгу для молодёжи. В конце июня передаёт книги в типографию на печать. Говорит: «Я написал Это для внуков и сыновей. Теперь я спокоен».
    Е. Ф. Маслов похоронен на новом Егорьевском кладбище.  8 августа с.г. родные, близкие, друзья многое сказали на поминках, на сороковой день после ухода Евгения Феоктистовича на тот Белый Свет.  На этом Свете остались его книги и воспоминания о добром характере.

Юрий Кириенко-Малюгин. Маяковский – поэт или стихотворец на базе «рыбицы»?

«Не сотвори себе кумира…» 2-ая заповедь Господа Бога.  
 
     «Рыбица» в стихосложении – способ образования стихотворения путём подстановки в строки и строфы ритмической схемы любых абстрактных слоговых вставок  и последующей замены их в процессе стихотворчества более смысловыми слоговыми вставками (прим. Ю.К.-М.).  
 
      Ниже глава 3 из авторской книги «Методика оценки и критерии народного стихосложения» (М. Изд. «Рубцовский творческий союз», 2014)
 
     Глава 3. Критерии ритмизированного  стихотворчества
 
   Термины  взяты у  С.И. Ожегова «Словарь русского языка» (1).  
   Футуризм – формалистическое направление в искусстве и литературе начала ХХ в., отвергавшее реализм и пытавшееся создать новый стиль, к-рый должен был разрушить все традиции и приёмы старого искусства.
   Футурист – последователь футуризма.
   Декадентство – общее название буржуазных, антиреалистических
 
28
направлений в литературе и искусстве конца XIX – начала  XX века, отличающихся упадочничеством, крайним индивидуализмом.
   Декадент – последователь декадентства.
Символизм – анти-реалистическое  упадочническое направление в искусстве и литературе конца XIX –  XX в.в., проникнутое индивидуализмом и мистицизмом и отражающее действительность в условных и отвлечённых формах.
   Символист – последователь символизма.
   Графомания – болезненное пристрастие к сочинительству.
   Графоман – тот, кто страдает графоманией.
   Графомания – разновидность стихотворчества (мнение Ю.К.-М.).
    В 1926 году В.В.Маяковский (1893г. - 1930г.) опубликовал обширную статью «Как делать стихи» (13), фрагменты которой приводится ниже. У поэта наблюдается безапелляционная напористость и обращение к толпе как верховному судье. К каждому посылу следуют комментарии автора (Ю.К.-М.).
Приводим посылы В.В.Маяковского (В.В.М.):
   «Я должен писать на эту тему.
    На различных литературных диспутах, в разговоре с молодыми работниками различных производственных словесных ассоциаций (рап, тап, пап и др.), в расправе с критиками — мне часто при-ходилось если не разбивать, то хотя бы дискредитировать старую поэтику. Самую, ни в чём не повинную, старую поэзию, конечно, трогали мало...». 
3.1.1 Посыл В.В.М.:  
   «Наша постоянная и главная ненависть обрушивается на романсово-критическую обывательщину. На тех, кто всё величие старой поэзии видит в том, что и они любили, как Онегин Татьяну (созвучие душе!), в том, что и им поэты понятны (выучились в гимназии!), что ямбы ласкают ихнее ухо. Нам ненавистна эта нетрудная свистопляска потому, что она создает вокруг трудного и важного поэтического дела атмосферу полового содрогания и замирания, веры в то, что только вечную поэзию не берёт никакая диалектика». 
3.1.2. Комментарий Ю.К.-М. Опровержение от Г.В.Свиридова:
   «Романс и песня – наиболее распространённые, наиболее любимые виды музыки. Они проникают в самое сердце человека и живут в нём не только  как воспоминания, ощущения;  они  живут в
 
29
сердце сами, живые; можно  вспомнить  мелодию,  запеть   её  самому   и т.д.  В    музыкальной   среде   полупрезрительно называются дилетанты, а на самом деле большие таланты и подлинные мастера, создавшие изумительные образцы искусства, которые живут до сих пор в сердцах тысяч и тысяч людей. «Однозвучно гремит колокольчик», «Вот мчится тройка почтовая», «Соловей мой, соловей», «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан» (7). 
3.2.1. Посыл В.В.М.: «Об этом много писалось и говорилось. Шумное одобрение аудитории всегда бывало на нашей стороне. Но вслед за одобрением подымаются скептические голоса:
   — Вы только разрушаете и ничего не создаёте! Старые учебники плохи, а где новые? Дайте нам правила вашей поэтики! Дайте учебники!»
   «Ссылка на то, что старая поэтика существует полторы тысячи лет, а наша лет тридцать — мало помогающая отговорка».
3.2.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский замалчивает то обстоятельство, что его поэтика базируется на препарированном русском даже не языке в целом, а на разрезанных словах и неадекватных образах типа «облако в штанах», «улица – змея…». Последователи такой «поэтики» похоже считают свои осколки мыслей, обрубленные фразы, выдуманные, оторванные от основ русского языка образы в качестве нового (футуристического) направления русской поэзии.. Все исторические символы Родины, памятники побед над врагами,  понятия Добра и Справедливости отбрасываются в сторону под флагом современности.
3.3.1. Посыл  В.В.М.: 
«Я хочу написать о своём деле не как начетчик, а как практик. Никакого научного значения моя статья не имеет. Я пишу  о   своей
работе, которая, по моим наблюдениям и по убеждению, в основном мало чем отличается от работы других профессионалов-поэтов. Ещё раз очень решительно оговариваюсь: я не даю никаких
правил для того, чтобы человек стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил вообще нет. Поэтом называется человек, который именно и создаёт эти самые поэтические правила».
3.3.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский считает, что поэт не должен руководствоваться традиционными национальными формами   стихосложения  и    нормами  христианско-православной 
 
30
морали, предыдущим поэтическим опытом. Отсюда «горы поэтической руды» и затраты времени  на работу по изысканию ритмизированных ходов вместо решения темы так, как ведёт поэта  невидимая рука Творца. Недаром принято, что мысли, образы и согласование рифмы в строфах приходят Сверху.
3.4.1. Посыл В.В.М.:    
    «Положения, требующие формулирования, требующие правил, — выдвигает жизнь. Способы формулировки, цель правил определяется классом, требованиями нашей борьбы.
   Например: революция выбросила на улицу корявый говор миллионов, жаргон окраин полился через центральные проспекты; расслабленный интеллигентский язычишко с его выхолощенными словами: «идеал», «принципы справедливости», «божественное начало», «трансцендентальный лик Христа и Антихриста» — все эти речи, шепотком произносимые в ресторанах, — смяты. Это — новая стихия языка. Как это сделать поэтическим?»
3.4.2. Комментарий Ю.К.-М.. Почему «жаргон окраин» должен стать эталоном русского поэтического языка? Этот жаргон – графоманское  рифмование лозунгов,  неадекватных русскому словообразованию образов для собравшейся  толпы, а не для русского человека с его заложенным генетически и в приходских школах ещё царской России высоким художественным уровнем. 
3.5.1. Посыл В.В.М.:   
   «Сразу дать все права гражданства новому языку: выкрику — вместо напева, грохоту барабана — вместо колыбельной песни:  (подчёркнуто Ю.К.-М.). Разворачивайтесь в марше! (Маяковский).
     Мало того, чтоб давались образцы нового стиха, правила действия словом на толпы революции, — надо, чтоб расчёт этого действия строился на максимальную помощь своему классу.   Мало, чтоб разворачивались в марше. Надо, чтоб разворачивались по всем правилам уличного боя, отбирая телеграф, банки, арсеналы в руки восстающих рабочих. 
    Отсюда: Ешь ананасы, Рябчиков жуй,  День твой последний при-ходит буржуй. Едва ли такой стих узаконила бы классическая поэ-зия. Но эти строки усыновила петербургская улица. На досуге кри-тики могут поразбираться, на основании каких правил это сделано»
3.5.2. Комментарий Ю.К.-М. Рифмованные лозунги – это поли-тическая поэтика. Новый вид   поэтики  для толпы! Нет  обращения
 
31
к Совести, к Душе человека, к  Состраданию.  Это – поэтика насилия   во имя насилия.
3.6.1. Посыл В.В.М.:  
   «Новизна в поэтическом произведении обязательна. Материал слов, словесных сочетаний, попадающих поэту, должен быть переработан. Если для делания стиха пошел старый словесный лом, он должен быть в строгом соответствии с количеством нового материала. От количества и качества этого нового будет зависеть — годен ли будет такой сплав в употребление».
3.6.2.  Комментарий Ю.К.-М.  Новизна, конечно, должна быть. Только какая? Маяковский предлагает фактически ломать русский язык, ломать классическую русскую лексику, которая создаёт или уже создала образы поэтического русского отражения явлений окружающего мiра.
3.7.1 Посыл В.В.М.:
    «Поэзия начинается там, где есть тенденция…. По-моему, стихи «Выхожу один я на дорогу…» — это агитация за то, чтобы девушки гуляли с поэтами. Одному, видите ли, скучно. Эх, дать бы такой силы стих, зовущий объединяться в кооперативы!».
    «Старые руководства к писанию стихов таковыми, безусловно, не являлись. Это только описание исторических, вошедших в обычай способов писания. Правильно эти книги называть не «как писать», а «как писали»».
3.7.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский мировоззренчески   не способен на создание традиционной русской поэзии, ангажирован на написание революционных стихообразований, которые явля-ются русскоязычными конструкциями и  разновидностью графома-нии. Поэзия сатирического направления была уже представлена баснями И.А.Крылова, тематика была направлена на обличение пороков человека, его слабостей на основе народных обычаев.
3.8.1.  Посыл В.В.М.: 
   «Говорю честно. Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. Не потому, что это трудное дело, а потому, что мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело. А если отрывки таковых метров и встречались, то это просто записанное по слуху, так как эти надоевшие мотивы    чересчур часто встречаются — вроде: «Вниз по матушке по Волге».
 
32
3.8.2. Комментарий Ю.К.-М. В.В.М подменяет понятия, причём он делает это искренне, т.е., заблуждаясь в том, что все остальные поэты должны делать стихи по «инструкции» Маяковского.
3.9.1. Посыл В.В.М.:
    «Какие же данные необходимы для начала поэтической работы?   Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ. 
    Второе. Точное знание, или, вернее, ощущение желаний вашего класса (или группы, которую вы представляете) в этом вопросе, т.е. целевая установка.
    Третье. Материал. Слова? Постоянное пополнение хранилищ, сараев вашего черепа, нужными, выразительными, редкими изобретёнными, обновлёнными, произведёнными и всякими другими словами.
    Четвертое. Оборудование предприятия и орудия производства. Перо, карандаш, пишущая машинка, телефон, костюм для посещения ночлежки, велосипед для езды в редакции, сорганизованный стол, зонтик для писания под дождём, жилплощадь определённого количества шагов, которые нужно сделать для работы, связь с бюро вырезок для пересылки материала по вопросам, волнующим провинции, и т.д. и т.п., и даже трубка и папиросы.  
     Пятое. Навыки и приёмы обработки слов, бесконечно индивидуальные, приходящие лишь с годами ежедневной работы: рифмы, размер, аллитерации, образы, снижения стиля, пафос, концовка, заглавие, начертание и т.д. и т.д.
.3.9.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский пишет стихи на заданную тему. С ориентацией на пожелание или требования Заказчика. В этом случае включается только  техника стихо-сложения. Маяковский далее предлагает поэту постоянно изобретать слова для хранения в черепной коробке. То-есть, при выполнении заказа поэт должен составлять рыбицу стиха и под пустоты в строках подгонять слова и рифмы (курсив Ю.К.-М.). То-есть, поэт не пишет сразу строфы по теме, вытаскивая из памяти и применяя имеющийся словарный багаж и интуитивно соз-давая образ. С условиями для работы, а также с наработкой навы-ков можно согласиться. Но на приёмы работы через «рыбицу» (это  русско-язычная графомания), идут не сложившиеся личности.
 
33
 3.10.1.  Посыл В.В.М.:  
    «Например: социальное задание — дать слова для песен идущим на питерский фронт красноармейцам. Целевая установка — разбить Юденича. Материал — слова солдатского лексикона. Орудия производства — огрызок карандаша. Приём — рифмованная частушка.
    Результат: Милкой мне в подарок бурка и носки подарены. Мчит Юденич с Петербурга, как наскипедаренный.
    Новизна четверостишия, оправдывающая производство этой частушки, — в рифме «носки подарены» и «наскипедаренный». Эта новизна делает вещь нужной, поэтической, типовой».
3.10.2. Комментарий Ю.К.-М. Это чисто лозунговая поэзия. Причём в первой же строке есть смысловая тавтология  «в подарок» и «подарены». 
3.11.1. Посыл В.В.М.:
    «Для действия частушки необходим приём неожиданной рифмовки при полном несоответствии первого двухстрочья со вторым. Причём первое двухстрочье может быть названо вспомогательным.
    Даже эти общие начальные правила поэтической работы дадут больше возможностей, чем сейчас, для тарификации и для квалификации поэтических произведений (курсив Ю.К.-М.).
    Моменты материала, оборудования и приёмы могут быть прямо засчитываемы как тарифные единицы.   Социальный заказ есть? Есть. 2 единицы. Целевая установка? 2 единицы. Зарифмовано? Ещё единица. Аллитерации? Еще пол-единицы. Да за ритм единица – странный размер требовал езды в автобусе.
3.11.2. Комментарий Ю.К.-М.  Маяковского интересует так называемая тарификация, то-есть уровень оплаты его выполнен-ного или выполняемого заказа. Это –  методика  меркантильной оценки  стихотворчества по критериям социального заказа, целевой установки, наличию поэтического приёма (аллитерации), за создание ритма («странный размер»).
3.12.1.  Посыл В.В.М.: «Стихи Демьяна Бедного — это правильно понятый социальный заказ на сегодня, точная целевая установка –  нужды рабочих и крестьян, слова полукрестьянского обихода (с примесью отмирающих поэтических рифмований), басенный приём.
 
34
    Стихи Крученых: аллитерация, диссонанс, целевая установка — помощь грядущим поэтам.
    Тут не придется заниматься метафизическим вопросом, кто лучше: Демьян Бедный или Крученых. Это поэтические работы из разных слагаемых, в разных плоскостях, и каждая из них может существовать, не вытесняя друг друга и не конкурируя».
3.12.2. Комментарий Ю.К.-М. Здесь Маяковский поддерживает  идеологически близких экспериментаторов. Есенин в своё время отметил, что по деревне уже поют агитки не Демьяна Бедного, а  «бедного Демьяна». 
3.13.1.   Посыл В.В.М.   Кредо Маяковского:
«С моей точки зрения, лучшим поэтическим произведением будет то, которое написано по социальному заказу Коминтерна, имеющее целевую установку на победу пролетариата, переданное новыми словами, выразительными и понятными всем, сработанное на столе, оборудованном по НОТу (научной организации труда, - прим. Ю.К.-М.), и доставленное в редакцию на аэроплане».
3.13.2. Комментарий Ю.К.-М.
   Это приспособленчество под заказ и зомбированность на космо-политические задачи революции?
3.14.1.  Посыл В.В.М.: Как же делается стих? Работа начинается задолго до получения, до осознания социального заказа.
    Предшествующая поэтическая работа ведётся непрерывно.    Хорошую поэтическую вещь можно сделать к сроку, только имея большой запас предварительных поэтических заготовок.     Есть нравящийся мне размер какой-то американской песенки, ещё требующей изменения и русифицирования: Хат Харден ХенаДи вемп оф совенаДи вемп оф совена Джи-эй. (курсив Ю.К.-М.)
Есть крепко скроенные аллитерации по поводу увиденной афиши с фамилией «Нита Жо»: Где живет Нита Жо? Нита ниже этажом.   Есть темы разной ясности и мутности:
 1 )Дождь в Нью-Йорке.  
 2) Проститутка на бульваре Капуцинов в Париже. Проститутка, любить которую считается особенно шикарным потому, что она одноногая, – другая нога отрезана, кажется, трамваем. 
 3)Старик при уборной в огромном …  ресторане в Берлине.
 4)Огромная тема об Октябре, которую не доделать, не пожив в деревне, и т.д. и т.д.
 
35
3.14.2. Комментарий Ю.К.-М. Подобные заготовки для будущих заказов (от кого? – интересно! – прим. Ю.К.-М.) выдают такого исполнителя, как версификатора или подготовленного графомана.  Это называется стихотворчество от разума (использование набора заготовок), а не поэзия от состояния Души автора, поэта.
    Литераторы часто задаются вопросом: Что это у Маяковского:   
Ритмизированное стихотворчество или графомания?
3.15.1.  Посыл В.В.М.
   «Наиболее действенным из последних моих стихов я считаю — «Сергею Есенину».
    Как работался этот стих?
    Есенина я знаю давно — лет десять, двенадцать.
    Его очень способные и очень деревенские стихи нам, футуристам, конечно, были враждебны.
    Мы ругались с Есениным часто, кроя его, главным образом, за разросшийся вокруг него имажинизм.
К сожалению, в этот период с ним чаще приходилось встречаться в милицейский хронике, чем в поэзии. Он быстро и верно выбивался из списка здоровых (я говорю о минимуме, который от поэта требуется) работников поэзии.
    В эту пору я встречался с Есениным несколько раз, встречи были элегические, без малейших раздоров.
    Конец Есенина огорчил, огорчил обыкновенно, по-человечески. Но сразу этот конец показался совершенно естественным и логичным. Я узнал об этом ночью, огорчение,  должно быть, так бы и осталось огорчением, должно быть, и подрассеялось бы к утру, но утром газеты принесли предсмертные строки: «В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей».
   После этих строк смерть Есенина стала литературным фактом.
3.15.2. Комментарий Ю.К.-М.Неужели Маяковский не знад, что Есенин был убит, а затем  повешен на вертикальной трубе в гостинице «Англетер» в Ленинграде? В течение суток доступ в номер С.Есенина был закрыт. Вмятина на лбу поэта от удара канделябром была замазана.  Проводились манипуляции с телом Поэта для инсценировки самоубийства. Православная церковь не давала хоронить самоубийц на кладбище. Их место было за оградой. А Есенин похоронен на Ваганьковском православном кладбище, что знал В.В.Маяковский. 
 
36
3.16.1. Посыл В.В.М. «Сразу стало ясно, сколько колеблющихся этот сильный стих, именно — стих, подведёт под петлю и револьвер.
    С этим стихом можно и надо бороться стихом, и только стихом.
    Так поэтам СССР был дан социальный заказ написать стихи об Есенине. Заказ исключительный, важный и срочный, так как есенинские строки начали действовать быстро и без промаха. Заказ приняли многие. Но что написать? Как написать?».
3.16.2.  Комментарий Ю.К.-М.:  Неужели Маяковский не пони-мал, что «посмертные» стихи С.Есенина сфабрикованы убийцами? Неужели В.Маяковский не знал стихи С.Есенина от  1922 года:
 
               Не злодей я и не грабил лесом,
               Не расстреливал несчастных по темницам. (14) 
 
3.17.1. Посыл В.В.М.:
   «Появились стихи, статьи, воспоминания, очерки и даже драмы. По-моему, 99% написанного об Есенине просто чушь или вредная чушь.   Мелкие стихи есенинских друзей. Их вы всегда отличите по обращению к Есенину, они называют его по-семейному — «Сережа» (откуда это неподходящее слово взял и Безыменский).    Осматривая со всех сторон эту смерть и перетряхивая чужой материал, я сформулировал и поставил себе задачу.   Целевая установка: обдуманно парализовать действие последних есенинских стихов, сделать есенинский конец неинтересным, выставить вместо легкой красивости смерти другую красоту, …чтобы мы славили радость жизни, веселье труднейшего марша в коммунизм.
   Около трёх месяцев я из дня в день возвращался к теме и не мог придумать ничего путного. Лезла всякая чертовщина с синими улицами и водопроводными трубами. За три месяца я не придумал ни единой строки». 
 3.17.2.  Комментарий Ю.К.-М.: Итак, три месяца Маяковский выполнял «социальный заказ» дискредитировать С.Есенина. Надо признать, что провокация – фальшивка  с «посмертными» стихами С.Есенина действительно могла сработать и привести к самоубийству поклонников поэта. Так произошло  в 1926 году с Г.Бениславской, которая была одно время секретарём Поэта. 
 
37
3.18.1. Посыл В.В.М.:  «Из размеров я не знаю ни одного. Я просто убеждён для себя, что размер получается у меня в результате покрытия этого ритмического гула словами, выдвигаемыми целевой установкой (все время спрашиваешь себя: а то ли это слово? А кому я его буду читать? А так ли оно поймётся? И т.д.),.
   Сначала стих Есенину просто мычался приблизительно так:
   та-ра-ра?/ра-ра?/ра, ра, ра, ра?,/ра-ра/
   ра-ра-ри/ра ра ра/ра ра/ра ра ра ра/
   ра-ра-ра/ра-ра ра ра ра ра ри/
   ра-ра-ра/ра ра-ра/ра ра/ра/ра ра.
   Потом выясняются слова:
   Вы ушли ра ра ра ра ра в мир иной.
   Может быть, летите ра ра ра ра ра ра.
   Ни аванса вам, ни бабы, ни пивной.
   Ра ра ра/ра ра ра ра/ трезвость.
   Десятки раз повторяю, прислушиваюсь к первой строке:
   Вы ушли ра ра ра в мир иной и т.д.
   Что же это за «ра ра ра» проклятая и что же вместо нее вставить? 
  «Вы ушли, как говорится, в мир иной». Строка сделана — «как говорится», не будучи прямой насмешкой, тонко снижает патетику стиха и одновременно устраняет всяческие подозрения по поводу веры автора во все загробные ахинеи… 
   Как же сделать эти строки еще более контрастными и вместе с тем обобщёнными?
   Беру самое простонародное:
   ни тебе дна, ни покрышки,
   ни тебе аванса, ни пивной.
   Эта строка явилась хорошим разбегом для того, чтобы выкинуть все слога перед «трезвость», и эта трезвость явилась как бы решением задачи. Поэтому четверостишие располагает к себе даже ярых приверженцев Есенина, оставаясь по существу почти издевательским (курсив Ю.К.-М.).
   Четверостишие в основном готово, остаётся только одна строка, не заполненная рифмой.   
   Первое четверостишие определяет весь дальнейший стих. Имея в руках такое четверостишие, я уже прикидываю, сколько таких нужно по данной теме и как их распределить для наилучшего эффекта (архитектоника стиха).
 
38
   Имея основные глыбы четверостиший и составив общий архитектурный план, можно считать основную творческую работу выполненной.
   Далее идёт сравнительно лёгкая техническая обработка поэтической вещи.
   Надо всегда иметь перед глазами аудиторию, к которой этот стих обращён. В особенности важно это сейчас, когда главный способ общения с массой — это эстрада, голос, непосредственная речь.
   Надо в зависимости от аудитории брать интонацию убеждающую или просительную, приказывающую или вопрошающую.
Так, например, печатный текст говорит немного безразлично, в расчёте на квалифицированного читателя:
   Надо вырвать радость у грядущих дней.
   Иногда в эстрадном чтении я усиливаю эту строку до крика:
   Лозунг:
   вырви радость у грядущих дней!».
3.18.2. Комментарий Ю.К.-М. Этот метод эстрадного воздействия на аудиторию был  взят на вооружение поэтами-шестидесятниками (Е.Евтушенко, А.Вознесенским, Р.Рождественским и др.). При этом русскоязычная и надуманная архитектоника стиха нивелировалась.
3.19.1. Посыл В.В.М.: «Моя книга нужна человеку, который хочет, несмотря ни на какие препятствия, быть поэтом, человеку, который, зная, что поэзия — одно из труднейших производств, хочет осознать для себя и для передачи некоторые кажущиеся таинственными способы этого производства».
3.19.2. Комментарий Ю.К.-М.  Эту книгу Маяковского надо прочитать,  чтобы знать, как не надо писать стихи шаблонными методами, подгоняя текст под результат.
…………………………………………………………………………………………….
P.S. Автор приводит текст постранично  без корректировки из книги «Методика…», набранной шрифтом 11 и в формате А5. Книга отмечена в номинациях (длинный список) Бунинской премии 2016 года и премии «Золотой Дельвиг» 2016 года «Литературной газеты».
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Методика оценки и критерии народности поэзии

     НО «Рубцовский творческий союз» выпустил книгу Юрия Кириенко-Малюгина «Методика оценки и критерии народности поэзии» (литературоведение, стихо-сложение), 2014,120 с., ISBN.   
     Поводом для написания этого исследования   явились реальные противоречия и несовпадения творческих представлений литературоведов  и установок в общественной жизни.  
     По вопросу, как надо и не надо писать стихи и зачем всё это делать, имеется много, но не множество исследований. Объять необъятное невозможно. Автор сделал акцент на тех источниках информации, которые считает базовыми по теме.  Среди литературоведов особую позицию занимают Гоголь, Тютчев, Селезнев, Лобанов, Свиридов, авторы статей Московских конференций «Рубцовские чтения»  НО «Рубцовского творческого союза». 
   Книга содержит разделы «Гоголь – основоположник литературоведения России»,   «Критерии ритмизированного  стихотворчества», «Зашифрованная народная поэзия С.Есенина», «Поиск истины литературоведами эпохи «застоя», «Критерии оценки народности поэзии», «Торсионная методика оценки народности поэзии», «Формалистическая методика оценки техники стихосложения», «Духовно-смысловая  методика оценки русской Поэзии» и др. 
      Книга предназначена литературоведам, филологам, поэтам, преподавателям гуманитарных институтов, колледжей и школ, всем, кто не равнодушен к проблемам поиска Истины в литературоведении, выявлении критериев народности поэзии, адекватном отражении Истории России и проблемы Возрождения  Семьи –  как основы духовного существования и развития России.  
     Фрагменты аннотации книги Юрия Кириенко-Малюгина «Методика оценки и критерии народности поэзии»  смотрите в разделе сайта  «Публикации Кириенко-Малюгина», подраздел «Информация, полемика». Эту книгу я (Ю.Кириенко-Малюгин) писал всю жизнь и три месяца летом этого 2014 года. Во избежание компиляций со стороны литературоведов ссылка на первичное авторство идеи и темы обязательна. 
    Книгу можно заказать по эл. почте Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  для пересылки от 3-х экз. 

Юрий Кириенко-Малюгин. Моя википедия

Юрий Иванович Кириенко (литературный псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) родился 8 мая 1937  года в г. Уральске Западно-Казахстанской области, окончил в 1954 году школу № 348 Бауманского района г. Москвы, окончил в 1959 году Московский технологический институт пищевой промышленности, инженер-механик по специальности «машины и аппараты пищевых производств, кандидат технических наук, старший научный сотрудник ВАК СССР, изобретатель СССР. Работал в московских технических и научных  организациях в должностях инженер и старший инженер-конструктор, начальник сектора, заместитель заведующего отделом, старший научный сотрудник, начальник патентно-лицензионного отдела, начальник конструкторского сектора, ведущий научный сотрудник.
  В гуманитарной сфере с 2000 года — член Союза писателей РФ, член Российского авторского общества (РАО РФ), Председатель Правления НКО «Рубцовский творческий союз» (2006-2015), автор 14 поэтических сборников и книг прозы, автор нескольких книг о жизни и творчестве Н. М.  Рубцова, автор-исполнитель  десятков песен (30 песен с 2006 г. зарегистрированы в РАО РФ), руководитель общественных организаций Московский Рубцовский центр (2001-2014) и Творческий центр имени Н. М. Рубцова (с 2014 г.), организатор и администратор сайта www.rubcow.ru “Звезда полей. Николай Михайлович Рубцов и народное творчество» (с марта 2006 г.), организатор творческих конкурсов «Звезда полей» с 2001 года, редактор-составитель ежегодных литературных альманахов «Звезда полей» (с 2002 г.).

Семья  и родственники

   Отец, Кириенко Иван Климентьевич (1900 — 1978), родился в д. Новая Буда, Хиславического района Смоленской области, инженер-экономист, окончил в 1930 году Ленинградский политехнический университет, работал начальником планово-экономического отдела завода резино-технических изделий «Красный треугольник», в 1935 году выслан с семьёй в г. Уральск, Западно-Казахстанская область. В 1939 году переехал в Москву. Во время войны в связи с хронической болезнью освобождён от призыва в Армию. Работал инженером-экономистом в Москве и Московской области  в разных организациях, и в 1959 году в Братске на строительстве Братской ГЭС  в течение двух лет до выхода на пенсию.
Мать, Малюгина Анна Павловна (1900-1939), родилась в С.Петербурге, окончила в 1930 году Ленинградский политехнический институт, инженер-химик, работала на заводе резино-технических изделий «Красный треугольник», в 1935 году выслана с семьёй в г. Уральск, Западно-Казахстанская область. Умерла в 1939 году в Москве.
Брат, Владимир Иванович (1924 — 1967), выслан с родителями в г. Уральск, Западно-Казахстанская область, окончил Московский авиационный институт в 1951 году, работал научным сотрудником в НИИ Академии наук СССР.

По линии отца (мои дяди):

Дед, Климент Кириенко, крестьянин из деревни Новая Буда Хиславического района Смоленской области.
Бабушка, крестьянка, домохозяйка.
Михаил, 1897 г. рождения, участник гражданской войны, во время Отечественной войны командир полка, участник Ржевской военной операции, из окружения вышел с группой бойцов и с полковым Красным Знаменем.
Семён, 1902 г. рождения, участник Отечественной войны, получил ранение на фронте, вернулся  в родную деревню Новая Буда, бригадир, председатель колхоза.
Кирилл, 1909 г. рождения, окончил военное училище, перед войной в звании старшего лейтенанта поступил  в Академию артиллерии, в декабре ушел на фронт, командир роты, погиб в районе Ржева в феврале 1942 года.
Павел, 1913 г. рождения, участник Отечественной войны, получил ранение.
Филипп, 1917 г. рождения, перед войной — студент Академии химзащиты, ушёл на фронт. Служил командиром танка Т-34, старший лейтенант. Участвовал в боях на Курской дуге. Год лежал на лечении в госпитале. После войны работал в  закрытых организациях, и перед пенсией — начальником  испытательной  станции Московского шинного завода.
Василий, 1922 г. рождения, по образованию юрист, служил в особых отделах полков и дивизии, полковник, после войны работал юристом в прокуратурах.

По линии матери (мои дяди) — сведения после моих поисков 1998-2003 г.г. :

Дед, Павел Петрович Малюгин (?   - 1924 г.), мастер по гармонике «Хромка», с. Волокославино, Кирилловского уезда Новгородской области.
Бабушка, Евдокия Гавриловна Александрова (?   - 1928 г.), домохозяйка,  участие в студии Глазунова.
Татьяна, 1889 г. рождения, домохозяйка, трое детей.
Евфросиния, 1891 г. рождения, домохозяйка, двое детей.
Пётр, год рождения, 1893-1895 (?), умер или погиб во время Первой мировой войны в 1915 году.
Иван, год рождения, после 1895 года (?), убит в 1916 году во время Первой мировой войны.
Мария, год рождения, 1896-1899 (?), судьба неизвестна.
Анна, 1900 г. рождения, инженер-химик, умерла в 1939 году.
Евдокия, год рождения после 1901 г. (?), выступления на концертах, играла на гитаре.
Наталия, год рождения, после 1903 г. (?), играла на гитаре.
Александр, 1906 г. рождения, механик, мастер — часовщик.
  О поиске матери, родственников по линии матери, их профессии и разрозненные факты биографий - см. в авторской книге «Я был рождён аристократом».  
Жены, дети — по тексту авторской книги «Я был рождён аристократом...»
 
Образование и студенческие годы

    Ю.И.Кириенко принят в 1944 году в первый класс школы в селе Лопасня (теперь г. Чехов) Московской области. Во втором и третьем классе учился в московской школе № 596 в районе посёлка Сокол, Москва. В марте 1947 года переведён в школу № 348 Бауманского района г. Москвы, которую окончил в 1954 году.
   В 1954  году поступил в Московский технологический институт пищевой промышленности (МТИПП) на механический факультет, окончил полный курс МТИПП в 1959 году. Присвоена квалификация «инженер-механик», по специальности «машины и аппараты пищевых производств». Диплом  Н №825929 от 24.06.1959 г. , регистрационный № 6670.
  В 1959-1961 г.г. работал в инженером-конструктором в закрытых организациях. С 1961 по октябрь 1968 года работал в НИИ вакуумной техники (НИИВТ), инженером-конструктором и инженером-исследователем. С октября 1968 года по июль 1970 года работал в должности старшего инженера во внешнеторговой организации «Проммашэкспорт» Госкомитета по экономическим связям (ГКЭС). С августа 1970 года до октября 1975 года работал в НИИ торгового машиностроения (ВНИИторгмаш) начальником сектора внедрения новой техники и зам. заведующего отделом оборудования для пищевых комбинатов и плодоовощных баз. С октября 1975 года  до февраля 2000 года работал во Всесоюзном НИИ сельскохозяйственного машиностроения им. академика В. П. Горячкина (ВИСХОМ) последовательно старшим научным сотрудником отдела машин для послеуборочной обработки картофеля и овощных культур, заведующим патентно-лицензионным отделом, заведующим конструкторским сектором дизайнерского отдела - ГСКБ при  ВИСХОМ, с декабря 1991 года до сентября 1997 года — отпуск бессрочный за свой счёт,  с сентября 1997 до февраля 2000 года старший научный сотрудник.  С сентября 2009 года по сентябрь 2016 года работал ведущим научным сотрудником в отделе автоматизации  во Всероссийском НИИ электрификаци и и автоматизации сельского хозяйства  (ВИЭСХ).
 
   Специальное и дополнительное образование

*   В 1966 году окончил с отличием платные курсы немецкого языка.
* В 1967 году поступил и в 1969 году окончил Университет марксизма-ленинизма МГК КПСС и получил высшее политическое образование в системе партийной учёбы, факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения», диплом № 1213 от 18 июня 1969 года  с отличием.
*   В 1973 году поступил в аспирантуру Всесоюзного  экспериметально-конструкторского института продовольственного машиностроения (ВНИЭКИпродмаш) и после перевода в 1975 году в ВИСХОМ, в 1977 году окончил аспирантуру Всесоюзного ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательского института сельскохозяйственного машиностроения (ВИСХОМ). Оценки по экзаменам:  философия — хорошо, иностранный язык (немецкий) — отлично, «сельскохозяйственные и мелиоративные машины» - хорошо/отлично.
*   В июне 1978 года  на учёном  Совете ВИСХОМ защитил диссертацию по теме «Исследование и обоснование параметров машины для сортирования картофеля».  Высшая аттестационная комиссия при Совете министров СССР присвоил звание «кандидат технических наук» по специальности «сельскохозяйственные и мелиоративные машины». Диплом кандидата наук ТН № 025223, Москва 25 октября 1978 г.
*   В 1981 году по представленному перечню авторских свидетельств СССР и научно-технических статей Высшая аттестационная комиссия при Совете министров СССР (ВАК СССР) от 8 июля 1981 года  присвоила  Кириенко Юрию Ивановичу учёное звание «старший научный сотрудник» по специальности сельскохозяйственные и гидромелиоративные машины». Атестат с.н.с.  СН № 023463
*  В 1985 году окончил с отличием Высшие государственные курсы повышения квалификации руководящих, инженерно-технических и научных работников по патентоведению и изобретательству  Государственного комитета СССР по делам изобретений и открытий. Свидетельство № 003576 от 6 апреля 1985 года.
 
Награды официальные:
 
* Медаль дружбы с ДРВ (Демократическая республика Вьетнам), 1970 г.
* Звание «Изобретатель СССР» 1987 г.
* Медаль в честь 850-летия города Москвы», 1997 г.
* Медаль «Ветеран труда», исполком Московского городского Совета народных депутатов от 12 июня 1990 г.
* Звание «Ветеран труда» в РФ, присвоено 11 августа 1997 г.

Изобретения СССР и патенты РФ , научные публикации

     Авторские свидетельства СССР — 61  изобретение — авторские свидетельства СССР  
     (1976 -1991 гг.),
     Патенты РФ — патентов  (2010 — 2017 гг.)
    Научные статьи (более 30) в изданиях «Тракторы и сельхозмашины», «Социалистическое сельское хозяйство», «Вестник ВИЭСХ», научные труды ВИСХОМ и ВИМ.

           Библиография литературных изданий ( ISBN Книжной палаты РФ)

1.    Тайна гибели Николая Рубцова. М. МГО СП России. 2001
2.    Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…»(монография, 320 с.).  М.МГО СП России, 2002.
3.    Белый куст сирени (стихи и песни). М. МГО СП России.2003.  
4.    Тайна гибели Николая Рубцова. 2-е издание, М. МГО СП   России. 2004;
5.    Новая дорога к Рубцову (литературоведение). М. Российский писатель. 2005.
6.    Поэзия. Истина. Рубцов. (песни, литераторуведение). М. Изд. И.Балабанов. 2007.
7.    Впереди родимый край (стихи и песни) .Рязань. Изд. «Старт». 2008
8.    Тайна гибели Николая Рубцова. 3-е издание, Рязань. Изд. «Старт». 2009.
9.    Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (монография, 288 с.). М. НКО «Рубцовский творческий союз», 2011.
10.    «Есть Божий суд...» (повесть). М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 2012
11.    Добрый вечер (стихи и песни). М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 2013
12.    Методика оценки и критерии народности поэзии. М. НКО «Рубцовский творческий союз», 2014 (литературоведение).
13.    Очевидное и невероятное (малая проза). Рязань. Изд. «Старт», 2019
14.    А я вам желаю влюбиться (стихи и песни). Рязань. Изд. «Старт», 2020
15.    По дороге вечной (стихи и песни). Рязань. Изд. «Старт», 2020
16.    Пишите белыми стихами (сатира, юмор). Рязань. Изд. «Старт», 2020

Литературные статьи (базовые)

    1. «Николай Рубцов и православие». Русь святая, № 1, 2002;
       Российский писатель, февраль, № 3, 2002.
2.    «Душа моя чиста», Московский литератор, № 6, 2002.
3.    «Я клянусь: Душа моя чиста!» Тотемские вести, ноябрь 2002.
4.    «На родине Рубцова», Российский писатель, № 15, 2003.
5.    «Журавли Николая Рубцова».  Из книги «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны», М.МГО СП России, 2002.
6.    «Я бегу от помрачений». Наш современник. №1, 2015.
7.    «Бульварная повесть о ненависти». Тотемские вести, сентябрь 2003, ноябрь 2003, 17 января 2004.
8.    «Россия, Русь» Храни себя храни! Николай Рубцов: его высшее образование и народная философия». Патриот, № 36, 2004.
9.    «Кукла от Николая Рубцова и не только». Восток. Уездные новости, Тотьма, № 48 (99), 02.12.2004.
10.    Эволюция национального мировоззрения Николая Рубцова, Роман-журнал ХХI век, №№ 11-12, 2004.
11.    Об отце Николая Рубцова. Газета «Тотемские вести». №№ 166-167 от 30.12.2004г., №4  от 18.01.2005 г.
12.    Последний или предпоследний перебежчик-демагог. Наш современник, №2. 2005
13.    О поиске истины в поэзии (опубликовано на сайте «Звезда полей» в сентябре 2006 г.; в книге «Поэзия. Истина. Рубцов». М. 2007.
14.    Тютчев и Рубцов, Московский литератор, № 6, март 2007.
15.    Рубцов и методика оценки народности поэзии. Альманах «Звезда полей»,  2007.
16.    Исповедальная поэзия Рубцова. Московский литератор, № 1, 2008.
17.    «Рубцововедение начала ХХI века». Журнал «Поэзия», М., №3-4, МГО СП России, 2008.
18.    «В минуты музыки» (творческая мастерская  Н. М. Рубцова), Московский литератор, № 6, 2009.
19.    Гоголь и Рубцов. Связь времён и мировоззрений. Калужское  слово, № 6, 2009.
20.    О мистическом мировоззрении Рубцова. Гоголь и  Рубцов. Альманах «Звезда полей», 2010.
21.    «И не она от нас зависит…», Литературная газета, № 1, 2011.
22.    «Красным, белым и зелёным мы поддерживаем хизнь...». М. Журнал «Поэзия»  МГО Союза писателей России, № 2. 2011.
23.    Славянский язык и его диалекты. Альманах «Звезда полей», 2013.
24.    «Кто и что о «Зелёных цветах Николая Рубцова», Альманах «Звезда полей», 2014.
25.    «Шаламовым по Рубцову», Наш современник, № 1, 2015.
26.    «Факты против домыслов». Литературная газета. № 49, 2015
27.    Народная философия поэзии Рубцова. Статья опубликована на сайте «Звезда полей»  25 января 2016 г.
28.    «Мистический реализм» Юрия Дюжева или народная философия в поэзии Рубцова. Альманах «Звезда полей», 2019. Рязань. Изд. «Старт»
29.    Факты и логика о том, как Рубцов в Литинститут поступал. Альманах «Звезда полей», 2020. Рязань. Изд. «Старт»
30.    «Два новых стихотворения Николая Рубцова?!». Альманах «Звезда полей», 2020. Рязань. Изд. «Старт»
      Авторские статьи смотрите на сайте «Звезда полей»  в разделах «публикации Кириенко-Малюгина» и «Вокруг Рубцова»

Пьесы и сценарий о жизни и творчестве Н. М. Рубцова

1.    «Звезда полей Николая Рубцова», пьеса в книге «Наша встреча впереди», М. Российский писатель. 2005.
2.    Николай Рубцов (пьеса-былина о русском поэте). Из книги «Новая дорога к Рубцову», М. Российский пиатель, 2005.
3.    Журавли Николая Рубцова. Пьеса (фрагменты текста). Альманах «Звезда полей» 2015, М., НКО «Рубцовский творческий союз», 2015.
4.    Волны и скалы Николая Рубцова – сценарий кинофильма, отмечен  в  длинном списке  VIII-го Международного фестиваля  «Золотой витязь», 2017.

      Компаки-диски (правообладатель — автор и сайт www.rubcow.ru
«Звезда полей»)


 Компакт-диски песен на стихи Н. М. Рубцова (исп. Ю.Кириенко-Малюгин)      
1.    Звезда полей. 22 песни (гитара), 2008 г.
2.    Тихая моя Родина, 24 песни (гитара), 2009 г.
3.    «Скажите, знаете ли Вы...», 21 песня (гитара), 2010 г.
4.    «Может быть я смогу возвратиться...» (10 песен, аранжировка Мих.Вишняков), 2009

     Компакт-диски песен на стихи Н. М. Рубцова (участники фестиваля)
1.    Рубцовская весна. Первый Московский фестиваль песен на стихи Н.М. Рубцова, май 2005 г., 25 песен авторов-исполнителей (гитара)
2.    Рубцовская весна. Второй Московский фестиваль песен на стихи Н.М. Рубцова, май 2006 г., 22 песни авторов-исполнителей (гитара)

  Компакт-диск видеоинтервью Юрия Кириенко-Малюгина (Председателя Московского Рубцовского центра) ТВ-каналу «Доверие» СЗАО г. Москвы от 21 марта 2010 года

    Компакт-диск вечера-концерта лауреатов конкурсов «Звезда полей» Московского Рубцовского центра в  Центральном доме работников  искусств 31 января 2011 года.

      Компакт-диски песен на стихи С. Есенина, Н. Рубцова и Ю.Кириенко «Добрый вечер» , 18 песен, гитара,  (исполнители Вера Степанова и Ю.Кириенко-Малюгин), 2013 г.    
      
       Компакт-диски песен на стихи Ю. Кириенко-Малюгина
1. Белый куст сирени (25 песен), гитара
2. А я стою на берегу..., (24 песни) гитара
 Компакт-диск песен на стихи русских поэтов, исполнитель Владислав Киреенков (14 песен),

Литературные награды и признание:

1.    Принят в члены Союза писателей России, Московская городская организация, 06 декабря 2000 г., чл. Билет № 5269, после перерегистрации  членский Билет № М — 2339.
2.    Принят в члены Международного содружества писательских союзов (МСПС) в декабре 2000, членский билет № 11785
3.    Медаль имени И. А. Бунина за верное служение русской литературе (2019).
4.    Медаль «М. Ю. Лермонтов, 1814 -1841»  Московской городской организации Союза писателей России. (2014)
5.    Медаль "60 лет Московской городской организации Союза писателей России" за верное служение отечественной литературе (2014).
6.    Наградной знак "Союз писателей России" в честь 60-летия Московской городской организации Союза писателей России (2014).
7.    Бунинская  премия 2010г., номинация «поэзия» (длинный список). Сборник «Впереди родимый край» (стихи и песни)
8.     Бунинская премия 2015 г., номинация «художественная проза» (длинный список). Повесть-предупреждение «Есть Божий суд...»
9.    Бунинская премия 2016 г., номинация «литературоведение» (длинный список). Книга  «Методика оценки и критерии народности поэзии»
10.    Бунинская премия 2017 г., номинация «поэзия» (длинный список). Сборник «Добрый вечер» (стихи и песни)
11.    Премия «Золотой Дельвиг» Литературной газеты» 2016 (длинный список).   Книга «Методика оценки и критерии народности поэзии».
12.    ГРАМОТА   МГО Союза писателей России Литературно-общественной премии «Лучшая книга 2012-2014», Юрий Кириенко-Малюгин за книгу «Есть Божий суд». Председатель жуюри В.И.Гусев, Председатель конкурсной комиссии В.Г.Бояринов. 19 мая 2014 года.
13.    ДИПЛОМ  МГО Союза писателей России  Литературного конкурса «Лучшая книга 2014-2016» Награждается Кириенко-Малюгин Юрий Иванович за книгу «Методика оценки и критерии народности поэзии» в номинации «Критика и литературоведение». Председатель МГО Союза писателей России Бояринов В.Г.
14.    ДИПЛОМ - Приморская организация Всероссийского Пушкинского общества награждает писателя Юрия Кириенко-Малюгина «За  радение в деле сохранения Российской культуры, духовности и просвещения», 09 февраля 2008 г., Владивосток
15.    Почётная грамота «Дом Н. В. Гоголя» Департамента культуры г. Москвы «В честь 200-летия со дня рождения Н. В. Гоголя»
16.    Благодарности за пропаганду творчества Н. М. Рубцова от Департамента культуры Вологодской области, Московского Дома общественных связей, от ЦБС № 1 СЗАО г. Москвы, колледжа КАИТ № 20 г. Москвы  в период  2007 - 2019г.г.

Телевизионные выступления

1. На 1-ом канале Останкино в телепередаче о жизни и  творчестве  Н.М.Рубцова   Участие 18 июня 2008 года на (ведущий А.Малахов).
2. Телеканал «Доверие», СЗАО г. Москвы от  21 марта 2010 г.,  интервью ведущему С. Романову о Московском рубцовском центре (СЗАО) и о литературоведении.

Общественная работа

  Член общества «Знание», 1988-1991 г.г., Краснопресненский район г. Москвы.
  Член общества «Знание», Московское отделение,  янв. 2014 г.- 2016
  Администратор сайта www.rubcow.ru «Звезда полей. Николай Михайлович Рубцов
   и народное творчество» ( с марта 2006 года по настоящее время)
Председатель Правления НКО «Рубцовский творческий союз» (2006-2015г.г.)
Редактор ежегодных альманахов «Звезда полей» (15 выпусков с 2006 г.),
Организатор нескольких Московских фестивалей «Рубцовская весна» ( 2005, 2006, 2008 г.г.)
Организатор  Московских фестивалей «Есенинская осень» ( 2005, 2006, 2008, 2009, 2013 г.)
Организатор 16-ти Московских ежегодных научно-практических конференций «Рубцовские чтения» (2006 - 2021 г.г.)
 Руководитель “Московского Рубцовского центра» (2001 — 2014 г.г.) и «Творческого центра им. Н.М.Рубцова» (с 2014 года по настоящее время)
 
Загранпоездки:

ДРВ (Демократическая республика Вьетнам, служебная, В/О «Проммашэкспорт»,
Госкомитет по экономическим связям СССР), 1970 г.,
Чехословакия (туристическая, ВНИИторгмаш), 1972 г.,
Югославия-Румыния (туристическая, ВНИИторгмаш), 1974г.,
ГДР (Германская демократическая республика, служебные, ВИСХОМ), 1979, 1980, 1982 г.г.,
Финляндия (туристическая), 2004 г.,
Белоруссия (служебная, ВИЭСХ), 2011, 2012 г.

Литературные публикации:

1.    Поэтические сборники — 7 изданий.
2.    Две монографии и  5 книг о творчестве поэта Н.М.Рубцова и литературоведении.
3.    Проза — 4 издания:   повесть-предупреждение «Есть Божий суд…» (М.,2012), книга «Методика оценки и критерии народности поэзии» (М., 2014), художествпенная  проза «Очевидное и невероятное» (Рязань, 2019), сборник сатиры и юмора «Пишите белыми стихами» (Рязань, 2020)
4.    Четыре пьесы и киносценарий о жизни и творчестве Н.М.Рубцова (2004, 2005, 2013, 2015)
5.    Статьи в «Литературной газете», «Московском литераторе», «Общеписательской литературной газете», Тотемские вести», еженедельнике «Собеседник», журналах «Наш современник», «Молодая гвардия» и др. 

Юрий Кириенко-Малюгин. Награждение лауреатов 1-го Интернет-конкурса «Звезда полей» 2016 и Всероссийского конкурса «Звезда полей» 2016 по всем номинациям

Лауреатам 1-го Интернет-конкурса «Звезда полей» 2016 и Всероссийского конкурса «Звезда полей» 2016 по всем номинациям (список приведен на сайте) направлены почтовыми отправлениями дипломы и памятные подарки (книги о Рубцове, альманахи и выборочно эсклюзивные цветные календари о Рубцове в формате А3 ( издания 2003-2011 г.г.) и календарь о С.А.Есенине (2015 г.).

   Условия второго Интернет-конкурса «Звезда полей», 12-ой Московской научно-практической конференции «Рубцовские чтения» и Всероссийского конкурса «Звезда полей» 2016 по номинациям «песни на стихи Рубцова», «искусство, живопись», «пропаганда духовно-народной поэзии и творчества Н.М Рубцова» будут объявлены на сайте www.rubcow.ru«Звезда полей»   в сентябре 2016 года.

Юрий Кириенко-Малюгин. Народная философия М. П. Лобанова и слово о Н. М. Рубцове

(к 15-й конфренции «Рубцовские чтения» Творческого центра им. Н. М. Рубцова)

     Период после Великой Отечественной войны и до 60-х – 70-х годов 20-го  характеризуется развитием оптимистического направления поэтами М. Исаковским, А. Фатьяновым, В. Боковым («Оренбурский платок», «На побывку едет…»), Л. И. Ошаниным («Дороги», «Течёт Волга»), Д.Ф.Тухмановым («Соловьиная роща»), чуть позднее А.Дербенёвым («Живи, страна!», «Есть только миг», «Помолись, мама, Господу» и др.), Н.Н.Добронравовым («Беловежская пуща», «Надежда», «Нежность» и др.).
     С 60-х годов в мир русской поэзии врывается вспененная волна стихотворцев-критиков общественного строя в России и СССР.
     Навешенный будущими либералами ярлык - эпоха «застоя» - на исторический период 60-х – середины 80-х годов Советского Союза был использован для дезориентации творческой интеллигенции РСФСР, УССР и БССР. Между тем, Советский Союз  за счёт высокого технического уровня специалистов достиг паритета и даже преимущества в военной технике в условиях противостояния со странами НАТО. Однако в области производства бытовой техники мы временно отставали на 3-5 лет. На этом строилась пропаганда развала сложившейся хозяйственной системы СССР.
     В гуманитарной области велась информационная война, при которой западные спецслужбы подогревали противостояние западников и славянофилов. Литературоведы патриотического направления ввязались в эту войну идеологий, поскольку борьба велась за Души читателей. 
      М. П. Лобанов, рассматривая    проблемы   духовности в среде интеллигенции и крестьянства в период 60-х годов 20-го века, в статье «Слово и дело» (16), приходит к следующим выводам:
     «Отвлечённая метафизика не в складе русского ума и характера, и «вечные вопросы», так мучившие Достоевского, органически рождались из русской народной жизни… Умный человек, например, понимает, что масса знаний это ещё не культура, главное – как творчески перерабатываются эти знания, подчиняются ли они какой-то руководящей идее автора.…Нелепо   представить,  чтобы  духовно стандартизированная,   хотя    и    сплошь дипломированная мещанская масса могла стать питательной средой для романа такой силы, как…, «Тихий Дон».
     Эти высказывания Лобанова были встречены в штыки скрытой либеральной интеллигенцией, прикрывавшейся марксистко-ленинской идеологией пролетарского интернационализма и игнорировавшей развитие русско-славянской православной по сути культуры  параллельно с развитием культуры других коренных народов.
    М. Лобанов пишет: «Никакое глубокое творчество немыслимо без таких сил, составляющих   первооснову   духа, как   Родина,  земля, народ, традиции культуры, вечность. Корневое (крестьяне, народ) соединялось в творениях русских писателей с высотами культуры, оттого и такая крепость их, вечность». «Вытеснение духовно и культурно самобытной Руси, её национально-неповторимого    быта    Россией    новой,   «европезированной»,   унифицированной, как страны Запада,  –  этим болели многие глубокие умы России».
    «Становится понятным, почему  Л.Толстой так ценил Монтеня, когда читаешь в тех же «Опытах»: «Нравы и рассуждения крестьян я нахожу обычно более соответствующими наставлениям подлинной философии, чем нравы и рассуждения наших философов».
     То-есть, М.Лобанов разоблачает методы приватизация общественного мнения со стороны образованцев. Которые не позволяют представителям иных, особенно  негуманитарных  профессий иметь собственное мнение. Приведу высказывание литературоведа  Наталии Гай: 
     «Время шестидесятников непростое. Да и как почти любое время в России. Те, кто мог и должен был его печатать, сам рвался на страницы журналов и сборников. Стояли плотным кольцом, расставив локти, не дай бог кто-то ещё пробьётся в этот тесный круг избранных  и раздвинет соперников и конкурентов. Или просто боязнь, страх за себя перед властями за оценку таланта необычной звезды Николая Рубцова» (9).
         М.Лобанов разоблачает стихотворцев модерновой волны:
   «Ох, как мерзка эстрадчина слова…Какой-нибудь модный поэт истекает в словесном самоупоении и так-то вибрирует о человечестве, словно это поклонница его стихов. Голосовое дрожание на одном уровне, набухающее в скопленье слов: парабола, девочка, Россия, интерьер, мадонна, соломинка, коктейль. Всё так красиво и такой контакт со всхлипывающим от эмоций залом…»
     В статье «Образ и схема» М. Лобанов, рассматривая художественную ценность романа Л. Н. Толстого «Война и мир», пишет  о психологии личности «великого» Наполеона.
    «Поэтому Толстой и говорит о ложном величии Наполеона, опровергает выработанный в Европе «идеал славы и величия», согласно которому для великого не существует никаких нравственных норм, и любое попрание справедливости, любая жестокость и подлость принимается за признак величия».
      Когда такими идеалами эгоцентристы заражают большинство какого-либо народа, тогда и возникает вседозволенность. Примеров в новой и новейшей истории – масса.
     М. Лобанов  оценивает творческие способности поэта  не путём «лобового» решения темы произведения, а путём поиска Истины. Он пишет: «Особенность склада народного ума, мышления, самого чувства – не до конца выговаривать свою мысль, своё отношение к тому или иному явлению, а оставлять место для догадки, для уединённого размышления, как бы зная, что словом нельзя исчерпать   всего  содержания предмета  или    чувства,  что поговорить около истины бывает чаще содержательнее и многозначительнее, чем повторять прописные истины».
    Мастерство и народность поэта и состоят в том, чтобы «заставить» читателя додумывать ситуацию, определить своё отношение к ней  и сопоставить с мнением своих близких к данной ситуации. И Добро должно морально побеждать Зло.
     Далее М.Лобанов пишет: «Пришвин приводит слова Грибоедова: «Пишу, как живу, и живу, как пишу». И далее: «Для русских писателей творчество, писание книг не было самоцелью…В этом смысле и понятна глубина гоголевских слов о том, что сначала образуй самого себя, как человека, гражданина, а потом уже пиши, уча других. Каждый большой русский художник знал это противоречие между словом и делом, и это была одна из наиболее мучительных проблем их жизни…»
    М. Лобанов из других поэтов 60-х годов выделил Н. М. Рубцова:
    «Его (Рубцова) портреты Гоголя, Тютчева литературно искусны, но куда доходчивее «поэт и друг» в «Памяти Анциферова»:

Среди болтунов и чудил  (курсив Ю.К.М.)
Шумел, над вином наклоняясь,
И тихо потом уходил,
Как будто за всё извиняясь…

     Это  друг Рубцова, рано ушедший из жизни (1930г.-1964г.).
    «Николаю Рубцову дано было сказать своё слово о природе и – что очень трудно после Тютчева – о стихии ветра. Это было бы невозможно, если бы поэт не обладал своим сильным мирочувствованием, в основе которого была «жгучая смертная связь с родной землёй».

  Фрагмент из книги-монографии Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!»(редакция 2020г.)

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России – дети!

Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки олигархов и их персонала, научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
    Есть национальная идея, озвучиваемаятак, как её понимают авторы гуманитарного направления.  Например, в журнале «Наш современник», № 7, 2016  опубликована статья литератора Лидии Сычёвой «Женитьба и семья, как национальная идея». Содержание статьи является практически компиляцией идеи, опубликованной в моей авторской книге «Есть Божий суд…» (М., Изд. НО «Рубцовский творческий союз», 2012). В предисловии прямо сказано: «Национальная идея для России лежит на поверхности – это ДЕТИ – наследники Великороссии, объединяющей три базовые ветви славянской Истории – Россию, Украину и Белоруссию». Не заметить эту книгу и этот посыл Л.Сычёва не могла, поскольку она знает лично меня, наверняка заходит в Интернет и на литературный сайт www.rubcow.ru «Звезда полей» (открыт с марта 2006 года и имеет более 800 тысяч посетителей и неслучайных). Предисловие и аннотация книги «Есть Божий Суд…» опубликованы на указанном сайте в октябре 2012 г. В Интернете с апреля 2013 года полностью выложена электронная версия книги. 
     Никакой ссылки на эту информацию в своей статье Л.Сычёва не даёт. Наличие семьи ещё не гарантирует появление детей. К сожалению, очень многое зависит от социальных и материальных условий проживания семьи, от сексуальной ТВ-пропаганды, от неафишируемой пропаганды абортов в сфере муниципального медицинского обслуживания беременных женщин, от отсутствия запрета абортов (детоубийств) законом РФ. Дети рождаются и воспитываются преимущественно в семьях. Но не только. Есть и матери-одиночки, которые в силу инстинкта продолжения рода идут на рождение ребёнка. Л.Сычева узко рассматривает фактически демографическую проблему.  Проблемы стоят гораздо шире. 
     На сайте «Звезда полей» в октябре 2014 года опубликован мой доклад «Современная молодёжь и народная культура», представленный на совещании по рассмотрению «Основ государственной культурной политики» 19.09.2014 г. в музее им. А.С.Пушкина (был доложен фрагментами из-за ограничения по времени доклада). Привожу фрагмент № 1:    
     «Недавно Президент РФ В.В.Путин заявил: 
     «Это не Россия находится между Востоком и Западом, это Запад и Восток находятся справа и слева от России»
    По заявленной проблеме  имеется несколько тем. 
Тема № 1. Поиск Истины в современном обществе России. 
    Любовь или секс? Дети или аборты? Семья или «любовный треугольник»? Загул «денежных мешков» или спасение молодого поколения от нищеты? Легализация проституции или ликвидация секспритонов? Легализация геев и лесбиянок или их изоляция от нормального общества? Содом и Гоморра в России или культ семьи и детей? Круглогодичные конкурсы раздеваемых фотомоделей или интеллектуально-технические конкурсы молодёжи? Поворот на тотальную техническую модернизацию или финансирование «технарей» и науки по остаточному принципу? Госмонополия на вино-водочные изделия и табак или повышение цен? Древнейшая ведическая славянская История и культура или замалчивание исторических фактов и Истины? Народная культура или инородная? Народные танцы или животные телодвижения? «Барыня», «цыганочка», «русский перепляс», кадриль, хороводы, фигурный вальс или рок-эн-рол, твист, буги-вуги? Душа или животные инстинкты? Юмор над собой любимым или юмор «ниже пояса»? Фильмы с демонстрацией методов насилия и преступлений или светлые советские фильмы? Зомбирование на конфликты или оказание взаимопомощи братьям и сестрам?   Пропаганда Веры, Надежды и Любви или вампиризма и эгоизма? Разгул «либерализма» или личная ответственность перед детьми и обществом за Слово и Дело? Государственный патриотизм или эгоцентризм и космополитический либерализм? Музыка Свиридова или инородная попса и какофония? Картины Шишкина, Саврасова, Левитана или мазня и ребусы «современных» продвинутых неприкасаемых «художников»? Николай Рубцов и Сергей Есенин или меркантильное стихотворчество? Семь «Я» (муж, жена, пятеро детей) в России или русофобия и ползучий геноцид русского народа по доктрине Даллеса от  1945 года? Запрет абортов в частных и государственных клиниках или вырождение славян в России?  Сергий Радонежский или «генерал Власов»?  Иисус Христос или Иуда? «Мы слышим звуки одобренья не в сладком ропоте толпы…»? Мы и сегодня наблюдаем  противостояние западников и славянофилов, скрытых русофобов и патриотов России.
Президент России В.В.Путин заявил 10 декабря 2012г.: «Каждый гражданин имеет право высказывать и отстаивать своё мнение». Литература и культура не могут быть оторваны от духовно-нравственного состояния семьи и молодёжи. Благими целями инородной культуры вымощена дорога в ад. Индивидуализм, перешедший в эгоизм, и затем в эгоцентризм - это  высшая стадия деградации личности». 
    Привожу фрагмент № 2 вышеупомянутого доклада:
«Тема № 7. Демографическая проблема. Программы телевидения и радиостанций практически не ориентируют молодёжь на создание семьи, рождение детей и запрет абортов. Напоминаю историю  вопроса. В царской России аборты были запрещены. После революции большевики отменили фактически институт семьи. В 1920 г. в период правления Ленина-Троцкого  разрешены аборты. В результате количество абортов выросло со 120 тысяч в 1920 г.  до миллиона в 1935 г. Эту тенденцию увидели руководители СССР во главе со Сталиным и в июне 1936 года был принят закон о запрете абортов в СССР. В результате уже в 1937 году рождаемость выросла ровно на миллион детей и росла каждый год.  В 1955 году в период правления Н.Хрущева принят закон с хитрым названием «О снятии запрета на запрет абортов». В результате с 1956 года количество абортов (убийств детей в зародыше) составило ежегодно 4 млн в год. В интернете опубликована информация, что с 1956 года до 1992 год количество абортов составило 200 млн человек, в основном славянского населения России. Известно, что мусульманские женщины аборты не делают по религиозным соображениям (существует моральный запрет).  После 1992 г. тенденция массовой ликвидации детей русско-славянской православной части населения и минимального деторождения  продолжалась. Определённый рост рождаемости наблюдаем  с 2007 года, когда было объявлено о выделении материнского капитала. Однако в течение последующего года строительные фирмы без всяких оснований взвинтили цены на квадратный метр жилья в 8-10 раз и внедрили ипотеку, т.е. растянутую на несколько лет оплату за приобретённую квартиру. 
     Надо русской молодёжи и не только  взять полную ориентацию на православные ценности и семейные ценности. Возникает вопрос, почему не разработан и не принят закон «Запрет абортов и полномасштабное стимулирование рождаемости в Российской федерации»…». 
       Итак, какими критериями надо руководствоваться для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства. 
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3. Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации. 
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства. 
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
 
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.  
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России — Дети и традиционная многодетная семья

Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
    Есть национальная идея, озвучиваемая так, как её понимают авторы гуманитарного направления.  Например, в журнале «Наш современник», № 7, 2016  опубликована статья литератора Лидии Сычёвой «Женитьба и семья, как национальная идея». Содержание статьи является практически компиляцией идеи, опубликованной в моей авторской книге «Есть Божий суд…» (М., Изд. НКО «Рубцовский творческий союз», 2012). В предисловии прямо сказано: «Национальная идея для России лежит на поверхности – это ДЕТИ – наследники Великороссии, объединяющей три базовые ветви славянской Истории – Россию, Украину и Белоруссию». Не заметить эту книгу и этот посыл Л.Сычёва не могла, поскольку она знает лично меня, наверняка заходит в Интернет и на литературный сайт www.rubcow.ru «Звезда полей» (открыт с марта 2006 года и имеет более 800 тысяч посетителей и неслучайных). Предисловие и аннотация книги «Есть Божий Суд…» опубликованы на указанном сайте в октябре 2012 г. В Интернете с апреля 2013 года частично  выложена электронная версия книги.
     Никакой ссылки на эту информацию в своей статье Л.Сычёва не даёт. Наличие семьи ещё не гарантирует появление детей. К сожалению, очень многое зависит от социальных и материальных условий проживания семьи, от сексуальной ТВ-пропаганды, от неафишируемой пропаганды абортов в сфере муниципального медицинского обслуживания беременных женщин, от отсутствия запрета абортов (детоубийств) законом РФ. Дети рождаются и воспитываются преимущественно в семьях. Но не только. Есть и матери-одиночки, которые в силу инстинкта продолжения рода идут на рождение ребёнка. Л.Сычева узко рассматривает фактически демографическую проблему.  Проблемы стоят гораздо шире.
     На сайте «Звезда полей» в октябре 2014 года опубликован мой доклад «Современная молодёжь и народная культура», представленный на совещании по рассмотрению «Основ государственной культурной политики» 19.09.2014 г. в музее им. А.С.Пушкина (был доложен фрагментами из-за ограничения по времени доклада)....
       Итак, какие критерии  для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства.
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3.  Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации.
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства.
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
 
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.
 Прим. Статья написана в 2016 году и опубликована в сокращении.

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России — Дети и традиционная многодетная семья

Президент России В.В.Путин заявил 10 декабря 2012г.: «Каждый гражданин имеет право высказывать и отстаивать своё мнение».
     Литература и культура не могут быть оторваны от духовно-нравственного состояния семьи и молодёжи. Благими целями инородной культуры вымощена дорога в ад. Индивидуализм, перешедший в эгоизм, и затем в эгоцентризм - это  высшая стадия деградации личности.

   Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
    Есть национальная идея, озвучиваемая так, как её понимают авторы гуманитарного направления.  Например, в журнале «Наш современник», № 7, 2016  опубликована статья литератора Лидии Сычёвой «Женитьба и семья, как национальная идея». Содержание статьи является практически компиляцией идеи, опубликованной в моей авторской книге «Есть Божий суд…» (М., Изд. НКО «Рубцовский творческий союз», 2012). В предисловии прямо сказано: «Национальная идея для России лежит на поверхности – это ДЕТИ – наследники Великороссии, объединяющей три базовые ветви славянской Истории – Россию, Украину и Белоруссию». Не заметить эту книгу и этот посыл Л.Сычёва не могла, поскольку она знает лично меня, наверняка заходит в Интернет и на литературный сайт www.rubcow.ru «Звезда полей» (открыт с марта 2006 года и имеет более 800 тысяч посетителей и неслучайных). Предисловие и аннотация книги «Есть Божий Суд…» опубликованы на указанном сайте в октябре 2012 г. В Интернете с апреля 2013 года частично  выложена электронная версия книги.
     Никакой ссылки на эту информацию в своей статье Л.Сычёва не даёт. Наличие семьи ещё не гарантирует появление детей. К сожалению, очень многое зависит от социальных и материальных условий проживания семьи, от сексуальной ТВ-пропаганды, от неафишируемой пропаганды абортов в сфере муниципального медицинского обслуживания беременных женщин, от отсутствия запрета абортов (детоубийств) законом РФ. Дети рождаются и воспитываются преимущественно в семьях. Но не только. Есть и матери-одиночки, которые в силу инстинкта продолжения рода идут на рождение ребёнка. Л.Сычева узко рассматривает фактически демографическую проблему.  Проблемы стоят гораздо шире.
     На сайте «Звезда полей» в октябре 2014 года опубликован мой доклад «Современная молодёжь и народная культура», представленный на совещании по рассмотрению «Основ государственной культурной политики» 19.09.2014 г. в музее им. А.С.Пушкина (был доложен фрагментами из-за ограничения по времени доклада)....
       Итак, какие критерии  для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства.
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3.  Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации.
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства.
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
 
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.
 Прим. Статья написана в 2016 году и опубликована в сокращении. Статья опубликована также в разделе «новости» от 30.01.2021г.

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России — Дети и традиционная многодетная семья

Президент России В.В.Путин заявил 10 декабря 2012г.: «Каждый гражданин имеет право высказывать и отстаивать своё мнение».
     Литература и культура не могут быть оторваны от духовно-нравственного состояния семьи и молодёжи. Благими целями инородной культуры вымощена дорога в ад. Индивидуализм, перешедший в эгоизм, и затем в эгоцентризм - это  высшая стадия деградации личности.

   Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
    Есть национальная идея, озвучиваемая так, как её понимают авторы гуманитарного направления.  Например, в журнале «Наш современник», № 7, 2016  опубликована статья литератора Лидии Сычёвой «Женитьба и семья, как национальная идея». Содержание статьи является практически компиляцией идеи, опубликованной в моей авторской книге «Есть Божий суд…» (М., Изд. НКО «Рубцовский творческий союз», 2012). В предисловии прямо сказано: «Национальная идея для России лежит на поверхности – это ДЕТИ – наследники Великороссии, объединяющей три базовые ветви славянской Истории – Россию, Украину и Белоруссию». Не заметить эту книгу и этот посыл Л.Сычёва не могла, поскольку она знает лично меня, наверняка заходит в Интернет и на литературный сайт www.rubcow.ru «Звезда полей» (открыт с марта 2006 года и имеет более 800 тысяч посетителей и неслучайных). Предисловие и аннотация книги «Есть Божий Суд…» опубликованы на указанном сайте в октябре 2012 г. В Интернете с апреля 2013 года частично  выложена электронная версия книги.
     Никакой ссылки на эту информацию в своей статье Л.Сычёва не даёт. Наличие семьи ещё не гарантирует появление детей. К сожалению, очень многое зависит от социальных и материальных условий проживания семьи, от сексуальной ТВ-пропаганды, от неафишируемой пропаганды абортов в сфере муниципального медицинского обслуживания беременных женщин, от отсутствия запрета абортов (детоубийств) законом РФ. Дети рождаются и воспитываются преимущественно в семьях. Но не только. Есть и матери-одиночки, которые в силу инстинкта продолжения рода идут на рождение ребёнка. Л.Сычева узко рассматривает фактически демографическую проблему.  Проблемы стоят гораздо шире.
     На сайте «Звезда полей» в октябре 2014 года опубликован мой доклад «Современная молодёжь и народная культура», представленный на совещании по рассмотрению «Основ государственной культурной политики» 19.09.2014 г. в музее им. А.С.Пушкина (был доложен фрагментами из-за ограничения по времени доклада)....
       Итак, какие критерии  для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства.
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3.  Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации.
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства.
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
 
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.
 Прим. Статья написана в 2016 году и опубликована в сокращении. Статья опубликована также в разделе «новости» от 30.01.2021г.
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России — Дети и традиционная многодетная семья

Президент России В.В.Путин заявил 10 декабря 2012г.: «Каждый гражданин имеет право высказывать и отстаивать своё мнение».
    Литература и культура не могут быть оторваны от духовно-нравственного состояния семьи и молодёжи. Благими целями инородной культуры вымощена дорога в ад. Индивидуализм, перешедший в эгоизм, и затем в эгоцентризм - это  высшая стадия деградации личности.
   Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
       Итак, какие критерии  для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства.
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3.  Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации.
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства.
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.
 Прим. Статья написана в 2016 году и опубликована в сокращении. Статья опубликована также в разделе «новости» от 30.01.2021г.
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России — Дети и традиционная многодетная семья

       Президент России В.В.Путин заявил 10 декабря 2012г.: «Каждый гражданин имеет право высказывать и отстаивать своё мнение».
    Литература и культура не могут быть оторваны от духовно-нравственного состояния семьи и молодёжи. Благими целями инородной культуры вымощена дорога в ад. Индивидуализм, перешедший в эгоизм, и затем в эгоцентризм - это  высшая стадия деградации личности.
   Читаешь и слушаешь разные мнения о частных проявлениях необъявленной  национальной идеи для России, которая локально заявляется по приоритету материальной поддержки то одних, то других госбюджетиков, то  учителей, то медиков, то военных, то пенсионеров, то депутатов Госдумы, то социальных работников, то полуобанкротившихся банков. Не слышно о материальной поддержки научных работников Российской Академии наук, студентов и студенток, инженеров и других технических специалистов, и особенно выпускников вузов России, которые попадают в ловушки вербовщиков западных фирм. Инженеры в исследовательских организациях получают ставки, уровень которых ниже ставок уборщицы в Госдуме, офисах средних и крупных бизнес-организаций.  
       Итак, какие критерии  для национальной идеи? Предлагаю следующие критерии по последовательности  реализации (ранжированию) для внутренней и внешней политики  государства.
1. Рождаемость (дети – воспроизводство коренного населения). Детей должно быть столько сколько Бог даст.
2. Продовольственная безопасность.  Системное плановое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей пищевой промышленности.
3.  Обороноспособность – развитие ВПК (военно-промышленного комплекса)
4. Производство товаров народного потребления (лёгкая промышленность, бытовые товары).
5. Машиностроение для реализации критериев  2, 3 и 4.
6. Плановая экономика и бюджет как следствие реализации критериев 2, 3. 4 и 5.
7. Приоритетная полномасштабная поддержка детей и семьи как наследников территории, Истории и Культуры Российской Федерации.
8. Полномасштабная поддержка ветеранов и пенсионеров.
9. Бесплатное медицинское обслуживание населения.
10. Бесплатное образование подрастающего поколения и приоритетная подготовка кадров для технических отраслей, создающих товарную массу.  
11. Принятие обоснованной шкалы оплаты труда во всех сферах деятельности, включая бизнес-структуры.
Отсюда возникают приоритеты финансирования реализации критериев жизнедеятельности государства.
      У нас много продвинутых активистов и активисток, которые выдвигают одну инициативу за другой.  Иногда попадая пальцем в небо. Неподготовленные активисты, бездетные и однодетные разведённые феминистки не должны определять политику государства. Довольно часто необоснованные инициативы приносят вред обществу. А предложения специалистов и профильных институтов (от групп специалистов) должны ставиться на общественное обсуждение и слушания под конкретные сроки принятия решения.
   Кириенко Юрий Иванович (лит. псевдоним Юрий Кириенко-Малюгин) – выпускник Московского технологического института пищевой промышленности, кандидат технических наук, член Союза писателей России, автор ряда литературоведческих и публицистических статей и книг, изобретатель СССР, окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» Университета марксизма-ленинизма.
 Прим. Статья написана в 2016 году и опубликована в сокращении. Статья опубликована также в разделе «новости» от 30.01.2021г.
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Несанкционированные видео от Анастасии Черновой

В Интернете на поиск «Кириенко-Малюгин» я обнаружил следующую информацию:

Рубцовские чтения. Ю.Кириенко-Малюгин, А. Чернова. http://www.youtube.com/watch?v=cyphprwtqCk Выступление участников: Юрий Кириенко - Малюгин, Анастасия Чернова, с 26 минуты

Съёмка была не согласована со мной, как автором той запланированной встречи со студентами колледжа № 20 по творчеству Н.М.Рубцова.  Это мероприятие не было «Рубцовскими чтениями», как придумано автором  видеозаписи, явившейся и мной не приглашённой Анастасией Черновой.   Запись датирована  мартом 2013 г. К сведению посетителей сайта, научно-практические конференции «Рубцовские чтения» проводятся с 2006 года в январе каждого года, а статьи-доклады  публикуются обычно в феврале-марте соответствующего года в ежегодном альманахе «Звезда полей». Забавно, с молодёжным девичьим приколом  представлен формат в переводе на русский «видео смешное юмористическое». Предлагаю Анастасии Евгеньевне Черновой ответить на эту информацию, поскольку видео введено в Интернет на мою страницу-поиск «кириенко-малюгин». 

 

 

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Михайлович Рубцов (резюме о жизни и творчестве)

   Николай Михайлович Рубцов (03.01.1936 – 19.01.1971), родился в поселке Емецк Северного края, мальчишка из многодетной семьи, сирота, детдомовец (август 1944 – август1950), студент Тотемского лесного техникума (сентябрь1950 – июнь 1952), кочегар Архангельского тралового флота (сентябрь 1952 – июль 1953), студент Кировского горно-химического техникума (август 1953 – январь 1955 г.), слесарь на военном полигоне в Приютино (март 1955 – сентябрь1955), матрос-дальномерщик Северного морского флота (октябрь 1955 – октябрь 1959), рабочий Кировского (Путиловского) завода (ноябрь 1959 – август 1962), студент очного отделения (сентябрь 1962 – июнь 1964) и заочного отделения (январь 1965 – май 1969 г.)  и выпускник Литературного института им. А.М.Горького 1969 г., автор четырёх прижизненных поэтических сборников: «Лирика» (1965), «Звезда полей» (1967), «Душа хранит» (1969), «Сосен шум» (1970); член Союза писателей СССР с 1968 г.; проживание в государственных жилищных условиях с сентября 1950г. по июнь 1964 года  и бездомный поэт с июля 1964г.  по октябрь 1967г.,  как эхо выхода из детдома в 14 лет в «большую жизнь»  и в результате вынужденного проживания без прописки (до получения комнаты в Вологде с января 1968г. и отдельной квартиры с января 1969 г.). Автор текстов песен «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…»), «В горнице», «Журавли», «Улетели листья с тополей…», «Звезда полей»,  «Осенняя песня», «Зимняя песня», «Привет, Россия – родина моя!...» и др. (резюме Ю.Кириенко-Малюгина» о Н.М.Рубцове). Сведения даны на основе исследований из монографии Ю.Кириенко-Малюгина «Звезда полей горит, не угасая…» (М., Изд. НО «Рубцовский творческий союз», 2011) и авторских публикаций на сайте www.rubcow.ru «Звезда полей. Николай Михайлович Рубцов и народное творчество», который открыт с марта 2006 года).

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов против Аллена Даллеса.

Периодически в СМИ даются ссылки на доктрину Аллена Даллеса, которая называется «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР» и была разработана в 1945г. перед окончанием 2-ой Мировой войны.  Мне, как автору статьи, неизвестно о публикации полного текста доктрины Даллеса с 1945 года ни в органе ЦК КПСС, в центральной газете «Правда», ни в журнале «Коммунист», ни в других наших газетах коммунистического направления даже до настоящего времени. Прошу извинения, если я ошибся, и кто-то сообщит о конкретной полной публикации. А ведь речь идёт о запланированном  геноциде русского народа, как костяка советского народа и ведущего организатора всех технических и социально-экономических достижений СССР и России. Пока идеологи КПСС боролись за единство советского народа, блокировали системное русское народное творчество (народные танцы и песни, народные инструменты, гармошку), другие нации в СССР развивали  и рекламировали свою национальную культуру.
     Попробуем противопоставить  мировоззренческие позиции  своего рода национальных лидеров США и СССР (России) в послевоенной истории до 1971 г. 
     С одной стороны:  Аллен Даллес (1893г. – 1969г.), который возглавлял  американскую разведку cif  в Европе в 1945 году, позднее работал в качестве Госсекретаря США и формировал государственную политику США. 
     С другой стороны: Николай Михайлович Рубцов (03.01.1936 – 19.01.1971 г.) – русский  национальный поэт, детдомовец, матрос Северного флота и выпускник Литературного институт им. А.М.Горького, член Союза писателей СССР. 
     Покажем, как Н.М.Рубцов заочно опровергал посылы А.Даллеса своим мировоззрением и поэзией. Итак, последовательно по фрагментам доктрины Даллеса.  
     Полностью  статью Юрия Кириенко-Малюгина «Николай Рубцов против Аллена Даллеса»  смотрите в разделе сайта  «Публикации Кириенко-Малюгина», подраздел «Рецензии, заметки, переписка».
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов, Валентин Сафонов и август-сентябрь 1962 г. в Литинституте.

Представленный ниже фрагмент из главы 6 монографии о Н.М.Рубцове (редакция 2016-2019) публикую для краткой информации о "прорыве" Николая Рубцова в Литинститут, о случайно-неслучайной встрече  с Валентином Сафоновым на входе в студенческое общежитие, о неформальном картофельно-поэтическом этапе жизни первокурсников в сентябре 1962 года в Подмосковье.
 
 Глава 6. Литературный институт, очное отделение. «И всё на правильном таком пути…» (август 1962 года – июнь 1964 года)
    Литературный институт, общежитие, рождение дочери в Николе, в ЦДЛ, на пути к первым студенческим публикациям.
 
       «К общежитию подходили двое. И что-то в походке невысокого, одетого в белую рубашку с короткими рукавами парня, показалось мне странно знакомым.
        – Скажите, – окликнул он,  – где тут…
   И в ту же минуту лицо его дрогнуло, изменилось. И, наверно, изменилось моё лицо.
    Такой неожиданно радостной была наша встреча.
         – Коль, Колька,  – укорил я,  – зачем же ты усы-то сбрил?
          – А-а, усы… –  махнул он рукой.  – Тут вон на голове волос совсем, считай, не осталось. Очень я это переживаю…
      Итак, мы обнялись у дверей общежития.
         – А я предвидел, что на крыльце тебя встречу. Ехал в троллейбусе и знал: сейчас увидимся, – сказал Рубцов.   
       Это было на него похоже – вот так убеждённо на полном серьёзе, говорить о том, во что за минуту до того и сам не верил. Или о чём не подозревал. Хотя…Он же знал, что я учусь в литературном…» (44).
        Так о встрече с Рубцовым после трёхлетней разлуки пишет его флотский друг Валентин Сафонов. Вездесущий преподаватель физкультуры Иван Кириллович Чирков, самодеятельный фотокорреспондент литинститута отснял несколько раз друзей во время встречи. В. Сафонов повел Николая в «общагу».
        «И пока Рубцов таскал матрасы и простыни, я этажом выше собирал на стол, застеленный газетами, нехитрую снедь.  
        – Ну вы живёте тут!  – восхитился он, предварительно постучав в мою дверь. Тоже, между прочим, деталь: даже в нашей бесшабашной литинститутской вольнице Коля никогда не входил в чужую комнату без стука. И тем отличался от многих других…(вот результат детдомовского воспитания! – прим. Ю.К.М.). А восхищение его, с которым переступил он порог, было, так сказать, восхищением вообще: Рубцова поразили порядки, царившие в стенах общежития  (не  нравы,  а  именно  порядки.  О  нравах  речь
 
101                     
впереди). Просторная комната на двоих, холлы с телевизорами, кухни и подсобки на каждом этаже, душ…
       – Буржуями живёте, всё равно как в доме отдыха!  – повторял он, пристраиваясь к столу…».
       В документах архива Литературного института им. А. М. Горького зафиксировано, что экзамены Рубцов сдавал: четвёртого августа написал на четвёрку сочинение, шестого получил пятёрку по русскому языку и тройку по литературе, восьмого – четвёрку по истории и десятого – тройку по иностранному языку. 23 августа появился приказ № 139 о зачислении Николая Михайловича Рубцова в литинститут на основании творческого конкурса и приёмных экзаменов.  (Н.Коняев. Николай Рубцов. М. Молодая гвардия. 2001, стр. 105, 106). Версия Ю.К.-М.. Первое. Рубцов приехал с опозданием, сославшись на отсутствие в Ленинграде. Второе. В то советское время любой гражданин, отслуживший в армии, принимался в институт вне конкурса при условии сдачи каждого экзамена  на отметку не ниже, чем тройка. Третье. Сдача экзаменов проводилась задним числом в виде исключения, именно для Рубцова  (мог вмешаться и помочь Валентин Сафонов).
        В. Сафонов в «Повести памяти» пишет о том, что первая книга Рубцова «Волны и скалы» «ходила из рук в руки по общежитию, читалась нарасхват». В. Сафонов считает:
        «…Николай Михайлович пришёл в институт не подготовишкой, а мастером, способным создавать зрелые, поражающие воображение стихи. Иные из тех, кто тщится сейчас выдавать себя за его учителей или доброжелателей, отлично понимали это. И завидовали его таланту. Порой зло завидовали и всячески старались принизить и унизить Рубцова, оскорбить насмешкой, завертеть, закружить в пьяном круговороте, выставить беспомощного – случалось и такое – за дверь, на позорище…
        Я не оправдываю Колю, не леплю из него ангела. Есть и его доля вины в том, что помимо нашей общежитейской нечистой братии постоянно крутились вокруг него приблатнённые типы, наезжавшие из «Питера»…(44, 27).
        Уже пошлостью стали рассказы о том, что Коля Рубцов, то ли оригинал, то ли юродивый, все четыре времени года – осенью и зимой, весной и летом – ходил в валеных сапогах, в опояске из вервия.
 
102
        Ходил в валенках, но зимой! И правильно делал. Во-первых,
потому что практично, а во-вторых, и это главное, жалел свои больные ноги… О верёвке – ложь!
       Пальтишко на нём, верно, было не из модных. И пиджаки-рубахи не всегда только что из магазина. Но вот чего не отнимешь у Рубцова – опрятности. Не терпел «пузырей» на штанинах, тща-тельно и подолгу стирал всякое случайное пятно на одежде…» (44).
         А что же, во-первых, поэту носить с собой в рюкзаках все виды одежды? И, во-вторых, на какие средства студент Рубцов мог покупать «приличную» одежду в Москве?
        Всякого рода городские «интеллигенты», в том числе из неко-торых  литературных   редакций,  конечно, не понимали жизненных
проблем поэта. А ему приходилось путешествовать в любое время года из Москвы до села Никольского и обратно (например, 25 км от парома) или по случайным и непредсказуемым дорогам Вологодской области.
        В начале сентября 1962 года студентов первого курса послали на уборку урожая в колхоз под Загорском. О чтении стихов во время слякотной сентябрьской погоды вспоминает однокурсник Рубцова Эдуард Крылов (27):
       «В тот день, как и предыдущие, поэты читали свои стихи. Рубцов подошёл к нашей группе, лёг, облокотясь на тюфяк, послушал немного, а потом очень искренне сказал:
        – Разве это стихи?
        – Читай свои,  –  предложил кто-то.    
        Он сел и монотонным голосом стал читать «Фиалки». Но с каждой новой строкой голос становился звонче, выразительнее, пока не превратился в то, что называют «криком души».
       Впечатление было очень сильным. В то время кумирами читающей публики были Евтушенко, Вознесенский…  В Рубцове сразу почувствовали нечто совсем другое. Парадоксально, но «необычная» поэзия под «Евтушенко» звучала уже слишком обычно, а «обычная» поэзия Рубцова прозвучала необычно».
        Рубцову ничего не было сказано, но стихов больше не читали.
        Позже на курсе выделились три явных лидера – Николай Рубцов, Александр Черевченко, Павел Мелехин. Прозаики сразу и безоговорочно признали первым Николая Рубцова, поэты либо вовсе не признавали его, либо признавали  с  большими оговорками
 
103
и отводили ему скромное место. Самыми же преданными его почитателями были люди нелитературных кругов. Все они, кому я читал стихи Рубцова, просили переписать их и познакомить с автором». (курсив Ю.К.-М.)
         В марте  2010  года   автору  удалось выйти  на переписку  с  А. Черевченко, который  сослался на свои статьи «Друзья давно минувших дней», которые практически неизвестны  рубцововедам (52, 31). Привожу часть колоритной информации А. Черевченко.
      «В начале сентября 1962 года студентов первого курса Литинститута, отправили убирать картошку в один из подмосковных колхозов. То ли в Мытищинский, то ли в Загорский район, теперь уже не припомнить. Поселили нас на полевом стане в полуразвалившемся коровнике с дырявой крышей. Сентябрь выдался на редкость дождливым и холодным, суглинок на картофельном поле превратился в непролазное болото, а уборка клубней – в настоящую каторгу
         Вспоминает Михаил Шаповалов (27):
        «В местном  клубе  мы  дали  литературный  вечер… Собирались старики с детворой. Молодёжи было мало. Читали стихи. Принимали каждого радушно, однако самый большой успех выпал на долю Рубцова. Стоя на краю сцены, он читал громко, уверенно и, отвергая жестом руки  заслуженные  аплодисменты, переходил от  хохм о флотской жизни к любовной лирике, к стихам о Вологодчине».
         Шаповалов, когда дошла до него очередь, решил не читать свои стихи, а прочитал С. Есенина. Довольно часто после ознаком-ления со стихами Рубцова поэты уходили из этого жанра, косвенно признавая поэтическую силу товарища.
        Вспоминает А. Черевченко (52):
       «Вообще-то я не знаю, что бы делали мы тоскливыми осенними вечерами, если бы не Коля. Поэтические баталии, состязания в гениальности всем нам порядком надоели. При тусклом свете керосиновой лампы читать книги было просто невозможно. Скука! И тогда Рубцов  брал гармошку и начинал петь песни собственного сочинения, вологодские частушки, вгонявшие девчат в краску своею забористостью, наигрывал известные ему вальсы, фокстроты и танго – такие у нас там были песенно-танцевальные вечера…
       К  концу третьей недели  нашего  прозябания  на полевом стане
 
104
дожди вдруг прекратились, резко потеплело, началось знаменитое подмосковное «бабье лето». Буквально за три дня мы выпотрошили до последнего клубня картофельные грядки, спеша вернуться в институт, в который так стремились и о котором так мечтали. И тут нас всех ждал сюрприз. Во-первых, всю бригаду вместе с мешками клубней, привезли на грузовых машинах на центральную усадьбу колхоза. Там, на сельской площади, были накрыты длинные сколоченные из досок столы, ломившиеся от деревенских яств и вполне конкретных бутылок. Председатель колхоза в краткой речи, почему-то вновь сбиваясь на высокие надои, поблагодарил нас за ударный труд в тяжелых климатических условиях и пригласил отведать, что Бог послал.
       В процессе пиршества выяснилось, что праздник этот был устроен вовсе не в нашу честь: колхоз занял первое место в районном соревновании по надоям молока. Он специализировался на молочном животноводстве, а картофель тут выращивали на корм свиньям. Тем не менее, все мы были несказанно счастливы, когда председатель объявил, что каждый из студентов в качестве поощрения за ударный труд получает по 50-килограммовому мешку картошки и килограмму свиного сала. Честно говоря, такого гонорара никто из нас еще не получал (курсив Ю.К.М.). Он позво-лил нам достаточно сытно прожить до октябрьских праздников…».
       21 сентября Николай Рубцов в письме к  Э. Шнейдерману в Ленинград пишет, что «только что вернулся в Москву из колхоза, где мы  работали на картошке» (19).     
     О поэтических сборах в общежитии Э. Крылов сообщает (27)...
 
P.S. 1. Автор уверен, что Валентин Сафонов, в то время (в августе 1962 г.)  студент Литинститута,  встречался с членами приёмной комиссии и оказал неформальную принципиальную помощь Рубцову в получении разрешения на сдачу вступительных экзаменов несмотря на опоздание на несколько дней.  
P.S. 2. Глава 6 была опубликована на сайте "Звезда полей" в сентябре 2016 г., затем с небольшой корректировкой в августе 2018 г. в рамках предложения одному литературному журналу об издании новой редакции монографии-творческой биографии Николая Рубцова. Всё известно и должно учитываться  любым заинтересованным, особенно занимающимся публикациями о жизни и творчестве Н. М. Рубцова.
P.S. 3. Затем, для предупреждения плагиата или компиляции я (Ю.К.-М.) опубликовал некоторые главы здесь на сайте "Звезда полей".
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (творческая биография Поэта). 2018.

Автор подготовил для печати книгу о народном поэте Николае Михайловиче Рубцове (03.01.1936 – 19.01.1971), авторе песен «В горнице», «Журавли», «Звезда полей», «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…»), «Привет, Россия – родина моя!», «Зимняя песня», «Песня» («Морошка») и др. (300 стр.). В книге планируется цветная фотовкладка «По дорогам Рубцова». Автор обращается к финасово состоявшемуся гражданину России с предложением профинансировать это издание.  –  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра..
Привожу текст главы 5 из книги. 
 
Глава 5. Ленинградский период. «Не простой, 
               возвышенный, в седле бы прискакал…»
               (ноябрь 1959 года - август 1962 года)
 
        Кировский (Путиловский)  завод, литобъединения, работа и стихи. Между городом  и деревней, цель жизни определена – поэзия. Сборник «Волны и скалы». В Москву и вперёд в Николу!
 
      30 ноября 1959 года Николай Рубцов оформляется на Кировский завод, а конкретно в ЖКО (жилищно-коммунальный отдел) кочегаром, затем  переводится «в виде повышения по службе»  в литейный цех завода. Вопрос о заработке  на  жизнь и крыше над головой временно  решён. Живёт Николай на Севастопольской, д.5,  в общежитии Кировского завода. Посещает занятия заводского литобъединения. 
      13 марта  1960 года в газете «Трудовая слава» (Всеволожск, Ленинградская обл.) было впервые опубликовано юмористическое для читателей  стихотворение «В кочегарке». При приёме на  «ответственную» работу кочегаром произошёл примечательный диалог с «начальником»:  
 
Бросил лом, платком утёрся.
На меня глаза скосил:
– А тельняшка, что, для форсу?  –  
Иронически спросил.
Я смеюсь:  – По мне, для носки
Лучше вещи нету, факт!
Флотский, значит? 
Значит, флотский.
Что ж, неплохо, коли так! 
Кочегаром, думать надо,
Ладным будешь, –  произнёс.
И лопату, как награду,
Мне вручил:  – Бери, матрос!
 
      Осенью  1960 года  Николай Рубцов  поступает  в Ленинграде  в 
9-й класс школы № 120 рабочей молодёжи. Ему нужны законченное среднее образование и аттестат зрелости на будущее. 
 
87
«Школьные» темы преломляются в стихах Рубцова со свойственным ему юмором. Из стихотворения «Ненастье»:
 
И вот я сижу
                     и зубрю дарвинизм,
И вот, в результате зубрёжки – 
Внимательно 
                     ем 
                          молодой организм
какой-то копчёной рыбёжки..
 
      Особенно популярно было в литературной среде стихотворение «Утро перед экзаменом», где Рубцов зарифмовал ряд математических символов:
 
Вдоль залива, 
                       словно знак вопроса,
дёргаясь спиной и головой,
пьяное подобие матроса
двигалось 
                  по ломаной кривой.
Спотыкаясь даже на цветочках – 
Боже! Тоже пьяная… 
В дугу!  – 
Чья-то равнобедренная дочка
Двигалась, как радиус в кругу…
Я подумал: это так ничтожно,
что о них нужна, конечно, речь,
но всегда ничтожествами можно,
если надо, просто пренебречь! (курсив Ю.К.-М.)
 
        Это не «лобовое» юмористическое стихосложение, заложен скрытый смысл. Слушатель и читатель интуитивно это ощущают.  
        В Ленинграде   Рубцов   общается  с  «диссидентствующими» Э. Шнейдерманом, К. Кузьминским и др. Критический  негативный взгляд этих литераторов на жизнь временами передаётся Рубцову.
      С мая 1961 года Николай работает в горячем цехе завода шихтовщиком. Осенью  1961  года   выходит   заводской    сборник 
 
88
«Первая плавка», в котором представлены 5 стихотворений Рубцова, в том числе «В кочегарке», «Желан
ие», «Помню как тропкой, едва заметной…». 
     Интерес представляет факт появления Рубцова на водных просторах Вологодчины и на Сухоне на речном судне.  К лету 1960 года Рубцов не отработал ещё на заводе 11 месяцев и ему могли не дать летне-осенний отпуск. С 1 сентября  1960 года  Николай учится в 9-м классе вечерней школы. Логически вытекает, что Рубцов только летом 1961 года взял оплачиваемый государством отпуск за почти двухлетний период. В то время отпуск для рабочего составлял 18 рабочих (включая субботу) дней в год, а на вредном производстве (в литейном цехе) 24 рабочих дня. То есть Рубцов получил с учётом воскресных дней отпускные за полтора месяца. И отправился не на пляж или в дом отдыха, а на заработки.
    От автора (расчёты по статистике 1961 года). При той неплохой зарплате (не менее 100 рублей в месяц) и отпускных (с частью зарплаты) порядка 250 рублей Рубцов мог бы спокойно поехать  на юг. Билет до Симферополя из Ленинграда стоил 18-20 руб., 2-3 рубля – проезд до  приморского города, проживание на частном секторе –  1 руб. в сутки, продукты 2-3 рубля в сутки (батон – 15 коп., 1кг колбасы – 1,5 руб., молоко – 15 коп. за 1 литр, помидоры – 10 коп. за 1 кг, дыня – 10 коп. за 1 кг, картофель – 10 коп. за 1 кг, бутылка вина – до 2 руб.). В целом затраты на 3 недели отдыха со стоимостью проезда составили бы порядка 150-170 рублей.      
        О   встречах  с  Рубцовым  есть  воспоминания  эмигранта    М. Юппа, который «в ранние шестидесятые» годы работал коком в Северо-Западном речном пароходстве в подразделении «Служба несамоходного флота» (48).  М. Юпп пишет: «Однажды самоход-ная баржа причалила в ожидании погрузки у городка Сясьстрой, что на реке Свири. Рядом стояло ещё одно судёнышко. Когда наша команда вышла на палубу во главе с капитаном, то нас радостно приветствовала команда соседнего кораблика. Оказалось, что эта команда соревновалась с нашей командой, и как вскорости выяснилось, не только трудовыми подвигами. Тут же объеди-нёнными усилиями появились бутылки со спиртом, который в те годы продавался без ограничения на русском Севере, ну и закусь там всякая».  Во время застолья Рубцов и М. Юпп прочитали стихи.   Юпп   пишет  далее:   «Мои   авангардные опусы   матросы,
 
 89
разумеется, не поняли, а тот парень подошёл ко мне и запросто представился – Коля Рубцов. Мы смылись от пьяных команд ко мне в кубрик, где он сказал: «Знаешь, а ты поэт, только городской чересчур» (курсив Ю.К.-М.). И мы стали читать друг другу стихи». 
      М. Юпп сообщает о второй встрече с Рубцовым на пристани у городка Тотьма (48). Во время перерыва в танцах в местном клубе речников Рубцов  читал стихи. После танцев на берегу реки Рубцов и Юпп читали стихи двум поклонницам до утра. Юпп отмечает: «Девицы только охали и ахали» (курсив Ю.К.-М.). Было видно, что Колины стихи им нравятся больше моих. Это и понятно, ведь в моих стихах всё рычало и скрежетало, да и к тому же хлестало джазовыми ритмами. Рубцовские стихи, тихие и задушевные, брали за душу». Это признание дорогого стоит от стихотворца, уехавшего в США. Далее М. Юпп критически отзывается об уровне поэзии Бродского: «Слишком много шума без ничего…».
       После этого речного плавания морская тематика  трудов и отдыха вновь приходит к поэту и выливается позднее в юмористических и бытовых стихах, датированных январём и мартом 1962 года.  И этот временной период, трудовой отпуск  не пропадает даром для творчества Рубцова.  
       В Ленинграде Николай Рубцов посещает иногда городское литобъединение «Нарвская застава», которое базировалось в Доме культуры им. А.М. Горького. Как пишет руководитель этого объединения И. Михайлов, здесь велись занятия по теории и истории поэзии, «немало известных поэтов начинало здесь свой творческий путь…» (27). А как сообщает вологодский по происхождению московский поэт  Ст. Шилов, который приходил несколько раз в это объединение в конце 50-х – начале  60-х годов 20-го века   в Ленинграде, занятия были довольно однообразны и уровень поэзии невысок. Косвенно это подтверждает и Б. Тайгин, когда характеризует «Вечер молодых поэтов Ленинграда» в Доме писателя им. Маяковского от 24 января 1962 года:
       «До него (Николая Рубцова) уже побывали на сцене, читая свои стихи, другие поэты. В подавляющем большинстве, их стихи были буднично-обычные, серые, пустые, а некоторые и откровенно-бездарные…» (49). «Николай Рубцов на сцену вышел в заношенном пиджаке и мятых рабочих брюках, в шарфе, обмотанном вокруг шеи поверх пиджака. Это невольно обратило 
 
90
на себя внимание. Аудитория как бы весело насторожилась, ожидая чего-то необычного, хотя здесь ещё не знали ни Рубцова, ни его стихов» (27).
       Николай Рубцов читал преимущественно юмористические стихи. Это была сама зарифмованная и поданная в неожиданных 
образах жизнь, сказания  о работе на траулерах, в кочегарке, о неудачной любви, но уже преодолённой  тоски о возлюбленной. Вот  фрагмент из стихотворения «На берегу» (январь 1962 года):
 
Иду и вижу – 
                      мать моя родная!  – 
для моряков, вернувшихся с морей,
избушка
               под названием «пивная»
стоит без стёкол в окнах,
                                         без дверей!
Где трезвый тост
                            за промысел успешный?
Где трезвый дух общественной пивной?..
Я первый раз
                      зашёл сюда,
                                           безгрешный,
и покачал кудрявой головой.
И вдруг матросы
                            в сумраке кутёжном,
Как тигры в клетке,
                               чувствуя момент,
Зашевелились глухо и тревожно:
 – Тебе чего не нравится,
                                        студент?!  (19)                          
 
      И всё-таки это были талантливые стихи начинающего свой творческий путь поэта (курсив Ю.К.-М.). Из зала кричат: «Вот даёт! Читай ещё, парень!» (49). А Николай Рубцов, вероятно, уже тогда, на вечере в январе 1962 года, начинает понимать различие между запросами толпы и подлинной народной поэзией. 
      С начала 1962 года Рубцов довольно настойчиво и без огласки шёл к своей цели: поступить в литературный институт. 
 
91
      Как сообщает Игорь Михайлов (27), Николай Рубцов выставил в литобъединении «Нарвская застава» на  обсуждение свои стихи. Шесть стихотворений  получили отрицательную оценку  редактора: «На родине», «Фиалки», «Соловьи», «Видения в долине», «Левитан», «Старый конь».  Положительная оценка дана стихам: «Вредная – неверная», «В океане», «Я весь в мазуте». Характерно, что стихотворение «Вредная – неверная»  содержит    односторонние претензии автора к возлюбленной, что очень                                                                                          часто нравится «пострадавшим» от неразделённой любви.  
 
Будь, что будет!
                         Если я узнаю,
Что не нравлюсь,  – сунусь ли в петлю?
Я нередко землю проклинаю,
Проклиная, всё-таки люблю!
………………………………..
Вредная,
             Неверная,
                            Наверно.
Нервная, наверно… Ну и что ж?
Мне не жаль,
Но жаль неимоверно,
Что меня, наверное, не ждёшь! (50, 19)
 
        И вот это одобренное в литобъединении «Нарвская застава» стихотворение Николай Рубцов не включает в свой первый сборник «Волны и скалы»! Значит, Рубцов не хотел тогда связывать свою неудачную любовь хотя бы с мнимым проклятием земле (стихотворение  было написано по свежим следам расставания с возлюбленной). Кто же эта неизвестная «неверная»? 
      У  Рубцова есть неожиданное стихотворение «Не пришла» (19), которое начинается следующей зарисовкой лирического героя: 
 
Из окна ресторана – 
                                    свет зелёный, 
                                                            болотный,
От асфальта до звёзд
                                    заштрихована ночь снегопадом…. 
 
92
    Создаётся тревожная атмосфера ожидания. И далее откровение:
 
Сумасшедший, 
                        ночной,
                                     вдоль железных заборов,
Удивляя людей, 
                           что брожу я? 
                                                И мёрзну зачем?
Ты и раньше ко мне
                                   приходила нескоро,
А вот не пришла и совсем…
 
       Определённых сведений об этой «Музе» не имеется. Но это – не Тая Смирнова. В стихотворении «Ларисе» Рубцов сообщает о посещении  своего рабочего места в котельной ЖКО (жилищно-коммунального отдела) Кировского (Путиловского) завода двумя девушками, одна из которых «заигрывала» с рабочим-поэтом.   
 
Ах, отчего мне 
Сердце грусть кольнула, 
Что за печаль у сердца моего?
Ты просто
В кочегарку заглянула, 
И больше не случилось ничего.
…………………………………..
Вы ждали Вову,
Очень волновались.
Вы спрашивали: «Где же он сейчас?»
………………………………………….
Я знал волненья вашего причину
И то, что я здесь лишний,  –
Тоже знал!
И потому,
Простившись чин по чину,
К своим котлам по лужам зашагал.
             
        Лирический герой понимает, что это свидание последнее, не хочет играть в дипломатию и  потому откровенно заявляет:
 
93
Лариса, слушай!
Я не вру нисколько – 
Созвучен с сердцем каждый звук стиха.
А ты, быть может, 
Скажешь: «Ну и Колька!»
И рассмеёшься только: ха-ха-ха!
Тогда не сей в душе  моей заразу – 
Тоску, что может быть сильней огня.
И больше не заглядывай ни разу
К нам в кочегарку!
Поняла меня?                
 
        Это стихотворение имеется в ГАВО в неотправленном около 1961 года письме неизвестной Ларисе Н. (19, т.2, стр. 278, 285, Зинченко), которое Рубцов начинает так: «Ты спрашиваешь, почему я так и не написал письмо…Перехожу с прозы на стихи, коими для меня удобней выражать мысли. А также и чувства».  
        В архиве Н.Рубцова имеется фото девушки, которая стоит на теплоходе. На фото надпись адресату.
        Конечно, эта девушка не была случайной подругой. Николай Рубцов постоянно мечтал создать семью, получить взаимную опору в жизни. Атмосфера детского дома создавала и создаёт у воспитанников особое отношение к родным и близким.
       Игорь Михайлов пишет далее о своём отношении к пред-ставленным  Рубцовым стихотворениям (27): 
      «Может быть, иногда чрезмерно суровы и требовательны к молодому поэту были его друзья, но отчётливо видишь, что в своих оценках они редко ошибались. Нельзя не согласиться, что  «Фиалки» мелки по теме, что «Видения в долине» длинноваты, вторичны, грешат красивостями («сапфирный свет на звёздных берегах»,  «безмолвных  звёзд  сапфирное движенье»).  «Старого 
коня» и «Левитана» критиковали за, возможно, неуместную в стихах такого рода игру слов: «Хоть волки есть на волоке, и волок тот полог, едва он сани к Вологде по волоку волок» или «звон заокольный и окольный у окон, около колонн».
       Разберёмся с этой критикой. «Фиалки» никак не могут страдать мелкотемьем. Может быть, критику обращение –  «дайте хлеба, мне хлеба! Замолчи радиола!..» –   кажется мелкой темой,  а для
 
94
мальчишки Рубцова и для многих других полуголодных ребят и 
взрослых тогда и сейчас – это  вопрос физического выживания. На рынке сирота Коля обращается к окружающим:
 
О, купите фуфайку!
Я отдам за червонец!
 
        Не захотели или не сумели увидеть колокольную Русь в «Нарвской заставе» при обсуждении. Почему, интересно, не оценили такую чистую строфу из стихотворения «Левитан»?
 
И колокольцем каждым в душу –   
Любого русского спроси!  –     
Звонит, как в колокол, 
                                      – не глуше, –  
звон левитановской Руси!
 
        И старинный русский город Вологду не увидели будущие поэты в стихотворении «Старый конь».
        А в ключевом стихотворении «Видения в долине», которое потом было переработано в «Видения на холме», Рубцов сказал:
 
Россия, Русь –  куда я ни взгляну!
За все твои страдания и битвы – 
Люблю твою, Россия, старину,
Твои огни, погосты и молитвы…(курсив Ю.К.-М.)
…………………………………….
Они несут на флагах чёрный крест!
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России…
 
       Какая же здесь вторичность темы? Здесь полная прозорливость Николая Рубцова, что и должно быть свойственно настоящему поэту. Были отмечены мелкие словесные погрешности (которые легко решаются подбором более точных эпитетов и т.д., что потом и сделал Рубцов). Как же эти оценки совпадают с будущими оценками, которые   давали   в «Юности» Рубцову  в 1964 году   в
 
95
Москве, когда брали для публикации «старые» (эстрадные по сути) стихи Рубцова! 
      А участникам ЛИТО в Ленинграде нравились  стихи типа «В океане», «Я весь в мазуте…». Конечно, когда Рубцов  заявлял:
 
Я весь в мазуте,
                          весь в тавоте,
зато работаю в тралфлоте!..,
 
то поневоле рассмеёшься. Получается, что рабочий  поэт находится весь «в добре» и  почему-то доволен. И не каждый ведь поймёт, что автор, сирота по жизни радуется возможности не умереть с голоду, вкалывать и получать вознаграждение за свой труд.
       Свои стихи Рубцов выставил на обсуждение, вероятно, в апреле1962 года, так как  «Элегия» («Стукнул по карману – не звенит…»), «Фиалки», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…». «Портовая ночь», «Бывало, вырядимся с шиком…», «Мы будем свободны, как птицы…» датированы в сборнике «Волны и скалы» мартом 1962 года.
        По свидетельству И. Михайлова стихи Н. Рубцова не брали в журнал «Смена» (27). А стихи пересекшейся потом по жизни с Рубцовым студентки Л. Дербиной  были опубликованы в «Смене» уже в 1957 году по чьей-то рекомендации. 
        К 1962 году Николай Рубцов уже потерял свою юношескую шевелюру, как выясняется вследствие облучения в морском оцеплении зоны ядерных взрывов в районе «Новой земли».  А  Николаю всего 26 лет, ему ещё надо создавать семью при имеющейся внешности. Однако, другие достоинства поэта: природный ум, глубокие знания, мягкая улыбка, доброе отношение к друзьям и  неприятие несправедливости – создают характерный портрет  Рубцова, который не все смогли  понять и оценить.  
       В мае-июне 1962 года  Рубцов сдаёт экзамены и в возрасте 26 лет получает аттестат зрелости. Большинство сверстников Рубцова в 17-19 лет уже имели за спиной десятилетку или техникум, а многие в  22-25 лет – высшее учебное заведение. Таковы резуль-таты жизни сиротой и борьбы за выживание.
       В мае 1962 года Николай Рубцов направляет в литературный институт им. Горького письмо следующего содержания: «Дорогие
 
96
товарищи! Я посылаю на Ваш суд, на творческий конкурс стихи очень разные: весёлые и грустные, с непосредственным выражением и с формалистическим уклоном (последние считаю 
сам лишь учебными, экспериментальными, но не отказываюсь от них, ибо и они от всей души, от жизни). Буду рад, если Вы найдёте  в них поэзию и допустите меня к приёмным экзаменам…». 
        Стихи   Рубцова   высоко   оценили   поэты   Е. Долматовский,
 И. Бауков и Н. Анциферов (19). Рубцов получает известие, что он прошёл творческий конкурс и допущен к экзаменам.
        6 мая 1962 года во Дворце культуры им. Горького состоялся вечер молодых рабочих поэтов, на которой в качестве гостя был приглашён Николай Рубцов. На этом вечере участник литобъединения «Нарвская застава» Борис Тайгин познакомился с рабочим-поэтом. 1 июня Николай Рубцов зачитал  у Тайгина  на магнитофон 10 стихов. С 1 июня по 13 июля 1962 года Тайгин  срочно готовит для Рубцова самиздатовский поэтический сборник. Рубцов включает в книжку 38 стихотворений и формирует 8 тематических разделов, ставит к каждому стихотворению дату создания. Книжка под названием «Волны и скалы» содержит такие стихотворения-песни, как «Элегия», «Фиалки», «Старый конь» (49).  После правок поэта Тайгин вновь перепечатывает тексты.
        Сборник «Волны и скалы» свидетельствует о том, что Николай Рубцов в своём мировоззрении ещё находится на пере-путье. С одной  стороны  стихотворения мистического направления    «Видения в долине», «Поэт»,   «Сказка-сказочка»,  с   другой  –  
патриотические «Левитан», «Лесной хуторок», «Берёзы», с третьей – почти  атеистические «На родине», «Волны и скалы», с четвёртой – чисто бытовые стихи «Морские выходки», «Праздник в посёлке», «На берегу», а с пятой  стороны – юмористические «Утро перед экзаменом», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…». 
       Лирический герой в стихотворениях сборника неотделим от личности автора и за видимой лёгкостью подачи темы можно увидеть противостояние прогресса и традиции («Эх, коня…»)
 
Но, должно быть, просто и без смеха
Ты мне скажешь: – Боже упаси!
Почему на лошади приехал?
Разве мало в городе такси? 
 
97
       Особняком стоит философское «Поэт», созданное перед окончательным оформлением сборника и посвящённое Глебу Горбовскому. В этом произведении впервые явно проявляется у Рубцова мистическое восприятие наблюдаемых явлений:
 
Трущобный двор.
                              Фигура на углу.
Мерещится, что это Достоевский.
И ходит холод ветреный и резкий.
И стены погружаются во мглу.
Гранитным громом грянуло с небес!
Весь небосвод в сверкании и блеске!
И видел я, как вздрогнул Достоевский,
Как тяжело ссутулился, исчез.
Не может быть, 
                           что это был не он!
Как без него представить эти тени,
И странный свет,
                              и грязные ступени,
и гром, и стены с четырёх сторон?!
Я продолжаю верить в этот бред,
когда в своё притонное жилище
по коридору, 
                    в страшной темнотище,
отдав поклон, 
                        ведёт меня поэт…
 
       Это не сделанные стихи, это явление – предупреждение  поэту перед отъездом из Ленинграда, перед вступлением на опасную дорогу духовно-народной поэзии, перед переменами в жизни! 
       Много странного увидел Рубцов в поэтической среде в квартире персонажа (Глеба Горбовского):
 
В моей судьбе творились чудеса! (курсив Ю.К.М.)
Но я клянусь
                      любою клятвой мира,
что и твоя освистанная лира
ещё свои поднимет паруса!
 
98
        В конце стихотворения Рубцов жонглирует жаргонным глаголом «торчит». В строках «торчит» сосед, разбуженные тётки, слова, бутылка водки, таинственный рассвет.
        «Хулиганит»  немного Рубцов, чувствуя свои поэтические силы. Не любил поэт заумных декадентов, которых встречал в комнате у Глеба Горбовского на поэтических и графоманских сходках. И приходил однажды с братом Альбертом и играли они на гармошке в местном сквере народные мелодии, что никак не вязалось с урбанистическим менталитетом поэтов-интеллигентов. 
        Многое видел  Рубцов в те уже далёкие 60-е годы 20-го века. В стихотворении «Лесной хуторок» (позднее названо «Добрый Филя») поэт рассуждает о жизни доброго философа-селянина:
 
Филя любит скотину,
             Ест любую еду,
Филя ходит в долину,
              Филя дует в дуду!
Мир такой справедливый,
             Даже нечего крыть…
 – Филя! Что молчаливый?
А о чём говорить?
 
         В предисловии «От автора» Рубцов сказал, что «сборник «Волны и скалы» – начало». Предвидя оценки так называемых критиков, Николай Рубцов пишет (см. приложение №5):
       «И пусть не суются сюда со своими мнениями унылые и сытые «поэтические рыла», которыми кишат литературные дворы и задворки.
        Без них во всём разберёмся (курсив Ю.К.-М.).
      Очень многие флотские и ранние стихи Николай Рубцов не включил в сборник. Среди них такие как «Северная берёза», «Первый снег», «Весна на море», «Родное море», «Деревенские ночи», «Осень.  Летит по дорогам…»  и др. Возможно не хотелось
ему   показаться   сентиментальным.   Ещё   «шестидесятничество»,
царствовавшее в Ленинграде,  давало о себе знать, закрывало пути к темам разрушаемой русской духовности и тревоги за условия жизни русских людей.  
       Стихотворение «Волны и скалы», которое позже потеряло своё
 
99
название и известно как «Эх, коня да удаль азиата…», является зарисовкой взаимоотношений с какой-то городской подругой. 
        13 июля 1962 года готовы 6 экземпляров самиздатовского сборника «Волны и скалы» и Рубцов направляет экземпляр в литинститут имени  А. М. Горького (27). В этот же день Николай начитывает на магнитофон стихи «Поэт» и «Разлад». Он берёт отпуск на Кировском заводе и едет в родные вологодские края.
        17 июля 1962 года Коля в Вологде, посещает больного отца. Отец написал письмо Галине (дочери), Коля сделал приписку: «Галя, дорогая, здравствуй! Как давно я тебя не видел! Встречу ли ещё тебя! Сейчас я у отца и у Жени. Проездом. Еду в отпуск в Тотьму. До свидания, Галя, дорогая. Целую. Коля. г. Вологда. Ж/д (железнодорожная – прим. Ю.К.-М.) больница» (51). 
       18 июля 1962 года  Рубцов проездом в Никольское заезжает в Космово. По сообщению Т. Агафоновой, она была с мужем в отъезде. Рассматривать сведения о беседах Н. Рубцова с её мамой и сестрой нет никакого смысла. Создавать из события заезда-невстречи  фантазии на тему односторонней любви – некорректно  в силу известного письма Рубцова 1957 года беременной Татьяне. Нет сведений, что Рубцов оставался тогда  в  Космово. Ночным рейсом Рубцов едет в Усть- Толшму, а 19 июля 1962 года – в Никольское. Из-за недостоверной информации Т. Агафоновой исследователи биографии  Рубцова были введены в заблуждение. Не зная ситуации о беременности Т. Агафоновой вне брака (32), была выдвинута версия, что Рубцов в 1958 году и после октября 1959 года (демобилизации) мог поехать на Вологодчину и в Космово для прояснения отношений. Это фантазии публикаторов.
     В июле 1962 года Николай встречается с друзьями юности. Завязываются отношения с Гетой Меньшиковой. Ещё 8 августа 1962 года, Николай Рубцов в Никольском был на дне рождения у одноклассницы Нечаевой Тамары Алексеевны и играл на гармошке. Картинку вечеринки поэт отразил в шуточном стихотворении «Эхо прошлого». Гета ждала Николая на улице. Идёт август. По версии автора, Рубцов получает сообщение из общежития на Севастопольской (адрес проживания), или звонит в Литинститут, или уезжает в Москву, понимая, что время вступительных экзаменов уходит.
 
100
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (творческая биография Поэта). 2018.

Автор подготовил для печати книгу (творческую биографию) о народном поэте Николае Михайловиче Рубцове (03.01.1936 – 19.01.1971), авторе песен «В горнице», «Журавли», «Звезда полей», «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…»), «Привет, Россия – родина моя!», «Зимняя песня», «Песня» («Морошка») и др. (300 стр.). В книге планируется цветная фотовкладка «По дорогам Рубцова». Книга «Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (2018) создана на базе авторских монографий «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (336 стр. М. МГО СП России, 2002) и «Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (288 стр., М. НКО «Рубцовский творческий союз, 2011) Автор обращается к успешным гражданам России и издательствам с предложением профинансировать это издание. Эл. почта –  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.. Номер карты Сбербанка РФ будет предоставлен (или заключен договор). План электронной публикации.
Блок № 1 – глава 5 монографии (стр.87 – 100) опубликована в сентябре на сайте «Звезда полей» (см. раздел «новости»). Публикация электронной версии будет проводиться блоками по несколько глав и разделов:
Блок № 2 – главы 1, 2, 3 и 4 (стр. 5 – 86), также «Содержание», «Библиография» и «Семья Рубцовых»    – декабрь 2018 г.
Блок № 3 – главы  6, 7 и 8 (стр. 101 – 194) , также «Даты жизни и творчества Н.М.Рубцова»  – январь  2019 г.
Блок № 4 – главы  9, 10 и 11 (стр.195 – 286)  – февраль 2019 г.
Блок № 5 – Эпилог от Лады В. Одинцовой и Юрия Кириенко-Малюгина (стр. 287 – 296) , приложения  №№ 1-12 (стр. 297 – 318) – март 2019 г.
 
Блок № 2 монографии «Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром…»
 
ЮРИЙ  КИРИЕНКО – МАЛЮГИН
 
НИКОЛАЙ  РУБЦОВ:
 
 «За всё Добро расплатимся
 Добром…»
 
Творческая биография
Издание 3-е, редакция 2018 г.
 
          с. Никольское               Тотьма
              Кировск                    Приютино                  
          Североморск               С.-Петербург
             Бабаево                      Череповец
         Невская Дубровка            Алтай               
             Кириллов                  Ферапонтово
           Липин бор                  Великий Устюг
                          Сергиев Посад
             Москва                          Вологда  
 
МОСКВА 
Сайт www.rubcow.ru    Издательство …?
2018-2019
 
УДК 882
ББК  84 (2Рос = Рус) 6
         Р82
 
    «В жизни и поэзии – не переношу спокойно любую     
     фальшь,  если её  почувствую…»         Н.М.Рубцов        
                                         
Юрий Кириенко-Малюгин  (Кириенко Юрий Иванович)    
Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…». Творческая биография. Издание 3-е. Серия ЖТЛ (жизнь творческих личностей) 
Издательство ??? , М.,., 316 с., цветная фотовкладка (16 с.), 2018 г.
      В книге представлены   этапы творческой биографии русского народного поэта Н. М. Рубцова (03.01.1936 – 19.01.1971), факты и события его жизни, даны исследования содержания его поэзии, продолжившей направления творчества  русских поэтов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Кольцова, Фета, Блока и Есенина, поэта-писателя Гоголя. Сообщается о путях-дорогах Н. М. Рубцова по России и к песням, о взаимосвязи Слова, Музыки и русской Души, о народной философии, православном и мистическом содержании творчества поэта. Книга написана на основе монографий: «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (М. Изд. МГО СП России, 2002, 336 стр., 1000 экз.) и «Николай Рубцов»: «Звезда полей горит, не угасая…» (М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз», 2011, 288 стр., цветная вкладка – 16 с., тираж 500 экз.). Николай Михайлович Рубцов – член Союза писателей СССР (1968 г.)  и  выпускник   Литературного  института   имени А. М. Горького (1969 г.).
     В обществе разыгрывается песенная стихия народного русского Поэта. Светлая поэзия Рубцова полностью отвечает идеям Добра, Справедливости и Возрождения России. Поэт сказал читателю: «Пусть душа останется чиста!». Кто «За» и кто «Против»?
     Книга-монография предназначена для литературоведов, филологов, поэтов, преподавателей институтов, колледжей, лицеев, школ и, конечно, для Читателей. Книга создана в жанре нефор-мального публицистического литературоведения.  
   ISBN  978-5-903862-11-5 (изд. 2011 г.) 
 ISBN 5- 7949 – 0107-1 (изд. 2002 г.) 
      Ю.Кириенко-Малюгин: текст и  концепция книги 
      Издательство ?  (2018-2019 г.)
Предисловие
 
      Стихи Рубцова сами просятся на музыку, скорее даже музыка просится из стихов: их не нужно перекладывать на музыку, её нужно улавливать в них, слышать её, как слышали музыку песен, былин, сказаний в самой ритмике их словосочетаний древние певцы-гусляры, сказители. Многие стихи Рубцова – это песни и в эпическом смысле. Вслушаемся в музыку хотя бы вот этой строки: «Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…» Музыкальная открытость, возвышающий простор строки Рубцова сродни эпическому ладу древних поэм.                                                      Ю. И. Селезнёв (1)
                                                                             
Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
 
      Эти задушевные строки о первой любви из стихотворения  «Букет» в 1988 году прозвучали впервые в исполнении А.Барыкина и Николай Рубцов неожиданно ворвался в песенную среду  русского и других народов России.
      После жизненных потрясений и прозрений Рубцов уже в 60-е годы  подарил всем нам задушевные  песни «Звезда  полей», «В  минуты  музыки», «Журавли», «Тихая моя родина», «Привет, Россия». А в 1970 году в наш тихий цветущий мир, мир «Букета», «Купав» и «Гуляевской горки», врывается рубцовский мифический «Поезд», похожий на таинственную Россию. Поезд мчится «в дебрях мирозданья», подхватывает «на разъезде где-то у сарая», поэта и неясно, чем всё кончится. Этот образ уже в новую эпоху  сродни русской птице-тройке великого Н. В. Гоголя. 
 
Поезд мчался с грохотом и воем,
Поезд мчался с лязганьем и свистом, 
И ему навстречу жёлтым роем
Понеслись огни в просторе мглистом.
 
5
……………………………………..
Вот он, глазом огненным сверкая,
Вылетает…Дай дорогу, пеший!
На разъезде где-то, у сарая,
Подхватил меня, понёс меня, как леший!
 
      При жизни поэта  опубликованы четыре стихотворных сборника: «Лирика», 1965 г. (2), «Звезда полей», 1967 г. (3), «Душа хранит», 1969 г. (4), «Сосен шум», 1970 г. (5). После гибели поэта опубликованы сборники «Зелёные цветы», 1971 г. (6), «Последний пароход», 1973 г. (7) и «Подорожники», 1976 г. (8). В 1974 г. выпущена «Избранная лирика» со статьёй В. Оботурова о поэзии  Рубцова (9). В 1976 году вышла книга «Николай Рубцов» с предисловием В. Кожинова (10). В 1983 году опубликованы «Воспоминания о Рубцове» (11). В 90-е годы 20-го века широко изданы сборники стихов  Поэта. Отдельные стихи Рубцова вошли  в школьные программы.  
      Самое удивительное состоит в том, что нарастание  читательского   интереса   к   поэзии  и, особенно,  песням  на стихи Н. М. Рубцова происходит стихийно, фактически без участия средств массовой информации. Эпизодические упоминания (примерно 2 – 4 раза в год) о поэте не могут принципиально повлиять на этот процесс. Это можно  объяснить только  «внутренней»  информацией  в обществе, когда при обсуждении поэзии неизменно возникает имя Н.М.Рубцова.   
       Надеюсь, многих читателей интересует музыкальность творчества любого поэта, если он песенный. Обратимся к истории этой области, начиная с девятнадцатого века, периода образования фактически современного литературного русского языка.
      И вспомним самобытного русского  поэта Алексея Васильевича Кольцова (1809-1842). С детства Алексей жил в степи, летом пас скот, зимой  занимался торговлей. Общение с природой сделали из него поэта. Написал массу песен и пьес, встречался с литераторами своего времени. Этот экскурс необходим для того, чтобы понять «что такое народная песня». Вот что пишет В. Г. Белинский в предисловии к полному изданию сочинений А. В. Кольцова (12):
     «Кроме песен, созданных самим народом и потому называющихся    «народными»,    до    Кольцова,   у   нас   не   было
 
6
художественных (вот главное! – прим. Ю.К.-М.) народных песен, хотя многие русские поэты и пробовали свои силы в этом роде, а Мерзляков и Дельвиг даже приобрели себе большую известность своими русскими песнями, за которыми публика охотно  утвердила   титул  «народных». В  самом  деле, в песнях Мерзлякова попадаются иногда места, в которых он удачно подражает  народным мелодиям, и вообще он по этой части сделал всё, что может сделать талант. Но несмотря на то, в целом его русские песни не что иное, как романсы, пропетые на русский народный мотив. В них виден барин, которому пришла охота попробовать сыграть роль крестьянина. (курсив Ю.К.-М.). Что же касается  до русских песен Дельвига – это уже решительные романсы, в которых русского – одни слова. Это чистая подделка, в которой роль русского крестьянина играл даже и не совсем русский, а скорее немецкий или ещё ближе к делу, итальянский барин. Мерзляков,  по   крайней  мере,  перенёс  в   свои   русские  песни
русскую грусть – тоску, русское гореванье, от которого щемит сердце и захватывает дух. В песнях Дельвига нет ничего, кроме сладенького любезничанья и сладенькой задумчивости, следовательно, нет  ничего   русского. Впрочем,   наше  мнение  о песнях Мерзлякова клонится не к унижению его таланта, весьма замечательного; но мы хотим только сказать, что русские песни мог создать только русский человек, сын народа  (курсив Ю.К.-М.), в таком смысле, в каком и сам Пушкин не был и не мог быть русским человеком по причине резкого разрыва, произведённого реформою Петра Великого, между образованными классами русского общества и массою народа».                                                    
      Далее, сравнивая с «Русалкой» и «Каменным гостем» Пушкина В. Г. Белинский пишет:  «Не таков мир русских песен Кольцова: в них и содержание и форма чисто русские, – и, несмотря на всю объективность своего гения, Пушкин не мог бы написать ни одной песни вроде Кольцова, потому что Кольцов один и безраздельно владел тайною этой песни (курсив Ю.К.-М.). Этой песнею он создал свой особенный, только одному ему довлевший мир, в котором и сам Пушкин не мог бы с ним соперничать, но не по недостатку таланта, а потому, что мир песни Кольцова требует всего человека, а для Пушкина, как для гения, этот мир был бы слишком тесен  и  мал  и потом  мог  входить только   как   элемент
 
7
в огромный и необъятный мир пушкинской поэзии… Кольцов вырос среди степей и мужиков. Он не для фразы, не для красного словца, не воображением, не мечтою, а душою, сердцем, кровью любил русскую природу и всё хорошее и прекрасное, что как зародыш, как возможность, живёт в натуре русского селянина. Не на словах, а на деле сочувствовал он простому народу в его горестях, радостях и наслаждениях»  (курсив Ю.К.-М., 12). 
      Всё, что сказал Белинский о Кольцове, в полной мере, относится к творчеству Рубцова на новом этапе развития общества и русского языка. Кольцов создал целый ряд оригинальных народных песен: «Обойми, поцелуй, приголубь, приласкай…», «Ты не пой, соловей», «Не шуми ты, рожь», «Грусть девушки», «Песня пахаря», песни Лихача Кудрявича, ряд «Русских песен» (13).
      Темы песен  Рубцова  во многом связаны с темами стихов  Кольцова «Путник», «Осень», «Размолвка». «Цветок», «Пора любви», «Мир музыки», «Хуторок», «Лес», «Звезда». Но как отмечал Рубцов, есть вечные темы, но взгляд на них может быть и  должен  быть  разным, иначе  повтор  идеи   стихотворения. Но общим должно быть духовное, а не животное понимание окружающего мира. Возьмём какую-нибудь поэтическую тему. Например, тему Родины. Эту тему можно представить себе как алмаз, как единое целое. Каждый поэт высвечивает одну, как правило, грань алмаза. Другой – другую. И так далее. И в целом создаётся высоко художественное чистое понимание темы, если каждый автор идёт от позиций Добра. Но если поэт идёт от эгоизма, то в картину Родины (алмаз) он даёт мутную грань и искажает тем самым истинную ценность объекта поэзии (13). 
       Высоко ценил Н. М.  Рубцов поэзию Ф. И. Тютчева (1803-1873), который в конце жизни создал несколько стихотворений- романсов, в том числе «Я встретил Вас…» (14). О поэтическом влиянии Тютчева на  Рубцова будет сказано ниже. Близок  Рубцову светлый лирик А. А. Фет (1820-1892), который написал несколько русских романсов и среди них «Сияла ночь. Луной был полон сад…», «Только станет смеркаться немножко…» (15).
       Во время поездки в Рязань в марте 1969 года Рубцов побывал на могиле поэта Я. П. Полонского (1819-1898), который писал, преимущественно, любовную лирику (16). Со стороны матери Полонский  происходил  из  дворянского  рода,  длительное   время
 
8
служил на Кавказе. По содержанию поэзии он близок Тютчеву и Фету. Написал знаменитую народную застольную песню цыганки  «Мой костёр в тумане светит…».
      С поэзией  А. А.  Блока   (1880-1921) Рубцов знакомится во время службы на флоте. В письме Валентину  Сафонову от 2 февраля 1959 года он пишет: «Вообще в стихах должно быть «удесятерённое чувство жизни», как сказал Блок». (17).  
       В силу своего происхождения Тютчев, Фет, Полонский, Блок  не владели изнутри пониманием народной жизни и не могли писать в полном смысле русские народные песни (что следует из обоснований Белинского и по существу). Их творчество выходило, как правило, на романсовое направление элитарного общества. 
      Особняком в русской поэзии начала двадцатого века стоит выходец из народа  С. А. Есенин (1895-1925). Он окончил церковно-приходскую   школу,  где    его   готовили   в  качестве  сельского учителя, хорошо знал славянский язык  и  историю религии, что отразилось в первых стихотворениях. Затем поэт попал в городскую стихию и создал фактически первые городские полублатные стихи-песни в период «изучения» жизни московских кабаков. Побывав в Западной Европе и Америке в течение полутора лет в качестве мужа модной американской танцовщицы И. Дункан, Есенин сравнивает  моральные ценности Запада с Россией, прозревает и  пишет стихи, которые становятся песнями.           
        В письме к Галине Бениславской от 20 декабря 1924 года из Батуми Сергей Есенин говорит: «Я чувствую себя просветлённым, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия. Не говорите мне необдуманных слов, что я перестал отделывать стихи. Вовсе нет. Наоборот, я сейчас к форме стал ещё более требователен. Только я пришёл к простоте (курсив Ю.К.-М.) и спокойно говорю: «К чему же? Ведь и так мы голы. Отныне в рифмы буду брать глаголы». Путь мой, конечно, сейчас очень извилист. Но это прорыв. Вспомните, Галя, ведь я почти 2 года ничего не писал, когда был за границей» (18).
          Новые лирические стихи, которые писал Есенин в 1924 – 1925 годах, также имеют музыкально-ритмическую основу и многие стали песнями. В письме к В. Сафонову Николай Рубцов пишет: «Да и невозможно забыть мне  ничего, что касается  Есенина. О  нём  всегда  я  думаю больше, чем о ком-либо. И всегда
 
9
поражаюсь необыкновенной силе его стихов. Многие поэты, когда  берут  не фальшивые  ноты (курсив Ю.К.-М.),  способны  вызывать  резонанс соответствующей душевной струны у читателя. А он, Сергей Есенин, вызывает звучание целого оркестра чувств, музыка которого, очевидно, может сопровождать человека в течение всей жизни» (19). 
      После золотого (19-го) века (Пушкин, Тютчев, Лермонтов, Кольцов,   Полонский, Фет, Никитин  и др.)  и  начала  20-го   века 
(Блок, Есенин), казалось, наступил застой в русской поэзии. Нельзя же считать подлинной русской поэзией декадентские, графоманские, замысловатые и надуманные изыскания специалистов по ритмическим конструкциям и рифмовке русских и
нерусских слов или оторванных слогов.
       Декаденты  разных мастей  (городская «заумная» элита) в начале 20-го века  отличались тем, что зомбировали себя и, в особенности, доверчивую публику пессимизмом.  Их претензии на оригинальность не выдерживали столкновения с действитель-ностью, с правдой  и требованиями простой жизни.
      Символизм, как поэтическое течение, возник и развился в среде городской урбанистической интеллигенции в конце 19-го – начале 20-го века. Фактически отвергая  патриотическое мировоззрение    и лексику поэтов «золотого века» Пушкина, Гоголя, Тютчева, эти новаторы занимались, преимущественно, самокопанием в своём  эгоцентрическом мировоззрении, оторванном от народной жизни. Брюсов, Гиппиус, Ходасевич, А. Белый, А. Ахматова, М. Цветаева и др. пытались сделать революцию в стихосложении, отказавшись от христианской морали создания семьи и рождения детей, как нас-ледников Рода и России. Беспорядочные связи, вплоть до нетради-ционных в этой среде, были остановлены политикой  Сталина и руководства СССР ориентацией на семью и патриотизм. 
      В начале 20-го века напористо внедряли ритмизированную отсебятину футуристы. «Футуризм – формалистическое направление в искусстве и литературе начала ХХ в., отвергавшее реализм и пытавшееся создать новый стиль, к-рый должен был разрушить все традиции и приёмы старого искусства» (20). 
     Лидер футуристов В. В. Маяковский (1893-1930) лозунговое русскоязычное стихотворчество  превратил в ремесло, когда написал инструкцию «Как делать стихи», 1926. (21). 
 
10
        Г. В. Свиридов (1915 – 1998)  сказал о В. В. Маяковском (22):
      «Маяковский – поэт города… Сколько злобы в его произве-дениях, он истекает ею. Вспомним, о чём он писал: «Карьерист», «Подлиза», «Сплетник», «Бюрократы». Все поэты – «бездарные». Есенин – «подмастерье». Рабочие: Фоскин, Присыпкин, Двойкин, Тройкин… Он жалил, как скорпион, всех и всё, что было рядом, кроме Власти и Полиции…Человек, продавшийся за деньги или честолюбие, лишён любви, ибо одно исключает другое…». 
       В статье Маяковского наблюдается безапелляционная позиция и обращение к толпе как верховному судье. К каждому посылу такого  «реформатора» следуют комментарии автора (Ю.К.-М.).
     Приводим посылы В. В. Маяковского (В.В.М.):
1.1. Посыл В.В.М.: «Об этом много писалось и говорилось. Шумное одобрение аудитории всегда бывало на нашей стороне. Но вслед за одобрением подымаются скептические голоса:
       – Вы только разрушаете и ничего не создаёте! Старые учебники плохи, а где новые? Дайте нам правила вашей поэтики».
1.2. Комментарий Ю.К.-М. Поэтика Маяковского базируется на препарированном русском даже не языке в целом, а на разрезанных словах и неадекватных образах типа «облако в штанах», «улица – змея…». Последователи такой «поэтики», похоже, считают свои осколки мыслей, обрубленные фразы, выдуманные, оторванные от
основ русского языка образы в качестве нового направления. 
2.1. Посыл В.В.М.:    
        «Например: революция выбросила на улицу корявый говор миллионов, жаргон окраин полился через центральные проспекты; расслабленный интеллигентский язычишко с его выхолощенными словами: «идеал», «принципы справедливости», «божественное начало»,  – все эти речи, шепотком произносимые в ресторанах, — смяты. Это – новая  стихия языка. Как это сделать поэтическим?».
 2.2. Комментарий Ю.К.-М.. Почему «жаргон окраин» должен стать эталоном русского поэтического языка? Этот жаргон – графоманское  рифмование лозунгов,  неадекватных русскому словообразованию образов, для собравшейся  толпы, а не для русского человека с его высоким художественным уровнем. 
3.1. Посыл В.В.М.:   
       «Сразу дать все права гражданства новому языку: выкрику –    вместо  напева,   грохоту   барабана – вместо   колыбельной   песни:
 
11
(курсив  Ю.К.-М.). Разворачивайтесь в марше! (Маяковский, 21).
3.2. Комментарий Ю.К.-М. Рифмованные лозунги – это поли-тическая поэтика. Новый вид поэтики  для толпы?! Нет  обращения к Совести, к Душе человека, к  Состраданию.  Это – поэтика насилия   во имя насилия.
4.1. Посыл В.В.М.:
      «Какие же данные необходимы для начала поэтической работы? Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ. 
       Второе. Точное знание, или, вернее, ощущение желаний вашего класса (или группы, которую вы представляете) в этом вопросе, т.е. целевая установка.
      Третье. Материал. Слова? Постоянное пополнение хранилищ, сараев вашего черепа, нужными, выразительными, редкими изобретёнными, обновлёнными, произведёнными и всякими другими словами». 
4.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский пишет стихи на заданную тему. С ориентацией на пожелание или требования Заказчика. В этом случае включается только  техника стихосложения. Маяковский далее предлагает поэту постоянно изобретать слова для хранения в черепной коробке. То-есть, при выполнении заказа поэт должен составлять рыбицу стиха и под пустоты в строках подгонять слова и рифмы (курсив Ю.К.-М.). 
 Свиридов так говорит о возрождении традиций (22):
«Художественная традиция нации создаёт свой язык, положим литературный или музыкальный. Музыкальная традиция России и есть, собственно, русский музыкальный язык, на котором писали все великие русские композиторы, каждый по-своему…Язык может в чём-то меняться, но существо его должно оставаться незыблемым…» 
         В тетради №10  Свиридов  отмечает (22):
    «Водораздел, размежевание художественных течений происхо-дит в наши дни совсем не по линии «манеры» или так называемых «средств выражения». Надо быть очень наивным человеком, чтобы так думать. Размежевание идёт по самой главной, основной линии человеческого бытия – по линии духовно-нравственной (курсив Ю.К.-М.) Здесь – начало всего, –  смысла жизни!».
        Возвращение   к     духовным    традициям   русской   культуры 
 
12
составляло главное, поворотное  в свиридовском творчестве.
     Отечественная война (1941-1945) развернула мышление большинства поэтов и руководства страны на народность.  В усло-виях экстремальной ситуации выживания народов во время войны были созданы песни «Священная война» («Вставай, страна огром-ная»), «Катюша» и «В прифронтовом лесу» М. В. Исаковского (1900-1978),   «Землянка»,  уточнённый текст   песни   «Синий платочек», которые  сыграли  огромную роль в духовном подъёме народов СССР. 
        Поэт А. И. Фатьянов (1919-1959) создал народные песни «Соловьи», «На солнечной поляночке», после войны «В городском саду», «Золотые огоньки», «Когда придёт весна не знаю…», «На крылечке твоём…». С гармошкой, народными плясками, русскими и украинскими песнями солдаты встретили Победу в мае 1945 года.
       После войны нелегко приходилось Николаю Рубцову без родителей. Вечную нехватку денег будущий поэт отразил в раннем стихотворении «Элегия». Когда Вам сообщают:
 
Стукнул по карману – не звенит.
Стукнул по другому – не слыхать...,
 
то поневоле у читателя появляется понимающая улыбка. 
       В статье «Перед дорогою большою» (1977) Ю. И. Селезнёв привёл первичный анализ творчества Н. М. Рубцова (1):
       «Николай Рубцов вошёл в литературу в то памятное «громкими» именами время, когда о лучших традициях русской классической поэзии напоминали скорее используемые в стихах имена Пушкина и Блока, нежели сам дух, сам смысл стихотворства многих из современников Рубцова; когда бездуховность «ультрамодных» приёмов, ритмов и рифм, рациональных  метафор,  ребусоподобных  образов  выдавалась – чего греха таить – и принималась порою за неоспоримые достоинства и даже подлинно поэтические ценности.
       Чуткий ко всему истинному талант Рубцова уже с самых истоков противостоял завлекающей моде мифов о «треугольных шедеврах» и прочих «нетленках»…Поэзия Рубцова была живым ручательством необходимости и возможности их достижения. Имя
 Рубцова    стало,    по   существу,  синонимом    того   поэтического
 
13
явления, которое подготовило в сознании читателей переоценку ценностей (курсив Ю.К.-М.), напомнив о бессмертии традиций отечественной поэзии…
    Поэтический строй лирики Рубцова – в традициях русской классики…Магия лучших образцов рубцовской лирики не в завораживании читателей и слушателей гоготаньем согласных и гласных («…Я – голос…Я – голод…Я – горе…Я – Гойя…»), не в
«шаманстве» свистящего шепота сползающихся в клубок шипящих («Чую Кучума…чую кольчугу, чую Кучума, чую мочу…»)…
      …У нас не мало сегодня поэтов, претендующих на миссию гражданского осмысления прошлого и настоящего… Вот перед нами, к примеру, поэма Евгения Евтушенко «Ивановские ситцы»… Иван-дурак почему-то представлен в поэме горьким пьяницей (а ведь речь идёт о народе в целом…).  О подобных истолкованиях истории писал ещё Л. Толстой (напомним ещё раз мысль великого писателя): «Всё по истории этой было безобразие, жестокость, грабёж, грубость, глупость… Читаешь эту историю и невольно приходишь к заключению, что рядом безобразий совершилась история России…
        …Читая о том, как грабили, правили, воевали и разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: что грабили и разоряли? А от этого вопроса к другому: кто произ-водил то, что разоряли? Кто кормил хлебом…кто добывал   золото  и железо, кто  выводил  лошадей…кто  строил дома, дворцы, церкви? Кто воспитывал и рожал этих людей единого корня? Кто хранил святыню…поэзию народную, кто сделал, что Богдан Хмельницкий передался России, а не Турции?..». (курсив Ю.К.-М.).
       Эта книга написана на основе авторского исследования творчества Н. М. Рубцова. Приведены ссылки на источники инфор-мации. Автор поставил целью рассказать достоверно о жизни и творчестве Поэта, о мотивах его поведения в разных ситуациях, о его Православном мировоззрении и мистическом восприятии явлений окружающего мира, о путях-дорогах к русской песне. 
        На памятнике в Тотьме на все времена дано нам завещание народного  Поэта: 
 
                      За всё Добро расплатимся Добром,
                      За всю Любовь расплатимся Любовью!
 
14
Глава 1. Семья Рубцовых и раннее детство поэта. «Но вот наше счастье распалось на части…»
 (После гражданской войны, январь 1936 года – октябрь 1943 года)
 
Условия жизни семьи Рубцовых, начало войны с Германией, смерть матери, первые стихи, разлука с родными. 
 
      Николай Михайлович Рубцов родился 3 января 1936 года в посёлке Емецк Архангельской области (как в автобиографии пишет поэт). Фактически Рубцов родился в Северном крае, в который входил Емецк в 1936 г. Затем Северный край переименовали в Северную область, которая в сентябре 1937 года была разделена на Архангельскую и Вологодскую области (БСЭ, т.9). Биографические сведения взяты из ряда известных публикаций (см. библиографию, ссылки на информацию даны по мере  повествования), переработаны автором  и приведены, в основном, в хроноло-гическом порядке. 
      Отец поэта, Рубцов Михаил Андрианович, родился в 1899 году в деревне Самылково, в то время Биряковской волости Тотемского уезда Вологодской губернии, национальность – русский, социальное положение – крестьянин-бедняк. Мать Михаила – Раиса Николаевна. У Михаила были брат Николай и сёстры Александра и София (23). В 13 лет окончил Спасскую сельскую школу (3 года обучения, с 1909 по 1912 годы) в Биряковской волости. Нужно заметить, что в царской России 3 класса сельской школы по содержанию предметов преподавания соответствовали 6-7 классам советской школы. С 1912 по 1919 годы М .А. Рубцов – крестьянин в хозяйстве отца-бедняка. Получил народное воспитание, хорошо играл на гармошке. С 1919 по декабрь 1921 года – рядовой 40-го полка в Красной Армии, воевал на польском фронте (где были ожесточённые бои, прим. Ю.К.-М.).
      После возвращения с фронта женился на односельчанке Александре Михайловне Рычковой (1900 года рождения). С декаб-ря 1921 года по август 1929 года работал председателем правления Биряковского общества потребителей. В Самылкове родились Надежда – 23 сентября 1922 года, Галина – 12 ноября 1928 года. По некоторым сведениям была дочь Раиса, которая родилась в 20-е годы   20-го  века,   умерла  в  детстве,  названа,   вероятно,  в  честь
 
   15 
бабушки  Раисы Николаевны (23). 
     С августа 1929 года по апрель 1931 года М. А. Рубцов работал заведующим торговым отделом Толшменского районного общества потребителей, член Правления общества (24). 13 ноября 1929 года  М. А. Рубцов стал кандидатом в члены партии согласно записи в учётной карточке, 3 ноября 1930 года принят в члены ВКП (б). Учился на специализированных курсах крайпотребсоюза и кооперативных организаций (что было организовано для руководителей среднего звена в стране). 9 июля 1931 года решением Толшменского райкома ВКП (б) получил выговор за слабое руководство коопработой .  22 августа 1931 года отозван в распоряжение крайкома партии (то есть – на  повышение).
       С августа 1931 года по апрель 1933 года работал  председателем правления Вологодского леспотребсоюза Северного края. Теперь проясняется, что сын Альберт родился в 1932 году  в Вологде Северного края, а не в Ленинграде (как записано в справке о смерти Альберта, оформленной в Тюменской области, вероятно, по устной информации).
      С июня 1933 года по октябрь 1934 года М. А. Рубцов работал начальником отдела рабочего снабжения (ОРС) Вологодской сплавконторы. В октябре 1934 года  назначен и по сентябрь 1935 года являлся начальником отдела рабочего снабжения (ОРС) Вологодского леспромсоюза. В это время в семье трое детей (Надежда, Галина, Альберт).
       С сентября 1935 года по август 1937 года М. А. Рубцов работал в Емецком леспромхозе Северного края начальником отдела рабочего снабжения (ОРС). 3 января 1936 года в Емецке  родился Николай Рубцов.  
      Семья Рубцовых была музыкальной, у них часто играла гармонь, хорошо пели отец и мать, Надежда и Галина. Отец виртуозно играл на гармошке и на посиделках был заводилой. Александра Михайловна пела в молодости в церкви и любила народные песни «Ехали казаки» и «Златые горы» – их для неё исполняла Галя (19, В. Зинченко). 
      В августе 1937 года отец поэта назначен начальником отдела кадров райтрансторгпита Няндомского леспромхоза (24). 
      В Няндоме родился Борис. В семье – 5 детей в возрасте до 15 лет. В январе 1938 года на  М. А. Рубцова поступил донос,  он был 
 
16
арестован, осуждён  и по март 1939 года был заключённым в Архангельской тюрьме №1. Семью с малолетними детьми выселили из добротной квартиры. С трудом Рубцовы (мать с пятью детьми) вселились в сарайного типа жилище. К снохе и внукам на помощь приехала бабушка Раиса (19).  Пока  не было официальных разъяснений по кампании доносов от семьи «врагов  народа», семьи Рубцовых,  отвернулись многие. Наде, имевшей редчайший песенный дар, запретили петь  как на концертах, так и на спевках. Надя стала помогать родителям в содержании и воспитании младших детей, в неполные шестнадцать лет устроилась в районную потребкооперацию счетоводом (23). 
       В те 30-е годы 20-го века семьи в сельских районах были многодетными. Детей рождалось столько, сколько Бог дал.  В июне 1936 года постановлением ВЦИК СССР (конечно, по указанию или согласию Сталина) были запрещены аборты. Большинство родителей стремились дать детям образование, которое было полностью бесплатным, а студенты обеспечивались стипендией, которой хватало на пропитание.  В тех необычайно сложных условиях сталинское руководство поддерживало многодетные и малообеспеченные семьи из специальных фондов.
      Известно, что отец поэта был сторонником политики ВКП (б) в хозяйственном строительстве в стране (перед войной 1941-1945 годов), находился на руководящих должностях в среднем звене управленческого аппарата. Как известно: «Кадры решают всё!». Этим объясняется перемещение М. А. Рубцова, как члена партии, и семьи Рубцовых по Северу России в тридцатые годы. 
      Для этого надо вспомнить историю СССР в эти трагические и героические годы. По всей стране шло небывалое в истории строительство энергетических и промышленных объектов, шла подготовка к ожидаемой с Запада агрессии. Интенсивно создавалась авиационная техника, производились новые танки и вооружения, шло строительство металлургических заводов на Урале и на юге Украины, широкой сети железных дорог, мощных гидростанций и линий электропередач. Были созданы крупнейшие научно-исследовательские центры и подготовлены научные и инженерные кадры. А в области литературы и искусства осуществлялось идеологическое обеспечение этих мощных преобразований. Естественно, что  при   помощи  людей,  не только
 
   17  
убеждённых в правоте принятой линии и идеологии, но и при помощи непотопляемых во все времена приспособленцев.
      Однако, после провокационного убийства 1 декабря 1934 года  в Ленинграде С. М. Кирова (фактически приемника Сталина на посту руководителя партии и государства) началась эпоха выявления действительных и мнимых «врагов народа», сведения личных счётов, взаимных доносов, особенно со стороны партийных руководителей среднего звена. Журналисты местных и центральных газет выслуживались и «подогревали» руководство разных рангов. Выявленных «врагов народа» (зачастую что-то лишнее сболтнувших граждан , прим. Ю.К.-М.) сажали в тюрьмы, отправляли на строительство промышленных объектов или высылали в отдалённые края (автор этой книги родился в Казахстане, куда из Ленинграда в декабре 1935 года  были высланы родители: выпускники знаменитого Ленинградского технологи-ческого института).   В результате доносов и арестов  в семьях возникли осиротевшие дети, голод и болезни грозили уничтожением семей, а хозяйственные организации и предприятия оставались без грамотных руководителей (последние были, как правило, членами партии). 
      Эта ситуация не осталась незамеченной руководством СССР.  В  марте    1939    года на   18-ом  съезде   ВКП (б)   секретарь    ЦК   А. А. Жданов выступил с докладом, в котором прозвучал раздел «Об отмене массовых чисток» и разоблачил авторов доносов, как действительных «врагов народа». (курсив Ю.К.-М.) Приводим  выдержки из выступления А. А. Жданова (25, приложение № 1): 
      «В Архангельской партийной организации был, например, разоблачён такой злостный клеветник, как Прилучный, который написал 142 заявления на коммунистов, и ни одно из них не подтвердилось».
     «В Ленинграде в течение долгого времени орудовала антипартийная группа Напольской, которая усердно «организовывала» компромат на честных коммунистов, писала на них заявления в НКВД и добивалась избиения честных людей. Этой группой были оклеветаны несколько десятков честных людей».
     «Гладких, бывший секретарь Ровдинского РК ВКП (б) Архангельской   области,   давал    задания   каждому    коммунисту
 
18
найти врага народа и предупреждал заранее, что «перегибов от этого никаких не будет».
      «В Ключевском районе Актюбинской области врагом народа Песковской было организовано исключение из партии 156 коммунистов, что составляло 64% всей организации».
       «…в одном из районов Киевской области был разоблачён клеветник Ханевский. Ни одно из многочисленных заявлений, поданных Ханевским на коммунистов, не подтвердилось. Однако этот клеветник не потерял присутствия духа и в одном из своих «разоблачительных» заявлений в обком КП (б) У (Украины – прим. Ю.К.-М.) обратился с такой просьбой: «Я выбился из сил в борьбе с врагами, а потому прошу путёвку на курорт» (смех в зале)».
      На 18-м съезде ВКП (б) было принято решение о  прекращении массовых чисток в партии и о наказании виновных, что остановило лавину доносов со стороны активных карьеристов и лакействующих граждан.    
       Одним из писателей в общество вброшена  версия, что «Михаил Андрианович был арестован не за «политику», не как враг народа, а по уголовной статье, связанной с растратой или другими хозяйственными недочётами в ОРСе, возглавляемом им».
       Нужно сразу отметить, что по уголовным делам или растратам в тридцатые годы не освобождали. Отец Рубцова был освобождён по его заявлению в адрес 18-го съезда партии и только как невинно пострадавший от доноса (13).
       И нет оснований не верить Николаю Рубцову, когда он писал  своему литературному руководителю Н. Н. Сидоренко: 
      «Родился в семье значительного партийного работника. Его даже врагом народа объявили, потом освободили, и статья о его реабилитации была помещена, кажется, в 1939 году в Архангель-ской областной газете…» (13, см. также приложение 2) 
       После реабилитации Михаил Андрианович  в   марте 1939 года был назначен инструктором-ревизором Няндомского райпотреб-союза.  В апреле 1939 года был восстановлен в рядах ВКП (б). Весной 1940 года любимица матери Надежда заболела менингитом и 30 апреля умерла (23).  В январе 1941 года семья переехала в Вологду и М. А. Рубцов стал работать снабженцем в Военторге  (23, 19).  
      Рубцовы поселилась  в пригороде Вологды. В рассказе  «Дикий 
 
19     
лук» Николай Рубцов пишет об отдыхе семьи около Спасо-Прилукского монастыря. Затем Рубцовы переехали в центр города, на улицу Ворошилова.
       22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. В конце 1941 года в семье родилась девочка – новая маленькая Надежда. В рассказе «Золотой ключик» Н. Рубцов пишет (19): «Шёл первый год войны. Моя мать лежала в больнице. Старшая сестра, поднявшись задолго до рассвета, целыми днями стояла в очередях за хлебом, а я после бомбёжок с большим увлечением искал во дворе осколки…»  В  начале лета 1942 года М. А. Рубцова, отца многодетной русской семьи, забирают на фронт. Александра Михайловна имеет в это время на руках пятерых детей, в том числе грудную девочку. Сердце матери не выдерживает нагрузки и 26 июня 1942 года  она умирает. Коля узнаёт об этом, когда они с братом Аликом возвращались из кинотеатра после просмотра фильма  о приключениях Буратино.  Коля  тайно   выращивал  аленький цветок в зарослях сада. И позднее в стихотворении «Аленький цветок» пишет:
 
Этот цветочек маленький
Как я любил и прятал!
Нежил его,  –  вот маменька
Будет подарку рада!
Кстати его, некстати ли,
Вырастить всё же смог…
Нёс я за гробом матери
Аленький свой цветок.
 
       Отказывается от еды и через день после матери   умирает   семимесячная  Надя. Остались  четверо детей сиротами. 
       Вспоминает Галина Михайловна Шведова (Рубцова), которой в то время было 14 лет: «Мы остались одни. Я спрашиваю: «Что будем делать – есть нечего, хлеб кончился?», а Коля и говорит: «Давайте будем песни петь!» У него  получилось «Раз, два, три…».
 
     Раз, два, три,
     Гитара моя, звени
Про жизнь мою
 
20
Плохую – 
Мне хлеба не дают,
А всё не унываю,
Да песенки пою.
         Лето 1942 г.
   
       Интересны сами факты из этой детской песенки: в семье была гитара, кроме гармошки. Есть ребёнку нечего, а  Коля поёт.      
      Старшую дочь, Галину приютила Софья Андриановна, сестра отца.  В этих тяжелейших условиях выживания надо было решать судьбу младших детей.
      Галина с Колей жили некоторое время в комнате, которую мать занимала у соседей.  Десятилетний Альберт, по разным данным, был отдан в ФЗУ (23,  фабрично-заводское  училище) или попал в детдом (19), в котором была семилетняя  школа. Шестилетний Николай и пятилетний  Борис были направлены в Красковский дошкольный детдом Вологодской области. По словам Галины Михайловны, не выдержал Коля разлуки с родными и однажды ночью тихо ушёл (23). Около 18 километров прошёл шестилетний Коля до Вологды. Часть лета прожил он  то у знакомых отца, то в семье тётушки Сони, где жила ещё и Галя. Плохо было Коле без матери. По другим сведениям, Колю не взяли сразу  обратно  в детдом из-за сыпи на руках, распространённое заболевание в то время (19). Это  достовернее  (прим. Ю.К.-М.).     
      О событиях тяжёлого лета 1942 года Галина Михайловна (по магнитофонной записи) сообщает (19): «Мальчиков (очевидно Альберта   и  Бориса – прим. Ю.К.-М.)  отправили, а  мы    с  Колей
остались. Хозяйка квартиры, которая дала маме комнату на содержание, имела ключ. Мы получали по 300 граммов хлеба (в то военное время в сутки по карточкам – прим. Ю.К.-М.), выкупили за два дня, положили в шкафчик и ушли по своим делам… Потом хозяйка квартиры, когда нас не было, взяла эту буханку и съела   или   спрятала  куда. Когда  мы пришли, она говорит: «Тут Коля бегал, Коля и взял». Я говорю, что Коля никогда так не сделает, – мы  всегда  разрежем,  разделим  и  всё поровну вместе скушаем. И Коля обиделся и убежал… И нет, и нет… Мы его искали три дня. Никак не могли найти. Через неделю он сам пришёл – зубы чёрные, чёрные. Я спрашиваю:
 
21    
«Коля, где ты был?» Он говорит: «Я был в лесу и нашёл там такую ёлку, что даже дождь не возьмёт. И я там под ёлкой, сочинил такие стихи... Никто не мешал, он был один». А вот «стихотворение, записанное с магнитофонной ленты – чистый мелодический голос Г. М. Шведовой повествует жалобную быль на мотив песен городских дворов и окраин…» (19, В .Зинченко). 
 
Вспомню, как жили мы
С мамой родною – 
Всегда в веселе и тепле.
Но вот наше счастье
Распалось на части – 
Война наступила в стране.                                                                  
Уехал отец
Защищать землю нашу,
Осталась с нами мама одна.
Но вот наступило
Большое несчастье – 
Мама у нас умерла.
В детдом уезжают
Братишки родные,
Остались мы двое с сестрой.
Но вот ещё лето
Прожил в своём доме,
Поехал я тоже в детдом.
Прощай, моя дорогая сестрёнка,
Прощай, не грусти и не плачь,
В детдоме я вырасту,
Выучусь скоро,
И встретимся скоро опять.
                             
     Таким образом, Коля Рубцов уже в 6,5 лет испытывает два потрясения в жизни (смерть матери и ложь со стороны соседки) и  впервые  сочиняет  стихи   без листа  бумаги.
      С осени 1942 года Галина живёт в семье тёти Сони в Вологде. «Мыла полы, стирала, нянчилась…Тетя Соня очень хорошая была… А  Боря копия мамы…», сообщает Галина (23). «Тетя Соня работала  в столовой, но и  это    обстоятельство   не спасло детей, – 
 
22
она потеряла в войну четверых», –  пишет В.Зинченко (19). Вот так немецко-фашистская агрессия прошлась по этой русской и всем русским семьям (курсив Ю.К.-М.).    
       Позднее в стихотворении «Детство» Рубцов вспоминает:
 
Мать умерла.
Отец ушёл на фронт.
Соседка злая
Не даёт проходу.
Я смутно помню
Утро похорон
И за окошком
Скудную природу.
Откуда только – 
Как из-под земли!  –  
Взялись жильё
И сумерки и сырость…
Но вот однажды 
Всё переменилось,
За мной пришли,
Куда-то повезли. 
 
       Осенью 1942 года Колю Рубцова направляют в Красковский детдом для детей дошкольного возраста. В многодетной семье тёти Сони его не могли содержать.
        Из статьи Н. Т. Батуриной (26): «Дорога была болотистая,  с кустарниками, холмами. В деревне Дубровская детей пересаживали на колхозные подводы... По рассказам Е. М. Киселёвой (в то время директор детдома – прим. Ю.К.-М.), в начале войны детдом не имел транспорта, поэтому больных малышей носили в Вологду на руках…. Первым транспортным средством, полученным детдомом, стала лошадь по кличке «Физкультурница». То ли она была цирковой, то ли просто имела своеобразный нрав – во всяком случае на фронт её не направили, так как лошадь имела обыкновение  посреди пути  ни с того ни сего вставать на дыбы, и совладать с нею в такие минуты было невозможно. Однако в Красково были рады и такому транспорту…. Детей в годы войны было в 2 раза больше нормы. 
 
23    
       А после снятия блокады стали поступать блокадные дети, измученные, похожие на старичков. Работники детдома под руко-водством Е.М.Киселёвой старались приложить все силы, чтобы сохранить жизнь этим детям...».  В статье Н. Т. Батуриной сообща-ется: «Было организовано подсобное хозяйство. Были коровы, лошади, куры, свиньи. Нужно было кормить детей и обслужи-вающий персонал... После окончания войны директор  старалась разыскать родителей детей и ей это часто удавалось».  (курсив Ю.К.-М.). В детдоме проводились занятия по музыке, рисованию.   
       Идёт жестокая, но справедливая для советского народа война с фашистской Германией, война с оккупантами, война за физическую и духовную свободу народов СССР. Руководство страны  не  забывает   о  своих  детях. (курсив Ю.К.-М.) Ребята, которые   достигли семи  лет, должны  учиться. Их, хотя  и  с большим опозданием  к началу занятий, в октябре 1943 года увозят из Красковского детдома. С этого времени сведения о младшем брате Борисе  частично теряются. А маленький Коля запомнил  этот переезд и пишет позднее в стихотворении «Детство»:
 
Я смутно помню
Позднюю реку,
Огни на ней, 
И скрип, и плеск парома,
И крик «Скорей»,
Потом раскаты грома
И дождь…Потом
Детдом на берегу.
 
     Более двадцати ребят из Красковского детдома вместе с воспитателями оказалась на берегу реки Сухона в районе переправы Усть-Толшма. А до Никольского детдома – более 25 километров. И нет никакого заказного или попутного транспорта. И вот дети с воспитателями прошли эти километры под дождём. И несложно сосчитать, что при пешей скорости 3 км в час это расстояние дети прошли не менее, чем за 8 часов, а с промежуточными привалами и дольше. Вот такие были дети в годы тяжёлой Великой Отечественной войны, дети, которые родились в 1934 – 1936  годах.   
 
24
Глава 2. Детские годы в Никольском и Тотьме. 
               (октябрь 1943 года – июнь  1952 года)
 
 Песни, музыка и стихи. За путёвкой в жизнь. В лесном техникуме. Город-легенда – Тотьма. Спасо-Суморин монастырь, церкви русского Севера. Юношеские стихи. Первый поиск родных.
 
       Семи- и восьмилетние  дети пришли ночью в детдом. Свободных мест для ночлега не было. И детей клали по двое в одну постель, они спали «валетом», голова одного у ног другого. И так продолжалось в течение, по крайней мере, года. Колю Рубцова положили в кровать с Анатолием Мартюковым. Со многими друзьями детства и юности затем пересекались пути Николая Рубцова.
       Итак, 20 октября 1943 года группа ребят вместе с Колей были зарегистрированы  в списке Никольского детдома Тотемского района для начала учёбы с первого класса.  В этом детдоме, как и в других детдомах по всей стране, оказались дети-сироты, дети фронтовиков и дети, которых успели эвакуировать до оккупации фашистами  территории проживания.
      Вот что пишет о жизни в Никольском детдоме Анатолий Мартюков, будущий журналист и редактор газеты в  г. Великий Устюг, столице Деда Мороза  (27):
      «Вёсны в годы Великой Отечественной войны мирно обогревали село Николу и его жителей. Вроде и не было войны, а если она и была, то где-то далеко-далеко. Только в пионерской комнате детского дома время от времени перемещала красные флажки Евдокия Дмитриевна Перекрест. Флажки двигались на запад…»
      В те годы вся страна была объединена одной идеей: разбить германских оккупантов, освободить территорию страны и добить врага на его территории. «Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет», сказал великий князь Александр Невский. На параде 7  ноября  1941 года  на  Красной площади  в Москве  Верховный главнокомандующий И. В. Сталин (Джугашвили), обращаясь к солдатам, уходившим с площади на фронт, сказал (28):
      «Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война  справедливая.      Пусть       вдохновляет     вас      в    этой       войне
 
25    
мужественный образ наших великих предков – Александра Невского и Дмитрия Донского, Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, Александра Суворова и Михаила Кутузова».
      А для спасения от голода населения, в том числе и детей, руководство СССР с самого начала войны ввело карточную систему распределения всех видов продуктов питания. Эта система действовала до декабря 1946 г. В январе 1947 г. была проведена денежная реформа для изъятия теневых денег у спекулянтов (торгашей), наживавшихся в тылу во время войны за счёт ворованных хлеба и продуктов. Обмен денег производился по счетам в сберкассах в соотношении 1:1, а для денег на руках («теневых денег») в соотношении 1:10. При этом спекулянты практически не могли предъявить в сберкассах основную массу денег, так как пришлось бы объяснять их происхождение. Может, поэтому их наследники ненавидят Сталина. В течение четырёх лет были полностью восстановлены промышленные и энергетические объекты на территории Украины, Белоруссии, Молдавии, Прибалтики  и европейской части России. Начиная с 1949 года по 1953 год (год смерти Сталина), ежегодно проводилось снижение цен на продукты и промтовары при сохранении и росте зарплаты.
     В ходе войны неисчислимые потери понесли все народы Советского Союза, но, особенно, костяк государства и армии –  русский народ, а также белоруссы, организовавшие мощное партизанское движение. В день Победы, 9 мая 1945 года Сталин отметил значимость разгрома фашистской Германии (см. приложение №3 и № 4). 24 мая 1945 года на приёме в Кремле, под-нимая тост, грузин по национальности, И. В. Сталин сказал (28): 
      «Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.
       Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.
      Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он – руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение…».
      Что же такое жизнь в детдоме в военные и послевоенные годы? Это  жизнь по заведённому распорядку дня, с крышей  над головой,
 
26
систематическим  бесплатным  питанием, обучением по программе в сельской школе  и свободным временем на природе. Подробно о Коле Рубцове, условиям жизни в селе Никольском и детдоме, а также в Тотьме и лесном техникуме  читатель может познакомиться по воспоминаниям бывших детдомовцев, учителей и воспитателей, студентов и преподавателей техникума (13, см. приложения, опубликованные в 2002 году).
        Коля ждёт, что  и к нему приедет отец. Но отца не видно. Нина Василькова (Попова) пишет (27): «А наши одноклассники уезжали один за другим со своими родными: во всяком случае, в первый класс нас пошло 40 человек, а в седьмом осталось лишь девять… Когда все по домам разъехались, в нашем классе осталось семь девочек и только двое мальчиков – это Коля Рубцов и Витя Горюнов». И Коля считает, что отец погиб на войне, поскольку до 1950 года не приехал в детдом. (Отец остался жив – прим. Ю.К.-М.). И становится  Коля  сиротой. Это  ещё  одно  потрясение после смерти матери. Но  жизнь продолжается. Что же спасает русского мальчишку-сироту в Никольском детдоме? Это – русские леса, поля, река, гармошка, песни и стихи. И надежда на будущее.
      В стихотворении «Детство» Николай Рубцов  пишет:
 
Вот говорят,
Что скуден был паёк,
Что были ночи
С холодом, с тоскою,    
Я лучше помню
Ивы над рекою
И запоздалый
В поле огонёк.
 
До слёз теперь
Любимые места!
И там, в глуши,
Под крышею детдома
Для нас звучало
Как-то незнакомо,
Нас оскорбляло
Слово «сирота».
 
27   
      В ходе войны, навязанной народам Советского Союза, погибли миллионы отцов, старших братьев и сестёр детдомовцев, да и не все матери этих ребят  выжили (погибли  кто от голода, кто от бомбёжек, кто на оккупированной территории, а кто и был угнан в Германию на батрацкие работы). В детдомах по всей стране оказались  дети, пострадавшие  от «богоизбранных» агрессоров, а не обманутые дети, которых не взяли родные, как об этом сообщает автор противоречивой книги  о Рубцове от 2001 г.  Детей забирали зачастую не родители, а родственники по отцу или матери. Воспоминания воспитанников и воспитателей  Никольского детдома свидетельствуют об этом (13).      
       В 1944 году отца Николая направляют после ранения в Вологду,  в госпиталь, он встречает молодую женщину, женится вторично и  затем  в  новой  семье  в   Вологде  рождаются  дети.  В. Зинченко пишет (19): «Сразу после войны к живому отцу из Красково привезли детей – Алика и Борю… Мальчики в новой семье не прижились: Боря (ему 8 лет – прим. Ю.К.-М.) плакал, всё время жаловался, и его увезла к себе в Мурманск тетя Шура; после её смерти судьба Бори неизвестна». По публикации В.Белкова, Боря много болел и умер в 50-е годы 20-го века (23). 
      В новой семье Альберт, как старший брат, служил  часто в качестве  няньки   за  детьми. Известно, что Алик хорошо играл на гармошке и гитаре. В раннем детстве маленький  Коля приобретал музыкальные навыки. Пути братьев из-за войны и жизненных обстоятельств разошлись на целых 13 лет (с 1942 по 1955 годы).
      По имеющейся информации, запись о переводе Коли из Красковского в Никольский детдом не была обнаружена отцом. И, вероятно, отец посчитал, что Коля  погиб или потерялся во время войны. Обстановка в стране была очень сложная. Даже сейчас многие люди через телевидение пытаются найти родственников. Осуждать отца Николая сложно, так как в то время (война и период после войны) у него новая семья была на руках, и трое детей от прежней семьи (Галя, Альберт и Боря).    
      Вспоминает Евгения Буняк (Романова): 
     «Было голодно, хотя кормили нас по тем временам неплохо. Помню, сильно худеньким на ужин давали стакан молока. Список «худеньких» висел  на раздаче  у  окошечка кухни. Меня в этом списочке  никогда   не было, поэтому до сих пор не люблю молоко.
 
28
Иногда повар тетя Шура выглядывала и звала меня: «Тебе, Романова, выписана луковица. У меня болели дёсны» (13). Вот такие  «тоталитарные» времена, над которыми  любят ёрничать прожжённые демократы. Детей спасали в сталинские времена, не то, что в голодные девяностые «демократические» годы, когда специалистов-родителей вышвырнули на подножный корм. Тогда «демократка» Х. заявила: «Есть нечего, идите в лес за грибами».    
       Вспоминает Иван Серков (26, также «Автограф», № 40, 2005 г.): «Многие детдомовцы обеденную пайку хлеба прятали, чтобы потом полакомиться. У нас с Колей была общая прятка. Зимой куски хлеба замораживали, а потом сосали как конфетки. Бывало и так, что наш хлеб воровали синички. – Пернатые тоже хотят есть, – говорил он. Коля был чутким к животным. Похожая история произошла с немецкой девочкой (в детдоме воспитывались и немецкие дети, но мы их не обижали), у которой собака Розка стащила пайку хлеба, лежавшую в шапке»… 
      «Коля играл на гармошке. Он был самым активным во всех мероприятиях. Особенно запомнилось, как его готовили для роли А. Пушкина к юбилею поэта. Коле очень хотелось быть похожим на Пушкина. Он даже попросил завить ему волосы. Завивали железным наконечником ученической ручки, нагревая её над керосиновой лампой. Волосы скворчали, и пахло палёным. Коля терпел, и Пушкин из него получился отличный. Стихи поэта он читал очень выразительно. Все были в восторге» (26).                                                                   
       Вот что сообщает в воспоминаниях А. Мартюков (27):
      «В пионерскую комнату приходили все. И старшие, и младшие. Полной  хозяйкой   там  всегда  была  пионервожатая Евдокия Дмитриевна (Перекрест)…Она брала листок с нотами и начинала петь… – Пойте,  – обращалась она к ребятам. И в пионерской комнате вначале нестройно, потом слаженно звучала хорошая пионерская песня».   
       А Нина Алферьева рассказывала (27): «Мы часто собирались вместе и пели песни, которые слышали в только что просмотренном кинофильме. Запоминали их по рядам. Первый ряд заучивал первую строчку, второй – вторую, и так – до конца. Мелодию тоже быстро перенимали. И на другой день новая песня была уже нашей. Пели, как принято, в спальне. Рубцов подыгрывал на гармошке».
 
   29  
      Нина Василькова (Попова) пишет (27): «Помню, например, как зачитывали Колино сочинение о молодогвардейцах в сорок восьмом году: Тогда книга Фадеева только что вышла в свет. Текстов было мало: всего два на весь класс. По ночам и то читали, убегали в баню и «проглатывали» при свете самодельных коптилок. Тайно. На    весь  детский    дом   был  один  фонарь   в коридоре… Пока было светло, почти всегда читал – вот потому и поговорить с ним всегда было интересно. А как начнёт о только что прочитанной книге рассказывать – часами говорит, говорит. Увлечётся – глаза горят, жестикулирует, звукоподражает.
          – Ну, Коленька,  – шутили мы,  – кажется, ты у нас артистом 
           будешь.
          – Нет. Моряком буду!
          – Моряком?! Ещё нос не дорос!
          – Не бойся! Дорастёт!
      Ещё в ту пору, классе в шестом, Коля Рубцов был редактором нашей стенгазеты, хорошо рисовал…
      Коля любил с удочкой посидеть. Уединится в самом красивом месте и не столько удит, сколько любуется зарёю, белыми лилиями, отраженьями деревьев в воде….
      В походы ходили (вёрст за сорок!). В Погорелово, например. Жгли костры, пели под Колину гармошку. Проказничали. Такое никогда не забудешь…».
      Учитель-воспитатель А. Меньшикова (с января  1945 г. приняла второй класс) пишет о том, как Коля любил читать стихи, красиво декламировал, помогал друзьям, любил лошадей и водил их на водопой. 
      Галина Матвеева (Гаричева) пишет, что в детдоме пели песни  «Огонёк», «На рейде», «Синий платочек», «Катюша», «Тачанка». 
      Как известно, характер  человека закладывается в детстве, в разных обстоятельствах выявляются отношение к товарищам, к животным, к природе, а также формируются  детские и юношеские увлечения. И в детстве обостряется также  чувство справедливости.
      Учитель-воспитатель И.А. Медведев вспоминает (13):
«Любимая поза у Николая за партой была такой: туловище держал прямо, щекой опирался  на ладонь руки с протянутым указательным  пальцем. Любил  задавать вопросы  по урокам  и прочему    интересующему     его    материалу.   Как    ученик    был
 
30
скромный, сильный и умный. Я и другие товарищи-учителя в серьёзную шутку его часто называли Белинским  и, как оказалось, о Белинском он уже сам кое-что знал. Это в 5-ом классе.
       В то время в школе и детдоме очень увлекались выпуском стенгазет. Николай Рубцов частенько мне на учительский стол подкладывал бумажки со стишками для стенгазет о жизни класса, школы, детдома, о природе. Изменений, поправок в стихотворениях, как правило, не было. Любил он говорить, сочетать слова в рифму. Жаль, что сейчас о поисках стенгазет и речи быть не может… 
      Помню случай весной 1949 года я жил за рекой в деревне Френиха. Весной река Толшма вышла из берегов и залила низину на левом берегу между мостом и селом Никольским. Пешему не пройти. Стою на мосту. На левом же берегу почти все дети из детского дома. Они узнали о разливе реки. Вижу, двое едут на Бурчике – лошади детского дома. Верхом сидят двое: Миша из 7 класса и Коля. У воды Михаил спрыгнул с лошади, а Коля Рубцов, объехав ямы, прибыл на мост. «Со мной, – говорит, –  поместитесь». К первому уроку поспели…»  
        Полный текст воспоминаний – в  приложениях 4А – 4Ж. (13).
        Из воспоминаний Клавдии Васильевны  Игошевой (13):
      «Что я помню о Николае Рубцове? Да очень немного. Ведь столько лет прошло!  Методической литературы почти не было, варились в собственном соку, придумывали всё, что могли сами. Колю  я   запомнила   умным,    любознательным     мальчиком, небольшого роста с чёрными, с хитринкой глазами, часто улыбающимися. Он был очень добрым.
       Трудное было время, а Коля и другие ребята отделяли от своего пайка сахару полкусочка, немного хлеба и несли кошке, собаке, лошади. Коля очень любил животных...
       Я ходила с ребятами в поход за 25 км до деревни Черепанихи. Помню, как я  их устраивала в Черепанихе на ночлег, как на пароме переезжали через Сухону, сидели около реки. Собирали цветы. Мне  было  стыдно, что  не всех растений  знала название. Но хорошие были ребята, ни один не упрекнул: «Сама-то не знаешь». На обратном пути ночевали в Манылове в гумне, в сене спали немного, а к утру такой подняли гвалт, шум, что мне пришлось объясняться с бригадиром…
 
31   
Коля среди них был заводилой. И ещё помню, как он меня угова-ривал провести игру «Потеря знамени». Чтоб искала вся школа. Был разработан план, ориентиры. Но я боялась, можно ли так играть» (записано примерно в 1983-1985 годах – прим. Ю.К.-М.).
      Вспоминает Жданова Антонина Михайловна (13):
      « …Это были тяжёлые годы. Шла война. Я была воспитателем младшей группы. И вот из Красковского д/дома приезжает группа детей. В этой группе был и Коля Рубцов, это был худощавый мальчик, с узким лицом, хрупкий. Глаза карие. Ресницы длинные. Внимательный взгляд.
       В этот суровый период испытывали недостатки учебников, бумаги и других письменных принадлежностей. Писали между строчками старых тетрадей и старых книг. Керосина не было. Домашние задания старались выполнять засветло. Коля был очень внимательным, усидчивым. Старательно и безошибочно выполнял письменные работы. Задания выполнял самостоятельно. Иногда посмотрю на Колю, он, положив ручку, на парту помигивает и о чём-то думает. Спрашиваю: «Коля, всё сделал?» « Нет, – отвечает, – я  ещё думаю». Проверять его часто не приходилось. После выполнения домашнего задания любил читать. 
      Я была закреплена за спальней младших мальчиков. В спальне иногда было холодно. Не было света. Не хватало постельных принадлежностей. Дети спали по двое. Коля спал вместе с Толей Мартюковым…». 
      О Н.Рубцове вспоминает Е. А. Аносова, учительница русского языка Никольской семилетней школы (13):
       «…Всегда был активен и любознателен, много читал, любил стихи. Выразительно декламировал только понравившиеся ему: «Зимнее утро»   А. С. Пушкина,  «Утро»  И. С. Никитина, «Мцыри» М. Ю. Лермонтова, «Песня  о  соколе» А. М. Горького, «В  сто   солнц закат пылал…» В. В. Маяковского и другие. Коля очень интересовался вопросами стихосложения, видимо, уже в школе (5-7 кл.) он сочинял стихи, но из скромности ни с кем об этом не говорил.
       Сочинения Коли Рубцова были содержательны, идейны и грамотно оформлены (эпиграф, план, обрамление, красная строка, поля).  В заключении он выражал своё отношение к изложенному, свои чувства и мечты…
 
 32
       Наш милый хороший Коля Рубцов, став поэтом, создал стихи-песни, в которых выразил свою любовь ко всему прекрасному, любовь и мечты, о которых он писал в школьных сочинениях…».
       В июле 1948 года группу детдомовцев послали на экскурсию в Тотьму. По другим сведениям летом 1949 года группу ребят в составе  14-и  человек  направили  в Тотьму  на олимпиаду (смотр) детских домов. Там  Коля играет музыкальное сопровождение на гармошке во время  акробатических номеров, исполняемых Гетой Меньшиковой и Женей Буняк (Романовой).  В старинном русском городе Тотьма (упоминается впервые  в 1137 году),  расположен-ном  на живописных холмах, Коля видит широкую реку Сухона,  причалы и пароходы на реке, красивейшие церкви Рождества Христова, святой Троицы, храм Входа Господня и Успенский храм с колокольней, полуразрушенный ансамбль Спасо-Суморина монастыря с сохранившимся Вознесенским собором.  Возможно, позднее Коля  узнаёт и  о разрушенном монументальном Богоявленском соборе и взорванной белой колокольне этого собора. В Тотьме можно понять, на каких духовных основаниях держится поэзия Николая Рубцова. Как она неразрывно связана с  историей России.
      Старшая пионервожатая Е. Брагина сообщает: «Старшие воспи-танники вечерами охотно учились танцам, а Коля каждый раз играл на гармошке и нам всем казалось, что он непременно будет учиться музыке. Играл  мелодии, предпочтительно грустные,  и своё что-то импровизировал, что-то печальное». 
      Вспоминает Семенихина Екатерина Ивановна, бывшая пионервожатая в Никольском детдоме с августа 1949 г. (записано 3 июня 2002 года на станции юных туристов в Тотьме во время поездки представителей Московского Рубцовского центра, 13):  
     «Летом ребятам приходилось много работать. Потому что лошадь была, корова была, были свиньи, были овцы и даже пчёлы. Надо было накосить сена для скотины. Особенно этим занимались старшие. Выращивали картофель, овощи. 
      Зимой заготавливали дрова в лесу. Привозили к детдому. Потом надо было распилить, расколоть. Для детдома и для бани дров надо было много. Баня была по субботам. Здание детдома было высокое, отапливалось плохо. Холодно было. Дежурили и работали также в прачечной.
 
33     
       В пионерской комнате были танцы. Воспитатели тоже были молодые, из  педучилища. Приходили  и   ребята   из   села.  Коля играл русскую, польку, матросский танец. Ему ещё в 10 лет дали гармошку. Нашли в кладовой тульскую гармошку и сказали: –   Играй! И он начал учиться, подбирал на слух. 
      Подыгрывал девочкам. Гета Меньшикова и Женя Буняк были очень физкультурные. В спальне делали акробатику. У них был номер. Делали и «пирамиду» на 7 человек. Ребята выступали с песнями, танцами. Было много украинцев и ленинградцев.
      Младших детей никогда не обижал. Когда уезжал Коля в Ригу, ему девочки подарили 12 вышитых носовых платков» (27).  
       В Никольском детдоме жизнь  была трудная, но весёлая. Николай Рубцов в письме к флотскому другу, писателю В.Сафонову сообщает: «А в детстве было многолюдное село (это о Никольском, – прим. автора), праздничные народные гулянья, спор гармоник, частушки, песни, пляски» (19). 
       В стихотворении «У размытой дороги» поэт вспоминает:
 
Плачет звезда, холодея, над крышей сарая…
Вспомни – о родина!  – праздник на этой дороге!
Шумной гурьбой под луной мы катались играя,
Снег освещённый летел вороному под ноги.
Бег всё быстрее… Вот вырвались в белое поле.
В чистых снегах ледяные полынные воды.
Мчимся стрелой… Приближаемся к праздничной школе…
Славное время! Души моей лучшие годы.
Скачут ли свадьбы в глуши потрясённого бора,
Мчатся ли птицы, поднявшие крик над селеньем,
Льётся ли чудное пение детского хора,  –   
О, моя жизнь! На душе не проходит волненье…
 
    Исследователь, к.ф.н. С.Педенко пишет: «Люди, выросшие вместе с ним, вспоминают, что уже в детстве он хорошо играл на балалайке и гармошке. Был у него выменянный на несколько порций хлеба заветный альбом, в который он записывал полюбившиеся стихи и песни и тут же их иллюстрировал» (29).
     Одна из воспитанниц детдома  красиво и по-русски сказочно  сказала на многие времена:
 
34
      «Не верьте, что ходили  мы  ради  каких-нибудь  ягод-грибов. Мы  ходили   по  счастье, по  радость, по  песню, мечту и любовь» (курсив Ю.К.-М.).
     Евгения Буняк, которая воспитывалась с Рубцовым ещё в Красковском детдоме пишет: «Первой подругой у Николая была Тоня Шевелёва, скромная, тихая, незаметная девочка, ничего в ней особенного не было, а вот Рубцов выделил её из всех девчонок. Они часто уединялись и вели свои разговоры, а мы их дразнили: «Жених да невеста!» У Тони до сих пор хранится Колина фотография с его дарственной надписью, у одной-единственной (на фото надпись «Плохим меня не вспоминай»). Многие фотографии детдомовской поры она отдала в различные музеи, а эту бережёт…» (26).
      Вспоминает Нехаева (Смирнова) Римма Сергеевна о событиях переломного в жизни детдомовцев 1950 года: «А мы с Тоней Шевелёвой (А. А. Силинская) поехали в Вологду поступать в Фельдшерско-акушерскую школу. Когда уже были сданы экзамены, и мы были приняты в училище, Тоня показывает мне небольшую книжечку с красивым рубцовским почерком и говорит: «Коля отдал перед отъездом и сказал: «Когда поступишь – прочтёшь». Вот эти стихи. Правда я запомнила два куплета.
 
«Когда уеду из детдома
Тогда начнётся жизнь моя.
Какая ждёт судьба – не знаю,
Но не забуду я тебя.
 
Пока что я неинтересен,
И от себя меня ты оттолкнёшь.
Ну что ж – быть может где далёко,
Меня ведь тоже вспомянёшь» (26).  
 
       Конечно, стихи Рубцова не совершенны. Но искренность и предвидение разлуки с подругой налицо. Итак, первая влюблённость у Коли Рубцова – Тоня  Шевелёва (30, 31).
      12 июня 1950 года Николай Рубцов получает свидетельство об окончании семилетки (оценки 4 и 5) и первую путёвку в жизнь. 13  июля 1950 года  воспитанник детдома Коля Рубцов  направляется в
 
35      
город Ригу для прохождения комиссии» (выписка из книги приказов по детдому, 1950 г.) и для поступления в мореходное училище. Мальчишка едет в сопровождении преподавателя никольской школы. Путь Коли проходит через Вологду, которая хранит древний  Кремль с Софийским собором, прилегающие красивые церкви и храмы, особенно вдоль реки Вологда, двухэтажные деревянные дома с резными палисадниками. В Риге Коля встречается с архитектурой и обычаями   католической   Латвии и может сравнить с обычаями православной  России. 
     В училище Рубцов не был принят. По мнению Н. Васильковой (Поповой): «…не вышел ростиком Коля, не на тех хлебах рос» (27). В Риге просто отсеяли худощавого и невысокого мальчишку. Есть  версия, что  в  училище  брали с 15-и лет. На обратном пути Николай пытался поступить в художественное училище в Ленинграде, но у него не было  работ для представления на творческий конкурс  (27).  Николай Рубцов  возвращается в детдом, 23 июля его ставят на снабжение. И до середины августа 1950 года живёт в Николе. Надо определяться с будущей профессией. 
    Именно в это  время (июль – начало  августа 1950 г.)  Коля создал первое философское стихотворение «Два пути». В доме-музее Николая Рубцова имеется автограф: «1950 г., с. Никольское Вологодской области» (19).  14-летний мальчишка на паромной переправе Усть-Толшма  видит русских  людей,  которые  в   любую    погоду  «на телегах, в сёдлах и пешком» выходят зачем-то  на тракт. Он ещё не знает, что это обстоятельства жизни гонят народ из обжитых домов на улицу, что аналогичная судьба предназначена будущему поэту.  А Коля   размышляет:  
 
А от тракта, в сторону далёко,
В лес уходит узкая тропа.
Хоть на ней бывает одиноко,
Но порой влечёт меня туда.
 
Кто же знает,
                      может быть, навеки
Людный тракт окутается мглой,
Как туман окутывает реки…
Я уйду тропой.
                      
36
      Коля подсознательно чувствует, что его будет спасать русская природа: «В лес уходит узкая тропа…» и «Я уйду тропой».
      Надо устраивать судьбу мальчишки-сироты. По воспоминаниям Нины Васильковой, директор детдома Вячеслав Иванович Брагин вызвал воспитанника  и предложил поступать в Тотемский лесной техникум.  
      Это была вторая путёвка в жизнь для Николая Рубцова. 
      13 августа 1950 года Николай едет в Тотьму для сдачи экзаменов в лесной  техникум. Вот что пишет в своих воспоминаниях преподаватель русского языка и литературы лесного техникума А. Ф. Корюкина (13):
      «Август 1950 г. Идут вступительные экзамены в техникум. В аудиторию входит мальчик, ему 14 лет, хорошо одет, в добротный тёмно-синий шерстяной костюмчик, ботинки чёрные, светлая рубашка. Это Коля Рубцов, воспитанник Никольского детского дома. Всех воспитанников д/дома, когда их отправляли, прилично одевали, в техникуме он питался за счёт государства: ему выдавали талоны в столовую.
     На экзаменах держался уверенно, бойко отвечал на вопросы билета, иногда приветливо улыбался. Очень выразительными были его глаза, тёмные, с красивым блеском, похожими на блеск чёрной смородины, омытой летним дождём. Экзамены успешно сданы и Коля Рубцов – студент техникума».
      Николай Рубцов возвращается в Николу для оформления документов и 29 августа 1950 года уезжает из села на учёбу. Из тотемского техникума приезжал в детдом с 27 января по 3 февраля 1951 года   – на зимние каникулы и со 2 по 5 мая 1951 года – на праздники. А рассчитался с Никольским детдомом  22 июля 1951 года в связи с его закрытием. 
      Из воспоминаний А. Ф. Корюкиной (13):
     «Техникум расположен на полуострове при слиянии двух речушек: Ковды и Пёсьей Деньги (это территория Спасо-Суморина монастыря). Старый парк с корявыми берёзами, вероятно, про эти берёзы он писал: «Я люблю, когда шумят берёзы». Вблизи техникума – деревни Чоботово, Притыпино, Воробьёво, и Николай наблюдал деревенскую жизнь, когда в субботу топились деревенские бани, когда жители спешили помыться, а потом за вечерним чаем обсудить семейные дела.
 
37    
     У Коли никогда не было настоящей семьи. Радовался и восторгался, когда видел дружный крестьянский труд, красиво одетых женщин, сушивших сено по берегам реки и певших протяжные русские песни».
      Спасо-Суморин монастырь,  который рядом с Тотьмой в 1554 г. основал Феодосий Суморин, уже в 1613 г. защитил население во время польско-католической осады.
      В сочинении «О родном уголке» (1953 г.) 17-летний Коля Рубцов пишет  теперь уже о  родном городе (13, 19): 
      «Тотемский же монастырь, ограждённый могучей каменной стеной, а также собор, путь к которому преградили широкий ров, заполненный водой, и высокая  земляная насыпь, так и не могли взять шляхтичи… Немало прошло времени и  с тех пор, как  Петр Великий  посетил  эти места, где  во  время пирушки со своей свитой приказал высечь на камне (огромный валун «Лось» на реке Сухоне, прим. Ю.К.-М) надпись в честь памяти о своём местопребывании».  
      Тотьма знаменита промышленным солеварением, которое здесь существовало на рубеже XIV и  XV веков. Уроженцем Тотьмы является знаменитый солепромышленник Л. К. Строганов.
      В настоящее время (данные на сентябрь 2016 г.) в кельях служебного здания монастыря действует гостиница «Монастырские кельи» с двухместными номерами. В кельях №№ 6, 7, 8 проживал Рубцов. Пустует фасадное двухэтажное здание с кельями, разрушены встроенная в фасадные стены церковь, угловая башня монастыря, полуразрушена вторая угловая башня. Воскресенский Собор находится в плачевном состоянии: внутренние помещения пустынны и завалены битым кирпичом, лестница частично разрушена, оконные проёмы ствола купола разбиты. Внутри помещений дебильные и полусатанинские надписи (даже в таком древнем городе некоторые русские молодые люди доведены до «Иванов, не помнящих родства»). Внутри собора были установлены строительные леса для реставрации, которые годами не использовались (прим. Ю.К.М.). 
     Здание техникума было расположено в здании древней              церкви Преображения. Аудитории размещались в церковных помещениях, потолки и стены которых были разрисованы фресками на библейские темы. Очень  впечатляют  стены одного из 
 
38
проёмов, на которых имеются картины «Ангел с крестом» и «Ангел с терновым венком». Во время лекций библейские персонажи с картин смотрели на студентов. Представленные сюжеты не могли пройти мимо любознательного Николая Рубцова. Вот откуда более позднее обращение поэта к Библии (31, см. ангел с крестом на фотовкладке стр. 5,  календарь 2006 г., съёмка август 2003 г.).  
      У Преображенской церкви снесён купол (факты на 2002, 2008г.г.). Автор с Э. А. Любенко, товарищем по песням Рубцова, поднялся в чердачное помещение (июнь 2002 г., - прим. Ю.К.-М.). Нас поразили мощные деревянные конструкции крыши. Брёвна нижней обвязки имели диаметр 40 см и  длину около 25 метров, расчётная масса 3 тонны. На всю длину опоры брёвна стыковались.  С трудом можно представить: какой же высоты  деревья спиливали для получения нескольких таких брёвен, и сколько трудов стоило доставить их на стройку и затёсывать топорами?  Стропила  были   выполнены   из бруса сечением 200мм х 200 мм.  Конструкции имели  врезки  для взаимного захвата и соединения  и вверху образовывали куполообразную верхнюю обвязку. В целом это и есть ферма для опоры купола. И что поразительно: всё  это было сконструировано   в  русской  глуши   примерно 200 лет назад, поднято при помощи каких-то специальных приспособлений на высоту порядка 15 метров, затащено в чердачное помещение и затем смонтировано. Вот такие мастера – предки жителей города. Население Тотьмы в те времена – около 3000 чел.  
       Известно, что Коля Рубцов вместе с ребятами лазали по стенам монастыря и даже на головокружительной высоте перепрыгивали проём в монастырской стене, ходили по карнизу, рискуя сорваться насмерть (высота  около 12-15 метров). В настоящее время (запись в сентябре 2008 и в сентябре 2016 годов – прим. Ю.К.-М.) здание Преображенской церкви (бывшего техникума) и Воскресенского собора закрыты под ожидаемую реставрацию.  
        Временным домом для Коли стало общежитие техникума. В Тотьме он, как и все студенты, жил фактически на нищенскую стипендию, наверняка полуголодный. Сергей Багров, товарищ Рубцова по техникуму, сообщает, что Коля отличался как бойцовским характером, так и особыми  дружелюбием  и пониманием природы (27).
     Вспоминает  Анна Феодосьевна Корюкина (13, 31):
 
39     
     «…Учился легко и просто, любил литературу и математику, с ребятами жил дружно, зимой тетради носил в голенище валенок, иногда играл на гармошке.
     По рассказам ребят часто вспоминает о маме и пишет о ней стихи. В беседе со мной  говорит, что в техникуме нравится, но всё равно уйдёт, когда исполнится 15 лет: ему хочется на море, где сердитый ветер, могучие волны и отважные моряки.
      Ему нравилась русская природа, с восторгом говорил о Николе, о реке Толшме, о маленьких деревеньках Тризоново и Пузовка, часто вспоминал Никольский детдом, работу в огороде, зимой – катание на санках, шум, смех ребят. Мы с ним жили очень дружно, часто беседовали вдвоём, много говорили о техникуме.
      Друзьями Николая Рубцова были Борзенин Валентин, он жил рядом   с  техникумом, и  Серёжа  Багров, теперь писатель, у него дом был в Тотьме. Николай отличался  прямым  характером.
      Когда он приезжал в Тотьму, он заходил в техникум, приходил дважды ко мне домой попить чаю с вареньем.
     Меня всегда поражала его внешность: он был плохо одет: чёрное простенькое пальтишко, перешитое из перекрашенной шинели. Зимой серые подшитые валенки, дешёвенькая шапка, на шее – старенький серенький шарфик (его звали Коля – шарфик).
     Очень жалко, что в трудную минуту его никто не поддержал, но радует, что его поэзию поняли последующие поколения: его стихи изучают в школе, чему помогают учителя школ».
     Много сделала Шананина Маргарита Афанасьевна в школе №1, где был создан прекрасный музей Рубцова (в 2001 г. его закрыли). Успешно пропагандировала лирику Рубцова преподаватель СПТУ Куринская В. К., проводила читательские конференции, где звучали песни на стихи поэта, использовала диафильмы» (31).
     Вспоминает Алексеевская Нина Николаевна, преподаватель математики в лесном техникуме (13, 31):
     «Начинался новый учебный 1950-1951 год, 1 сентября. В группе  1-го  курса  лесозаготовительного   отделения  1-ый  день учебного  года начинался уроком математики. До начала урока я зашла  в  аудиторию проверить: всё ли  готово к  занятиям.
      Поговорив с ребятами, я сказала, что у них до начала урока ещё есть несколько минут, я хотела выйти из аудитории, но с заднего  стола ко  мне   подошёл   мальчик   небольшого  роста,  худощавый,
 
40
с ясными весёлыми глазами. Очень свободно, безо всякой скованной речи попросил посадить его за первый стол... Кто-то из мальчиков поменялся с ним местами и Рубцов сел за другой стол.
      Учащиеся техникума были в основном из сельской местности. В то время они были плохо одеты.
     На таком фоне обратил на себя внимание и внешний вид Рубцова: светлая сорочка, шерстяной хороший костюм, на ногах хорошие башмаки, всё это начищено, наглажено (так приодели Николая Рубцова на выход в люди руководители детдома, –прим. Ю.К.-М.). Это была первая встреча с Рубцовым. 
     О его литературных возможностях я тогда не имела представления. Однажды я зашла в комнату общежития к своим ребятам. Поздоровались и кто-то сказал: «А у нас гость». На кровати с гармошкой в руках сидел Рубцов. Перед моим приходом он играл и пел какую-то песню. Один из ребят сказал: «Он сам сочиняет». Но я тогда не обратила внимания на эти слова. Я вспомнила их потом…
      В одном  из номеров стенгазеты  «Кадры – лесу»  целая  полоса была заполнена частушками, внизу  стояла  подпись  Н. Рубцов.
      Весной 1952 года я зашла в канцелярию учебной части. Около стола секретаря стоял Рубцов. Он обернулся и сказал: «Вот, уезжаю. Буду моряком».
     Говорят, что Рубцов был человеком с трудным характером, упрямый и молчаливый, нетерпимый, вспыльчивый, резкий.  
     Но если он мог написать такие простые и в то же время глубокие стихи, ласковые, добрые, душевные, значит, душа у него была хорошая, а всё это внешне…
     Оно пришло к нему от равнодушия людского, от  необеспеченности и неустроенности и всяких других невзгод, которых у него было достаточно и которые он тяжело переживал…» (курсив Ю.К.-М.)
     Вспоминает Валентина Васильевна Оборина (Покровская), преподаватель истории лесного техникума (26, 31):
     «Я приехала в Тотьму в августе 1950 года после окончания МГУ им. Ломоносова по путёвке Министерства лесной промышлен-ности…
     Николай пришёл из детского дома с. Никольское, жил в общежитии.   Это   был    маленького   роста,   красивый,    с   очень 
 
41    
любознательными, распахнутыми настежь глазами, с иногда грустной, а иногда даже лукавой улыбкой. Меня тогда поразила его любознательность. Когда я приходила в их комнату в общежитии, он с интересом расспрашивал меня о Москве, об университете, музеях, Кремле. Пожалуй, он был единственным, кто так интересовался Москвой, и я с удовольствием вспоминала студенческие годы, музеи, экскурсии…
      Учиться в техникуме он не хотел, много раз в течение года порывался его бросить. Он мечтал о море, хотя никогда не видел его (видел в Риге в 1950 году, – прим. Ю.К.-М.). По поводу ухода из техникума мне приходилось с ним много говорить. Я считала, что он должен кончить техникум, получить специальность, а потом уже податься в мореходку, как он мечтал.
       В 1953 году я уехала из Тотьмы и до пенсии проработала в Лобненском техникуме… В журнале «Знамя» за 1971 или 1972 гг.  я увидела большую статью о нём, очень обрадовалась. В ней упоминалась его учёба в лесном техникуме. Теперь я уже точно знала, что это мальчик из лесного, которого я запомнила на всю жизнь. Не дочитав статью, зашла к соседке, с которой я делилась своими сомнениями в отношении поэта Рубцова и уведомила её о том, что это он – мой ученик.
     Мы решили написать ему письмо и пригласить к нам в техникум на встречу с учащимися (мы регулярно проводили такие встречи). А когда я через 10 мин. дочитала статью – оказалось, что Коля погиб. Вот так всё очень грустно кончилось. 
      Р.S. На открытии памятника Н.Рубцову в Тотьме на берегу Сухоны я присутствовала. Мне кажется, скульптор очень хорошо передал и внешний и внутренний мир поэта».
     Вторая юношеская односторонняя влюблённость возникла у  Николая Рубцова уже  в Тотьме  к Татьяне Агафоновой, с которой он познакомился в конце 1951 года  и которая училась тогда в педагогическом училище. В своих воспоминаниях Татьяна Агафонова (Решетова) пишет: «Принято было в Тотьме собираться на танцы в лесном техникуме у «короедов» (как мы их звали) или в педучилище у «буквоедов» (так они нас называли). Танцевали под духовой   оркестр   или     под       гармошку… Меня  вёл   в  вальсе 
улыбчивый паренёк, темноволосый, небольшого роста, одет, как и большинство    его   ровесников,    в   комбинированную   хлопчато-
 
 42
бумажную куртку, чёрные брюки. Всё было отглажено, сидело ладно. Красивое лицо с глубоко посаженными чёрными глазами – всё это как-то привлекло моё внимание. А главное, он всё время что-то говорил, улыбался и хорошо танцевал» (11).    
       Коля пытался добиться внимания девушки, но безуспешно. И Татьяна Агафонова пишет: «Вскоре по какому-то случаю он послал мне поздравительную открытку, на обратной стороне её были написаны стихи. Я поняла, что это его стихи. Но такие обидные для меня, злые! Оценивая меня, он не жалел ядовитых эпитетов. Резкие очень стихи были. Мне показалось, что он несправедлив ко мне, и в гневе тут же порвала открытку. Теперь я уже не замечала Колю…».      
       Такая вот односторонняя информация от Т. Агафоновой. Но как говорится: «нет дыма без огня». Эта история взаимоотношений пятнадцатилетних студентки и студента имела своё продолжение и сказалась на юношеском   пути  Николая Рубцова.  
       В ноябре 1951 года Николай вступил в комсомол;  имеется учётная карточка члена ВЛКСМ № 21173230, выданная тотемской районной организацией Вологодской области.
       В те времена первые два курса в любом техникуме Советского Союза соответствовали 8-му, 9-му  и частично  10-му  классам общеобразовательной  школы. Старшие курсы каждого техникума  имели программы по специализации студентов. То есть,  определённый уровень знаний Николай Рубцов получил  за два года учебы в техникуме. Как известно, диплом об окончании техникума   приравнивался    в  Советском   Союзе   к  аттестату  об
окончании десятилетки, что давало право поступления в высшее учебное заведение. 
       Не просто было расставаться Николаю со своей второй малой Родиной. В сочинении «О родном уголке» (1953г., Кировск)  Коля писал:  «Пусть не лиманы и не каштаны украшают зелёные сады Тотьмы и не райские птички поют в их зелёной листве, пусть небо над Тотьмой не такое голубое, как в Италии, пусть ночи тотемские не такие «очаровательные», как украинские! Природа Тотьмы гораздо грубее и суровей, но именно этой суровой правдивостью нравится мне неподражаемая природа родного уголка.
       Кроме того, я не мог бы считать бесценно дорогим этот город, если б с именем его не были связаны судьбы моих бесконечно милых друзей недалёкого детства» (19).
 
   43      
     К лету 1952 года Николай Рубцов имел уже сложившуюся жизненную позицию на основе народного воспитания,   понимания   необходимости  своими  силами  решать  проблемы после детдома.  И он всё время помнил о  море. Из  стихотворения «Родное море» (опубликовано в 1958   году):
 
Любил я свист кочующего шторма,
Картавых птиц над дюнами любил. 
Я говор волн подслушивал упорно,
И между дюн мечтательно бродил.
 
       И это о тех самых дюнах, которые Коля видел в июне 1950 года на рижском взморье, когда поступал в «мореходку».  И то, что для простых смертных было средой для развлечений (отдых на море), для Николая Рубцова было стихией жизни. 
       Не только романтика, но и  проза жизни гнала Николая Рубцова на морские просторы. Надо было получить на будущее специальность. Тот, кто был настоящим студентом, знает, как приходилось зарабатывать деньги на продукты и одежду. 
      Считаю, что Николай закончил 2 курса лесного техникума, хотя бы потому, что ему надо было получить стипендию за летние месяцы для выезда из Тотьмы и просто выживания. 
      Перед отъездом из Тотьмы Николай Рубцов ещё успевает увидеть картину моросящего дождя, понурой лошади, стаи озябших ворон. В. Зинченко (19) сообщает, что в архиве Бориса Тайгина хранится автограф варианта стихотворения с названием «Осенний вечер» и датой «Лето 1952 г., г. Тотьма Вологодской обл.». Николай рисует невесёлый пейзаж: 
 
Скользкой неровной тропою
В зарослях ветреных ив
Лошадь идёт с водопоя   
Голову вниз опустив.
 
      Малейшие детали явлений жизни подмечает сознание  Рубцова. Тревожное настроение передаётся  читателю.
       В середине или в конце июня Коля уезжает искать пути к морю и к своим родным. Впереди, до призыва в армию – три  года.  
 
44
Глава 3. Пути-дороги юности. На тралфлот, в Кировск, в Ташкент, в Вологду, в Приютино. «Надо хлеба мне, хлеба! Замолчи радиола…»    (июль 1952 года – сентябрь  1955 года)
 
     К морю в Архангельск, на тралфлоте. Горно-химический техникум в Кировске. Летом 1954 года в Ташкенте. Встреча с братом и отцом в Вологде весной 1955 года.  Жизнь в Приютино.
 
       В июне 1952 года Николай Рубцов направляется в Вологду. Он не знает, что отец жив, женат, имеет новую семью и новых детей. Он ищет, вероятно, сестру Галину, брата Альберта (как это обычно делалось через  городские справочные бюро). Ни брата, ни сестры нет в городе. И, скорее всего, он получает адрес тёти Сони (которую Коля тоже помнит) и встречается с ней. Для тёти Сони появление Коли было, конечно, потрясением. От тёти он узнаёт об отце и его семье. И о том, что Альберт находится в армии (очевидно с осени 1951 года по осень 1954 года, в то время продолжительность службы в сухопутных войсках составляла три года, а на флоте – четыре  года). Галина уехала в Череповец на строительство знаменитого металлургического комбината. Не быть же ей вечно в падчерицах. Надо решать свою судьбу.
      Можно себе представить состояние Коли при получении всех сведений о своих родственниках. Любой мальчишка (а Коле уже 16 лет) возмутился бы тем, что отец столько лет не искал своего сына. Естественно, что Коля не захотел встречаться с отцом: чтобы он хотел  услышать от него? И Коля едет к сестре в Череповец, хотя бы затем, чтобы увидеться с ней после девятилетней разлуки (после далёкого 1943 года). Встретились они в женском общежитии Череповецкого металлургического комбината. Галина купила брату ботинки, поскольку старые развалились. Примерно неделю Коля прожил у сестры, в  комнате девчат, на полулегальном положении, а затем должен был уехать. Практически он выигрывал время до решения судьбоносных проблем.  Имея на руках паспорт, как документ для оформления на работу и учёбу, мальчишка Николай Рубцов в конце июня-начале июля 1952 года уезжает  на  Север, в  Архангельск. Сдаёт экзамены в мореходное училище. Живёт в общежитии (13).
     В стихотворении «Долина юности» Рубцов признавался:
 
45   
                Я родился с сердцем Магеллана
                И от пирса юности отплыв,
                После дива сельского барана (курсив Ю.К.-М.)
                Я открыл немало разных див. 
 
      Над глупостью коменданта общежития пошутил Коля и не приняли его в мореходку. Жуткая житейская ситуация лета 1952 года в Архангельске отражена в стихотворении-песне «Фиалки»:
 
                      Я в фуфаечке грязной
                      Шёл по насыпи мола.
                      Вдруг тоскливо и страстно
                      Стала звать радиола:
                      – Купите фиалки!
                       Вот фиалки лесные!
                       Купите фиалки!
                       Они словно живые!
 
       В незнакомом городе Николай ищет дорогу. Море рядом, а «хилому» парню, не удаётся попасть на рыболовное судно. 
                                          
Как я рвался на море!
Бросил дом безрассудно
И в моряцкой конторе
Всё просился на судно.
Умолял, караулил…
Но нетрезвые, с кренцем,
Моряки хохотнули
И назвали младенцем…
 
Так зачем мою душу
Так волна волновала,
Посылая на сушу
Брызги сильного шквала?
Кроме моря и неба,
Кроме мокрого мола,
Надо хлеба мне, хлеба!
Замолчи, радиола…
 
46
        Да! Не до радиолы и фиалок было голодному и бездомному  Рубцову в Архангельске. Коля едет на «толкучку», стихийный рынок, где пытается продать старую фуфаечку.
 
Вот хожу я, где ругань, 
Где торговля по кругу,
Где толкают друг друга
И толкают друг другу.
Рвут за каждую гайку
Русский, немец, эстонец.
О, купите фуфайку!
Я отдам за червонец!
 
        А червонец  (10 рублей – до денежной реформы 1961 года) в товарном измерении составлял  8 батонов бело-серого хлеба. На этих батонах Коля мог бы продержаться 4-5 дней.
      Но нашлись добрые люди.  Коле удалось устроиться  на работу «избачом» (библиотекарем) и одновременно слесарем-истопником  в местную библиотеку (29). В это время Николай получает возможность читать всё желаемое со стеллажей с книгами. 
       Скоро сбывается юношеская мечта. 12 сентября 1952 года Рубцова  принимают в  Архангельске на  рыболовный    траулер на тяжёлую работу в качестве угольщика (помощника кочегара).  За время этой работы Николай накачал мускулатуру, приобрёл «морской» характер, что очень пригодилось ему в жизни. 
      Не лирическое, а техническое отступление  (прим. Ю.К.-М.). 
      Одно дело  – красиво, как в кино, стоять на мостике в качестве капитана и отдавать приказы. И совсем другое – обеспечить жизнедеятельность судна. У «мудрых» интеллигентов имеется часто примитивное представление о работе капитанов и матросов, в том числе угольщика, а позднее и кочегара  Рубцова. «Мудрецы» предполагают, что вот человек дебильного типа должен бросать и бросает лопатой уголь в какую-то топку, зев котла. Однако этот процесс происходит в  машинном отделении рыболовного судна. А оно  представляет собой очень сложную техническую систему, которая содержит  мощный  котёл, систему трубопроводов пара, преобразователь  пара высокого давления (несколько атмосфер) и блоки  кривошипно-шатунных   механизмов   для   привода  винтов
 
 47     
морского судна. Кроме того, имеется много приборов контроля давления, температуры и автоматики, системы  освещения и всё это сосредоточено в малогабаритном пространстве судна. Поэтому кочегар, как правило,  является  одним из операторов (по мере выучки) машинного отделения, то есть механиком, специалистом на судне. И за состоянием механизмов надо постоянно следить, чтобы не допустить трагических результатов. На морском судне имеется обычно несколько механиков и хватает черновой работы по  смазке  узлов  и  деталей  конструкций (особенно  тавотом). 
     На тралфлоте Николай работает то угольщиком, то поваром, то подсобным рабочим. Здесь он находился на хорошем питании, так как моряков в те времена никогда не кормили плохо.     
     О работе на тралфлоте позднее написаны весёлые стихи:  «Я весь в мазуте, весь в тавоте…», «В океане», «Хороший улов», «Возвращение из рейса», «Летел приказ» и др.
     В стихотворении «Хороший улов» Рубцов рисует картину:
 
У тралмейстера крепкая глотка – 
Он шумит, вдохновляя аврал!
Вот опять загремела лебёдка,
Выбирая загруженный трал.
  
Сколько всякой на палубе рыбы!
Трепет камбал – глубинниц морей,
И зубаток пятнистые глыбы
В красной груде больших окуней!  
 
      Морская романтика владела Рубцовым, была радость жизни,  и понимание, что одним – «море», а другим – «причал». И поэт весело и философски отмечает:
 
Я весь в мазуте, весь в тавоте,
Зато работаю в тралфлоте!
……………………………..
Я, юный сын морских факторий,
Хочу, чтоб вечно шторм звучал.
Чтоб для отважных вечно – море,
А для уставших – свой причал.
 
 48
       Находясь  на  тралфлоте,  Николай   Рубцов   вспоминает    о   Т. Агафоновой и пишет ей письмо. Посылает «фирменное» (в тельняшке  и  фуражке)  фото   с   надписью    «На   память  Тане.  г. Архангельск. Тралфлот. 29.V.53. Н.Рубцов» (32). Об ответном письме Т. Агафоновой в этот период сведений нет.
       Проплавал  Николай до июля 1953 года. Он решает продолжить образование. Даже приличная зарплата рыбака не прельстила его. Он  захотел  стать   механиком, как    вспоминает  о  беседе  с   матросом Колей Рубцовым при увольнении   капитан  рыболовецкого   траулера  А. П. Шильников (19, В. Зинченко). 
       А поступать Николай Рубцов решил в Кировский горно-химический техникум, в котором был  механический факультет. Коля прочитал объявление в местной газете и решил, что надо приобрести «земную» специальность. Техникум готовил горных механиков. Николай предполагал, что на просторах Родины он сможет устроиться, получить постоянную крышу над головой. 
     Но одно обстоятельство осложнило жизнь Рубцова. 27 марта  1953 года после смерти И. В. Сталина была объявлена амнистия заключённым  со сроками осуждения до 5 лет. Весной и летом этого года масса освобождённых хлынула на дороги страны. И у  Николая Рубцова перед отъездом в Кировск украли заработанные  деньги. Без билета и денег, на крыше вагона Рубцов приехал в город. Узнав о краже, друзья-матросы (шапка по кругу) прислали Николаю деньги, в три раза больше, чем украли у него. И Коля узнаёт, сколько есть друзей настоящих.
      При поступлении в техникум Николай пишет содержательное  сочинение «О родном уголке» (33), в котором признаётся:
     «Вспоминая теперь про свой родной бесконечно близкий уголок, я убеждаюсь, что именно этому уголку я обязан всем чистым, ясным и благородным, что было и что будет в моей жизни, ибо здесь под влиянием родной природы, под влиянием своих учителей и своих же товарищей, под влиянием самой жизни, такой радостной и счастливой, развивались мои наклонности, формировался характер».
      Из ранних стихов Н. Рубцова выделяется светлая лирическая песня «Деревенские ночи». Датирована 1953 годом, очень вероятно, что написана после увольнения из тралфлота. К какой девушке из Никольского относятся такие строки?
                                                         
49    
       К табуну  
         с уздечкою
                            выбегу из мрака я,
       Самого горячего 
                                     выберу коня,
        И по травам скошенным,
                                                 удилами звякая,
        Конь в село соседнее
                                            понесёт меня.
 
Пусть ромашки встречные
                                            от копыт сторонятся,
Вздрогнувшие ивы
                                брызгают росой, –  
Для меня, как музыкой,
                                       снова мир наполнится
Радостью свидания
                                 с девушкой простой!
 
      После публикации в газете «Трудовая слава» Всеволожского района Ленинградской области 27 декабря 1959 года  на это Светлое «поэтом» Н. Лужбининым была написана ёрническая пародия. Это потому, что склонная к  самолюбованию и блуждающая душа не может создать ничего Подобного. И как бы хлёстко (игра на животном уровне) не писали такие пародии, «Деревенские ночи» пели и поют как красивую лирическую песню  самые разные авторы-исполнители. 
       Литератор из Череповца Л. Вересов, который  в 70-80-е годы 20-го века работал в Кировским техникуме,  в статье «Хибинский эпизод великого поэта» сообщает (34): «Приказом № 218 от 25 августа 1953 г. Н.М.Рубцов зачислен студентом с госстипендией по специальности    «Маркшейдерское   дело»… По воспоминаниям М. А. Салтан, маркшейдеров называли «горными штурманами». 
       В то время стипендия составляла 280 руб.  (до реформы в январе 1961 г.). Трёхразовое питание стоило 210 руб. в месяц. Для справки: бутылка водки стоила 21 руб. 20 коп, батон белого хлеба – 1 руб. 50 коп, 1 кг мяса – 12-15 руб.
     Друзьями-приятелями    Николая Рубцова   в   Кировске    были 
 
 50
Н. Шантаренков, Н. Рыжков, Е. Ивановский. С 17-летним бывалым Рубцовым учатся «салажата» 1-го курса (возраст 14-15 лет). 
       Е. И. Смирнова, Е. К. Савкина, Е. Филиппова, М. А. Салтан, сокурсницы Рубцова отмечают его общительный характер (35). 
     …На литературном вечере Московского Рубцовского центра в марте 2003 года Н. Шантаренков рассказывал о встречах с Рубцо-вым (31). Заприметил он Колю ещё на спортплощадке, где тот играл в волейбол. Отметил силу и ловкость Рубцова, который свободно поднимал 2 двухпудовые гири (каждая по 32 кг). 
      По воспоминаниям современников, Николай Рубцов занимался резьбой по дереву, вырезал какие-то фигурки искусно. Учился без интереса (это немудрено, учитывая, что на первых курсах любого техникума преподавали в сжатом виде предметы старших  классов, которые Рубцов знал по лесному техникуму, а также усиленно химию). Стихи писал во время уроков, но говорил о них мало. Перед отъездом  из  Кировска показывал тетрадь своих стихов. В Кировске ребята купили в складчину гармонь, но играл на  ней, в основном, Рубцов. Видимо, с этой гармонью Николай провожал Татьяну Агафонову  в августе 1954 года в вагоне поезда на Москву.
      После поступления в Кировский техникум Николай написал письмо Агафоновой на адрес Тотемского педагогического училища. Получил ответ и фото с надписью «На память Коле от Тани А.».  На фото две девушки,  Татьяна запечатлена в тюбетейке, что вызвало вопросы учащихся техникума: «Которая? Чернявая? А почему в тюбетейке, узбечка, что ли?» (32). Поскольку комментаторы поэзии Рубцова ссылаются иногда на высшие  силы и Рок судьбы, можно здесь отметить, что Т. Агафонова была направлена по распределению в Азию, в Азербайджан.   
        По сообщению Н. Шантаренкова, Коля заявлял: «Она – мой идеал, а я – её». После получения фотографии в воображении Николая создаётся впечатление о взаимности с Татьяной. (курсив Ю.К.-М.). Среди подростков-студентов у него возникает авторитет потенциального «жениха». Из дальнейшей информации видно, что Татьяна встречается в это время с местным парнем Николаем П. (32). Писем нет, переписка обрывается, для Рубцова причина не ясна. Самое обидное в таком возрасте: выглядеть смешным в глазах сокурсников. И потому Рубцову надо ехать к «идеалу», к «своей» девушке, и прояснить взаимоотношения. 
 
51    
       В начале 2009 года вышла брошюра историка А. Быкова «И золотое имя Таня…» о жизненном пути Т. Агафоновой, которая сообщает, что более 20 лирических стихов поэта связано с любовью Рубцова к ней (32). В книге «Поэзия. Истина. Рубцов» (по информации на 2007 год) имеется авторская статья об адресатах лирики поэта (36).  Фрагменты из 3-4 стихотворений могут быть отнесены к Т. Агафоновой и одно – «Ответ на письмо»  – прямо  к ней. Нет ни одного конкретного посвящения «первой любви». 
       Название брошюры «И золотое имя Таня…» по строке стихотворения требует разъяснения. Автор  брошюры  А. Быков сообщает, что это  стихотворение  хранилось  в  архиве  писателя Н. В. Попова. Но известно, что Н. В. Попов «случайно» опрокинул баул Н. Рубцова в комнате общежития, когда поэт отдал ему  баул на хранение. Об этом сам Н. В. Попов сообщил нам на литера-турно-музыкальной встрече в Московском Рубцовском центре в апреле 2002 года.  Потом Попов с соседом-студентом читали «этакую уйму» написанного Рубцовым и удивлялись. От автора: это - созданное поэтом ещё до поступления в литинститут!    
       А. Быков обосновывает в книге написание приводимого ниже  стихотворения после лета 1960 г. и до лета 1962 г., то есть в период жизни поэта в Ленинграде.  
       Рубцов писал все свои стихи по текущим событиям. Лирический герой неотделим от личности поэта в течение всей его жизни.  Автору  известно   это стихотворение с 2003 года  (не  от   Попова), ещё до передачи его в московскую библиотеку № 95. О текстах от Попова новые владельцы не сообщали в наш Центр. Привожу текст, который совпадает с архивным вариантом автора:
 
Я уезжаю…Мучит тайна.
Однажды на заре проснусь
И золотое имя Таня
Под звон листвы произнесу.
А между тем на всю планету
Вновь ветер холода надул…
Тоскуя, в Вологду поеду
И этот чудный взгляд найду.
 
       Добавляю 3-ю строфу, которая имеется у автора в архиве:
 
52
Живые силы хлынут в жилы,
И опьянею я слегка.
И, может быть, впервые в жизни
Растают на душе снега… (31)
 
       Логически рассуждая, Рубцов не мог написать это стихотво-рение после весны 1957 года, когда Т. Агафонова сообщила о своей беременности и предложила взять её замуж с  будущим ребёнком. К тому времени вторая влюблённость Рубцова закончилась.     
      С весны-лета 1955 года началась юношеская любовь Николая к Тае Смирновой из Приютино. (курсив Ю.К.-М.).  Считаю, что стихи «Я уезжаю… Мучит тайна…» написаны весной 1954 года в период письменного молчания  Т. Агафоновой и неопределённости взаимоотношений. Присущая поэту исповедальность позволяют сделать такой вывод.      
       В конце июня 1954 года после сдачи весенней сессии, получения стипендии за летние каникулы, Николай едет в Тотьму.       
      Татьяна Агафонова пишет (27):
      «Затем, летом 1954 г., встреча  на  выпускном вечере  в педучилище. (По сообщению организатора музея Рубцова в школе № 1 М. А. Шананиной, этот вечер  состоялся 1 июля 1954 года – прим. Ю.К.-М). Он  каким-то образом приехал поздравить меня с окончанием учёбы. Это и сразило меня… Теперь уже только он провожал меня с выпускного вечера, с ним бродили мы по берегу Сухоны, дожидаясь ночного рейса парохода на Вологду». 
       Это была разовая встреча после давнего разрыва зимой 1951-1952 годов,  эпизодического обмена фотографиями. Неожиданный  приезд  Николая  в Тотьму и отъезд  без обещаний новых встреч, судя по информации Т. Агафоновой. Куда же отправился Рубцов? 
       В те времена большинство студентов (из малообеспеченных семей) во время каникул подрабатывали разными способами, потому что отдыхать было не на что. Например, автор этой книги в студенческие годы  зарабатывал на такелажных работах в тресте «Моспогруз». Николай Рубцов поехал в Среднюю Азию, вероятно, по информации и предложению студентов старших курсов техникума, которые вербовались в топографические или  геологические партии для заработка. 
      В  своих  воспоминаниях  писатель  Сайяр сообщает  о  Николае
 
53    
Рубцове (37, публикация Н. Красильникова): «Добирался до Ташкента на почтовом поезде трое или четверо суток. Под Оренбургом на маленькой станции у Николая украли баульчик с рубашкой и кое-какой едой. Хорошо ещё, что документы были с собой. Сердобольные соседи по тесному плацкартному вагону, узнав о пропаже, делились с Николаем своими съестными припасами…». 
     «Возле железнодорожного вокзала в районе ветхих построек, где с начала века обитали русские (в основном беженцы с голод-ного Поволжья)…его приятель Ахмад снимал угол у полуглухого старика дяди Кости, сильно пьющего, но по натуре доброго и отзывчивого человека…» Далее от Сайяра:  «Дядя Костя сказал, что    неделю  назад  он    привёл   паренька   с   вокзала. Смотрю, – говорит, – бедолага лежит на скамейке. Жарища. Того и гляди, солнечный удар хватит. Пожалел, растолкал я его, привёл домой». 
     Сайяр сообщает, что у своего приятеля Ахмада встретил незнакомого русского паренька, который с аппетитом уплетал деревянной ложкой какое-то варево из миски. Мальчишка поел и исчез.  Бездомного и безработного Николая содержал дядя Костя.  
      Из воспоминаний Сайяра: «А в другой раз, когда я Коле показал опубликованное в молодёжной газете своё стихотворение, он проникся ко мне заметным интересом…Коля прочитал несколько своих стихотворений. Я предложил: «Давай покажем их в редакции русской газеты. У меня там есть знакомые». Коля подумал и отказался. «Не могу, - сказал он, - Стихи у меня пока в голове… Вот перепишу их на бумагу, тогда может быть…».  Последующая встреча с Сайяром состоялась через 2 недели.  
      В то время в пустыне осуществлялся один из дилетантских проектов  строек коммунизма: программа орошения земель путём отвода воды из Аму-Дарьи. Как известно, кончилось это катастрофой:  полным осушением Аральского моря. В одну из топографических или геологических партий (версия Ю.К.-М.) по прокладке оросительных каналов завербовался Рубцов. Результаты работы молодёжи в  условиях пустыни Николай  отражает в таком фрагменте:
 
А чай припахивал смолою,
А дикий мёд
 
54  
Чуть-чуть горчил…
Мы не держали под полою
Свои последние харчи.
По-братски поделились с теми,
Кто две недели жил  втощак.
Мы знали:
Будет, будет время,
И нам  придётся точно так.
А парни ели,
Парни пили.
Нас аппетит их поражал
…И мы не знали,
Что кормили
Тех, кто из партии сбежал. (курсив Ю.К.-М.)
 
        Одним из таких «сбежавших» был, вероятно, Николай Рубцов. То, что он  работал в пустыне, сомнений нет. Об этом говорят раздумья из стихотворения «В пустыне», опубликованные в «Вологодском комсомольце»  9 августа  1968 года (19): 
 
Шли с проклятьями 
Все караваны…
Кто ж любил вас?
И кто вас ласкал?
Кто жалел
Погребённые страны
Меж песков
И обрушенных скал?
Хриплым криком
Тревожа гробницы,
Поднимаются,
Словно кресты,
Фантастически мрачные 
Птицы,
Одинокие птицы пустынь…
                                  
       Такие стихи в городе не напишешь. Николай Рубцов возвращается в Ташкент, к   дяде  Косте.  Логически   вытекает, что
 
55    
поэт осмысливает и создаёт исторические картины, за период  месячного пребывания в Средней Азии. В.Зинченко (19) в комментариях к стихотворению «Караваны» пишет: «публикуется по машинописной копии из архива поэта. Вероятно, написано под впечатлением поездки в Среднюю Азию летом 1954 г., но осталось недоработанным».  Примерно 12 лет  назад (это 2006 г. – прим. Ю.К.-М.) в архив Вологодского Рубцовского центра были переданы подлинные записные книжки Николая Рубцова, в одной из которых содержатся черновые записи двух самостоятельных по сюжету стихотворений. Ранее В.Зинченко при составлении трёхтомника объединила их под одно название «Караваны». Представим читателю фрагмент:   
 
Шагали караваны
Из Фивы в Бухару,
И сыпали барханы
Песок, как мошкару.
Дамасские булаты
Везли в тюках своих,
Персидские халаты
И песни Навои.
А по пути колодцы – 
Один на много вёрст.
А в них,
Как соль в солонках,
Блестела россыпь звёзд.
Шли караваны чинно.
А годы – просто  жуть – 
Ложились как песчинки
На караванный путь.
    
       Сайяр сообщает, что через две недели Николай принёс тетрадку со стихами. Вместе зашли к редактору Видоновой. Она сказала: «Стихи хорошие… Но понимаете, в них много грусти, пессимизма. А нам нужны произведения о комсомоле, о строителях Голодной степи, о хлопкоробах. Напишите такие – опубликуем». «Нет, я не пишу таких стихов»,  – ответил Николай.
    Какие стихи  мог тогда  показать Рубцов?  В  Ташкенте  Николай
 
56
написал стихотворение «Да, умру я!». Вдали от родных мест поэт прозревает и отмечает, что он находится на «земле, не для всех родной». Зная прямой характер Николая Рубцова, можно предположить, что начинающий поэт представил редактору. Из более ранних стихов мог показать «Два пути», «Деревенские ночи», «Осень! Летит по дорогам…», какие-то морские стихи периода работы в траловом флоте. Наблюдается смысловая и словарная содержательность стихов среднеазиатского периода восемнадцатилетнего Николая Рубцова. Это говорит о том, что начинающий поэт постоянно совершенствовался, использовал местный словарный колорит.  
       Для прояснения периода пребывания Николая Рубцова в Ташкенте приведу фрагмент от Сайяра: «Хорошо помню: в июле, когда стали поспевать бахчевые, сосед по Тахтапулю дядя Нури попросил меня взять друзей и помочь в субботу сгрузить дыни, которые он привезёт на полуторке (так называлась в обиходе грузовая автомашина грузоподъёмностью полторы тонны – прим. Ю.К.-М.) на базар. Я поехал к Ахмаду и Николаю. Они с охотой согласились помочь. Базар Чор-Су находится в старинной части Ташкента, название его дословно переводится на русский язык как «Четыре родника» (чор – четыре, су – вода)…». Из воспоминаний Сайяра: «Дядя Нури поблагодарил нас и щедро расплатился. Деньги мы поделили поровну, и пошли в ближайшую чайхану».      
       Позднее в стихотворении «Желание» от 13.08.1958 г. Николай Рубцов увековечил ташкентский рынок (19):
 
Жизнь меня по Северу носила
И по рынкам знойного Чор-су!  
 
      Когда Сайяр приехал в середине августа, дядя Костя сказал: «А Коля уехал домой. Я дал ему на дорогу деньжат. Хороший он хлопчик, помогал мне по хозяйству, как сын родной…» (31)
      Итак, в начале августа 1954 года Коля возвращается в Россию, едет в Вологду и пытается решить свою дальнейшую судьбу. 
      Потому что далее Татьяна Агафонова пишет (27):
      «В августе 1954 года неожиданно  Николай приехал ко мне на родину в Космово (Междуреченский район Вологодской области). Тогда  были  приняты   такие   визиты,   и   ничего  дурного  тут   не
 
57    
было… Попал Коля в атмосферу внимания и ласки моей мамы (она узнала, что Коля сирота)…Был август, поспела малина. С деревенскими девчатами и моими сёстрами мы ходили  по ягоды в лес. Для Коли интереснее была дорога в лес, природа, чем сама малина…Часто сидел на берегу речки Шейбухты или уходил в поле, в рожь…».          
       Затем Татьяна Агафонова сообщает: «Из-за чего-то мы поссорились с ним, как часто бывает с молодыми людьми в 18-19 лет. Компромиссов молодость не знала. Коля уехал из деревни». 
        В книге А. Быкова Т. Агафонова приводит совсем другие «факты» (32), в которых чернит Н. Рубцова и которыми себя выставляет в неприглядном виде, афишируя бытовуху. Зачем?
    Ещё одну попытку связать свою судьбу с Т. Агафоновой предпринимает Николай. В воспоминаниях от 1994 года Агафонова сообщала: «А вскоре мы с сокурсницами отправились на работу в Азербайджан – пароходом до Вологды, а затем поездом через Москву. Каково же было моё удивление, когда после отправления    поезда    в  нашем   вагоне   появился   Рубцов   с гармошкой. Кажется, до полуночи мы пели под гармошку наши любимые песни. Я с ним не разговаривала, побаивалась, что он поедет за мной до Баку. А ведь там и для нас с подругами были неизвестность и страх. Коля нервничал, злился. А я ещё не понимала, что обманываю себя, играя в любовь. Видимо, это было очередное увлечение  (курсив Ю.К.-М.).  Николай почувствовал это и утром в Москве сказал мне, чтоб я не волновалась, едет он в Ташкент. Так мы расстались в Москве с нашей юностью…» (27).
      Почему Т. Агафонова сообщает, что Рубцов едет в Ташкент, неясно? Ведь он только что приехал из местности «не для всех родной». Родной для узбеков, но не для Рубцова. У каждого народа – своя родина. Об этой поездке Т. Агафонова должна была знать.  Не думаю, что Рубцов стал  скрывать этот факт.
     Уезжали Татьяна и пять её подруг 11 августа 1954 года (32), довольно рано, ведь учебный год начинается с 1 сентября. Следует отметить, что 18-летних выпускниц  педучилища – направляли  по воле чиновников сферы «народного» образования СССР  не в русские сёла к детям, а в чуждые по религии и языку республики, не задумываясь об их судьбах. Из 6-х  вернулись 4-е девушки. Надо пояснить   для   неосведомлённых, что    все  выпускники   училищ,
 
58
техникумов или институтов по распределению получали от заказчиков молодых кадров подъёмные деньги для проезда к месту будущей работы и были обязаны отработать по 2 или 3 года. А сколько событий пройдёт за этот ключевой период жизни! Можно было отказаться от поездки только по семейным обстоятельствам.  
       Итак, Рубцов на вокзале в Москве и с гармонью. У него один путь – в  Кировск. Отец в Вологде женат и у него другая семья.
      Автор выдвигает следующую версию. Рубцов выезжал в конце июня 1954 года из Кировска через Архангельск до Вологды и взял с собой гармонь. По тем временам Рубцов мог оставить гармонь в Вологде в камере хранения на вокзале за 15-30 копеек в месяц. Возможно, Николай оставил гармонь у родных. Он съездил в Тотьму на выпускной вечер к Т. Агафоновой и вернулся в Вологду. Ехать в Среднюю Азию с гармошкой было нереально. При возвращении из Ташкента Николай Рубцов мог доплатить хранение гармони в Вологде. Возить гармонь в Космово не было смысла. С этой гармонью Николай появился в вагоне поезда «Вологда-Москва», пытался как-то повлиять на Т. Агафонову и прояснить взаимоотношения (31). 
      Вероятно, что  Рубцов продаёт в Москве гармонь на одном из товарных официальных рынков (например, на бывшем известном «Птичьем рынке» на Таганке), на вырученные деньги покупает билет и возвращается в Кировск. У  него нет другой   крыши над головой и средств для физического выживания. 
      Почему-то исследователи не задавались вопросом о бытовых условиях бездомного студента в этот период и материальных условиях возвращения в техникум.   
     Николай в Кировске длительное время  носил  в кармане письмо  Татьяне, пока оно совсем не истёрлось. Адреса нет. Можно было бы писать на адрес в Космово? С пересылкой в Азербайджан. А зачем? У Татьяны его Кировский адрес есть.  «В  тетрадке с химическими формулами и названиями «аммофос, диаммофос», – аккуратным почерком юноша набросал строчки (19): 
 
А ты и не слышишь, как мокрые чайки
 Кричат на закате пронзительно свежем,
И острые брызги доносятся ветром,
И ты вспоминаешься реже и реже…» 
 
59    
       Т. Агафонова сообщает, что писем из Азербайджана Рубцову  (после отъезда) не писала. Вот такая оригинальная любовь. В стихотворении «Уж сколько лет слоняюсь по планете!..» (январь 1955 года, Кировск) Рубцов говорит о своей  влюблённости:
 
…Бродить и петь про тонкую рябину,
Чтоб голос мой услышала она:
Ты не одна томишься на чужбине
И одинокой быть обречена!..
 
       Это уже пророчество, которое оказалось недалеко от истины…  
       Конечно, 18-летний Коля Рубцов сильно переживал первое разочарование в виртуальной любви,  в объяснениях, которым он очень верил. В воспоминаниях Т.Агафонова пишет (27): «Были потом ещё и письма и стихи, и приезд его в мою деревню к маме, чтоб повидать меня (по словам мамы), но, к сожалению, я была с мужем в отъезде в Ленинграде. Погостив с неделю  и  не дожда-вшись меня, Николай уехал». Конкретных дат нет. По её со-общению, переписка была сожжена. «С неделю» – это  фантазии.
       Потому что  в начале 2009 года родилась сенсация. В повести «И золотое имя Таня…»  совершенно иначе, чем это было ранее опубликовано Т. Агафоновой,  представляются взаимоотношения Рубцова с «первой любовью» поэта (32). Об этом хронологически смотрите по главам монографии – творческой биографии поэта. 
       Не удалось Николаю Рубцову получить специальность механика в Кировске. Директор техникума «установил» Рубцову специальность маркшейдера (проходчика туннелей в горах). В техникуме Николай оформлял стенгазету: писал эпиграммы, делал рисунки.  М. И. Лагунова, преподаватель русского языка и литера-туры, понимала Рубцова, поддерживала его на педсоветах. Но техникум готовил не поэтов, а технических специалистов, особенно с химическим уклоном. 
       По воспоминаниям Шантаренкова, Николай  в Кировске пропа-дал в библиотеках, где читал философские труды Канта, Гегеля, Платона, Аристотеля (это сирота и в 18 лет! – прим. Ю.К.М.). 
      Чувствуется, что  молодой человек мечется по жизни, ищет свой путь, но ещё не знает: где и в чём его опора? Начиная с 1953 года,  пишет   правдивые,   граничащие   с   исповедью   лирические
 
60
стихи. Период  работы  на тралфлоте, борьбы  за  существование, разочарование в объекте юношеской влюблённости, знакомство с жизнью и обычаями Средней  Азии, общение с русской природой дали новые темы  для стихотворений. Николай постоянно пишет по следам текущих событий. В январе 1955 года поэт в картине  «Первый снег»  создаёт лёгкое настроение радости и тревоги:
 
Ах, кто не любит первый снег
В замёрзших руслах тихих рек,
В полях, селеньях и в бору,
Слегка гудящем на ветру!
 
В деревне празднуют дожинки,
И на гармонь летят снежинки.
И весь в светящемся снегу
Лось замирает на бегу
На отдалённом берегу.
 
       29 января 1955 года Рубцов был отчислен  из  техникума за неуспеваемость.  Он   едет    в   Мурманск   (по   воспоминаниям   Е. В.  Ивановского  и  Е. К. Савкиной, 35).
       Уезжая из Кировска, Николай Рубцов в один присест написал и подарил своему товарищу  Н. Шантаренкому «Прощальные стихи», в которых есть такие строки:
 
Зима глухая бродит по дорогам,
И вьюга злая жалобно скулит…
Я ухожу до времени и срока,
Как мне судьба постылая велит.
 
        Новый поворот в судьбе поэта возникает в начале 1955 года  Альберт осенью 1954 года вернулся из армии, женился и с молодой женой  Валентиной Алексеевной стал жить, вероятно, у родителей жены или на съёмной площади. В январе 1955 года в Сестрорецк (под Ленинград) приехал отец, чтобы увидится с сыном после возвращения того из армии. Посмотрел, как мыкается по чужим квартирам Альберт, и пригласил к себе, в Вологду (38). 
       В конце февраля-начале марта 1955 года  Николай  приезжает в
 
61    
Вологду, чтобы встретиться со своей роднёй и как-то устроиться в жизни. По справочному бюро ему  дают адрес Валентины Рубцовой. Там Колю встретила жена Альберта. Судя по содержанию их беседы,  Николай   знал, что по этому адресу живёт отец и его новая жена Женя, номинально мачеха Коле. Женя  увидела  Николая  и сразу ушла. Позднее пришёл отец и не смог обняться с сыном (31). Ведь прожито 13 лет без общения, а сын стал уже взрослым. Михаил Андрианович, видимо, чувствует свою вину, а сын не может простить отцу свое вынужденное сиротство. Но главное, Николай встречает Алика, родственную душу. Эта встреча была радостной. Братья обнимались, кружились. А Коля так и сказал позднее: «Я брата нашёл и уеду теперь, не буду стеснять никого… Я брата нашёл, теперь не потеряю его» (39, 31). 
        Какое-то примирение у сына с отцом всё же состоялось. Имеется фото отца от 4 марта 1955 года с надписью «На долгую память дорогому сыночку Коле. Твой папка. 4.III.55г.» (38). Однако жизнь в новой семье не могла состояться. Вполне вероятно, что по рассуждению молодой мачехи старшие дети Николай и Альберт были уже взрослыми людьми, самостоятельными,  и сами могли зарабатывать на жизнь. А отец передал через Валентину Алексеевну, чтобы Коля уезжал. Осуждать здесь отца сложно: всё-таки в новой семье маленькие дети, которых надо кормить и одевать. Но от этого и Николаю Рубцову не легче. Куда ему податься? Вот как пишет поэт в стихотворении «Привет, Россия! – родина моя…»:   
 
Как будто ветер гнал меня по ней,
По всей земле – по сёлам и столицам!
Я сильный был, но ветер был сильней,
И я нигде не мог остановиться.
 
       И дело, в общем-то, не только в стихии мистического или физического ветра, а в непрерывно возникающих сложных обстоятельствах жизни, которые не позволяли поэту найти успокоение и бросали его  по волнам жизни и на скалы судьбы. Но за обстоятельствами стояли конкретные личности, которые «помогали» временами поэту улетать с полуобжитых мест. 
        Николай Рубцов уезжает в  Приютино  Ленинградской области 
 
62
и в марте 1955 года устраивается на  работу  в  качестве слесаря  на   военно-испытательный Ржевский полигон. 
       В Интернете в программе «яндекс» на поиск «Ржевский полигон» появляется информация, что полигон основан в царской России в 1854 году.  По представленным фотографиям выясняется, что Ржевский полигон это протяжённый технический комплекс для испытания корабельных орудий. Каждый день специалисты ходили-ездили на полигон по 2-3 км в одну сторону. Николай Рубцов неслучайно был принят на этот секретный объект, так как в отделе кадров наверняка учли, что он работал на рыболовном судне формально кочегаром, но в машинном отделении.  
       Вскоре Альберт и Валентина Рубцовы, прожив всего три месяца в Вологде, ушли из отцовского дома на частную квартиру, а потом  переехали в  Приютино, где  Альберт также устроился на работу на Ржевский полигон.                                          
      Н. Коняев пишет (38): «Обида у Альберта на отца была. Но если Николай Рубцов обижался, что отец бросил его, не взял из детдома, когда появилась возможность, то Альберт обижался, как раз потому, что отец взял его. Неоднократно рассказывал он Валентине  Алексеевне, что  в детдоме  сразу  обратили внимание на его музыкальные способности и уже оформляли в музыкальное училище, когда приехал отец с мачехой, чтобы забрать в няньки».  Это было после войны, вероятно в 1946-1948 годах, когда Альберту было 14-16 лет. И в отроческие годы  Альберт проживал во всяком случае в Вологде в семье отца. В 1951 году его забирают в армию. 
      Таким образом, с весны и до примерно середины сентября 1955 года братья жили в Приютино. Усадьба с жилыми и хозяйственными постройками  спланирована грамотно и довольно живописна.  Альберт с женой жили в комнате барского особняка, а Николай в общежитии (бывшем барском флигеле). Здесь же завязалась настоящая дружба у братьев по общности интересов. Как сообщает С. Иванов (39) из бесед с Валентиной Алексеевной, Альберт занимался в литературном кружке  учительницы Л. П. Беляковой, писал стихи о деревне, учился профессиональной игре на баяне (но бросил заочную учёбу). 
      Видно, что Николай Рубцов ищет свою дорогу в жизни и в поэзии,  в спорах с братом и в беседах с Н. Беляковым. Темы  бесед неизбежно выводят на понятия  Добра, Справедливости, Чести.
 
63
Рубцов подружился с гитаристом Николаем Беляковым (27). Они ночами бродили по местному парку, Рубцов читал стихи, Беляков  слушал, а также играл песни на гитаре. 
 
Здесь под небом чужим, я как гость нежеланный,
Слышу крик журавлей, улетающих вдаль,
Ах, как больно душе слышать зов каравана,
В дорогие края провожаю их я. 
 
      Слушая текст этой песни, Рубцов знает, что он не под небом чужим. Он – на Родине! Через несколько лет поэт напишет свою песню  «Журавли». В Приютино он подучивается игре на гитаре.     
 Вспоминает Николай Васильевич Беляков (запись Н.Коняева, 27):
       «…Поэму свою читал. В ней всё с самого малого детства, как он из детдома. Про себя и про брата. Они  как раз вместе  и  росли там…В общем, читал там о каждой корочке хлеба. Рассказывал эту поэму  долго. А вообще нормальный парень был. Дружбу любил настоящую.  Не любил, когда изменяют ему, даже женщина или мужчина. Он верил в человека…» (курсив Ю.К.-М.)
        В Приютино у Николая Рубцова возникла уже более  серьёзная влюблённость – Тая Смирнова. В парке проводились танцы под радиолу. Николай Рубцов играл иногда на гармошке  на танцах и по ночам в парке. 29 августа 1955 года он подарил Тае фотографию, на которой было написано такое посвящение:
 
Мы с тобою не дружили,
Не встречались по весне,
Но того, что рядом жили,
Нам достаточно вполне!
 
       Спрятал свою влюблённость Коля Рубцов  от Таи, судя по этой надписи. 30 августа Тая Смирнова подарила Коле своё фото, на обороте которого была надпись: «На долгую и вечную память Коле от Таи. Красоты Приютина здесь нет, она не всем даётся, зато душа проста и сердце просто бьётся». Обычно при влюблённости в юности, при  обмене фотографиями пишут другие тексты: 
       Осенью Николаю Рубцову предстоит уходить в армию. У него остаётся    в  Приютино   любимая, как   ему   кажется,  девушка.  А
 
64
Николая Рубцова  направляют  на флот  и служить ему  определено
4 года. Далеко не всякая подруга дождётся жениха из армии. Много воды утечёт за эти годы.
        Николай Рубцов пишет  Тае Смирновой с Северного флота, и она отвечает ему.  На фотографии, датированной  1/1 – 1956 г., то есть на Новый год, Николай Рубцов подсознательно выражает сомнение в верности подруги:
 
Не стоит ни на грош
сия открытка…Всё ж.
Как память
встреч случайных,
Забытых нами встреч,
На случай грусти тайной
сумей её сберечь.
 
     «…Она проводила   его    на   службу,  обменялись  фотокарточками, потом переписывались. Николай Рубцов глубоко верил заверениям в любви и клятвам любимой девушки…» (19). 
      О том, когда и как Николай  влюбился в море, он пишет  в стихотворении «Начало любви». И произошло это  в  Никольском:
 
Помню ясно,
Как вечером летним
Шёл моряк по деревне –           
                                        И вот
Первый раз мы увидели ленту
С гордой надписью
                                 «Северный флот».
…………………………………………
Среди шумной ватаги ребячьей,
Будто с нами знакомый давно,
Он про море рассказывать начал,
У колодца присев на бревно.
Он был весел и прост в разговоре,
Руку нам протянул: «Ну, пока!»
…Я влюбился в далёкое море, 
Первый раз повстречав моряка!  (курсив Ю.К.М.)
 
65
Глава 4. Северный флот. «Мне не забыть у дальних берегов…»   (сентябрь 1955 года – октябрь  1959 года)
 
     Северный морской флот, охрана полигонов ядерных испытаний, Приютино – 1957, литобъединение в Североморске, первые публикации, «морские» стихи и песни.
 
        Осенью 1955 года происходит знаковый поворот в судьбе  будущего поэта – его посылают именно на Северный флот. В стихотворении «Родное море» Николай Рубцов написал:
 
Влекли меня матросские дороги
С их штормовой романтикой. И вот
Районный военком, седой и строгий,
Мне коротко сказал: «Пойдёшь на флот!»
 
        В очерке «Полонез Огинского» писатель Геннадий Фокин, который служил с Николаем Рубцовым на Северном флоте, сообщает (40, 31): 
        «Сентябрь 1955 года. Светлое северное сияние уже повернуло на осень. Под его нежаркими лучами во дворе какой-то из архангельских лесопилок, заваленной грудами брёвен и штабелями смолистых досок, колготились сотни три новобранцев. С Вологодчины, Пинеги и Онеги собрали их сюда, на сборный пункт военкомата, чтобы, как говорят военные, отбыть к месту будущей службы…». «А пока весь этот бритый наголо молодняк бесцельно слонялся по огороженной территории, сбиваясь в кучки и компании…». «И тут во дворе возник старичок. Небольшого роста, весь белый, прозрачный будто одуванчик. Он шустро взобрался на штабель досок, что повыше, и все обратили внимание – дедок был весь увешан какими-то дудками, бубенцами, барабанчиками, маленькими гармошками, а в руке – скрипочка. Утвердившись на штабеле, дед неожиданно густым голосом возгласил:
         – Ну граждане рекруты, чего изволите послушать?
         – «Как родная меня мать провожала-а-а…» – раздался из толпы хмельной голос какого-то «рекрута». И сразу же вся эта музыка у деда заиграла, засвистела, забренчала предложенный мотив. Да так лихо, что многим захотелось плясать. И  заплясали…
 
66
       Потом дед исполнил ещё несколько популярных в то время мелодий…  Когда дед отыграл свой, видимо, привычный репертуар и на минуту остановился, вытирая цветным платком лысую голову, паренёк, сидевший чуть ниже него на досках, дёрнул его за штанину и спросил:
        – Дед, а полонез Огинского можешь?
       Музыкант быстро глянул вниз, на паренька, сунул куда-то платок, передвинул на груди какие-то инструменты, приложил к подбородку скрипочку и заиграл…
       Никогда прежде я не слыхал такой пронзительной музыки, которая вот так сразу пришлась к месту и к сердцу каждого из нас. И никто из нас, наверное, не знал тогда, что это за полонез и что это за Огинский, но всем ст.ало жутко, и сладко, и понятно, о чём эта музыка. И не было ничего вокруг сильнее и желаннее этой щемящей душу мелодии… 
       Мы опомнились, когда дед уже спускался на землю. И пока он семенил к воротам, в карманы ему совали смятые рубли и трёшки.
       А с пареньком, заказавшим такую необыкновенную музыку, мы оказались в одном вагоне, мчавшего нас куда-то в ночь, на север, к месту службы. Это был Коля Рубцов». 
       Поскольку у Николая Рубцова уже имеются морские навыки и технические знания в период работы на военном полигоне, ему определяют специальность дальномерщика  (специалист по расчёту расстояний до объекта наблюдения и поражения цели) на эскадренном миноносце. Морские походы при любой погоде, наблюдение за объектами, учебные стрельбы сменяются отдыхом в матросских кубриках. Николай Рубцов был заводилой во время отдыха в кубриках. Фотоснимки показывают матроса, играющего на гармошке и отбивающего чечётку по ходу игры. 
       Для понимания габаритов военно-морского корабля – места службы Николая Рубцова и условий службы – приводим информацию Г. Фокина (40, 31):
      «Эскадренный миноносец «Острый» стал на долгие четыре года не только местом службы, но и родным домом. Боевой пост Коли, визирщика-дальномерщика артиллерийской боевой части, был на фок-мачте, повыше командного мостика, а мой, машиниста котельного,  – намного ниже ватерлинии. Его кубрик – под носовой надстройкой, мой – под ютовой палубой.
 
67
       И хотя нас разделяло всего около ста метров (таковы масштабы миноносца, – прим. Ю.К.-М.), виделись мы нечасто. Корабельная служба, строгое расписание боевых вахт в походе не совпадали с нашими желаниями, а мы уже выяснили, что оба пишем стихи.
       Но мы, всё же, встречались между вахтами, перекуривая на юте полярными ночами, светлыми от всполохов северного сияния, где-нибудь у берегов Новой Земли или ещё подальше». (Г. Фокин фактически обозначает зоны, где советские корабли вели охрану территорий испытаний атомных бомб, – прим. Ю.К.-М.). Именно там матросы и офицеры получили повышенные дозы радиации.   
       Друзья-матросы пишут и обсуждают стихи. Знакомятся с творчеством Д. Кедрина, С. Есенина, тогда только что опубли-кованного. Возникает творческое соревнование между будущими писателями. Николай Рубцов пишет  в Приютино  Тае Смирновой. В стихотворении «Т.С.» поэт размышляет:
 
Сочинять немного чести.
Но хотел бы я мельком
Посидеть с тобою вместе
На скамье под деревцом.
И обнять тебя до боли,
Сильной грусти не стыдясь.
Так, чтоб слёзы поневоле
Из твоих катились глаз.
 
       Здесь видны есенинские мотивы и логическое несовершенство текста в сочетании «обнять до боли» и «грусти не стыдясь». 
       В марте-апреле 1957 года Рубцов неожиданно получает письмо, в котором Татьяна Агафонова сообщает о своей беремен-ности от кого-то и о предложении взять её замуж. Интересно, на что надеется Агафонова, после того как Рубцов летом 1954 года горел в любви и не получил никакой надежды. Т. Агафонова сообщает: «Долго не отвечал, потом написал, что простить не может, плохо написал, ехидно. Я это письмо сразу же сожгла. 21 сентября 1957 года я стала мамой» (32). В этом же письме Рубцов писал: «Так тебе и надо» (по сообщению Т. Агафоновой, 32).
       1 мая 1957 года в газете на «Страже Заполярья»  прошла первая официальная  публикация  Николая  Рубцова: стихотворение  «Май
 
68
пришёл» (19, см.т.3, стр. 399). В монографии (13) в связи с первой официальной публикацией Рубцова «Май пришёл» приведена   дата от 5 мая 1957 года. Даю  ссылку на официальную публикацию, как это  было с датой, ошибочно указанной В. Д. Зинченко в томе 1 на стр. 312  (на тот период публикации монографии, 2002 г.).
     Акцент вокруг ошибочной даты 5 мая 1957 года (от  В.Зинченко, как автора первого серьёзного многотомника Н.Рубцова) и упоминаний-уточнений даты  не заслуживает такой «раскрутки» и повышенного внимания (41). По поводу более ранних публикаций Рубцова. Давайте определимся. Публикацией считается та,  которая прошла в официальном издании (газета или журнал). Заметки в стенгазетах – это  как самиздат или проба пера.
      В морских стихах Рубцов не говорит о специфике службы. 
      Как сообщил адмирал флота И. М. Капитанец, корабли Север-ного флота, в том числе эсминец «Острый», стояли в оцеплении зоны серии  пятнадцати ядерных воздушных взрывов (42). И тогда дальномерщик Рубцов, который нёс палубную службу на фок-мачте эсминца, получил довольно высокую дозу радиации (43, 31). Во всяком случае, командир эсминца И. М. Капитанец пишет, что у него количество лейкоцитов после испытаний уменьшилось в 2 раза. Что сказалось на его зрении к  90-м годам прошлого века. А у Рубцова вследствие участия в испытаниях через несколько лет  выпали волосы на голове. В одной песне тех лет есть строка: «водка очень хороша от стронция». Этим лекарством пользовались все, кто получил радиацию. В том числе Рубцов, не афишируя конкретных причин (курсив Ю.К.-М.).
     На основании информации, взятой из Интернета на поиск «Ядерные испытания в СССР, создание ядерного полигона на  Новой Земле» привожу следующие фрагменты сведений (41).
    Создание полигона на Новой Земле проходило поэтапно: 
1.  Для проведения морских испытаний ядерных боеприпасов постановлением   Совета   Министров  СССР  от 31 июля 1954 года 
№ 1559-669 был определен район испытаний на островах Новой Земли с соответствующими координатами и создан морской научно-исследовательский полигон. 
     Для проведения воздушных испытаний в соответствии с постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 5 марта 1958 года № 258-126 территория морского научно-исследовательского полигона
 
 69
была расширена, и за полигоном был закреплен статус Государст-венного центрального полигона Министерства обороны... 
2.  По результатам испытаний, проведенных в 1955-1956 годах, был сделан вывод о пригодности архипелага «Новая Земля» для проведения всех видов испытаний. 
       По документам видно, что испытания атомных бомб проводились в 1956 году, продолжались в 1957 году и далее.
       Постановлением  Совета министров СССР № 724-348 от 27 июля 1957 года были предусмотрены и реализованы мероприятия по отселению гражданского населения с островов «Новая земля»:  
«трудоустроить все трудоспособное население, отселяемое с островов Новая Земля; назначить, в виде исключения, переселяемым   с  островов Новая  Земля  пенсии…; построить:  в г. Архангельске пять (8-квартирных) брусчатых домов с котельной; на о.Колгуев пять (2-квартирных) брусчатых домов, баню, прачечную и электростанцию…; выплатить за счет средств Министерства обороны пособие отселяемым на материк в размере 300 рублей (на о.Колгуев 1000 рублей) на каждого человека».
       То есть, государственные органы предусмотрели трудо-устройство и условия проживания отселяемого населения.
      Согласно приказа командира эсминца моряк Рубцов  с 24 мая 1957 года числится убывшим  в  Военно-морской госпиталь.  Очевидно, с целью обследования  матроса после испытаний. В госпиталь: в Мурманск или в Ленинград. Точных сведений пока нет. Документы были найдены по указанию начальника Генерального штаба Министерства обороны РФ Ю. Н. Балуевского (примерно в 2010 году) и копии переданы Е. Н. Рубцовой, как наследнице творчества своего отца. Приказа о возвращении среди найденных документов не имеется. Но это не значит, что Рубцов не был в госпитале и не вернулся на эсминец. Рубцов после госпиталя получил возможность или ему  предоставили возможность  поехать в Приютино на какой-то период (тем более у матроса там была потенциальная невеста Тая Смирнова, прим. Ю.К.-М.). Это значит, что госпиталь, скорее всего, был в Ленинграде, откуда несложно появиться в Приютино (пригород Ленинграда), либо после срока лечения или взамен части срока лечения (но в  пределах общего срока убытия по отпуску). Пять стихотворений в сборнике «Волны и скалы»  датированы   «Приютино»  и  1957  годом  –  конечно,  не
 
 70
случайно.  Николай Рубцов пишет, как живёт и живёт, как пишет. Среди стихов безшабашные «Морские выходки» и «Снуют. Считают рублики…». Но и с  философскими размышлениями:  «О собаках» и  «Поэт  перед  смертью…».  Николай общается с братом Альбертом, с его семьёй. Эти факты отмечены в стихотворении «Морские выходки»:
 
Я жил в гостях у брата.
Пока велись деньжата,
              всё было хорошо.
Когда мне стало туго – 
    не оказалось друга,
                который бы помог...
 
Пришёл я с просьбой к брату.
Но брат свою зарплату
             ещё не получил.
Не стал я ждать получку.
Уехал на толкучку,
                       и продал брюки-клёш.
……………………………………….
Сквозь шум трамвайных станций
я укатил на танцы
                 и был ошеломлён:
на сумасшедшем круге
сменяли буги-вуги
                ужасный рок-энд-ролл! (19)
 
        Мотивы поведения матроса Николая Рубцова объясняются молодостью и нахождением в отпуске после непростой морской службы. Но воспитанный на народной культуре Рубцов «подарил» рок-энд-роллу примечательный эпитет «ужасный».
        Встречался ли тогда Рубцов с Таей Смирновой?  В варианте стихотворения «Берёзы» от 1957 года имеется строфа  (19, см. Николай  Рубцов,  М.   Изд.  Терра,   том 3,     стр. 120,    редактор В. Зинченко): « – Убежим! Под стогом заночуем! / И среди берёзовых ветвей / Я твоим поверю поцелуям, / Ты поверишь нежности моей…».    Рубцов    всегда    делал     стихотворение    по
 
71
ближнему факту.  По тексту это либо мечта матроса, либо факт встречи. Скорее – мечта.   Известно, что отец Таи был против свиданий дочери с Рубцовым. Вероятно, и она сама тогда избежала встречи. Достоверного факта нет. Тем более стихи, отнесённые к Приютино 1957 года,  не содержат никаких  любовных мотивов (кроме вышеприведённого варианта).
     В Приютино Рубцов узнаёт, что Николая Белякова, друга юности, посадили в тюрьму. Как он потом говорил за то, что заступился за приятеля. Рубцов написал о Белякове такие строки:
 
Сурова жизнь. Сильны её удары.
И я люблю, когда сойдёмся вдруг,
Подолгу слушать музыку гитары,
В которой полон смысла каждый звук.
 
     Николай общается с родственниками, с братом Альбертом. Имеется фотография с  Олей, племянницей Валентины Рубцовой. Продолжаются обсуждение стихов, гулянки с друзьями. Николай сочиняет ностальгическую песню «Берёзы»:
 
Всё очнётся в памяти невольно,
Отзовётся в сердце и крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.
………………………………….
Русь моя, люблю твои берёзы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз…
 
       Исследователь  В. С. Белков сообщал: «Осенью 1957 года свой армейский отпуск Рубцов провёл у брата в Приютино, написал здесь несколько стихотворений. В эти же дни поэт убедился окончательно, что Тая не ждёт его возвращения».    
       Писатель Н. Коняев пишет:  «Невесёлым оказался отпуск матроса Рубцова в 1957 году… Разрыв с Таей он переживал так ещё и потому, что всё рушилось, ничего не оставалось от жизни, которую  он  сам  для себя  придумал». Н. Коняев  также  сообщает:
 
72
 «А Николай Рубцов, хотя и приезжал  после пятьдесят седьмого года в Приютино, но только в гости».  (Н. Коняев.  Николай Рубцов. Молодая гвардия.  2001, стр. 68). 
     Тая Смирнова при встрече с Н. Коняевым сообщила: «Как-то у нас ничего  серьёзного и не было. Почему-то не нравился он мне…. Ничего у нас с ним не было. В армию проводила и всё…. А потом? Потом я встретилась с одним человеком».  (Н. Коняев. Николай Рубцов. Молодая гвардия. 2001. Стр. 62-63).
        Николай часто общается с Альбертом. В стихотворении  «Воспоминание» (брату) упоминается, что Альберт играл «вальс цветов» на баяне. 
        Выяснение отношений с Таей Смирновой произошло в Приютино во время отпуска Рубцова весной 1957 года. В стихотворении «Разлад»  упоминается «мельничная запруда», которая имеется в Приютино (19). Привожу текст:
 
«Мы встретились у мельничной запруды,
И я ей сразу:
                     прямо всё сказал!
– Кому,   – сказал – нужны твои причуды?
Зачем,  – сказал, – ходила на вокзал? 
 
    Надо отметить, что вокзал (платформа) находится примерно в километре от усадьбы Приютино.  У Таи Смирновой была достаточно веская личная причина пойти на вокзал. Читаем далее:
 
Она сказала:  – Я не виновата…
 – Ответь,  – сказал я,  – кто же виноват?  – 
Она сказала:  – Я встречала брата.
 – Ха-ха, сказал я,  – разве это брат?
 
В моих мозгах чего-то не хватало:
Махнув на всё, я начал хохотать.
Я хохотал, и эхо хохотало,
И грохотала мельничная гать.
 
Она сказала:  – Ты чего хохочешь?
– Хочу, – сказал я, – вот и хохочу! – 
 
73
Она сказала: – Мало ли, что хочешь!
Я это слушать больше не хочу!
 
Конечно, я ничуть не напугался,
Как всякий, кто ни в чём не виноват,
И зря в ту ночь пылал и трепыхался
В конце безлюдной улицы закат!..
 
        Стихотворение чисто личное и едва ли Николай Рубцов собирался афишировать сведения об уходе потенциальной невесты. 
         На Северный флот Николай  возвращается обогащённый общением с братом, родными, с природой и друзьями. Для него более ясными становятся понятия – Родина, Отчизна.   
        28 июля 1957 года при флотской газете «На страже Заполярья» образовалось литературное объединение, в котором занимались матросы и офицеры. Из состава литобъединения свыше двадцати литераторов стали членами Союза писателей СССР и России.
        Г. Фокин пишет: «Помнится, два-три раза матросу Рубцову перед строем объявляли выговор за занятие посторонними делами во время несения вахты, и его командир показывал всем какую-то тетрадку. Потом эту тетрадку, а может, и другую, я видел постоянно   у   Коли   в   руках, свёрнутую  в   трубку.   Однажды   я
заглянул в неё: стихи, стихи…  (курсив Ю.К.-М.). Одно я просил переписать…» Это было стихотворение «Матери» (19). Оно опубликовано 5 января 1958 года  в газете «На страже Заполярья». 
 
Как живёшь, моя добрая мать?
Что есть нового в нашем селенье?
Мне сегодня приснился опять
Дом родной, сад с густою сиренью…
 
Помнишь зимы? Свистели тогда
Вьюги. Клён у забора качался
И, продрогнув насквозь, иногда
К нам в окно осторожно стучался. 
…………………………………….
Выли волки во мгле за рекой…
И однажды в такое ненастье,
 
74
Помнишь, ты говорила со мной
О большом человеческом счастье…
 
        В литобъединении проводилось чтение новых произведений авторов, обсуждение стихов и подготовка для  издания в  альманахе «Полярное сияние» (44). Николай Рубцов прошёл эту первичную школу «чистки» поэтических произведений. 
       Своеобразно отразил Рубцов вечную нехватку денег в «грустной» «Элегии», посвященной позднее брату Алику:
 
Стукнул по карману – не звенит.
Стукнул по другому – не слыхать.
В коммунизм – безоблачный  зенит – 
Полетели мысли отдыхать.
Но очнусь и выйду за порог
И пойду на ветер, на откос.
О печали пройденных дорог
Шелестеть остатками волос.
 
       «Элегия» была воспринята друзьями-матросами, как безобидная поэтическая шутка (44).
       «Северная берёза» Рубцова  вызвала большой резонанс в среде моряков и во флотскую газету полетели письма со стихами о берёзе. Нашёлся журналист, который  написал пародию на этот, как ему казалось, примитив. Однако, это стихотворение, как и многие другие стихи Рубцова, обладает обманчивой простотой и многим поэтам кажется, что можно написать не хуже. Но чтобы творить так, как это делал Н. Рубцов, надо вот таким образом  увидеть родственную душу в неодушевлённом предмете:
 
На морские перекрёстки
В голубой дрожащей мгле
Смотрит пристально берёзка,
Чуть качаясь на скале.
Так ей хочется «Счастливо!»
Прошептать судам вослед.
Но в просторе молчаливом
Кораблей всё нет и нет.
 
75
     «Северная берёза» потом вошла в юбилейный сборник «На страже Родины любимой». Как сообщает В.Сафонов в повести памяти «Николай Рубцов», по свидетельству одной из женщин  украинского городка Черновцы «Северную берёзу» пел под гитару 
какой-то бывший моряк (44). Есть информация, что эту песню исполнял  хор Северного морского флота. 
     Во флотской газете «На страже Заполярья» 23 марта 1958 года была опубликована подборка из 5 стихотворений матроса Николая Рубцова и краткая рецензия матроса Геннадия Фокина: 
     «…Детство его прошло в деревне, и может быть, поэтому уже в первых стихах Николая, которые он начал писать ещё в школе, звучит любовь к русской природе, к своему родному краю. И в ранних его стихотворениях порою встречаются интересные образы, отточенные фразы. Служба на Северном флоте, которую Н. Рубцов начал в 1955 году, подсказывает ему новую тематику. Рождаются стихи о героических людях Севера, о морских походах. В одном из стихотворений Рубцов пишет: 
 
После дня, прошедшего в «атаках»,
Сколько раз я милой называл
Выплывшую вдруг из полумрака
Землю тундры и суровых скал».
 
        Стихи «Родное море», «Отпускное» и «Пой, товарищ» созданы  от чистой души и от них поэт никогда не отказывался. А критиканы ёрничали, издевались над бытом в армии, представляли офицеров и солдат этакими полудебилами и разлагали общество. 
       Стихотворение «Встреча» из флотской подборки написано явно под влиянием С. Есенина. Вот фрагмент из него:
 
Ветер зарю полощет
В тёплой воде озёр…
Привет вам, луга и рощи
И тёмный сосновый бор.
И первых зарниц сверканье,
И призрачный мрак полей
С нетерпеливым ржаньем
Стреноженных лошадей!..
 
76
      21 апреля 1958 года приказом по эсминцу матрос Рубцов получил отпуск сроком на 51 сутки. 14 июня 1958 года согласно приказа Рубцов числится прибывшим в свою часть из отпуска. Автор считает, что этот внеочередной отпуск был предоставлен Рубцову для радиационно-медицинского обследования и профилактического лечения после ядерных испытаний на архипелаге «Новая земля». Вопрос об оформлении  отпуска  состоял только в том, в каком направлении поедет матрос. Ответ частично лежит в стихотворении «Отпускное», опубликованном в  газете «На страже Заполярья» от 23 марта 1958 года, непосредственно перед приказом от 21 апреля 1958 года.
 
До свиданья, шторма вой и скрежет
И ночные вахты моряков
Возле каменистых побережий
С путеводным светом маяков...
Еду, еду в отпуск в Подмосковье!
И в родном селении опять
Скоро, переполненный любовью,
Обниму взволнованную мать.
………………………………..
И с законной гордостью во взоре,
Вспомнив схватки с морем штормовым,
О друзьях, оставшихся в дозоре,
Расскажу я близким и родным,
Что в краю, не знающем печали,
Где плывут поля во все концы,
Нам охрану счастья доверяли
Наши сестры,
матери,
отцы. 
 
        Конечно, «обниму взволнованную мать» недостоверно (мать умерла в июне 1942 г.). Но это стихи, где сведения о лирическом герое не всегда совпадают с фактами. «Еду, еду в отпуск в Подмосковье!»  – очень может быть достоверно для расположения специализированного военного госпиталя. Это моя версия.
       Считаю, это был внеочередной (второй после 1957 года) отпуск
 
77
именно по чрезвычайным обстоятельствам. На архипелаге «Новая земля» были первые воздушные (курсив Ю.К.-М.) ядерные взрывы с непосредственным радиоактивным контактом людей (моряков) в атмосферной среде. Надо знать историю страны.
      Смешанное настроение любви и презрения поэт-матрос выражает в  стихотворении «Элегия» («Я помню, помню…»):
 
Я помню, помню
Дождь и шум вокзала,
Большой оркестр 
У мраморных колонн,
Как ты при всех
Меня поцеловала,
И как на флот 
Умчался эшелон.
…………………..
Прошло три года – 
Ты меня забыла,
Остались письма – 
В письмах только ложь!
Чего желать?
Что делать? Я не знаю.
Ну, с кем свою
Любовь я разделю?
За ложь твою
Тебя я презираю.
Но, презирая,
Всё-таки люблю… (19)    
 
      Откровенней не скажешь, чем Рубцов. В стихотворении «Повесть о первой любви» поэт снова вспоминает:
 
Любимая чуть не убилась,  
Ой, мама родная земля!  
Рыдая, о грудь мою билась,
Как море о грудь корабля!
В печали своей бесконечной,
Как будто вослед кораблю,
 
78
Шептала: «Я жду вас… вечно»
Шептала: «Я вас люблю». (19)
 
       Долго Николай Рубцов переживал несостоявшуюся любовь с Таей Смирновой. В искреннем не отработанном ритмически и стилистически стихотворении «Желание», опубликованном 22 августа 1958 года в мурманской газете «Комсомолец Заполярья», 
Рубцов пишет (19): 
 
Мне очень больно, 
                            но обиды нет,
Я унывать себе и не велю.
Нарву цветов и подарю букет
Той девушке, 
                     которую люблю.
 
      Содержание этого стихотворения было позднее переработано,  стало народной песней «Букет», опубликовано в 1965г.  Переживая неразделённость любви, неоднократно Николай перечёркивал текст «Букета» в выпущенных сборниках «Лирика» при дарении. 
      В 1957, 1958 и 1959 годах продолжались ядерные испытания, в том числе,  с большой долей вероятности визуальные исследования
(службой дальномерщиков) со стороны кораблей Северного флота,  стоявших в оцеплении  для предупреждения заходов иностранных любознательных военно-морских кораблей. Известны фотоснимки проведённых испытаний.  
    Острота ситуации с ядерными испытаниями отражена в стихотворении  «В походе»,  которое  опубликовано  26 июня 1958 года  в газете «На  страже  Заполярья»  (19,  т.1, стр. 314): 
 
В походе мужают люди,
Суровы их лица страстные.…
Зрачками стволов орудия 
Уставились в даль ненастную.
 
     Из стихотворения «Первый поход», которое создано, вероятно, в 1956 году,  опубликовано в газете «Комсомолец Заполярья»  5 июля 1959 года  (19,  т.1, стр. 311):
 
79
Казался сон короче 
                           вспышки залповой 
И обострённость чувств такой была, 
Что резкие звонки тревог внезапных 
В ушах гремели,  как колокола.
 
    По сообщению неожиданно появившейся на рубцовском направлении Маргариты Власовой, она познакомилась с моряком Колей Рубцовым в мае 1958 года в Ленинграде (31). Они гуляли по городу, Коля читал ей стихи. Обменялись адресами. В то время моряк Рубцов был свободен: Тая Смирнова встречалась с другим «женихом».  От забеременевшей  неизвестно от кого Агафоновой Николай Рубцов отказался, отослав ей «ядовитое» письмо (термин Т. Агафоновой). 
       Выясняется, что Николай Рубцов весной 1958 года в период внеочередного  отпуска  находился  в  Ленинграде.  Свободному  от
«невест» Коле семнадцатилетняя М. Власова понравилась. Но  моряк, который не отличался спортивным  ростом и актёрской внешностью, не подходил потенциальной невесте и переписка не состоялась. После этой разовой встречи Рубцов написал стихотворение «Ветер с Невы», которое было опубликовано 5 октября 1958 года в газете «Комсомолец Заполярья», Мурманск:
 
Я помню холодный ветер с Невы
И грустный наклон твоей головы, 
Я помню умчавший тебя трамвай,
В который вошла ты, сказав: «Прощай!»
 
Свидание в прошлом теперь… Но ты
Всё входишь хозяйкой в мои мечты.
Любовь, а не брызги речной синевы
Принёс мне холодный ветер с Невы! 
 
       «Прощай» характеризует отношение М.Власовой к моряку.  
        Попытка некоторых пропагандисток приписать стихотворение «Желание» (прообраз «Букета»)  Власовой не обоснована, так как поэт писал по конкретным ситуациям, велосипеда в Ленинграде при случайной встрече не было и нарвать цветы нереально. 
 
80
        По поводу премии, полученной Рубцовым впервые в жизни за поэтическое творчество. Рассмотрим посыл в статье Л.Вересова: 
       «Конечно, гонорар в 400 рублей за стихи начинающим поэтам газета не могла выплачивать». Премию (а не гонорар) выделяла не газета, а Политуправление Северного флота. Через газету, как соорганизатора конкурса, шла выплата лауреатам. Автор уверен, что Рубцов получил денежное вознаграждение, тем более, что прошла публикация о лауреатах. Это была ведомственная  премия в честь 25-летия Северного флота (41).  Интерес представляет дата начала и прохождения службы Рубцова на Северном флоте, что выявлено по документам, собранным по указанию начальника Генерального штаба МО России Ю. Н. Балуевского. 
       В стихотворении «В горной долине» (опубликовано 29 мая 1966 года на Алтае) Рубцов вскользь говорит:
 
Я видел суровые страны,
Я видел крушенье и смерть,  (курсив Ю.К.-М.)
Слагал я стихи и романы… 
Не знал я, где эти тюльпаны,
Давно бы решил посмотреть!    
 
         В морских стихах-песнях «Ты с кораблём прощалась», «Грусть» и «Любовь», в картине «Утро на море» Рубцов уже поднялся до высокого уровня поэтического мастерства с точки зрения техники стихосложения. А по духовному воздействию на читателя или слушателя ему уже не было равных среди поэтов  Северного флота. В песне «Грусть» Рубцов говорит:
 
Любимый край мой, нежный и весёлый,
Мне не забыть у дальних берегов
Среди полей задумчивые сёла,
Костры в лугах и песни пастухов.
Мне не забыть друзей и нашу школу
И как в тиши июльских вечеров
Мы заводили в парке радиолу
И после танцевали «Вальс цветов».
 
      Летом 1959 года,   перед  демобилизацией   Рубцов   направляет
 
81
стихотворения  в мурманские газеты «Комсомолец Заполярья», «Советский флот», «Рыбный Мурман».
        В стихотворении «Юность», опубликованном в газете «На страже Заполярья» 2 августа 1959 года, Рубцов пишет:
 
А потом – за гранитною кромкой
Волны бурные. Северный порт.
–  Здравствуй, море, – сказал я негромко,
И по трапу поднялся на борт.
Здесь, где руки мозолят тросы,
Шторм свирепствует, жизни грозя,
Я увидел, что слово «матросы»
Не напрасно звучит, как «друзья».  (курсив Ю.К.-М.)
 
       За такими обыденными стихами стоит напряжённая работа на корабле, а главное приобретение настоящих друзей. Не в пустопорожней   интеллигентской   болтовне,  а   в   экстремальных
морских условиях   рождаются  подлинные  истины   и   понимание 
жизни. Море, тоска по родным местам и любовь – главные темы  целого цикла стихотворений Рубцова за период службы на флоте. 
     Имеется информация о предоставлении  Н. Рубцову третьего отпуска и выезда из базы размещения миноносца «Острый». Сведений об этом  нет в пакете документов, собранных по поручению Ю. Н. Балуевского. В письме В. И. Сафонову из Мурманска от  23 мая  1959 года Н. Рубцов сообщает: «Пишу тебе из мурманского госпиталя. Требовалась лёгкая операция, – вот  я сюда и угодил. Дня три-четыре мучился, потом столько же наслаждался тишиной и полным бездействием, потом всё надоело. На корабль не очень-то хочется… В понедельник или вторник на следующей неделе выпишусь» (19, см. «Николай Рубцов. Собрание сочинений».   М.   Терра.  Том 3.   2000.  Стр.   273, 408.    Редактор В. Зинченко). В целом,  время пребывания Рубцова в Мурманском госпитале составляет примерно 2 недели. Есть информация, что у Рубцова был аппендицит. Но, зная о лучевой болезни Рубцова, можно предположить, что в Мурманске было очередное обследование моряка. Надо помнить, что Рубцов нигде не афишировал участие в оцеплении зоны ядерных взрывов, так как наверняка давал подписку о неразглашении секретных сведений.
 
 82
Аналогичную подписку я, как инженер-конструктор, давал при работе в закрытой организации («почтовом ящике»). 
        Для того, чтобы полнее представить жизнь будущего поэта на Северном флоте, предлагаю фрагмент из авторской пьесы «Николай Рубцов» (45), написанной по мотивам «Повести памяти» В. Сафонова (44). Журналистов газеты «На страже Заполярья» Станислава Панкратова, Валентина Сафонова, Владимира Соломатина, которые живут на Гаджиева, 9, периодически, в увольнительных посещает Николай Рубцов. 
      Николай Рубцов. А я всё меряю по Есенину. У него неудержимо буйный (в русском духе) образ жестокой тоски    по степному раздолью, по свободе. В стихах должно быть «удесятерённое чувство жизни», как сказал Блок. Тогда они действенны. В большинстве стихов   наших,   флотских,  как   ты,    Валя, называешь    пиитов (да и не только наших), как раз не достаёт этого. Какие-то скучные схематические стишки.
     В. Сафонов. К сожалению, ты во многом прав. Придётся нам переходить на прозу, очерки, критику и тому подобное творчество. 
     Станислав Панкратов. Да, Колька, с твоим уровнем понимания природы и жизни сложно будет соревноваться!
     Владимир Соломатин. Придётся нам стихи забросить, если лучше не получится.
      Станислав  Панкратов. Скоро разъедемся, ребята. Выгонят нас всё-таки отсюда, из газеты. Задержались мы на Севере.
     В. Сафонов. А ты куда, Коля, проездной будешь выписывать?                                                                                                                                                                                                                                   
     Николай Рубцов. Ещё не надумал. Может в Вологду, в деревню подамся, а может в Ленинград. Там у меня брат на заводе работает. Приютит на первый случай. Четыре года старшина голову ломал, как меня одеть, обуть и накормить. Теперь самому ломать придётся. Да не о том печаль! Ждал я этого дня, понимаете? Долго ждал. Думал, радостно будет. А вот грызёт душу тоска. С чего бы? (обращается к Валентину С.) Ты-то долго на Севере задержишься?
     Валентин Сафонов. Не знаю точно. Учиться нам надо.
     Николай Рубцов. Надо, ещё как надо! Сразу не получится. Четыре года  я  на эсминце отмотал. Я   из-за   службы  десятилетку ещё не имею,  два курса лесотехнического техникума закончил, всё в море ходил, а горно-химический техникум сразу забросил. И вот думаю, к какому берегу волна меня прибьёт?
 
83
    В. Соломатин. Не пропадём! Ну что,  давай споём нашу родную?
Все поют «Любимый город», Рубцов подыгрывает на гармошке.
       Приближаясь к демобилизации, Николай Рубцов уже знает, что 
надо «…иметь большую цель», как об этом пишет В.Сафонов  в «Повести  памяти» (44). Но чтобы  решить дальние задачи, надо сначала решить жилищные и личные проблемы.             
      Согласно карточке регистрации передвижений членов ВЛКСМ в воинской части 62656 Николай Рубцов принят на учёт 16 марта 1956 года, то есть почти через полгода после прихода на флот. Он снялся с учёта  22 октября 1959 года. 
      Как известно от В. Сафонова, Рубцов собирался выписать билет  до Вологды или в Ленинград (в то время безплатный в любую точку СССР). По сообщению Т. Агафоновой (27), Рубцов приезжал к ней в деревню, в Космово, когда  она  была  в отъезде  с мужем. Т. Агафонова хочет показать влюблённость поэта. Но зачем навещать  женщину с чужим ребёнком? Информация, что Рубцов заезжал в 1958-1963 г.г. (как это было написано на памятной доске в Космово) недостоверна. Пока известен один факт (1962 года).
       Два штриха к биографии Николая Рубцова.
       В присланной автору и опубликованной статье Ольги Коротеевой  «Поездка в Находку к Геннадию Петровичу Фокину, другу и сослуживцу Н.Рубцова» имеются два интереснейших факта,  которые   при   встрече  с   пропагандистами   творчества   Н. М. Рубцова из г. Артёма Приморского края сообщил Геннадий Фокин, сослуживец   Н. М. Рубцова на эсминце «Острый»  (46, 47).
      Привожу первую часть текста. Геннадий Петрович рассказывает: «Наш корабль перегоняли вокруг Скандинавии с Североморска в Балтийск на ремонт. Нас попросили остаться (вероятно, был дембель) и сопроводить корабль. Пришли в Балтийское море на нашу базу под Таллинном. На 3-й день – дембель. Дней через 10-12 подали нам автобус и на нём ехали 9 часов до Ленинграда. В Ленинграде сошёл Рубцов и ещё 4 матроса, которые там жили. Рубцов поехал на Кировский завод, уже списался с ними». 
        Это означает, что после демобилизации Н. М. Рубцов уезжал с  Северного флота не как обычно железнодорожным путём. Очень важный факт состоит в том, что Н. М. Рубцов «уже списался» с Кировским  заводом,  то   есть    предусмотрительно   запланировал
 
84
работу на нём. В своё время меня насторожил разрыв (более месяца) в неофициальных датах демобилизации (22 октября 1959 года) Н. Рубцова и начала работы (30 ноября 1959 года) в ЖКО Кировского  (Путиловского)    завода. Возникали   разные    версии.       1. Рубцов поездом добирался до Ленинграда. 2. Рубцов мог заехать на Вологодчину, а затем в Никольское для работы и проживания. 
      Теперь ясно, что 5-8 дней морского похода вокруг Скандинавии,  оформление документов в Таллине,  ожидание в течение 10-12 дней  автобуса  составляет в целом 20-25 дней. Примерно в середине ноября 1959 года Рубцов прибывает в Ленинград (учитывая информацию от Г. П. Фокина).  Выехать на Вологодчину у Рубцова нет ни времени, ни средств, ни желания. 
      Привожу вторую часть текста от  Г. П. Фокина (47): «Все 4 года Рубцов был визирщиком, наверху служба проходила, а я внизу, ниже ватерлинии, в машине.
      –  Где  встречались?
      – В бане. Баня была вся отделана… Туда после вахты мы приходили, там встречались. Это было эскарповое, военное судно. У нас там были пушки, торпеды.
       Выпускали на корабле   рукописную газету длиной метров 10. Если бы всё это сохранилось, сейчас это были бы страницы истории».   
       Н. Рубцов наверняка участвовал в выпуске такой газеты, этим творчеством он занимался ещё в школе и в Тотемском лесном техникуме.
        Далее от Г. Фокина (47): «Собирались в длинном коридоре. Например, усаживались вдоль стены чистить картошку, рядом стояли баки и туда чистили на 300 человек, не считая офицеров (экипаж крупного корабля, курсив Ю.К.-М.). И вот мы целую ночь сидим, чистим, и рассказываем анекдоты, веселим друг друга…»
       Вопрос: «Компанейским человеком был Николай Михайлович?
      – Конечно! Он где-то там сидит, читает стих.  Потом: – Эй, Фокин! (или Иванов), теперь ты читай!
      – Встречались ли вы потом с сослуживцами?
      – Нет, мы же не одноклассники, все из разных мест»…
      «Однажды были ночные стрельбы. Учебные торпеды после выстрела торчком стояли в море с огоньком на концах. И их надо
было собрать, чем-то зацепив. И вот идём ночью, большая волна,
 
85
все свободные от вахты на борту. Подошли к торпеде, но большая волна, командир вахтенный просит моряков прыгнуть в море, зацепить торпеду. Коля Рубцов первый прыгнул, зацепил её крючком, и его вытащили вместе с торпедой». 
      Этот поступок характеризует Рубцова, который, рискуя жизнью,  в ледяных морских водах  выполнил военное задание. Это ещё раз разоблачает любые попытки дискредитации характера матроса – будущего национального поэта России (курсив Ю.К.М.).
       Только в 2008 году после появления публикации командира эсминца «Острый» об участии  кораблей   Северного   морского   флота   в  оцеплении  зоны воздушных ядерных взрывов на Новой земле выяснились обстоятельства облучения матросов и офицеров. Смотрите авторскую статью «Красным, белым и зелёным мы поддерживаем жизнь…», которая опубликована на сайте «Звезда полей» в 2010 году (43). Рубцов знал о своей лучевой болезни и вином поддерживал жизнь (содержание лейкоцитов в крови). 
      Эти фрагменты воспоминаний капитана и моряка эсминца «Острый», современников Н. М. Рубцова, позволяют дополнить объективную картину биографии  моряка и  Поэта. 
      1 ноября 1959 года газета «Трудовая слава», Всеволожск Ленинградская область публикует стихотворение «Быстрее мечты» (19).  Представим фрагмент:
 
Не знаю, сон или не сон…
К звезде далёкой устремлён,
С Земли, быстрей, чем ураган,
Помчал меня ракетоплан.
…………………………………..
Ошеломлённо сторонясь,
Мне уступали путь миры.
Хотелось крикнуть им, что я
Посланец русских нив и рек,
Влюблённый в труд, в свои края,
Земной, советский человек!
 
     Итак, Рубцов приехал в Невскую Дубровку к брату, который  работал на комбинате и жил на Советской, д.1. Он решает проблемы устройства на работу,  учёбу в школе и публикации.
 
86

Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (творческая биография Поэта). 2018.

Автор подготовил для печати книгу (творческую биографию) о народном поэте Николае Михайловиче Рубцове (03.01.1936 – 19.01.1971), авторе песен «В горнице», «Журавли», «Звезда полей», «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…»), «Привет, Россия – родина моя!», «Зимняя песня», «Песня» («Морошка») и др. (300 стр.). В книге планируется цветная фотовкладка «По дорогам Рубцова». Книга «Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (2018) создана на базе авторских монографий «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (336 стр. М. МГО СП России, 2002) и «Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (288 стр., М. НКО «Рубцовский творческий союз, 2011) 
Автор обращается к успешным гражданам России и издательствам с предложением профинансировать это издание. Эл. почта –  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.. Номер карты Сбербанка РФ будет предоставлен (или заключен договор). 
По состоянию на 19.01.2019 г. со стороны «успешных» патриотов, поклонников публикации творческой биографии  Н.М.Рубцова – не появилось.  
План электронной публикации.
Блок № 1 – глава 5 монографии (стр.87 – 100) опубликована в сентябре на сайте «Звезда полей» (см. раздел «новости»). Публикация электронной версии будет проводиться блоками по несколько глав и разделов:
Блок № 2 – главы 1, 2, 3 и 4 (стр. 5 – 86), также «Содержание», «Библиография» и «Семья Рубцовых»    – декабрь 2018 г.
Блок № 3 – главы  5, 6, и 7 (стр. 87 – 145) , также «Содержание», «Библиография» и «Семья Рубцовых» – январь  2019 г.
Блок № 4 – главы 8 и 9 (стр.  146 – 240)  – также «Даты жизни и творчества Н.М.Рубцова»  –  февраль 2019 г.
Блок № 5 – главы 10 и 11   (стр. 241 – 286) –   март 2019 г.  
Блок № 6 – Эпилог от Лады В. Одинцовой и Юрия Кириенко-Малюгина (стр. 287 – 296) , приложения  №№ 1-12 (стр. 297 – 318) –  апрель 2019 г.
 
Блок № 3 монографии
 
ЮРИЙ  КИРИЕНКО – МАЛЮГИН
 
НИКОЛАЙ  РУБЦОВ:
 
 «За всё Добро расплатимся
 Добром…»
 
 
Творческая биография
Издание 3-е, редакция 2018 г.
 
          с. Никольское               Тотьма
              Кировск                    Приютино                  
          Североморск               С.-Петербург
             Бабаево                      Череповец
         Невская Дубровка            Алтай               
             Кириллов                  Ферапонтово
           Липин бор                  Великий Устюг
                          Сергиев Посад
             Москва                          Вологда  
 
МОСКВА 
Сайт www.rubcow.ru    Издательство …?
2018-2019
 
УДК 882
ББК  84 (2Рос = Рус) 6
         Р82
 
    «В жизни и поэзии – не переношу спокойно любую     
     фальшь,  если её  почувствую…»         Н.М.Рубцов        
                                         
Юрий Кириенко-Малюгин  (Кириенко Юрий Иванович)    
Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…». Творческая биография. Издание 3-е. Серия ЖТЛ (жизнь творческих личностей) 
Издательстио ??? , М.,., 316 с., цветная фотовкладка (16 с.), 2018 г.
      В книге представлены   этапы творческой биографии русского народного поэта Н. М. Рубцова (03.01.1936 – 19.01.1971), факты и события его жизни, даны исследования содержания его поэзии, продолжившей направления творчества  русских поэтов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Кольцова, Фета, Блока и Есенина, поэта-писателя Гоголя. Сообщается о путях-дорогах Н. М. Рубцова по России и к песням, о взаимосвязи Слова, Музыки и русской Души, о народной философии, православном и мистическом содержании творчества поэта. Книга написана на основе монографий: «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (М. Изд. МГО СП России, 2002, 336 стр., 1000 экз.) и «Николай Рубцов»: «Звезда полей горит, не угасая…» (М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз», 2011, 288 стр., цветная вкладка – 16 с., тираж 500 экз.). Николай Михайлович Рубцов – член Союза писателей СССР (1968 г.)  и  выпускник   Литературного  института   имени А. М. Горького (1969 г.).
     В обществе разыгрывается песенная стихия народного русского Поэта. Светлая поэзия Рубцова полностью отвечает идеям Добра, Справедливости и Возрождения России. Поэт сказал читателю: «Пусть душа останется чиста!». Кто «За» и кто «Против»?
     Книга-монография предназначена для литературоведов, филологов, поэтов, преподавателей институтов, колледжей, лицеев, школ и, конечно, для Читателей. Книга создана в жанре нефор-мального публицистического литературоведения.  
   ISBN  978-5-903862-11-5 (изд. 2011 г.) 
 ISBN 5- 7949 – 0107-1 (изд. 2002 г.) 
      Ю.Кириенко-Малюгин: текст и  концепция книги 
      Издательство ?  (2018-2019 г.)
 
БЛОК № 3 монографии 
 
 
Глава 5. Ленинградский период. «Не простой, 
               возвышенный, в седле бы прискакал…»
               (ноябрь 1959 года - август 1962 года)
 
        Кировский (Путиловский)  завод, литобъединения, работа и стихи. Между городом  и деревней, цель жизни определена – поэзия. Сборник «Волны и скалы». В Москву и вперёд в Николу!
 
      30 ноября 1959 года Николай Рубцов оформляется на Кировский завод, а конкретно в ЖКО (жилищно-коммунальный отдел) кочегаром, затем  переводится «в виде повышения по службе»  в литейный цех завода. Вопрос о заработке  на  жизнь и крыше над головой временно  решён. Живёт Николай на Севастопольской, д.5,  в общежитии Кировского завода. Посещает занятия заводского литобъединения. 
      13 марта  1960 года в газете «Трудовая слава» (Всеволожск, Ленинградская обл.) было впервые опубликовано юмористическое для читателей  стихотворение «В кочегарке». При приёме на  «ответственную» работу кочегаром произошёл примечательный диалог с «начальником»:  
 
Бросил лом, платком утёрся.
На меня глаза скосил:
– А тельняшка, что, для форсу?  –  
Иронически спросил.
Я смеюсь:  – По мне, для носки
Лучше вещи нету, факт!
Флотский, значит? 
Значит, флотский.
Что ж, неплохо, коли так! 
Кочегаром, думать надо,
Ладным будешь, –  произнёс.
И лопату, как награду,
Мне вручил:  – Бери, матрос!
 
      Осенью  1960 года  Николай Рубцов  поступает  в Ленинграде  в 
9-й класс школы № 120 рабочей молодёжи. Ему нужны законченное среднее образование и аттестат зрелости на будущее. 
 
87
«Школьные» темы преломляются в стихах Рубцова со свойственным ему юмором. Из стихотворения «Ненастье»:
 
И вот я сижу
                     и зубрю дарвинизм,
И вот, в результате зубрёжки – 
Внимательно 
                     ем 
                          молодой организм
какой-то копчёной рыбёжки..
 
      Особенно популярно было в литературной среде стихотворение «Утро перед экзаменом», где Рубцов зарифмовал ряд математических символов:
 
Вдоль залива, 
                       словно знак вопроса,
дёргаясь спиной и головой,
пьяное подобие матроса
двигалось 
                  по ломаной кривой.
Спотыкаясь даже на цветочках – 
Боже! Тоже пьяная… 
В дугу!  – 
Чья-то равнобедренная дочка
Двигалась, как радиус в кругу…
Я подумал: это так ничтожно,
что о них нужна, конечно, речь,
но всегда ничтожествами можно,
если надо, просто пренебречь! (курсив Ю.К.-М.)
 
        Это не «лобовое» юмористическое стихосложение, заложен скрытый смысл. Слушатель и читатель интуитивно это ощущают.  
        В Ленинграде   Рубцов   общается  с  «диссидентствующими» Э. Шнейдерманом, К. Кузьминским и др. Критический  негативный взгляд этих литераторов на жизнь временами передаётся Рубцову.
      С мая 1961 года Николай работает в горячем цехе завода шихтовщиком. Осенью  1961  года   выходит   заводской    сборник 
 
88
«Первая плавка», в котором представлены 5 стихотворений Рубцова, в том числе «В кочегарке», «Желание», «Помню как тропкой, едва заметной…». 
     Интерес представляет факт появления Рубцова на водных просторах Вологодчины и на Сухоне на речном судне.  К лету 1960 года Рубцов не отработал ещё на заводе 11 месяцев и ему могли не дать летне-осенний отпуск. С 1 сентября  1960 года  Николай учится в 9-м классе вечерней школы. Логически вытекает, что Рубцов только летом 1961 года взял оплачиваемый государством отпуск за почти двухлетний период. В то время отпуск для рабочего составлял 18 рабочих (включая субботу) дней в год, а на вредном производстве (в литейном цехе) 24 рабочих дня. То есть Рубцов получил с учётом воскресных дней отпускные за полтора месяца. И отправился не на пляж или в дом отдыха, а на заработки.
    От автора (расчёты по статистике 1961 года). При той неплохой зарплате (не менее 100 рублей в месяц) и отпускных (с частью зарплаты) порядка 250 рублей Рубцов мог бы спокойно поехать  на юг. Билет до Симферополя из Ленинграда стоил 18-20 руб., 2-3 рубля – проезд до  приморского города, проживание на частном секторе –  1 руб. в сутки, продукты 2-3 рубля в сутки (батон – 15 коп., 1кг колбасы – 1,5 руб., молоко – 15 коп. за 1 литр, помидоры – 10 коп. за 1 кг, дыня – 10 коп. за 1 кг, картофель – 10 коп. за 1 кг, бутылка вина – до 2 руб.). В целом затраты на 3 недели отдыха со стоимостью проезда составили бы порядка 150-170 рублей.      
        О   встречах  с  Рубцовым  есть  воспоминания  эмигранта    М. Юппа, который «в ранние шестидесятые» годы работал коком в Северо-Западном речном пароходстве в подразделении «Служба несамоходного флота» (48).  М. Юпп пишет: «Однажды самоход-ная баржа причалила в ожидании погрузки у городка Сясьстрой, что на реке Свири. Рядом стояло ещё одно судёнышко. Когда наша команда вышла на палубу во главе с капитаном, то нас радостно приветствовала команда соседнего кораблика. Оказалось, что эта команда соревновалась с нашей командой, и как вскорости выяснилось, не только трудовыми подвигами. Тут же объеди-нёнными усилиями появились бутылки со спиртом, который в те годы продавался без ограничения на русском Севере, ну и закусь там всякая».  Во время застолья Рубцов и М. Юпп прочитали стихи.   Юпп   пишет  далее:   «Мои   авангардные опусы   матросы,
 
 89
разумеется, не поняли, а тот парень подошёл ко мне и запросто представился – Коля Рубцов. Мы смылись от пьяных команд ко мне в кубрик, где он сказал: «Знаешь, а ты поэт, только городской чересчур» (курсив Ю.К.-М.). И мы стали читать друг другу стихи». 
      М. Юпп сообщает о второй встрече с Рубцовым на пристани у городка Тотьма (48). Во время перерыва в танцах в местном клубе речников Рубцов  читал стихи. После танцев на берегу реки Рубцов и Юпп читали стихи двум поклонницам до утра. Юпп отмечает: «Девицы только охали и ахали» (курсив Ю.К.-М.). Было видно, что Колины стихи им нравятся больше моих. Это и понятно, ведь в моих стихах всё рычало и скрежетало, да и к тому же хлестало джазовыми ритмами. Рубцовские стихи, тихие и задушевные, брали за душу». Это признание дорогого стоит от стихотворца, уехавшего в США. Далее М. Юпп критически отзывается об уровне поэзии Бродского: «Слишком много шума без ничего…».
       После этого речного плавания морская тематика  трудов и отдыха вновь приходит к поэту и выливается позднее в юмористических и бытовых стихах, датированных январём и мартом 1962 года.  И этот временной период, трудовой отпуск  не пропадает даром для творчества Рубцова.  
       В Ленинграде Николай Рубцов посещает иногда городское литобъединение «Нарвская застава», которое базировалось в Доме культуры им. А.М. Горького. Как пишет руководитель этого объединения И. Михайлов, здесь велись занятия по теории и истории поэзии, «немало известных поэтов начинало здесь свой творческий путь…» (27). А как сообщает вологодский по происхождению московский поэт  Ст. Шилов, который приходил несколько раз в это объединение в конце 50-х – начале  60-х годов 20-го века   в Ленинграде, занятия были довольно однообразны и уровень поэзии невысок. Косвенно это подтверждает и Б. Тайгин, когда характеризует «Вечер молодых поэтов Ленинграда» в Доме писателя им. Маяковского от 24 января 1962 года:
       «До него (Николая Рубцова) уже побывали на сцене, читая свои стихи, другие поэты. В подавляющем большинстве, их стихи были буднично-обычные, серые, пустые, а некоторые и откровенно-бездарные…» (49). «Николай Рубцов на сцену вышел в заношенном пиджаке и мятых рабочих брюках, в шарфе, обмотанном вокруг шеи поверх пиджака. Это невольно обратило 
 
90
на себя внимание. Аудитория как бы весело насторожилась, ожидая чего-то необычного, хотя здесь ещё не знали ни Рубцова, ни его стихов» (27).
       Николай Рубцов читал преимущественно юмористические стихи. Это была сама зарифмованная и поданная в неожиданных 
образах жизнь, сказания  о работе на траулерах, в кочегарке, о неудачной любви, но уже преодолённой  тоски о возлюбленной. Вот  фрагмент из стихотворения «На берегу» (январь 1962 года):
 
Иду и вижу – 
                      мать моя родная!  – 
для моряков, вернувшихся с морей,
избушка
               под названием «пивная»
стоит без стёкол в окнах,
                                         без дверей!
Где трезвый тост
                            за промысел успешный?
Где трезвый дух общественной пивной?..
Я первый раз
                      зашёл сюда,
                                           безгрешный,
и покачал кудрявой головой.
И вдруг матросы
                            в сумраке кутёжном,
Как тигры в клетке,
                               чувствуя момент,
Зашевелились глухо и тревожно:
 – Тебе чего не нравится,
                                        студент?!  (19)                          
 
      И всё-таки это были талантливые стихи начинающего свой творческий путь поэта (курсив Ю.К.-М.). Из зала кричат: «Вот даёт! Читай ещё, парень!» (49). А Николай Рубцов, вероятно, уже тогда, на вечере в январе 1962 года, начинает понимать различие между запросами толпы и подлинной народной поэзией. 
      С начала 1962 года Рубцов довольно настойчиво и без огласки шёл к своей цели: поступить в литературный институт. 
 
91
      Как сообщает Игорь Михайлов (27), Николай Рубцов выставил в литобъединении «Нарвская застава» на  обсуждение свои стихи. Шесть стихотворений  получили отрицательную оценку  редактора: «На родине», «Фиалки», «Соловьи», «Видения в долине», «Левитан», «Старый конь».  Положительная оценка дана стихам: «Вредная – неверная», «В океане», «Я весь в мазуте». Характерно, что стихотворение «Вредная – неверная»  содержит    односторонние претензии автора к возлюбленной, что очень                                                                                          часто нравится «пострадавшим» от неразделённой любви.  
 
Будь, что будет!
                         Если я узнаю,
Что не нравлюсь,  – сунусь ли в петлю?
Я нередко землю проклинаю,
Проклиная, всё-таки люблю!
………………………………..
Вредная,
             Неверная,
                            Наверно.
Нервная, наверно… Ну и что ж?
Мне не жаль,
Но жаль неимоверно,
Что меня, наверное, не ждёшь! (50, 19)
 
        И вот это одобренное в литобъединении «Нарвская застава» стихотворение Николай Рубцов не включает в свой первый сборник «Волны и скалы»! Значит, Рубцов не хотел тогда связывать свою неудачную любовь хотя бы с мнимым проклятием земле (стихотворение  было написано по свежим следам расставания с возлюбленной). Кто же эта неизвестная «неверная»? 
      У  Рубцова есть неожиданное стихотворение «Не пришла» (19), которое начинается следующей зарисовкой лирического героя: 
 
Из окна ресторана – 
                                    свет зелёный, 
                                                            болотный,
От асфальта до звёзд
                                    заштрихована ночь снегопадом…. 
 
92
    Создаётся тревожная атмосфера ожидания. И далее откровение:
 
Сумасшедший, 
                        ночной,
                                     вдоль железных заборов,
Удивляя людей, 
                           что брожу я? 
                                                И мёрзну зачем?
Ты и раньше ко мне
                                   приходила нескоро,
А вот не пришла и совсем…
 
       Определённых сведений об этой «Музе» не имеется. Но это – не Тая Смирнова. В стихотворении «Ларисе» Рубцов сообщает о посещении  своего рабочего места в котельной ЖКО (жилищно-коммунального отдела) Кировского (Путиловского) завода двумя девушками, одна из которых «заигрывала» с рабочим-поэтом.   
 
Ах, отчего мне 
Сердце грусть кольнула, 
Что за печаль у сердца моего?
Ты просто
В кочегарку заглянула, 
И больше не случилось ничего.
…………………………………..
Вы ждали Вову,
Очень волновались.
Вы спрашивали: «Где же он сейчас?»
………………………………………….
Я знал волненья вашего причину
И то, что я здесь лишний,  –
Тоже знал!
И потому,
Простившись чин по чину,
К своим котлам по лужам зашагал.
             
        Лирический герой понимает, что это свидание последнее, не хочет играть в дипломатию и  потому откровенно заявляет:
 
93
Лариса, слушай!
Я не вру нисколько – 
Созвучен с сердцем каждый звук стиха.
А ты, быть может, 
Скажешь: «Ну и Колька!»
И рассмеёшься только: ха-ха-ха!
Тогда не сей в душе  моей заразу – 
Тоску, что может быть сильней огня.
И больше не заглядывай ни разу
К нам в кочегарку!
Поняла меня?                
 
        Это стихотворение имеется в ГАВО в неотправленном около 1961 года письме неизвестной Ларисе Н. (19, т.2, стр. 278, 285, Зинченко), которое Рубцов начинает так: «Ты спрашиваешь, почему я так и не написал письмо…Перехожу с прозы на стихи, коими для меня удобней выражать мысли. А также и чувства».  
        В архиве Н.Рубцова имеется фото девушки, которая стоит на теплоходе. На фото надпись адресату.
        Конечно, эта девушка не была случайной подругой. Николай Рубцов постоянно мечтал создать семью, получить взаимную опору в жизни. Атмосфера детского дома создавала и создаёт у воспитанников особое отношение к родным и близким.
       Игорь Михайлов пишет далее о своём отношении к пред-ставленным  Рубцовым стихотворениям (27): 
      «Может быть, иногда чрезмерно суровы и требовательны к молодому поэту были его друзья, но отчётливо видишь, что в своих оценках они редко ошибались. Нельзя не согласиться, что  «Фиалки» мелки по теме, что «Видения в долине» длинноваты, вторичны, грешат красивостями («сапфирный свет на звёздных берегах»,  «безмолвных  звёзд  сапфирное движенье»).  «Старого 
коня» и «Левитана» критиковали за, возможно, неуместную в стихах такого рода игру слов: «Хоть волки есть на волоке, и волок тот полог, едва он сани к Вологде по волоку волок» или «звон заокольный и окольный у окон, около колонн».
       Разберёмся с этой критикой. «Фиалки» никак не могут страдать мелкотемьем. Может быть, критику обращение –  «дайте хлеба, мне хлеба! Замолчи радиола!..» –   кажется мелкой темой,  а для
 
94
мальчишки Рубцова и для многих других полуголодных ребят и 
взрослых тогда и сейчас – это  вопрос физического выживания. На рынке сирота Коля обращается к окружающим:
 
О, купите фуфайку!
Я отдам за червонец!
 
        Не захотели или не сумели увидеть колокольную Русь в «Нарвской заставе» при обсуждении. Почему, интересно, не оценили такую чистую строфу из стихотворения «Левитан»?
 
И колокольцем каждым в душу –   
Любого русского спроси!  –     
Звонит, как в колокол, 
                                      – не глуше, –  
звон левитановской Руси!
 
        И старинный русский город Вологду не увидели будущие поэты в стихотворении «Старый конь».
        А в ключевом стихотворении «Видения в долине», которое потом было переработано в «Видения на холме», Рубцов сказал:
 
Россия, Русь –  куда я ни взгляну!
За все твои страдания и битвы – 
Люблю твою, Россия, старину,
Твои огни, погосты и молитвы…(курсив Ю.К.-М.)
…………………………………….
Они несут на флагах чёрный крест!
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России…
 
       Какая же здесь вторичность темы? Здесь полная прозорливость Николая Рубцова, что и должно быть свойственно настоящему поэту. Были отмечены мелкие словесные погрешности (которые легко решаются подбором более точных эпитетов и т.д., что потом и сделал Рубцов). Как же эти оценки совпадают с будущими оценками, которые   давали   в «Юности» Рубцову  в 1964 году   в
 
95
Москве, когда брали для публикации «старые» (эстрадные по сути) стихи Рубцова! 
      А участникам ЛИТО в Ленинграде нравились  стихи типа «В океане», «Я весь в мазуте…». Конечно, когда Рубцов  заявлял:
 
Я весь в мазуте,
                          весь в тавоте,
зато работаю в тралфлоте!..,
 
то поневоле рассмеёшься. Получается, что рабочий  поэт находится весь «в добре» и  почему-то доволен. И не каждый ведь поймёт, что автор, сирота по жизни радуется возможности не умереть с голоду, вкалывать и получать вознаграждение за свой труд.
       Свои стихи Рубцов выставил на обсуждение, вероятно, в апреле1962 года, так как  «Элегия» («Стукнул по карману – не звенит…»), «Фиалки», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…». «Портовая ночь», «Бывало, вырядимся с шиком…», «Мы будем свободны, как птицы…» датированы в сборнике «Волны и скалы» мартом 1962 года.
        По свидетельству  И. Михайлова стихи  Н. Рубцова не брали в журнал «Смена» (27). А стихи пересекшейся потом по жизни с Рубцовым студентки Л. Дербиной  были опубликованы в «Смене» уже в 1957 году по чьей-то рекомендации. 
        К 1962 году Николай Рубцов уже потерял свою юношескую шевелюру, как выясняется вследствие облучения в морском оцеплении зоны ядерных взрывов в районе «Новой земли».  А  Николаю всего 26 лет, ему ещё надо создавать семью при имеющейся внешности. Однако, другие достоинства поэта: природный ум, глубокие знания, мягкая улыбка, доброе отношение к друзьям и  неприятие несправедливости – создают характерный портрет  Рубцова, который не все смогли  понять и оценить.  
       В мае-июне 1962 года  Рубцов сдаёт экзамены и в возрасте 26 лет получает аттестат зрелости. Большинство сверстников Рубцова в 17-19 лет уже имели за спиной десятилетку или техникум, а многие в  22-25 лет – высшее учебное заведение. Таковы резуль-таты жизни сиротой и борьбы за выживание.
       В мае 1962 года Николай Рубцов направляет в литературный институт им. Горького письмо следующего содержания: «Дорогие
 
96
товарищи! Я посылаю на Ваш суд, на творческий конкурс стихи очень разные: весёлые и грустные, с непосредственным выражением и с формалистическим уклоном (последние считаю 
сам лишь учебными, экспериментальными, но не отказываюсь от них, ибо и они от всей души, от жизни). Буду рад, если Вы найдёте  в них поэзию и допустите меня к приёмным экзаменам…». 
        Стихи   Рубцова   высоко   оценили   поэты   Е. Долматовский,
 И. Бауков и Н. Анциферов (19). Рубцов получает известие, что он прошёл творческий конкурс и допущен к экзаменам.
        6 мая 1962 года во Дворце культуры им. Горького состоялся вечер молодых рабочих поэтов, на которой в качестве гостя был приглашён Николай Рубцов. На этом вечере участник литобъединения «Нарвская застава» Борис Тайгин познакомился с рабочим-поэтом. 1 июня Николай Рубцов зачитал  у Тайгина  на магнитофон 10 стихов. С 1 июня по 13 июля 1962 года Тайгин  срочно готовит для Рубцова самиздатовский поэтический сборник. Рубцов включает в книжку 38 стихотворений и формирует 8 тематических разделов, ставит к каждому стихотворению дату создания. Книжка под названием «Волны и скалы» содержит такие стихотворения-песни, как «Элегия», «Фиалки», «Старый конь» (49).  После правок поэта Тайгин вновь перепечатывает тексты.
        Сборник «Волны и скалы» свидетельствует о том, что Николай Рубцов в своём мировоззрении ещё находится на пере-путье. С одной  стороны  стихотворения мистического направления    «Видения в долине», «Поэт»,   «Сказка-сказочка»,  с   другой  –  
патриотические «Левитан», «Лесной хуторок», «Берёзы», с третьей – почти  атеистические «На родине», «Волны и скалы», с четвёртой – чисто бытовые стихи «Морские выходки», «Праздник в посёлке», «На берегу», а с пятой  стороны – юмористические «Утро перед экзаменом», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…». 
       Лирический герой в стихотворениях сборника неотделим от личности автора и за видимой лёгкостью подачи темы можно увидеть противостояние прогресса и традиции («Эх, коня…»)
 
Но, должно быть, просто и без смеха
Ты мне скажешь: – Боже упаси!
Почему на лошади приехал?
Разве мало в городе такси? 
 
97
       Особняком стоит философское «Поэт», созданное перед окончательным оформлением сборника и посвящённое Глебу Горбовскому. В этом произведении впервые явно проявляется у Рубцова мистическое восприятие наблюдаемых явлений:
 
Трущобный двор.
                              Фигура на углу.
Мерещится, что это Достоевский.
И ходит холод ветреный и резкий.
И стены погружаются во мглу.
Гранитным громом грянуло с небес!
Весь небосвод в сверкании и блеске!
И видел я, как вздрогнул Достоевский,
Как тяжело ссутулился, исчез.
Не может быть, 
                           что это был не он!
Как без него представить эти тени,
И странный свет,
                              и грязные ступени,
и гром, и стены с четырёх сторон?!
Я продолжаю верить в этот бред,
когда в своё притонное жилище
по коридору, 
                    в страшной темнотище,
отдав поклон, 
                        ведёт меня поэт…
 
       Это не сделанные стихи, это явление – предупреждение  поэту перед отъездом из Ленинграда, перед вступлением на опасную дорогу духовно-народной поэзии, перед переменами в жизни! 
       Много странного увидел Рубцов в поэтической среде в квартире персонажа (Глеба Горбовского):
 
В моей судьбе творились чудеса! (курсив Ю.К.М.)
Но я клянусь
                      любою клятвой мира,
что и твоя освистанная лира
ещё свои поднимет паруса!
 
98
        В конце стихотворения Рубцов жонглирует жаргонным глаголом «торчит». В строках «торчит» сосед, разбуженные тётки, слова, бутылка водки, таинственный рассвет.
        «Хулиганит»  немного Рубцов, чувствуя свои поэтические силы. Не любил поэт заумных декадентов, которых встречал в комнате у Глеба Горбовского на поэтических и графоманских сходках. И приходил однажды с братом Альбертом и играли они на гармошке в местном сквере народные мелодии, что никак не вязалось с урбанистическим менталитетом поэтов-интеллигентов. 
        Многое видел  Рубцов в те уже далёкие 60-е годы 20-го века. В стихотворении «Лесной хуторок» (позднее названо «Добрый Филя») поэт рассуждает о жизни доброго философа-селянина:
 
Филя любит скотину,
             Ест любую еду,
Филя ходит в долину,
              Филя дует в дуду!
Мир такой справедливый,
             Даже нечего крыть…
 – Филя! Что молчаливый?
А о чём говорить?
 
         В предисловии «От автора» Рубцов сказал, что «сборник «Волны и скалы» – начало». Предвидя оценки так называемых критиков, Николай Рубцов пишет (см. приложение №5):
       «И пусть не суются сюда со своими мнениями унылые и сытые «поэтические рыла», которыми кишат литературные дворы и задворки.
        Без них во всём разберёмся (курсив Ю.К.-М.).
      Очень многие флотские и ранние стихи Николай Рубцов не включил в сборник. Среди них такие как «Северная берёза», «Первый снег», «Весна на море», «Родное море», «Деревенские ночи», «Осень.  Летит по дорогам…»  и др. Возможно не хотелось
ему   показаться   сентиментальным.   Ещё   «шестидесятничество»,
царствовавшее в Ленинграде,  давало о себе знать, закрывало пути к темам разрушаемой русской духовности и тревоги за условия жизни русских людей.  
       Стихотворение «Волны и скалы», которое позже потеряло своё
 
99
название и известно как «Эх, коня да удаль азиата…», является зарисовкой взаимоотношений с какой-то городской подругой. 
        13 июля 1962 года готовы 6 экземпляров самиздатовского сборника «Волны и скалы» и Рубцов направляет экземпляр в литинститут имени  А. М. Горького (27). В этот же день Николай начитывает на магнитофон стихи «Поэт» и «Разлад». Он берёт отпуск на Кировском заводе и едет в родные вологодские края.
        17 июля 1962 года Коля в Вологде, посещает больного отца. Отец написал письмо Галине (дочери), Коля сделал приписку: «Галя, дорогая, здравствуй! Как давно я тебя не видел! Встречу ли ещё тебя! Сейчас я у отца и у Жени. Проездом. Еду в отпуск в Тотьму. До свидания, Галя, дорогая. Целую. Коля. г. Вологда. Ж/д (железнодорожная – прим. Ю.К.-М.) больница» (51). 
       18 июля 1962 года  Рубцов проездом в Никольское заезжает в Космово. По сообщению Т. Агафоновой, она была с мужем в отъезде. Рассматривать сведения о беседах Н. Рубцова с её мамой и сестрой нет никакого смысла. Создавать из события заезда-невстречи  фантазии на тему односторонней любви – некорректно  в силу известного письма Рубцова 1957 года беременной Татьяне. Нет сведений, что Рубцов оставался тогда  в  Космово. Ночным рейсом Рубцов едет в Усть- Толшму, а 19 июля 1962 года – в Никольское. Из-за недостоверной информации Т. Агафоновой исследователи биографии  Рубцова были введены в заблуждение. Не зная ситуации о беременности Т. Агафоновой вне брака (32), была выдвинута версия, что Рубцов в 1958 году и после октября 1959 года (демобилизации) мог поехать на Вологодчину и в Космово для прояснения отношений. Это фантазии публикаторов.
     В июле 1962 года Николай встречается с друзьями юности. Завязываются отношения с Гетой Меньшиковой. Ещё 8 августа 1962 года, Николай Рубцов в Никольском был на дне рождения у одноклассницы Нечаевой Тамары Алексеевны и играл на гармошке. Картинку вечеринки поэт отразил в шуточном стихотворении «Эхо прошлого». Гета ждала Николая на улице. Идёт август. По версии автора, Рубцов получает сообщение из общежития на Севастопольской (адрес проживания), или звонит в Литинститут, или уезжает в Москву, понимая, что время вступительных экзаменов уходит.
 
100
 
Глава 6. Литературный институт, очное отделение. «И всё на правильном таком пути…» (август 1962 года – июнь 1964 года)
 
    Литературный институт, общежитие, рождение дочери в Николе, в ЦДЛ, на пути к первым студенческим публикациям.
 
       «К общежитию подходили двое. И что-то в походке невысокого, одетого в белую рубашку с короткими рукавами парня, показалось мне странно знакомым.
        – Скажите, – окликнул он,  – где тут…
   И в ту же минуту лицо его дрогнуло, изменилось. И, наверно, изменилось моё лицо.
    Такой неожиданно радостной была наша встреча.
         – Коль, Колька,  – укорил я,  – зачем же ты усы-то сбрил?
          – А-а, усы… –  махнул он рукой.  – Тут вон на голове волос совсем, считай, не осталось. Очень я это переживаю… 
      Итак, мы обнялись у дверей общежития.
         – А я предвидел, что на крыльце тебя встречу. Ехал в троллейбусе и знал: сейчас увидимся, – сказал Рубцов.   
       Это было на него похоже – вот так убеждённо на полном серьёзе, говорить о том, во что за минуту до того и сам не верил. Или о чём не подозревал. Хотя…Он же знал, что я учусь в литературном…» (44). 
        Так о встрече с Рубцовым после трёхлетней разлуки пишет его флотский друг Валентин Сафонов. Вездесущий преподаватель физкультуры Иван Кириллович Чирков, самодеятельный фотокорреспондент литинститута отснял несколько раз друзей во время встречи. В. Сафонов повел Николая в «общагу». 
        «И пока Рубцов таскал матрасы и простыни, я этажом выше собирал на стол, застеленный газетами, нехитрую снедь.  
        – Ну вы живёте тут!  – восхитился он, предварительно постучав в мою дверь. Тоже, между прочим, деталь: даже в нашей бесшабашной литинститутской вольнице Коля никогда не входил в чужую комнату без стука. И тем отличался от многих других…(вот результат детдомовского воспитания! – прим. Ю.К.М.). А восхищение его, с которым переступил он порог, было, так сказать, восхищением вообще: Рубцова поразили порядки, царившие в стенах общежития  (не  нравы,  а  именно  порядки.  О  нравах  речь
 
101                     
впереди). Просторная комната на двоих, холлы с телевизорами, кухни и подсобки на каждом этаже, душ… 
       – Буржуями живёте, всё равно как в доме отдыха!  – повторял он, пристраиваясь к столу…». 
       В документах архива Литературного института им. А. М. Горького зафиксировано, что экзамены Рубцов сдавал: четвёртого августа написал на четвёрку сочинение, шестого получил пятёрку по русскому языку и тройку по литературе, восьмого – четвёрку по истории и десятого – тройку по иностранному языку. 23 августа появился приказ № 139 о зачислении Николая Михайловича Рубцова в литинститут на основании творческого конкурса и приёмных экзаменов.  (Н.Коняев. Николай Рубцов. М. Молодая гвардия. 2001, стр. 105, 106). Версия Ю.К.-М.. Первое. Рубцов приехал с опозданием, сославшись на отсутствие в Ленинграде. Второе. В то советское время любой гражданин, отслуживший в армии, принимался в институт вне конкурса при условии сдачи каждого экзамена  на отметку не ниже, чем тройка. Третье. Сдача экзаменов проводилась задним числом в виде исключения, именно для Рубцова  (мог вмешаться и помочь Валентин Сафонов).
        В. Сафонов в «Повести памяти» пишет о том, что первая книга Рубцова «Волны и скалы» «ходила из рук в руки по общежитию, читалась нарасхват». В. Сафонов считает:
        «…Николай Михайлович пришёл в институт не подготовишкой, а мастером, способным создавать зрелые, поражающие воображение стихи. Иные из тех, кто тщится сейчас выдавать себя за его учителей или доброжелателей, отлично понимали это. И завидовали его таланту. Порой зло завидовали и всячески старались принизить и унизить Рубцова, оскорбить насмешкой, завертеть, закружить в пьяном круговороте, выставить беспомощного – случалось и такое – за дверь, на позорище…
        Я не оправдываю Колю, не леплю из него ангела. Есть и его доля вины в том, что помимо нашей общежитейской нечистой братии постоянно крутились вокруг него приблатнённые типы, наезжавшие из «Питера»…(44, 27).
        Уже пошлостью стали рассказы о том, что Коля Рубцов, то ли оригинал, то ли юродивый, все четыре времени года – осенью и зимой, весной и летом – ходил в валеных сапогах, в опояске из вервия.
 
102
        Ходил в валенках, но зимой! И правильно делал. Во-первых, 
потому что практично, а во-вторых, и это главное, жалел свои больные ноги… О верёвке – ложь!
       Пальтишко на нём, верно, было не из модных. И пиджаки-рубахи не всегда только что из магазина. Но вот чего не отнимешь у Рубцова – опрятности. Не терпел «пузырей» на штанинах, тща-тельно и подолгу стирал всякое случайное пятно на одежде…» (44). 
         А что же, во-первых, поэту носить с собой в рюкзаках все виды одежды? И, во-вторых, на какие средства студент Рубцов мог покупать «приличную» одежду в Москве?
        Всякого рода городские «интеллигенты», в том числе из неко-торых  литературных   редакций,  конечно, не понимали жизненных
проблем поэта. А ему приходилось путешествовать в любое время года из Москвы до села Никольского и обратно (например, 25 км от парома) или по случайным и непредсказуемым дорогам Вологодской области. 
        В начале сентября 1962 года студентов первого курса послали на уборку урожая в колхоз под Загорском. О чтении стихов во время слякотной сентябрьской погоды вспоминает однокурсник Рубцова Эдуард Крылов (27):
       «В тот день, как и предыдущие, поэты читали свои стихи. Рубцов подошёл к нашей группе, лёг, облокотясь на тюфяк, послушал немного, а потом очень искренне сказал:
        – Разве это стихи?
        – Читай свои,  –  предложил кто-то.    
        Он сел и монотонным голосом стал читать «Фиалки». Но с каждой новой строкой голос становился звонче, выразительнее, пока не превратился в то, что называют «криком души».
       Впечатление было очень сильным. В то время кумирами читающей публики были Евтушенко, Вознесенский…  В Рубцове сразу почувствовали нечто совсем другое. Парадоксально, но «необычная» поэзия под «Евтушенко» звучала уже слишком обычно, а «обычная» поэзия Рубцова прозвучала необычно».
        Рубцову ничего не было сказано, но стихов больше не читали.
        Позже на курсе выделились три явных лидера – Николай Рубцов, Александр Черевченко, Павел Мелехин. Прозаики сразу и безоговорочно признали первым Николая Рубцова, поэты либо вовсе не признавали его, либо признавали  с  большими оговорками
 
103
и отводили ему скромное место. Самыми же преданными его почитателями были люди нелитературных кругов. Все они, кому я читал стихи Рубцова, просили переписать их и познакомить с автором». (курсив Ю.К.-М.)
         В марте  2010  года   автору  удалось выйти  на переписку  с  А. Черевченко, который  сослался на свои статьи «Друзья давно минувших дней», которые практически неизвестны  рубцововедам (52, 31). Привожу часть колоритной информации А. Черевченко. 
      «В начале сентября 1962 года студентов первого курса Литинститута, отправили убирать картошку в один из подмосковных колхозов. То ли в Мытищинский, то ли в Загорский район, теперь уже не припомнить. Поселили нас на полевом стане в полуразвалившемся коровнике с дырявой крышей. Сентябрь выдался на редкость дождливым и холодным, суглинок на картофельном поле превратился в непролазное болото, а уборка клубней – в настоящую каторгу 
         Вспоминает Михаил Шаповалов (27): 
        «В местном  клубе  мы  дали  литературный  вечер… Собирались старики с детворой. Молодёжи было мало. Читали стихи. Принимали каждого радушно, однако самый большой успех выпал на долю Рубцова. Стоя на краю сцены, он читал громко, уверенно и, отвергая жестом руки  заслуженные  аплодисменты, переходил от  хохм о флотской жизни к любовной лирике, к стихам о Вологодчине».
         Шаповалов, когда дошла до него очередь, решил не читать свои стихи, а прочитал С. Есенина. Довольно часто после ознаком-ления со стихами Рубцова поэты уходили из этого жанра, косвенно признавая поэтическую силу товарища. 
        Вспоминает А. Черевченко (52):
       «Вообще-то я не знаю, что бы делали мы тоскливыми осенними вечерами, если бы не Коля. Поэтические баталии, состязания в гениальности всем нам порядком надоели. При тусклом свете керосиновой лампы читать книги было просто невозможно. Скука! И тогда Рубцов  брал гармошку и начинал петь песни собственного сочинения, вологодские частушки, вгонявшие девчат в краску своею забористостью, наигрывал известные ему вальсы, фокстроты и танго – такие у нас там были песенно-танцевальные вечера…
       К  концу третьей недели  нашего  прозябания  на полевом стане
 
104
дожди вдруг прекратились, резко потеплело, началось знаменитое подмосковное «бабье лето». Буквально за три дня мы выпотрошили до последнего клубня картофельные грядки, спеша вернуться в институт, в который так стремились и о котором так мечтали. И тут нас всех ждал сюрприз. Во-первых, всю бригаду вместе с мешками клубней, привезли на грузовых машинах на центральную усадьбу колхоза. Там, на сельской площади, были накрыты длинные сколоченные из досок столы, ломившиеся от деревенских яств и вполне конкретных бутылок. Председатель колхоза в краткой речи, почему-то вновь сбиваясь на высокие надои, поблагодарил нас за ударный труд в тяжелых климатических условиях и пригласил отведать, что Бог послал. 
       В процессе пиршества выяснилось, что праздник этот был устроен вовсе не в нашу честь: колхоз занял первое место в районном соревновании по надоям молока. Он специализировался на молочном животноводстве, а картофель тут выращивали на корм свиньям. Тем не менее, все мы были несказанно счастливы, когда председатель объявил, что каждый из студентов в качестве поощрения за ударный труд получает по 50-килограммовому мешку картошки и килограмму свиного сала. Честно говоря, такого гонорара никто из нас еще не получал (курсив Ю.К.М.). Он позво-лил нам достаточно сытно прожить до октябрьских праздников…». 
       21 сентября Николай Рубцов в письме к  Э. Шнейдерману в Ленинград пишет, что «только что вернулся в Москву из колхоза, где мы  работали на картошке» (19).     
        О поэтических сборах в общежитии Э. Крылов сообщает (27):
 «В первые дни учёбы мы часто собирались в одной из комнат общежития и нередко ночь напролёт читали по кругу свои стихи. Мнения при этом, как правило, не высказывались, за грудки друг друга никто не брал, рубашек не рвали – всё это будет позже. А пока поэты только знакомились, соразмеряли свой бесспорный талант с другими сомнительными талантами, вынырнувшими неизвестно откуда, пытались определить своё место в поэтической иерархии будущего курса, семинара (курсив Ю.К.-М.).
       … Вошли Рубцов и Макаров, чтение было прервано. Рубцов прошёл к кровати, где уже сидели человек пять, ребята подвинулись…
         Стали   читать   дальше.   Рубцов   слушал,    крутил    головой, 
 
105
хмурился, иногда усмехался, но не открыто, а только намёком, даже не в половину, а в четверть жеста…Стихи ему явно не нравились. Дошла очередь до Сергея Макарова. Он прочитал стихотворение «Павел Васильев». Рубцов был доволен, в полужестах его сквозило – знай наших. Кто-то завёл нудную поэму. Рубцов поскучнел, опустил голову на руки. Кончилась поэма, и в полной тишине прозвучал голос Рубцова: «Бездарно всё».
       Возник ропот. Кто-то крикнул:
     – Ты не выступай, а прочти стихи. Тогда посмотрим.
          Рубцов встал:
     – Не буду читать, не хочу. Пойдём, Сережа.
         И они ушли».      
       В общежитии литературного института Николай Рубцов завоевал признание своими первыми  песнями  и игрой на гармони. Особенно популярна была залихватская по молодости  песня «Жалоба алкоголика» с такими констатациями:
 
Скот размножается, 
Пшеница мелется,
И всё на правильном таком пути.
Так, замети меня, метель-метелица,
Ох, замети меня, ох, замети.
 
       Этот текст из самиздатовского сборника «Волны и скалы» осенью 1962 года поют под гармошку Николай Рубцов, студенты и гости общежития. Мощный хор весёлых поэтов и прозаиков разносил подтекст  новой песни, которая по содержанию, ну никак, не соответствовала идеологическим установкам. Но это была «детская болезнь» поэзии Рубцова. Впереди  были его главные стихи-песни, был  полный поворот к  малой и  большой  Родине, было  прозрение  в  оценке прошедших и происходящих событий. 
       В аттестате зрелости по немецкому языку у Рубцова стоит тройка. О переходе Рубцова в институте на французский язык в связи с французской поэзией  Н. Попов сообщает следующее (53):
      «Бывший матрос рыболовного траулера, который наверняка заходил в иноземные порты, Коля знал несколько английских слов. Это его явно не устраивало. И в институте Коля решил полностью освоить    английский.   Но   почему-то    не      удалось.    Тогда    он
 
106
попробовал приобщиться к немецкому. Тоже получилась осечка. А учебная часть прижимала за прогулы. Пришлось Коле заниматься французским. Он тоже оказался  не легче, хотя  милейшая Любовь Васильевна Леднева всеми способами пыталась  приобщить   нас   к языку, на  котором   писали  Вийон, Ростан, Верлен, Рембо, Бодлер, Аполлинер!
       – Да-да-да…– охотно соглашался Коля.  – Это прекрасные поэты! 
       – Мне никогда не стать таким хотя бы потому, что ведь не могу же я превратиться во француза. Я – русский…Им и останусь. Так зачем же зря гробить время?
       – Почему ж это зря? Вдруг вы попадёте в Париж! – соблазняла Любовь Васильевна. – Идёте, значит, вы по Монмартру, а навстречу – самая красивая девушка! Вы её, естественно, под ручку…         
        Подмигнув, Любовь Васильевна шмыгнула от удовольствия и с пафосом произнесла на французском что-то завлекательное.
         – Париж… Самая красивая девушка…  – с улыбкой протянул Коля.     
      – Ну и придумаете ж вы… Да разве такое возможно? Нет… Никогда! Траулеры в Париж не заходят». 
       Эта спонтанная шутка показывает, как далеко чувствовал себя поэт от заграницы, если туда можно было бы попасть, только завербовавшись на рыболовное судно.     
        «Тогда неугомонная Любовь Васильевна применила последнее средство: прочитала «Осеннюю песню» Верлена и её перевод, сделанный Брюсовым.
        – Как это бесконечно далеко… –  огорчился Коля.
        – Вот и приблизьте! Вы же – поэт!  – подхлестнула его Любовь Васильевна. 
       Это  всё-таки  задело Колю  за живое. Он  записал  предельно точный подстрочник, с задумчивым прищуром внимательно прослушал подлинную ритмику стиха и обещал на следующее занятие принести перевод…» (53).
       Николай Рубцов написал свою «Осеннюю песню», которая отличается от идеи Верлена. Рубцов сказал надвигающейся стихии, что он «добрый неплохой человек» и не стал уподоблять себя гонимому безсловесному листку. Поэт Б. Чулков пишет (27):
 
107
       «Любил Рубцов стихи и гениального французского поэта Франсуа Вийона, и  задушевнейших  поэтов  Франции 19-го века – Верлена и  Бодлера. Сам он рассказывал, что преподавательница французского устраивала у них нечто вроде конкурса на перевод «Осенней песни» Верлена, которая в подстрочном изложении выглядит примерно так:
 
Долгие рыдания скрипок осени ранят
мне сердце однозвучной тоской.
Совсем задыхаясь и побледнев, когда
бьют часы, я вспоминаю о былых годах
и я плачу.
И я выхожу на злой ветер, что несёт
меня и туда и сюда, подобно листку,
который мёртв.
 
       Николай Рубцов подобрал на гармошке мелодию и «Осенняя песня» стала сначала студенческой, потом архангельской и вологодской, а потом и народной песней. Эту песню пели в общежитии все те, кто увидел себя и свою судьбу в городе, на тревожной земле:
 
                       Ну так что же? Пускай
                       Рассыпаются листья!
                       Пусть на город нагрянет
                       Затаившийся снег!
                       На тревожной земле
                       В этом городе мглистом
                       Я по-прежнему добрый,
                       Неплохой человек. 
 
       Как вспоминает Э. Крылов, Рубцов показал «Осеннюю песню» преподавателю по стилистике, которому стихотворение понравились, но он решительно возражал против «эх» в строчке «По канаве помчался,  эх, осенний поток…»  А Рубцов высказался по этому поводу: «Как он не понимает, как не понимает, что в этом «эх» – всё: и движение, и настроение. К чёрту стилистику, если она мешает мне выразить то, что я хочу…» (27)
 
108
        Продолжим местами субъективный  рассказ Черевченко (52):
       «Общежитие Литературного института им. Горького, расположенное на ул. Добролюбова, в приснопамятные 60-е годы представляло собою Российскую империю в миниатюре, поскольку населяли её представители самых разных республик, краёв и областей. На семи этажах этого здания звучал «всяк сущий в ней язык», но преобладал, конечно, русский, служивший связующим звеном в этом разноплеменном полчище начинающих поэтов, прозаиков, драматургов и критиков, прибывших завоевывать Москву. Очень скоро все они разбились на группы – иные по принципу землячеств, но большинство по приверженности к тому или иному литературному течению. Это лишь в официальной пропаганде советская литература той поры представляла собою некий монолит, сцементированный социалистическим реализмом. На самом же деле соцреализм был не более чем прокрустовым ложем, инструментом подавления литературного инакомыслия, как, впрочем, и сама коммунистическая идеология. Что-то крепко подгнило в этом королевстве. И смрад этой гнили не могли развеять ни ветры космических странствий, ни принудительная вентиляция, запущенная мощными генераторами КГБ.  
       У нас тоже стихийно образовалась группа провинциальных поэтов, жаждущих овладеть опытом запрещённых в то время цензурой предшественников, их поэтическим мастерством. На нашем курсе было всего два бывших моряка – Коля Рубцов и я, ясное дело, что мы поселились в одной комнате. Соседство вскоре переросло в дружбу, затем к нам прибавилась целая когорта единомышленников. Лидером, безусловно, стал Анатолий Передреев, уроженец города Грозного, прошедший перед Литинститутом суровую школу строительства Братской ГЭС. Братскую ГЭС прошёл и его закадычный друг Стас Куняев, возглавлявший в то время отдел поэзии журнала «Знамя», здание которого примыкало к Литинституту… 
       Местные красотки называли улицу Добролюбова, где находилось общежитие нашего Литинститута, «Бульваром молодых дарований». «Молодые дарования» создавали множество проблем Тимирязевскому райотделу милиции, расположенному напротив, на другой стороне ул. Руставели. Тем более, что первый этаж общаги   занимала   милиция – вербота,  приехавшая   в  Москву   из
 
109
провинции. Эти молодые люди лихо участвовали в наших гульбищах, систематически прогуливали государеву службу из-за похмелья. Случались и более серьезные варианты. Однажды к нам в общагу забрел начальник уголовного розыска этой ментовки капитан Берг. И выбрался только через неделю, своей высокой лишённый должности…» 
        29 сентября 1962 года в Вологде умирает Михаил Андрианович. На  похороны  отца Николай  не попадает. В Вологду Рубцов едет в октябре. Имеется фотография на могиле отца, где Николай Рубцов стоит вместе с тётей Соней и  молодой вдовой Женей. Из Вологды Николай поехал в Ленинград. В Невской Дубровке навещает семью брата. Однако Альберт ранее неожи-данно  уехал  куда-то на заработки,  на  похоронах отца не был.    
       25 октября 1962 года Николай Рубцов приезжает в Ораниенбаум (под Ленинградом) к Генриетте Михайловне Меньшиковой на день рождения. Узнаёт, что у него будет ребёнок. Утром  Гета проводила Николая на электричку. По его совету, отработав перед увольнением месяц,  Гета возвращается в Николу. А Николай Рубцов едет в Москву, в литинститут, где ему придётся писать объяснения по длительному отсутствию на занятиях. 
     Нужно отметить, что в эти 60-е годы 20-го века в среде городской интеллигенции доминировали «шестидесятники», которые, казалось бы, боролись за идеи справедливости, против партократии,    против   спецпайков,   против  спецдач    и  других привилегий. В этом движении в Ленинграде безсознательно участвовал и Николай Рубцов. В середине 60-х годов 20-го века движение раскололось. Патриотически настроенная интеллигенция поняла, что ведётся сознательная борьба против традиционной культуры русского народа, справедливого в принципе  общественного строя. А «демократически» настроенная, самолюбивая, вечно неудовлетворённая часть интеллигенции, используя промахи карьеристов в партии, вела их критику. Затем сама переродилась в прослойку, которая рванулась к власти, к деньгам, к загранкомандировкам. И получилось так, что наивных и честных партработников заменили хитрые приспособленцы. Николай Рубцов старался разобраться в сущности происходящих общественных явлений (31).      
        Жить  на стипендию  Николаю  Рубцову было  крайне  сложно,
 
110
тем более в общежитии такого богемного института, как литературный. Поэтому студенты всегда «стреляли» друг у друга по рублю, по трёшке, по пятёрке до следующей стипендии или какого-либо заработка. Так что, относить явление одалживания некоторыми «свидетелями» на одного полуголодного и поражён-ного радиацией Николая Рубцова недостоверно и неэтично.
       Автор этой книги проходил эту жизненную школу в другом институте  (жил на одну стипендию и случайные заработки почти пять лет). И когда некоторые «свидетели» сообщают, что Рубцов просил взаймы рубли, то пусть вспомнят, а сколько раз они занимали деньги. А деньги, взятые взаймы, студенты всегда отдавали, так как должник рисковал своей репутацией, что было дороже любых денег в те  времена.
        Вспоминает А. Черевченко (52): 
       «Однажды перед зимними каникулами, в декабре 1962 года Коля Рубцов, не сказав ни слова, исчез на несколько дней и вернулся в приподнятом настроении – таинственный и загадочный. 
       –  Ты знаешь, Сань, есть возможность неплохо заработать. Я тут познакомился с одной телевизионной барышней, и она заказала нам детскую новогоднюю сказку. В стихах. Самому мне не справиться – никогда не писал сказок. Поможешь? Обещают приличный гонорар... Я тоже никогда не писал сказок – ни в стихах, ни в прозе. Но перспектива получить «приличный гонорар» не оставила меня равнодушным к этому предложению. Безденежье крепко взяло за глотку, на каникулы ехать было не на что, да и жрать хотелось. Я согласился.  
       Заказанную телевидением сказку мы сочинили за сутки. Это было, конечно, откровенное графоманство, но сценарий наш был принят (Коля отвез его на телевидение сам), и вот как-то утром, перед самым Новым, 1963 годом мы устроились в телевизионном холле перед телевизором «Темп», чтобы увидеть воплощение нашего коллективного творчества на экране. Лучше бы мы этого не делали, после просмотра мы с Николаем несколько дней не могли посмотреть друг другу в глаза. И, слава Богу, что общага была совершенно пуста – все студенты разъехались по домам на каникулы и никто не увидел этого позорища. Но когда студёным январским утром Рубцов растолкал меня и сказал, что пора ехать за гонораром, весь стыд выветрился из меня мгновенно… 
 
111
      Окошки касс, в которых выдавали гонорар, выходили во двор телецентра. У каждой из них в терпеливом ожидании выстроилось человек по пятьдесят. Москва была погружена в морозный туман, термометр зашкаливал за 25 градусов ниже нуля…
      –  Как ты думаешь, сколько нам заплатят? – спросил я друга. 
      –  Ну, уж не меньше, чем по сотне, – уверенно  заявил он. – Все-таки сказка в стихах! 
      Нам заплатили 75 рублей. На двоих. Но всё-таки это были деньги! На них можно было и куклу купить, и шапку, и на родину Николая сгонять – в общем вагоне. Однако, разбогатев, мы, прежде всего, решили хоть раз по-человечески пообедать и двинулись на Белорусский вокзал, в ресторан, славившийся тогда относительной дешевизной блюд и приличной кухней. Заказали, как помню, по полной тарелке суточных щей, гречки с котлетами, селёдочки с лучком и бутылку «Московской». Для двух полунищих поэтов это был не обед, а царское пиршество». 
      В январе 1963 года  Николай Рубцов  пишет в ректорат:
                      «Ректору Литературного института им.Горького 
                                                                             тов.Серёгину И. Н.                                                        
                          от студента первого курса осн. отд. Рубцова Н. М.
                                  Заявление  
        Я не допущен к сдаче экзаменов, т. к. не сдавал зачёты. Зачёты я не сдавал потому, что в это время выполнял заказ Центральной студии телевидения… Писал сценарий для передачи, которая состоится 9 января с.г.
      Прошу Вас допустить меня к экзаменам и сдаче зачётов в период экзаменационной сессии.
       7/ 1 – 63 г.
       Резолюция: «В учебную часть. Установить срок сдачи зачётов 15 января. Разрешаю сдавать очередные экзамены». (27). 
        Ещё раз обратимся к воспоминаниям А. Черевченко (52):
       «Кажется, это было вечером, в начале декабря 1962 года… Я сидел над письмом к родителям, где, стараясь сохранить достоинство, выклянчивал очередную «десятку». Коля Рубцов только что закончил перепечатку рукописи своей первой книги стихов и раскладывал страницы по разделам, то и дело поглядывая на круглый обеденный стол, где в гордом одиночестве лежала последняя наша сигарета типа  «Памир». Я  вообще старался  на неё
 
112
не смотреть – курить хотелось смертельно. Закончив работу, Николай аккуратно сложил три экземпляра рукописи в папки и спрятал их в ящик письменного стола. Затем достал из верхнего ящика лезвие безопасной бритвы «Нева» и бережно разрезал сигарету на две половины. 
       – Покурим? – спросил он, зажигая спичку. Мы молча прикурили от огонька и жадно затянулись крепчайшим дымком дешёвой сигареты.  По мере того, как сгорала сигарета, в душе моей нарастало отчаяние: от стипендии (22,5 рубля в месяц) не осталось ни копейки. Мы уже третий день не посещали лекции, потому что не было денег на троллейбус. 
       –  Сань, а Сань, –  сказал Рубцов. – Ты можешь мне ответить на
вопрос: на кой хрен тебе два пиджака? 
        У меня действительно было два пиджака, которые я, впрочем, почти никогда не носил, предпочитая свитер с протёртыми до дыр локтями. И никогда не задумывался, зачем мне пиджаки вообще… 
      –  Считаю твое молчание знаком согласия, –  подытожил Коля, надел свое безразмерное пальто, закинул за шею непомерно длинный шарф, взял под мышку один из моих пиджаков и исчез... Не знаю, за сколько «толкнул» мой клифтик Коля, но вскоре он появился с таинственной улыбкой на лице.  
        О Николае Рубцове написана и опубликована прорва былей и небылиц, многие из них я читал и всегда задавался вопросом: зачем все это? Одни пытались представить его ангелом во плоти, другие – демоном в изгнании, третьи просто хотели нажиться на необычайном таланте и трагической судьбе поэта, выразителя чаяний «гонимого народа»… Я не претендую на истину в последней инстанции, но осмелюсь утверждать, что в 1962-63 годах – самых плодотворных для поэта в его зрелые годы – знал его лучше, чем кто бы то ни был.  Весь этот год мы прожили с ним бок о бок в одной комнате, делили хлеб, вино и табак, при мне были написаны и на мне, в первую очередь, испробованы лучшие стихи Николая Рубцова, составляющие ныне золотой фонд русской лирики. 
        Мы стали соседями по комнате в литературной общаге, прежде всего, потому, что на нашем курсе было всего два моряка: Коля служил на Северном флоте, я – на Черноморском. Рубцов был старше меня на семь лет, но и я в свои 20 был вполне самостоятельным  человеком,  не  нуждавшимся,  как  некоторые,  в 
 
113
опеке, и это тоже привлекло ко мне Николая. К моему тогдашнему ученическому творчеству он относился с известной долей скепсиса, но искренне радовался каждой удачной строке. Сам того тогда не сознавая, я прошёл у Николая Рубцова серьёзную и бескорыстную школу поэтического мастерства. (курсив Ю.К.-М.)
        Самый сложный вопрос – кем же был Николай Рубцов на самом деле? Люди, знавшие его близко, отдавали себе отчёт в том, что Коля – неплохой актёр. Он очень быстро и безошибочно оценивал любую ситуацию и умел извлечь из неё для себя хотя бы минимальную выгоду. Например, подольстить какому-нибудь студенту из числа бесчисленных кавказских джигитов, населявших нашу общагу, и в итоге пировать до утра за их столом, куда «белые люди» доступа не имели… 
       Что же касалось выживания физического, то с голоду мы не помирали, да и много ли нам было надо? Жареная килька в соседнем гастрономе на «Бульваре молодых дарований» стоила всего-то 10 копеек за килограмм, конфеты-«подушечки» к чаю – 80 копеек кило, большой серый батон хлеба – 12 копеек. С куревом было труднее, но как-то обходились. «Кентов» и «Мальборо» тогда в продаже не было, а пачка «Памира» стоила 10 копеек. Впрочем, у Николая в жизни были времена и похуже». 
        Э. Крылов, который какое-то время жил с Н. Рубцовым в одной комнате, вспоминает (27): «…И я  никак не мог понять,  когда же он  (Рубцов)  их (стихи)  пишет. Во всяком случае, ни разу не видел его «сочиняющим» стихи. Днём у него явно не было для этого времени, вечерами мы шли к кому-нибудь в гости или к нам кто-нибудь приходил. Ложились всегда поздно, и утром я видел его обычно ещё спящим…
        Но однажды я проснулся очень рано, в пятом часу, и вышел в коридор. Рубцов, в пальто с поднятым воротником, совершенно ушедший в себя, мерил шагами коридор. Он не сразу заметил меня, а, увидев, остановил:
      – Вот, послушай строчки.
      И прочитал почти законченное стихотворение, которое позже стало называться «Плыть, плыть…». 
     Над стихами он работал всегда и везде, но лучшие его часы – это глубокая ночь и самое раннее утро. Потом он снова ложился спать. Не помню,  у  кого написано  о  Есенине,  что тот  в  самом тяжёлом
 
114
состоянии мог заснуть за столом на пятнадцать-двадцать минут  и проснуться   совершенно   трезвым. Точно  так же мог и Рубцов…». 
       В обыденном представлении поэт, поймав вдохновение, садится за стол и рифмует, и рифмует, то есть «созидает». А Николай Рубцов сочинял сначала в голове строки, строфы, потом уже записывал их. Иногда и корректировал отдельные слова, усиливая или конкретизируя смысл  строки и строфы. Имеются ряд вариантов у многих стихотворений Рубцова, но последний вариант всегда не просто наилучший, а самый достоверный, задушевный, смысловой и воспринимаемый читателем. 
       Как сообщает  М. Шаповалов, руководитель семинара Н.Н. (имеется в виду Сидоренко, – прим. Ю.К.-М.)  вначале   не понял  направление поэзии  Н. Рубцова, в которой мало было оптимизма, а больше было скрытого смысла. В то время в стране гремели поэты, прославляющие стройки. Да и поэзия Н. Н. Сидоренко не блистала особой оригинальностью. 
        М. Шаповалов отмечает: «2 раза видел я Рубцова с книгой в руках. Потому и помню: книгами этими были Библия и Пушкин.   …Я почувствовал: он любит русскую классическую литературу, а в XX веке ему особенно близки Блок и Есенин» (27). Это  важные свидетельства, которые позволяют понять ориентацию Рубцова в процессе литературного образования.
       Как свидетельствует Николай Попов, зимой на 1-м курсе у Рубцова был целый баул со стихами, который он отдал при отъезде на хранение Попову в общежитии литературного  института. Свой рассказ  Н. Попов  подтвердил 19 апреля 2002 года на встрече в Рубцовском центре (СЗАО г. Москвы). Он так  сообщает о своём невольном знакомстве со стихами Рубцова  (53):
       «Вскоре я полез в шкаф за веником, намереваясь подмести комнату. Веник был задвинут баулом к самой стенке. Достать его мешала низкая полка. За прошивную сыромятную ручку я поднял увесистый баул. Крышка тотчас отскочила. И на пол вывалился ворох листов, испещрённых стихами.
       Ни я, прозаик, ни мой сосед, поэт, не имели столько рукописей. Даже вместе. Мы ахнули от изумления. Потом я начал собирать листы. Вдруг появилось неодолимое желание познакомиться с написанным – ведь  это   надо  же  такую  уйму  накатать! Я запер дверь  и  прямо  на   пол  опростал   баул.  Сидя  у   фантастического
 
115
сугроба, мы читали, читали…  До последнего листа, который тихо лёг на место». О  порядочности «друзей»  пусть судит читатель.
      19 января 1963 года Николай Рубцов получил стипендию 22 руб. 50 коп, из которой удержано 1 руб. 50 коп. После сдачи зимней сессии, на каникулы  Рубцов уезжает  в Никольское, пишет новые стихи.  В феврале 1963 года, по воспоминаниям Г. Меньшиковой, Николай Рубцов читал ей «Зимнюю песню», которую исполнял потом на гармошке (27, 54). Эта песня уже стала поистине народной, а начинается она так:
 
В этой деревне огни не погашены.
      Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звёздами нежно украшена
      Тихая зимняя ночь.
                   Светятся, тихие, светятся, чудные,
                          Слышится шум полыньи…
                   Были пути мои трудные, трудные.
                          Где ж вы печали мои?
 
        В том же феврале Рубцов читал Генриетте стихотворение «Чудный месяц плывёт над рекою…», в котором нарисованы сказочные картины:
                 
                    И откуда берётся такое,
                    Что на ветках мерцает роса,
                    И над родиной, полной покоя,
                    Так светлы по ночам небеса!
                    Словно слышится пение хора,
                    Словно скачут на тройках гонцы,
                    И в глуши задремавшего бора
                    Всё звенят и звенят бубенцы…
 
       Встречи с зимними пейзажами родного села  после 12-летного перерыва, вечерние прогулки с Гетой, яркие звёзды над Никольском, морозная тишина лесов и полей, белый контур речки Толшма, петляющей под селом, создают новые глубокие впечатления у Рубцова. С большим опозданием он возвращается в Москву, в литинститут и опять вынужден оправдываться.
 
116
                     «Ректору Литературного института им. Горького
                        тов. Серегину от студента 1 курса Рубцова Н.
 
                                  Объяснительная записка
       После каникул я не в срок приступил к занятиям. Объясняю, почему это произошло.
       Каникулы я проводил в отдалённой деревне Вологодской области. Было очень трудно выехать оттуда вовремя, т.к. транспорт там ходит очень редко.
       Причину прошу считать уважительной.
       25/ II – 63 г.                                                      Н. Рубцов».  
       Резолюция: «В учебную часть, принять к сведению объяснения т. Рубцова» (19, 27).
       После поступления в литинститут перед Николаем Рубцовым были разные пути и были разные примеры самовыражения в поэзии. Хорошо пишет об этом писатель В. Сафонов: «Из ничего ничего не бывает. Поколение военных поэтов и прозаиков входило в литературу в гимнастёрках, с опытом Великой Отечественной войны за плечами. Следом за ними выплеснулись на эстрадные подмостки сверстники Евтушенко и Вознесенского. Мы были их моложе  на каких-нибудь   пять-шесть лет, но мы  были  другими. Не писали автобиографий, биографий искусственно не лепили, жили естественной жизнью. И духовно нам был ближе негромкий опыт именно писателей военного поколения, нежели шумное лицедейство наших старших сверстников. Наверно, потому как раз помнили мы и жестокую боль войны, что сами помногу лет носили бушлаты и бескозырки» (44). 
       Следует отметить, справедливости ради, что из упомянутого старшего поколения остались  верны  народным традициям поэты Е. Исаев, Н. Старшинов,  А. Фатьянов, а некоторые современники В. Сафонова и  Н. Рубцова («борцы за свободу») изменили правде жизни, гласным и негласным заповедям Добра и Справедливости, стали лакировщиками, приспособленцами и карьеристами. 
        20 апреля 1963 года  у Геты  родилась дочь. Николай послал в Никольское телеграмму: «Назови  Леной  Очень рад Коля». А жизнь в общежитии и в институте продолжается. 
       2 мая 1963 года в общежитии появляется 25-летняя незамужняя
цветущая    дипломированная   библиотекарша  Людмила   Дербина.
 
117
Известно, что она искала в общежитии поэта Г., который постарался исчезнуть с её поля зрения. Л. Дербина участвует в одном из поэтических застолий, где знакомится со студентами-поэтами и с Николаем Рубцовым. В одних воспоминаниях она сообщает, что Рубцов не произвёл на неё никакого впечатления (поэт имел неказистый  вид, был невысокого роста и плоховато одет в то время). В других – что они веселились в студенческой компании и Рубцов ей показывал свои фотографии (фантазии, которые не проверить, – прим. Ю.К.-М.).
       В мае-июне 1963 года Николай Рубцов сдаёт зачёты и экзамены за весеннюю сессию. Вспоминает  Н. Попов (53):      
      «Во время экзамена по языкознанию, который принимала преподаватель Нина Петровна Утехина, произошёл интересный диалог с Рубцовым:
     – Вы хоть держали учебники?
     – А как же, – возразил Коля. – Разумеется. 
     – Тогда всё проще. Чикабаву читали?
     Коля сосредоточенно вспоминал…
     – А  Розенталя?
     – И кто только русским языком не занимался… – вздохнул Коля, сокрушённо покачивая лысеющей головой.
       Уронив папироску на кофточку, Нина Петровна всколыхнулась от смеха.  Потом с удовольствием вывела Коле соответствующую оценку. Я искренне завидовал ему, ибо сдал на тройку этот постылый  предмет с третьего захода».
       О характере Николая Рубцова бытуют самые разные мнения. Вот что пишет Э. Крылов (27):
      «В компаниях он мог быть самым разным. То центром всеобщего внимания, то глубоким и тонким собеседником, то безудержным весельчаком, то молчаливым наблюдателем, то совершенно незаметным «неучастником». Он был всяким, но никогда не был ни вздорным, ни злым….   (курсив Ю.К.М.).  К поэзии своих друзей – Анатолия Передреева, Станислава Куняева, Владимира Соколова, Глеба Горбовского – был снисходительным, ценя больше дружбу самих людей, чем их творчество. А вот другим не прощал ни малейшей слабости.
       Философствовать, в отличие от всех нас, он любил, но если уж «заводился», то спорил страстно…»
 
118
      «О Рубцове порою говорят и даже пишут как о человеке характера тяжёлого, вздорного, неуравновешенного, чуть ли не злого. Ссылаются при этом на различные эксцессы. Да, эксцессы были. Вспомню некоторые из них. К его близкому другу, поэту А.П. (вероятно, Анатолий Передреев – прим. Ю. К.-М.), пришла девушка. Самого А.П. не было, его ждали с минуту на минуту, а пока мы, несколько человек, вполне безобидно коротали время. Один    из   малознакомых   нам    гостей    вдруг   начал  говорить двусмысленности, а затем сделал нечто  вроде  попытки облапить девушку. Николай молча встал и двинул парня так, что тот рухнул на кровать, сломав пополам гитару».
       Вот такие были моральные правила поведения в те «тоталитарные» времена, о которых некоторые продвинутые «демократы» (телеведущие или радиоговорящие) пишут как о временах отсутствия цивилизованной секс-культуры. Этим особам нравится, вероятно, самим всех «лапить», но они почему-то против, когда «лапают» или используют их жён или взрослых дочерей по демократическому сексуальному направлению. Великая это черта  характера – богоизбранность оракула или эстрадного трепача, «просвещающего», как им кажется, необразованную публику. Об одном забывают эти «пророки»: проповедуемое Зло всегда оборачивается когда-нибудь против «пророка» или его близких.
       В  течение   зимней  сессии   (февраль,   март,   апрель,   май)  Н. Рубцов получает стипендию по 22 руб.  50 коп. в месяц..  25 июня 1963 года он получил 62 руб.  50 коп. – стипендию  за три летних месяца с учётом удержаний (27). Сразу Николай Рубцов едет в Никольское, где его ждут Гета и дочь Лена.    
      Во время летних каникул, в июне 1963 года  Николай Рубцов пишет стихотворение «Тихая моя Родина», которое означало принципиально новый поворот в творчестве поэта. 3 июля 1963 года  Рубцов в письме к поэту Б. Слуцкому в этом стихотворении (первый вариант)  говорит:
 
Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил…
Тихая моя Родина,
Я ничего не забыл.
………………………..
 
119
Школа моя деревянная!...
Время придёт уезжать – 
Речка за мною туманная
Будет бежать и бежать.
 
        В том же письме Б. А. Слуцкому Рубцов рассказывает о сло-жившейся жизненной ситуации: 
        «Помните,   Вы  были   в    Лит. институте  на   семинаре  у     Н. Сидоренко? Это письмо пишет Вам один из участников этого семинара – Рубцов Николай.
       У меня к Вам (снова прошу извинить меня) просьба. 
       Дело в том, что я заехал глубоко в Вологодскую область, в классическую, так сказать, русскую деревню. Все, как дикие, смотрят на меня, на городского, расспрашивают. Я здесь пишу стихи и даже рассказы (Некоторые стихи посылаю Вам,  – может быть, прочитаете?). 
        Но у меня полное материальное банкротство. Мне даже не на что выплыть отсюда на пароходе и потом уехать на поезде… Я думаю, что Вы не сочтёте это письмо дерзким, фамильярным. Пишу так по необходимости.
      Мне нужно бы в долг рублей 20. В сентябре, примерно, я их верну Вам». 
       И в этом письме  Рубцов  посылает также стихи-песни     «Зимним  вечером», «А, между прочим, осень на дворе…», «Элегию». Какая же безысходность была у Николая Рубцова, если ему приходится обращаться к практически незнакомому поэтическому мэтру с просьбой о 20 рублях? И представляет Рубцов  стихи, чтобы  было  видно, под  что  Б. А. Слуцкий  может выслать 20 рублей бедному поэту. И сколько деликатности демонстрирует Рубцов!
       В июле 1963 года Николай создал в  Никольском необычную  песню «В горнице», содержание которой озадачило и поставило в тупик многих известных литературоведов и писателей.
 
В горнице моей светло.
Это от ночной звезды.
Матушка возьмёт ведро,
Молча принесёт воды…
 
120
      Некоторые студенты буквально понимали текст стихотворения,  поэт Борис Примеров возмущался, почему автор сам не сходит за водой. Другие гадали, каким образом от звезды светло в горнице. И только слушатели при исполнении песни ощущали интуитивно зависимость конкретных земных действий («поливать цветы…», «лодку мастерить себе…») от заданных по времени («буду до ночной звезды…») Космосом (Богом) природных явлений.   
       О бытовых картинах в эти годы пишет  Н. Г. Курочкина (31):
      «Коля с 1 кл. по 7 кл. и в тотемском лестехникуме учился с моей старшей сестрой Тамарой. Старший брат Валентин, когда приезжал в отпуск был на свадьбе у Николая, а Рубцов был на свадьбе у меня.
       В 1963-64 г. г. много раз мы ходили с концертами в д. Починок, Любаново, Левино, Суровцево, Воротишну.  Рубцов не только играл на гармошке, сам выступал в сценках. Но самое интересное было после концерта, когда зрители становились артистами. По их заявкам Николай играл, пел, а иногда и плясал. Очень у него хорошо получался матросский танец. Иногда зрители приходили «наряженными» в клуб. Коля всё дивился, как много может сохранить сундук «бабки»: и домотканные сарафаны и лапти.
      Про нехватку денег он обычно говорил: «Стукнул по карману – не звенит, стукнул по другому – не слыхать…в безоблачную высь улетают мысли отдыхать».  
       Когда летом ходила с ним на болото, он мне показывал все покосы, где они с ребятами работали, живя в детдоме. За Левакиной показал на место бывшего хутора и сказал: «Вот бы здесь построить домик в три окна. За домом берёзы, а под окном смородина, рябина, черёмуха. Пиши, сколько душе угодно, никто не помешает».
      Всё лето и часть сентября Николай ходит за грибами и  клюк-вой. Делает  заготовки на зиму, на продажу и для выезда в Москву.
      В сентябре 1963 года с опозданием возвращается в институт.  За пропуск занятий приказом по институту снимается со стипендии.
      Вспоминает писатель Валентин Солоухин, осенью 1963 года председатель студкома института (31):
     «Кто-то из старшекурсников подвёл  ко мне щуплого, тёмноглазого паренька: «Это Николай Рубцов. Надо поддержать, на одну стипендию живёт…» Стипендия у нас в то время была 22 рубля.
 
121
         –  Пишите заявление…
         –  А как?  –  дёрнул он плечами и смущённо улыбнулся.
         –  На студком: прошу…
         –  В прозе или стихах?  – перебил он меня.
         –  Валяй гекзаметром, –  принял я шутку. 
      Вечером в общежитие он принёс мне заявление на целую страницу, написанное действительно гекзаметром. У меня в комнате  как  раз находился  П. Мелехин, который положил на стол заявление в одну строчку: «Прошу оказать материальную помощь в сумме 25 рублей». Покосившись на заявление Рубцова, он сказал:
      – За тридцать строк и 20 рублей – бездарь!…   
       Коля тут же взял лист чистой бумаги и написал: «Нуждаюсь в 35 рублях». Положил на стол и, забрав первое заявление, ушёл.
      –  С нашего курса,  – сказал Мелехин».
      В. Солоухин вспоминает и такой случай с Н. Рубцовым (31):
      «…не было у Рубцова привычки закрывать комнату на ключ. Во время заезда заочников многие этим пользовались. Николай заявляется с лекций, а в комнате дым столбом – идёт поэтический диспут. Был такой случай, когда непрошенные гости выставили его за дверь. Коля пришёл ко мне за помощью. Компания подобралась из дюжих парней, и нам стоило приложить немало усилий, прежде чем мы восстановили «статус» законного владельца. 
      Признав хозяина, заочники собрались уходить, и вдруг Рубцов предложил всем остаться. Чтение стихов продолжалось. Николай выслушал присутствующих и в наступившей тишине прочёл свои. За короткое время среди незнакомых людей он был уже свой в «доску». Вначале в случайных компаниях Рубцов чаще читал стихи из флотского цикла, правда, после  первого случая   я ещё раза два присутствовал за время сессии заочников, когда он читал».
     «Общежитие бурлило, на каждом курсе свои лидеры, для утверждения достаточно было нескольких приличных стихо-творений, иногда щедрого угощения. Возгласы «талантливо!», «гениально» сыпались как из рога изобилия. Рубцов осматривался, вслушивался, посмеивался. Мерзликин, Лысцов, Передреев, Примеров – эти стояли не на пустом месте. О каждом из них у Николая своё мнение…» (31).
     У В. Солоухина был общественный магнитофон и Н. Рубцов хотел, но  не успел  записать  две  песни  под  гитару: «В горнице» и
 
122
 «Сумасшедшие листья» (это «Осенняя песня» – прим. Ю.К.-М.). 
      Иван Гришин сообщает о встречах с Н. Рубцовым (55):
    «Впервые я увидел его в коридоре общежития Литинститута. Небольшого роста, тихий, с грустными глазами…А потом встретились на кухне – он стоял возле газовой плиты в ожидании, когда закипит вода в чайнике. Поговорили о разных мелочах.
    –  Ты у кого в семинаре?  – неожиданно спросил Рубцов.
    –  У Ошанина.  
Помолчал. Ничего не сказал. И уже при следующей встрече:
    –  Я знаю, ты из деревни. Своё не растеряй, закрой глаза на всякие модные веяния в поэзии. 
      Своё! Для Рубцова это было самое главное – свой мир, своя тема, своя родина... Кажется, ещё Сергей Есенин сказал, что не получится истинного поэта из того, кто не нашёл родины. Рубцову не было необходимости искать её…».
       И. Гришин пишет также:
      «О людях, которые его окружали, он судил с присущей ему прямотой, подчас резко, категорично, но всегда тянулся к ним, не столько нуждаясь в их поддержке, сколько из-за неизбывного желания прикоснуться своей одинокой душой к чужой радости, а может, и боли…». 
      И. Гришин сообщает, как однажды Рубцов, выслушав звонкие стихи одного поэта о России, сказал: «Бойко, только – «не изнутри»… И только позже для присутствующих дошло: прислушиваться к голосу собственной совести – вот что значит писать «изнутри» (курсив Ю.К.-М.). Пишет И. Гришин и о том, как Рубцов дарил на бульваре осенние кленовые листья прохожим. 
      Свидетельство М. Шаповалова о первоначально  негативном отношении   к   стихам  Н. Рубцова   на  литературных  семинарах подтверждают архивные материалы 1962-1964 г.г. по Рубцову в литинституте, которые держал в руках Н. Коняев (31).
       29 октября 1963 года состоялось обсуждение стихов Рубцова на семинаре. Представлена подборка из 10 стихотворений: «А между прочим, осень на дворе…», «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…», «На перевозе», «Ночь на перевозе», «Полночное пение», «В лесу под соснами», «Тихая моя родина…», «Над вечным покоем», «Я забыл, как лошадь запрягают…», «Ворона» (38).  
 
123
       Стихи подверглись критике. Газимбек Багандов сказал:
       «Вот стихотворение «Ворона». Для чего написано это стихотворение, о чём оно – я не понял. «Ворона» ничего людям не даёт… Почти всегда мысль, тогда, когда она должна завершиться выводом, уходит в сторону, затихает… «Я буду скакать…» – хорошее стихотворение, где тоже не всё ясно для меня, но ряд строчек, общая мысль – понятны. Очень жаль, что не все стихи сделаны до конца».
       Арсений Рябкин о стихах Рубцова:
      « – Меня удивляет, что тема «деревня», «родина» очень гнетуще написана…Ряд слов и образов не из того «словаря». 
       Руководитель семинара  Н. Н. Сидоренко похвалил Рубцова, но  отметил:
       «Надо, чтобы поэт ставил перед собой большие задачи с каждым стихотворением. Надо, чтобы грусть становилась просветлённой. Вскрывать закономерности времени. Облик Родины всё-таки меняется,  это должно стать предлогом для больших обобщений, а не просто констатация фактов, пусть в своей окраске впечатлений. В поэзии должна быть перспективность…Поэзия должна утверждать. Пусть с Вами произойдёт второе рождение!».
       Рубцов всё-таки прислушивался к критическим мнениям и подправлял свои стихи. А тот же Г. Багандов обратился в следующем году именно к Рубцову для подстрочного перевода своих стихов с даргинского на русский.
       По поводу сплетен о выпивках И. Гришин пишет (55):      
      «Бытует мнение, что Рубцов много пил. Было – сам видел. Пил, но не пьянел, а ещё глубже уходил в себя, в своё, я бы сказал подсознание, откуда разряжался опять-таки горькой шуткой, которая доходила далеко не до всех». 
       Поразительно то, что свидетели пишут, именно, о Рубцове. Вроде как посторонние наблюдатели. А эти свидетели, что делали в это же время? Трезвели, что ли? В застольях студенты читали свои самые сокровенные стихи. Ведь в России действует пословица: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».  
       Для понимания «творческой» обстановки в стенах общежития литературного института им.А. М. Горького на Добролюбова 9/11 приведу фрагмент стихотворения Николая Рубцова «Пусть поют поэты» (19): 
 
124
О чём шумят 
Друзья мои, поэты,
В неугомонном доме допоздна?
Я слышу спор.
И вижу силуэты
На смутном фоне позднего окна.
 
Уже их мысли
Силой налились!
С чего начнут?
Какое слово скажут?
Они кричат,
Они руками машут,
Они как будто только родились!
 
        Самолюбие почти каждого студента-поэта, будущего «властителя народных дум»,  просто зашкаливало. Комментируя одно из застолий, Николай Рубцов однажды отметил удивительное: «обошлось без драки». 
        В ноябре 1963 года Рубцов буквально на перекладных едет из Москвы в Николу  к дочери и Гете. В бытовом плане зададимся вопросом: А на какие деньги? На мизерную стипендию или возможно материальную помощь от В. Солоухина? 
       Есть «прямой» путь через Вологду,  по дороге на Тотьму  до  поворота на Черепаниху,  затем  13 км до переправы Усть-Толшма, на пароме к селу Красное и далее 25 км пешком или на каком-то подвернувшемся транспорте до Никольского. Этот путь мы с поэтом Э. Любенко испытали в июне 2001 года. Нам дважды повезло. Через 4 км на пешем пути к Черепанихе, мы проголосовали и  нас подхватила легковая машина (56). Затем паром до села Красное.  После 3-часового «перекура» у церкви нас взяли на почтовую машину до Никольского. Этим путём или  автобусом Тотьма-Черепаниха пользовался в летние месяцы Николай Рубцов. Но 25 км до Никольского никто не отменял. 
       Поздней осенью 1963 года, в предзимье, паромы не «ходили».  Для понимания опасности обходной  дороги, которую проложил  Рубцов, привожу приложение № 7, фрагмент статьи вологжанки Риммы Рожиной, которая повторила маршрут в 2004 году  (56).
 
125
       Итак, в ноябре 1963 года Николай Рубцов на рискованном маршруте  Москва – Вологда – Вохтога – рабочий   поезд до Гремячего –  двадцать километров до деревни Починок –  9 км до Никольского (см. приложение 7). 
      По заснеженной пустынной дороге, в условиях начина-ющегося снегопада, в «томительный мороз» Рубцов идёт к деревне Починок. Но дадим слово поэту:
 
Какая глушь! Я был один живой.
Один живой в бескрайнем мёртвом поле!
Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?)
Мелькнул в пустыне,
                                 как сторожевой…
Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу (последняя надежда!)…
 
      В северных русских деревнях в окне крайней  избы хозяева всегда выставляли на ночь керосиновую лампу. Это  был сухопутный маяк для любого случайного путника, которым тогда оказался  Николай Рубцов (курсив Ю.К.М.). И вот в этой спасительной  избе, у немолодой уже хозяйки поэт делает великое, для всех нас живущих, открытие:
 
Как много жёлтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне
И поразил
Сиротский смысл семейных фотографий:
Огнём, враждой
Земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
Скажи, родимый,
Будет ли война?  –  
И я сказал:  – Наверное, не будет.
 
     В каждой русской семье с фотографий смотрят погибшие дети,   братья, отцы и деды.  К  1963 году  это были  участники  локальных
 
126
войн в 1936-1940 годов, Великой Отечественной войны с Германией (1941-1945) и Японией (1945). И поэт  понял, что  вражда – главная причина всяких войн. На вопрос хозяйки путник не может дать точный ответ. «Наверное, не будет» – это   сомнительная надежда. И вот хозяйка – русская женщина сообщает непринуждённо такую народную мудрость, до которой ещё долго идти многим сильным мира сего:
 
Дай Бог, дай Бог…
Ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет… –  (курсив Ю.К.-М.)  
И вдруг опять:
Не будет, говоришь?
Нет,  –  говорю,  – наверное, не будет.
Дай Бог, дай Бог…    (курсив Ю.К.-М.)  
 
    Хозяйка заботится  не о себе, а о живущих где-то, за избой,  близких и далёких и даже об ушедших. И просит она Бога, чтобы не было войны: «Дай Бог, дай Бог!». Путник не может дать  уверенную надежду. А что такое война для крестьянки, для сельской семьи – хранительницы исторической России? Зло и зло! А когда путник хочет расплатиться с хозяйкой, происходит примечательный диалог:
 
Господь с тобой! Мы денег не берём!
Что ж,  – говорю, – желаю вам здоровья!
За всё Добро расплатимся Добром,
За всю Любовь расплатимся Любовью… (курсив Ю.К.-М.)     
 
   И вот это высказывание Николая Рубцова по частному случаю попытки оплаты ночлега оборачивается нетленным на века пожеланием Добра и Любви. А поэт благодарит русский огонёк:
 
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь как добрая душа,
Горишь во мгле,  – и нет тебе покоя…  
 
127
       Конечно, любой нормальный поэт, когда пишет стихотворение, не задумывается о философских концепциях, он просто вольно или невольно выражает своё мировоззрение, соединяет явления природы и жизни с божественным пониманием происхождения мира или рифмует урбанистические события и похождения.
       Итак, когда же наступил переломный момент в повороте поэта к пониманию  действующих в окружающем мире разрушительных сил и идеи спасения каждого человека от насаждаемого эгоизма? По мнению автора, это стихотворение «Русский огонёк»,  которое произвело впечатление на читателей и литературоведов.
      Г. М. Меньшикова сообщает: «Однажды он приехал к нам в ноябре месяце. В чемодане его была кукла. Он ехал железной дорогой Вологда – Вохта, потом рабочим поездом до Гремячего, затем двадцать километров на лошади. А потом шёл до деревни Починок пешком   и  грелся на печке  у  Марии Ивановны Богдановой. Она его отогрела, дала валенки, потом ей их высылали. Вот после этого было написано стихотворение «Русский огонёк» (54). 
      Множество случайных и неслучайных встреч было у Рубцова в течение жизни. У многих других поэтов также бывает много подобных встреч. Но только Рубцов смог глубоко понять существо русского понимания истории и взаимоотношений людей. «За всё Добро расплатимся Добром, за всю Любовь расплатимся Любовью…». Так сказал на все времена только Рубцов. 
       В ноябре 1963 года вновь издан приказ по институту со снятием Рубцова со стипендии за пропуск занятий и за выпивки. Значит, были докладные на Рубцова. Например, в связи с поездкой к Лене и Гете в Никольское.
       А затем 3 декабря 1963 года происходит инцидент в Централь-ном доме литераторов (ЦДЛ). В одном из залов ЦДЛ заседали работники народного образования, а оратор с трибуны вещал, как следует преподавать литературу в школе. В списке рекомендуемых поэтов не был назван Есенин. – А где Есенин? – крикнул Рубцов оратору. –  Ты почему о Есенине умолчал? И тогда на Николая  налетел  администратор  ЦДЛ  и стал вытаскивать его из зала. Завязалась драка. И на Рубцова составили протокол. А на сигнал надо реагировать. Сразу же 4 декабря 1963 года родился приказ проректора  литературного  института А.Мигунова:  «3 декабря с.г.
 
128
студент 2-го курса Рубцов Н. М. совершил в Центральном Доме Литераторов хулиганский поступок, порочащий весь коллектив студентов Литературного института. Учитывая то, что недавно общественность института осудила недостойное поведение Рубцова Н. М., а он не сделал для себя никаких выводов, исключить его из института за хулиганство с немедленным выселением из общежития. Проректор литературного института А. Мигунов» (27). 
       Это означало выбрасывание Рубцова  на  улицу. Однако   за  товарища   вступились  студенты, вологодский поэт  А. Яшин,  вышел  из  больницы ректор института  И. Н. Серёгин. Предста-вить, где жил Николай Рубцов с 4 по 25 декабря 1963 года сложно. Ведь Рубцов оказался бездомным, в положении бомжа. В те  времена  можно было переспать  на любом московском вокзале. Но где взять деньги на проживание? Ведь стипендии за ноябрь студента лишили. А кроме литературного никакого другого заработка у Рубцова не было.
      20 декабря 1963 года  состоялся товарищеский суд, который «решил войти в ректорат с предложением о восстановлении т. Рубцова в правах студента и о наложении на него за совершённый поступок строгого административного взыскания с последним предупреждением» (27). По заявлению поэта от 21 декабря  на имя Серёгина и в связи с решением товарищеского суда, 25 декабря 1963  года   появился   приказ   № 216,    подписанный   ректором  И. Н. Серёгиным:
       «В связи с выявленными на суде смягчающими вину обстоятельствами и учитывая раскаяние тов. Рубцова Н. М., восста-новить его в числе студентов 2 курса. Объявить ему строгий выговор с предупреждением об отчислении из института в случае нового нарушения моральных норм и общественно-трудовой  дисциплины» (27).  Серёгин спас от исключения из литературы не только Н. М. Рубцова.    
       Незаурядный поэт А. Черевченко бросил институт, уехал в Харьков. Но его разыскал посланец ректора. Он передал  Черевченко записку неизлечимо больного И. Н. Серёгина: «Саша! Напиши заявление о переводе на заочное. Через неделю я ложусь в больницу и оттуда меня уже не выпустят» (27). Были и есть нормальные русские руководители, которые думали о будущих поэтах, о тех, кто сумеет пробудить Совесть в человеке.
 
129
        Как в своё время С. Есенин, бежавший в Ленинград после приводов в милицию, Н. Рубцов побаивался представителей власти, следящих за настроением сограждан. М. Шаповалов сообщает о таком случае (57):
       «Студент Р. (по ряду сведений А. Ревуцкий, - прим. Ю.К.-М.), прозванный за мужественную осанку и зычный голос «полковником», однажды разыграл Рубцова. Тот читал стихи в какой-то компании. Только он кончил, «полковник» ему и говорит:
      – Так-так, гражданин Рубцов. По-вашему выходит, колхозы наши живут плохо, народ нищенствует. Что же получается, а?!
       И грозно смотрит на Рубцова. Вдруг тот побледнел, пытаясь отшутиться, отвечает.
      – Да что ты, Толя, нельзя же так буквально. Ведь стихи…
      Но Р. вошёл в роль. Суровая непроницаемая маска на лице. Стукнул тяжёлым боксёрским кулаком по столу:
      – Молчать!.. Я давно слежу за вашим, так сказать, творчеством. Должен признаться: сочинения ваши наводят на серьёзные размышления…
       Рубцов не выдержал, пулей вылетел за дверь. Благо, был в шапке и пальто,  – на улицу. Поймал такси, и – на вокзал. С первым же поездом уехал в Питер.
        Р. стыдили. Он оправдывался: «Я же в шутку. Другие поняли. Не знал я, что он слабонервный».
      На месте Рубцова будешь слабонервным. Если тебя неоднократно лишали стипендии,  дважды исключали с очного отделения института, едва не посадили в тюрьму за случаи в ЦДЛ, побежишь, куда глаза глядят. Хорошо, что  отстояли студенты и  известные поэты. А у Рубцова опять продолжается полуголодная жизнь в общежитии, посещение занятий в институте и неформальное «творческое» обсуждение стихов.        
       И всё-таки представить Николая Рубцова этаким злостным хулиганом просто невозможно. Он был воспитан в традициях Добра и Справедливости и в детдоме, и в техникумах, и на тралфлоте, и во время службы на Северном флоте, и в период работы на знаменитом Кировском заводе. Что-то за все эти годы у Николая Рубцова не было никаких серьёзных нарушений. Более того, в период службы на флоте у него были одни поощрения и повышения  по   службе.   А  вот   попытки   поэта   внести  понятия
 
130
Справедливости  в   общественную  среду  в   Москве, особенно, в литературных кругах оборачивались  чередой выговоров и собеседований. Элитарная среда литературных ефрейторов и подполковников, окололитературных адъютантов и генералов не желала пропускать Николая Рубцова в большую литературу, интуитивно ощущая  несовместимость мировоззрений.                                           
        Рубцов готовит подборки стихов, носит их по редакциям для публикации и получения гонорара. Но, как отмечал поэт, редактор  читает подборку, смеётся,  переписывает стихи для себя и своих домашних, но печатать отказывается. Не «та» тенденция была в поэзии Рубцова, а фактически была боязнь редактора (в то время цензора публикаций) потерять «тёплое» место.
      После зимней сессии 1964 года в литинституте на зимние каникулы  Николай Рубцов едет в Никольское через Вологду, Тотьму и зимний переезд через замёрзшую реку Сухону..    
       14 января 1964 года С. Багров публикует в тотемской газете «Ленинское знамя» рецензию на подборку стихов Рубцова. Представлены 2 стихотворения поэта, в том числе на актуальную для читателей рыболовную тематику:
 
Я весь в мазуте,
                       весь в тавоте,
Зато работаю в тралфлоте!
…Печально пела радиола,
Звала к любви, в закат, в уют – 
На камни пламенного мола
Матросы вышли из кают.
Они с родными целовались,
Вздувал рубахи мокрый норд,
Суда гудели, надрывались,
Матросов требуя на борт…
………………………………
Я, юный сын 
                     морских факторий,
Хочу, чтоб вечно шторм звучал,
Чтоб для отважных – вечно море,
А для уставших –
                             свой причал.
 
131
        Надо бы разъяснить для непосвящённых, что «мазут» - жидкое топливо для судна, а «тавот» - вязкая смазка деталей и узлов механизмов судна. И то, и другое «украшают» обычно лица и руки слесарей-механиков.    
       Пишет односельчанин поэта В. Аносов: «…Следующая наша встреча произошла зимой 1964 года в селе Никольском. Будучи студентом, я приехал на каникулы. А Коля учился в литинституте и, кажется, тоже был на каникулах. И опять в долгие зимние вечера мы часто собирались у нас на квартире, спорили о поэзии, так как многие из нас, сильных парней, не понимали стихов, и Коля пытался увлечь нас, привить любовь к стихам, причём своих стихов он почти не читал, а чаще всего брал гармонь или гитару и под её аккомпанемент свои стихи преображал в песню…
    И ещё мне часто вспоминается наша совместная поездка из Никольского в Вологду через Тотьму. Я думаю, что в Тотьме он задумал написать стихотворение о своей деревне... Свои черновые наброски стихотворения «Родная деревня» он читал мне и тотьмичу Сергею Багрову… в феврале 1964 года. В Вологде остановились у моей тёти, которая жила на улице Кузнецкой, дом 8-а … Подходя к дому тёти, Коля вдруг сказал: «Постой, постой здесь недалеко живёт Ольга Фокина. Мне обязательно нужно с ней встретиться». На следующий день мы пробыли целый вечер у О. Фокиной. Они вспоминали общих знакомых, говорили о поэзии, о своих творческих планах, об учёбе в литинституте» (31).
       В конце 1963 года Николай Рубцов познакомился с литерато-ром, земляком из Тотьмы Ф. Ф. Кузнецовым, который организовал в феврале 1964 года выступление неизвестного тогда Рубцова по радио со стихами. Ф. Ф. Кузнецов рекомендовал также стихи Рубцова для журнала «Юность», где были, однако, отобраны для публикации не лучшие, в основном, ранние стихи Рубцова («Загородил мою дорогу…», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…», «Я забыл, как лошадь запрягают…»). Стихи опубликованы в № 6 за 1964 год. В письме  А. Яшину от 22 августа 1964 года Н. Рубцов пишет: «Подборка в «Юности» никуда не годится. Я не согласился бы печатать её, если б в это лето мне не очень потребовались деньги. Да ещё отредактировали кое-какие места… В результате и рифма стала безвкусной, и слово «надрывались» потеряло ударное значение…».  Следует   обратить   внимание,   насколько  Н. Рубцов
 
132
критически относится к публикациям, особенно к редакторским правкам. Другой бы поэт носился с номерами журналов среди литераторов, друзей и знакомых, редакторов других журналов. 
    Из этой подборки выделяется стихотворение «Улетели листья»:
 
Улетели листья с тополей – 
Повторилась в мире неизбежность.
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и нежность!
Пусть деревья голые стоят,
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья улетели? 
 
       Тема расставания с текущим временем, с любимой женщиной представлена на подсознательном уровне восприятия прошедшего осеннего листопада. Стихотворение стало известной песней.
      В. Солоухин сообщает, как Рубцов готовил к изданию стихи (27):  «Я отдал ему машинку. Через несколько минут он уже стучал, работал всю ночь. Печатал он медленно, с большими паузами, как он потом сказал, почти каждое стихотворение правил «на ходу». Только утром на какое-то время стук затих, а как только проснулось общежитие, машинка застучала снова.
       В тот день на лекциях Рубцова не было, не было его и на следующий. Я как раз получил небольшой гонорар из орловской молодёжной газеты. Вернувшись из магазина, услышал знакомый стук и заглянул в комнату Николая…
       С машинкой он принёс отпечатанную рукопись и попросил меня посмотреть. В то время я рецензировал в отделе поэзии в журнале «Молодая гвардия». Отобрав 12 стихотворений, я попросил разрешения показать их в журнале. Рубцов согласился… Позже в одном из номеров журнала в разделе «Товарищ» были напечатаны два стихотворения Рубцова...  В день выплаты гонорара в широко распахнутые двери явился Николай:
         – Пошли обедать, пошли в ресторан? Я получил приличную сумму… 
        Он стоял в распахнутом поношенном пальто, стоптанных туфлях.
 
133
      – Хочешь сделать мне приятное? – перебил я его. – Купи хотя бы обувку…
      – Да-а,  – сощурился он,  – уже падают люстры!  
     Рубцов знал и «мадам уже падают листья» от Вертинского.  
      За покупками он ездил в «Детский мир». На полученный молодогвардейский гонорар приобрёл себе валенки, куклу и очень красивый флакон душистого «снадобья» для восстановления волос. 
     – Дорого?  –  спросил я, взяв в руки флакон.
     – Дешевле шапки. Отрастёт шевелюра – поймёшь выгоду».
     Отпечатанную на машинке Солоухина небольшую рукопись  Рубцов направил в Северо-Западное издательство, в Архангельск.
      В начале 1964 года Николай Рубцов встретился с известным литератором Владимиром Максимовым, который  вошёл к тому времени   в  редколлегию  журнала  «Октябрь».  В. Максимов эмигрировал  и с 70-х по 90-е годы 20-го века  работал  редактором  парижского   русского   журнала  «Континент».
     Рассказывает алтайский литератор Б. Укачин (19): 
      «В один из выходных дней мы с Николаем Рубцовым перешагнули низкие пороги максимовской квартиры всё в тех же Сокольниках. Владимир Емельянович нас встретил хорошо… Николай Рубцов, чуть-чуть прикрыв ресницами карие глаза, читал ему свои стихи. А Владимир Максимов, ладонь правой руки положив на правую щёку, с добрым вниманием слушал стихи для него нового поэта – гостя, повторяя после каждого прочитанного: «Хорошо, молодец!... Я их отнесу в «Октябрь», пусть попробуют отказаться, не печатать!..»  Максимов тут же отобрал несколько стихотворений Николая Рубцова для «своего» журнала: «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…», «Видения на холме», «Тихая моя родина» и ряд других. Все они в том же году появились на страницах «Октября» («Тихая моя родина» была опубликована в журнале позднее, в № 10, 1965 г.  – прим. Ю.К.-М.). 
      Известный литератор В. Кожинов рассказывал, как он однажды, прихватив с собою гитару, пришел к своему другу Д. Старикову, который работал  в журнале «Октябрь». Прочитал стихи  молодых поэтов и напел ряд стихов Рубцова. И это подействовало (27). 
      Кто  протежировал  Николая Рубцова  в журнале  «Октябрь»?  Максимов или  Кожинов, сейчас трудно определить. Но в №8 за 1964 год опубликованы: «Я буду  скакать по  холмам   задремавшей
 
134
отчизны…»,   «Видения  на холме», «Звезда полей»,  «Хозяйка». 
      Приведём фрагменты стихотворения «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…», которое Рубцов читал в общежитии:
……………………………………………………….
О, сельские виды! О, дивное счастье родиться
В лугах, словно ангел, под куполом синих небес!
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица,
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!
 
Боюсь, что над нами не будет таинственной силы,
Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом,
Что, всё понимая, без грусти пойду до могилы…
Отчизна и воля – останься моё божество!
 
      Лексика: «родиться... словно ангел…», «боюсь я… не видеть чудес!», «не будет таинственной силы…», «останься моё божество!» - это новое духовно-философское понимание мiра. 
      По свидетельству современников Рубцов носил в кармане пиджака малоформатный сборник Тютчева (вероятно, издание 1962 года). При изучении в литинституте поэзии 19-го века Николай Рубцов открывает для себя Тютчева, как поэта и как русского человека и дипломата, который блестяще знал французский и немецкий языки. Вот что пишет Анатолий Чечетин, который учился в те годы в литинституте (19):
      «Коля не был литератором-книгочеем, его невозможно было увидеть с книжкой-бестселлером в руках…Он, как и жизнь, литературу брал сердцем, душой, находил то, что ему нужно было в данный конкретный момент. И находил каким-то прирождённым избирательным чувством  (курсив Ю.К.-М.). И Тютчева, и многих других авторов, о которых мы в ту пору не вспоминали, да и не ведали, Рубцов открыл для себя не  в  последние годы  жизни, как это предположил один из исследователей его творчества. Задолго до того, ещё на первом курсе института, он говорил мне о Тютчеве как о самом почитаемом и дорогом поэте».
      Рубцов ещё в 1963 году пишет стихотворение «Приезд Тютчева», которое сразу вошло затем в первый сборник Рубцова «Лирика» (1965 г.) и в сборник «Звезда полей». Вот фрагмент из упомянутого стихотворения:
 
135
Он шляпу снял, чтоб поклониться 
Старинным русским каланчам…
А после дамы всей столицы
О нём шептались по ночам.
И офицеры в пыльных бурках
Потом судили меж равнин
О том, как в залах Петербурга
Блистал приезжий дворянин.
 
      Вспоминает Василий Макеев (58):
      «Кроме Пушкина, вровень с Тютчевым не ставил никого, даже любимого Есенина, справедливо считая, что на уровне Есенина можно всё-таки написать несколько стихотворений, а Тютчев недосягаем навеки». И далее В. Макеев пишет о словах Рубцова: «Конечно, Есенин из меня не получится. И Баратынский тоже. А вот стать бы таким поэтом, как Никитин, как Плещеев! Ведь хорошие поэты, правда? Русские поэты, правда?». Скромно высказывается Рубцов о своём творчестве. 
      А. Чечетин пишет в воспоминаниях (27):
     «Однажды утром я зашёл к нему в комнату, когда он ещё лежал в постели, время от времени тяжело вздыхая.
    – Что, тебе плохо?  – спросил я.
    – Да, нехорошо.
     Я открыл форточку.
     – Нет, не поможет…Душно мне…В атмосфере в этой душно!  –   
сказал он, будто простонал, одновременно словно пытаясь вместе с рубашкой разорвать себе грудь.
      Я искренне считал тогда, что так строго он судит чужие стихи только из-за того, что однажды постановил себе быть предельно честным, бескомпромиссным в литературе, и это было для меня примером и уроком на всю дальнейшую жизнь. А теперь ясно дру-гое – он судил коллег на уровне своего мастерства, своего таланта, а это было слишком высоко и непонятно  для многих окружающих его людей. Но справедливости ради надо обязательно сказать, что Коля часто сдерживал свои категорические суждения, с трудом заставлял себя больше молчать, чем говорить.
      И ведь только теперь, читая и перечитывая вновь его стихи, понимаешь,  до каких глубин духовного прозрения поднимался
 
136
он (курсив Ю.К.-М.) уже тогда, когда вместе с нами или один бродил «вдоль улиц шумных», с какого неба озарения он снисходил к нам в прозу жизни, в суету так называемых «проблем».
      Далее в разделе воспоминаний «Анциферов» А. Чечетин пишет:
     «Мою фразу о том, что поэты друг с другом, как правило, не дружили, не надо понимать буквально…Что же касается Коли, то в разные годы учёбы были, разумеется, у него друзья и среди поэтов. Это его земляк В. Коротаев, однокашник А. Передреев, всячески поддерживающие его А. Яшин, Е. Исаев и многие другие.
      Но крепче всех, какими-то особыми нитями души, он был связан с тёзкой поэтом Николаем Анциферовым. Лысенький, полноватый, невысокого роста, с нездоровым румянцем на пухлых щеках, Коля Анциферов уже окончил институт, имел довольно широкую известность и внешне, в наших глазах, походил на мэтра. Он был одним из немногих людей, встречаясь с которыми, Коля, в каком бы состоянии духа ни был, сразу же шёл навстречу, сияя лицом, открыто радуясь, внутренне оживляясь…
       Во время застолья оба Коли сидели рядом, на одной кровати, живо участвуя в застолье, а затем увлеклись беседой и общались уже только друг с другом, прерываемые взрывом веселья, песнями или торжественными тостами.
       Я был близко от них и слышал почти весь разговор. Сейчас совершенно не важно, о чём конкретно говорилось, но главное – я понял это тогда,  – они оказались близки друг другу душой, понимали один другого с полуслова…
    …Анциферов, рассказывая в хороших стихах о своём босоногом детстве, впервые поведал тогда о многих и многих из тех, кто не воевал (эта пора пришлась нам на детство), но не доживёт потом, несмотря на хорошую теперешнюю жизнь, и до пятидесяти лет. Он читал негромко, хорошо видя рассказываемое…
      Рубцов очень горячо и искренне аплодировал, радуясь за друга-поэта, тепло пожал ему руку, что-то сказал хорошее, весь светился от восторга, словно это и его праздник».
      О неформальном поэтическом турнире между Анциферовым и Рубцовым в общежитии  рассказал  писатель В. Сафонов (44). Оба поэта читали  множество стихов,  проверяя поэтическую силу друг друга.   Анциферов умер в 1964 году. В стихотворении «Памяти Анциферова»    Рубцов,  как  обычно,  точно   расставляет  акценты:
 
137
Среди болтунов и чудил
Шумел над вином наклоняясь,
И тихо потом уходил,
Как будто за всё извиняясь.
……………………………..
Он нас на земле посетил,
Как чей-то привет и улыбка.
 
      12 апреля 1964 года  Николай Рубцов посылает своему руково-дителю семинара Н. Н. Сидоренко такую телеграмму (19):
 
      ДОРОГОЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ  ХРИСТОС  ВОСКРЕСЕ – РУБЦОВ  – 
 
      Когда знакомишься с информацией (стихами, письмами и др.), исходящей от  имени Н. М. Рубцова, приходишь к мысли, что у Поэта всегда за очевидным фактом имеется в виду другая более глубокая информация. И она раскрывается не сразу, а только по мере философского и исторического понимания развития событий в мире и России. Вот и телеграмма руководителю семинара Сидоренко «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ» – кажется  обычное в настоящее время поздравление. Но, во-первых, для эпохи Хрущёва, времени насаждаемого атеизма, сопровождавшегося разрушением храмов, это был ВЫЗОВ официальной материалистической идеологии. Во-вторых, это было открытое поздравление руководителя (скорее всего члена КПСС) с русским православным    праздником. Но, в-третьих,  (это  мнение  автора) воскрес Рубцов как русский человек, пришедший к православию, и в лице Рубцова явился Философ с проповедями Добра, Любви и Справедливости. 
      В статье «Детдом на берегу» А. Мартюков пишет:
     «Трудно человеку из семьи понять законы детдомовской общины. Они естественны и обязательны. Дети, родственные по судьбе, крепче сплачиваются. Злоба и ложь отвергаются. Предательство, как и всюду, вне закона».
      И детдомовский Николай Рубцов систематически попадает в буфетах ЦДЛ в протокольные истории. В апреле 1964 года  ему приписывают оскорбление писателя Трегуба.
     В апреле 1964 года  проездом из Вельска Архангельской области 
 
138
в Москве останавливается Л. Дербина. Она звонит  в общежитие и назначает Рубцову встречу (59). И вот здесь она уже в своих описаниях создаёт негативный образ поэта. Сообщает, что Рубцов явился с огромным «фингалом» под глазом, в старом пальто и в пыльном берете. И другими мазками Дербина нарисовала прямо натурального бомжа. Почему же она не ушла сразу? А стала слушать стихи Рубцова в скверике. Она, в это время 26-летняя незамужняя «красавица», приглашает «бомжа» Рубцова в гостиницу на «домашнее пиво». Зачем ей нужно такое приключение? Ясно, что замуж за такого незавидного мужчину или на интим, будь он хоть трижды С. Есенин, она не пойдёт. Что она и показала своим поведением в номере гостиницы. Во время этих «посиделок» Дербина выбегала неоднократно в коридор, явно кто-то должен был придти. После этой встречи она уезжает в Воронеж и там выходит замуж. За того, кого выбрала.
      Был ли этот звонок Рубцову случайным? Зачем такой цветущей начитанной, знающей себе цену, даме звонить в общежитие и встречаться с неброским  на вид деревенским поэтом? Ведь уже в то время  Л. Дербина тусовалась среди известных московских поэтов-шестидесятников и даже участвовала в Политехническом музее в августе 1962 года в съёмках фильма.
      И каким образом обыкновенная библиотекарь по образованию и роду работы Дербина сняла отдельный  номер в столичной гостинице на ВДНХ? В те времена, чтобы получить номер, нужно было быть важным общественным, партийным или хозяйственным деятелем, или иметь «блат», или иметь очень большие деньги (что тогда далеко не всегда «срабатывало»).
      И вот она поит пивом «несчастного» Рубцова. Зачем такой подвиг? Или узнать его планы, или всё же тогда «заглянуть» в творческую лабораторию талантливого поэта? Ведь Рубцов уже выступал со стихами по всесоюзному радио в феврале! Она признаётся, что выделила Рубцова из множества других. Уже тогда, тусуясь в Москве, она искала через поэтов будущий путь в Союз писателей СССР. Отсюда  одна из причин её заезда к Рубцову в Вологду в июне 1969 года.  А свою заветную мечту она пытается реализовать до сих пор. Но об этом – ближе  к  окончанию  книги.
      С февраля и вплоть до июня 1964 года  Рубцов периодически встречается     с   литераторами   В. Кожиновым,      Ф. Кузнецовым,
 
139 
А. Передреевым, Ст. Куняевым, В. Соколовым,  Н. Анциферовым.  Под впечатлением стихотворения «Звезда полей» Владимира Соколова Николай Рубцов в то время задумал и написал свою «Звезду полей». Есть информация, что Рубцов в одном из застольев договорился с  В. Соколовым о моральном  праве использовать название «Звезда полей» для  будущего сборника. Во всяком случае,  возражений В. Н. Соколова не опубликовано.      
      В мае 1964 года Станислав Куняев подарил Николаю Рубцову дореволюционное (1899 г.)  издание стихов Ф. И. Тютчева. На этой книге имеется дарственная надпись: «Дорогому Коле от Гали и Стасика 6 мая 1964 г.». После гибели Н. М. Рубцова эта книга вернулась к Ст. Куняеву, который передал её дому-музею в селе Никольском. 
     Об оценке Рубцовым поэтов сообщает Гришин (55):
     «Николай Рубцов сидит в беседке возле дома Герцена. В руках – нераскрытый учебник по марксистско-ленинской философии: перед сдачей экзамена, видно, решил отдохнуть, расслабиться.
      Присаживаюсь рядом.
      – Как ты относишься к Евтушенко?  – неожиданно спросил Николай.
     – Нормально.
     – А читал его стихи в последнем «Дне поэзии»?
     – Читал. Звенящие стихи, – полушутя-полусерьёзно подчеркнул я.
     – Вот именно! – Рубцов снял с головы берет, энергично помахал им над собой и, изображая свист ветра – «у-у-у», заговорил едко, напористо, что бывало с ним нечасто: –  Звенящие, свистящие, шумящие…
     – Есть такое понятие – верховой ветер. Подвывает где-то там, вверху, а землю не освежит, травинки в засуху не колыхнёт, только собравшуюся тучку разгонит… Так и нынешняя поэзия: уши закладывает от её крика, а на душе пусто.
     Николай неуловимым движением сунул в рот помятую «беломорину», прикурил, и этого времени ему оказалось достаточно, чтобы перенестись мыслями в другое столетие.    
     – Не говорю уже о Пушкине… Возьмём Тютчева и Фета. Мы о них чуть ли не с презрением – поэты чистого искусства… Чистого в смысле настоящего,  без  всяких  примесей – согласен. Потому   что
 
140
чистыми глазами глядели на мир  и  в стихах  себя  не выпячивали, а жизнь  через  себя показывали. А, да  что там!… – Рубцов  встал, бросил  окурок  в стоявшую рядом урну. –  Пойду философию сдавать.
       Ещё и ещё раз припоминая те мгновения, мысленно кричу ему вслед: «Зачем тебе этот экзамен? Ведь ты в себе самом носишь мир, который превыше всяких философий».   
      Уже тогда, к июню 1964 года, когда Рубцов говорил «Я» получалось из этого личного «Я»  русское родное «Мы».
      12 июня 1964 года был «организован» новый инцидент в ресторане ЦДЛ. Трое друзей отмечали сдачу Рубцовым  экзамена по советской литературе в весенней экзаменационной сессии. 
      Обстоятельства этого «дела» со стороны администраций были представлены в документах 3, 4, 5 и 6 главы 17 книги «Тайна гибели Николая Рубцова» (59). Привожу комментарии  к этим документам: 
      В сущности, конфликт состоял в том, что три приятеля хотели после 23 часов вечера (времени закрытия новых заказов) взять ещё   бутылку вина, тем  более, что на  другой  элитный  стол официантка Кондакова в нарушение установленных правил подала допол-нительно графин с водкой  (курсив Ю.К.-М.).  А другим клиентам («плебеям») официантка отказала. Что и возмутило трёх приятелей и их спровоцировали на ответные действия. Они отказались расплачиваться по счету. Это только и надо было администрации. Была вызвана милиция. И хотя   по счёту было «заплочено», расплачиваться пришлось Николаю Рубцову. Вместо мирного разрешения конфликта контролёр Прилуцкая составила докладную дирекции ЦДЛ.
      Ясно, что та местная кампания служащих ЦДЛ решила проучить строптивого студента. Во-первых, контролёр Прилуцкая узнала в ресторане именно Рубцова (какой-то студент узнаваем на уровне маститого писателя в ресторане! – прим. Ю.К.-М.). Во-вторых, именно Рубцов был задержан уже на выходе, в вестибюле (когда «инцидент в основном был улажен», по  признанию помощника директора ЦДЛ Сорочинского). В-третьих, именно у Рубцова отобрали студенческий билет и на него были написаны  докладные. В-четвертых, из ресторана все посетители выходят нетрезвые (туда же  не  чай  ходят   пить).  В-пятых,  именно  в  этот  
 
141
вечер  в  ЦДЛ произошёл  более  «крупный» случай. Один  из поэтов (головой!)  разбил в туалете ЦДЛ писсуар. В-шестых, аналогичных случаев в те времена в ресторанах с маститыми и «не маститыми» посетителями было множество.  Залы ломились от публики, денег у большинства горожан было достаточно и попасть в ресторан было трудновато, что знает автор не понаслышке.       
      А суть дела состояла в том, что не был забыт  инцидент с Рубцовым от  3  декабря 1963 года  в ЦДЛ, о  чём  уже рассказано  выше. Интересно, что докладные от метрдотеля, ст. контролёра и помощника  директора ЦДЛ  по случаю  от 12 июня 1964 года  были составлены только через 4 дня после происшествия. В докладной от 16 июня сообщается, что все задержанные посетители были студенты литинститута. Уже 17 июня  директор ЦДЛ пишет письмо  ректору  литературного  института   А. Мигунову  с приложением студенческого билета Рубцова. В общем, «проучили» тогдашние работники ЦДЛ непокорного поэта. Правда в результате попали сами на страницы литературной Истории.  
        Автор этой книги не стал бы бросать сразу очень большой камень в   А. Мигунова, который заменил  И. Н. Серегина на посту ректора, за его приказ об исключении Н. Рубцова c дневного отделения   литинститута. И  вот  почему.  К  22 июня  1964 года   А. Мигунов  имел   официальное  письмо  от   директора   ЦДЛ Филиппова Б. М. с приложенным студенческим билетом Николая Рубцова. И, тем не менее, ректор или кто-то из администрации действовал довольно последовательно в интересах опального студента. Рубцову позволили сдать все оставшиеся экзамены. Затем студент Рубцов приказом от 22 июня был переведён на третий курс. В принципе,  Мигунов мог просто исключить Рубцова из института в связи с организованными «телегами» (так обзывали докладные жертвы  обстоятельств). Затем, 23 июня 1964 года  Николай Рубцов  написал заявление о переводе на заочное  отделение  сроком  на год. 24 июня Мигунов получил письмо от какого-то всесильного консультанта  секретариата  правления  Союза писателей СССР тов. Б. Н. Соколова. Но приказ от 22 июня о переводе на третий курс  подписан. 25 июня ректор  Мигунов наложил на объяснительной записке Рубцова резолюцию «…отчислить  из   числа студентов очного отделения». О заочном отделении – ни слова.
      Мог ли А. Мигунов тогда принять другое решение? Ответ ясен! 
 
142
Иначе  его самого отчислили бы с должности за непринятие соответствующих воспитательных мер. Более того,  в письме от 26 июня  в адрес   тов. Б. Н. Соколова  ректор  А. Мигунов оставляет Н. Рубцову возможность быть принятым на заочное отделение литинститута. То есть по документам видно, что приказа о полном формальном исключении Рубцова из института нет. 
      А спас Н. Рубцова  вновь А. Яшин, он не дал раздуть дело. Но поэт опять лишился права проживания в общежитии, то есть крыши над головой. И всё-таки А. Мигунов дал возможность сработать  фактору  времени: надо было, чтобы этот случай  с талантливым поэтом  потерял актуальность. Заочное отделение – это был единственный для Рубцова выход из того положения.
      С 12 июня 1964 года Рубцов жил в общежитии в тягостной обстановке ожидания наказания за организованную против него провокацию. Во-первых, он не знал, чем всё это кончится. Во-вторых, он лишился трёхмесячной стипендии перед отъездом в Николу. Хорошо, что можно получить гонорар за публикации в «Юности», «Молодой гвардии» и позже в «Октябре». О встречах с Николаем  Рубцовым  в  это  время,  перед  отъездом  вспоминает  Э. Крылов (27):
      «Все разъехались на каникулы, и только мы с Рубцовым оставались в общежитии. Мне ехать было некуда, а его что-то задерживало (проблема исключения из института и перевода на заочное – прим. Ю.К.-М.). Но вот собрался и он в свою Николу. Я зашёл к нему в комнату. На полу лежал раскрытый чемодан. Сам он сидел на корточках и запускал жёлтого цыплёнка, который как-то боком прыгал на металлических лапках и старательно клевал пол. Рубцов заливисто смеялся, хлопал руками по полу, как бы отгоняя цыплёнка, а меня даже не заметил. Я постоял, потом, увидев в чемодане поверх белья странную книжицу, взял её в руки и тихо вышел. Книжица оказалась отпечатанной на машинке и называлась «Волны и скалы». Я прочитал её всю и, каюсь, мне захотелось её присвоить… Но потом мне стало совестно (всё-таки книжка вроде – не рукопись, да и как бы я стал смотреть ему в глаза), и я снова зашёл к нему. К моему удивлению, он всё ещё запускал цыплёнка, забыв обо всём на свете. Я окликнул его.
      – Вот посмотри.  Хорош, правда? Дочке везу, – и он опять пустил цыплёнка прыгать по полу.
 
143
       Я попросил у него книжку.
     – Извини, не могу. Это единственный экземпляр. Всего их было шесть.
     И он рассказал мне историю появления этой книжки.
     Мы стали прощаться, и он попросил меня обменяться шарфами. Я принёс ему шарф в чёрно-белую клетку, получив взамен его тёмно-бордовый».
      Из сообщения  Э. Крылова видно, что Рубцов не рассказывал о своей ситуации с исключением. Он едет в село, где  его ждут дочь Лена и Гета. И только позднее в пронзительной по жизненной ситуации «Прощальной песне» Николай Рубцов говорит Гете:
 
Ты не знаешь, как ночью по тропам
За спиною, куда не пойду,
Чей-то злой, настигающий топот
Всё мне слышится словно в бреду.
                                          
      Не могли, да и не хотели приспособленцы  оставить в покое Николая Рубцова, который искал в жизни справедливость.
       А. Черевченко сообщает о направлениях в поэзии в 60-е годы 20-го века (52):
      «Мой любимый сатирик, непревзойденный мастер сарказма Михаил Задорнов с полным основанием считает нынешнюю песенно-музыкальную «попсу» социальным злом, чем-то вроде стихийного бедствия. И не устает высмеивать её в своих выступлениях. 
      В 60-е – 70-е годы эта «попса» пребывала еще в зачаточном состоянии, зато махровым цветом цвела «попса» литературная, в основном поэтическая, хотя и в прозе её хватало. «Вождем» поэтический «попсы» был, безусловно, талантливый, но весьма предприимчивый поэт Евгений Евтушенко. Не отставали от него не менее одарённые Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина. Их имена были у всех на устах. Они породили сотни эпигонов по всей огромной стране. Эстрадная поэзия, бесспорно, была порождением времени, возросла и окрепла на дрожжах хрущевской «оттепели», её первейшей задачей было поддерживать у народа, одичавшего под гнетом сталинско-бериевской диктатуры, иллюзию свободы и демократии.
 
144
      Не исключено, что, возникшая стихийно, поэтическая «попса» со временем стала инструментом двух противоборствующих сил – КГБ и  ЦРУ – на  острие «холодной войны». Обе эти организации были кровно заинтересованы в её процветании. На родине, в официальной печати, её лидеры то и дело подвергались суровой критике, но ни один из них не стал «невыездным»  (курсив Ю.К.-М.), их стихи охотно печатали журналы и газеты – как  в России, так и за рубежом, книги выходили невиданными доселе тиражами, гонорары затмевали даже заработки высокопоставленных чиновников. В то же время эта «попса» плодила т.н. «диссидентов», оппонентов советскому режиму.   
      Ясное дело: на этом фоне поэты не менее талантливые, но исповедовавшие традиции русской классической лирики – Александр Межиров, Владимир Соколов, Станислав Куняев, Анатолий Передреев, Николай Тряпкин, Анатолий Жигулин и многие другие, внешне выглядели куда бледнее, поэтическая «попса» как продукт духовного потребления в то время пользовалась неизмеримо более высоким спросом. Поэтический цех России был расколот на два абсолютно несовместимых участка». 
     Николай Рубцов получает базовое литературное образование на первых  двух  курсах института,  занимается в семинаре  у  поэта  Н. Н. Сидоренко.  И в течение  учёбы  поэту  приходилось  очень несладко. То, что проходило для богемных похождений других студентов, не проходило в критических жизненных ситуациях для  Рубцова. Уж очень не соответствовал внешний  вид и независимое поведение Рубцова образу студента престижного института.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       
      Руководитель семинара Н. Н. Сидоренко работал редактором в издательстве «Советский писатель». Он помог Рубцову на самом первом этапе выпуска сборника «Звезда полей». «Дом учителя был открытым для студентов: пили чай в семейном кругу, читали стихи, спорили. Анна Георгиевна, жена преподавателя, помогла Рубцову выбрать куклу для его дочери Лены» (Зинченко В .Д.,19).   
      После окончания 2-го курса Н. Н. Сидоренко среди всех студен-тов выделил именно Рубцова: 
      «Если бы спросили меня: на кого больше всех надежд, отвечу: на Рубцова. Он – художник по организации его натуры, поэт по призванию». (курсив Ю.К.М.).
 
145  
 
Информация к блоку № 3 монографии 
 
                      Семья Рубцовых:
 
Рубцов Михаил Андрианович, родился в селе Самылкове Сокольского района Вологодской области в 1899 году, умер в Вологде  29 сентября 1962 года.
 
Рубцова (Рычкова) Александра Михайловна родилась в селе Самылково в 1900 году, умерла 26 июня 1942 года.
 
Рубцова Надежда Михайловна, родилась в селе Самылкове в 1922 году, умерла в Няндоме 30 апреля 1940 года.
 
Рубцова (Шведова) Галина Михайловна, родилась 12 ноября 1928 года в селе Самылкове.  Умерла в марте 2009 г. в Череповце.
 
Рубцов Альберт Михайлович, родился в Ленинграде 2 января 1932 года, умер в Тюменской области 12 ноября  1984 года.
 
Рубцов Николай Михайлович, родился в Емецке Архангельской области 3 января 1936 года, погиб в Вологде  19 января 1971 года.
 
Рубцов Борис Михайлович, родился в Няндоме Архангельской области в 1937 году, умер в 50-ые годы 20-го века.
 
Рубцова Надежда Михайловна, родилась в Вологде в ноябре-декабре 1941 года, умерла 28 июня 1942 года.
 
Меньшикова Генриетта Михайловна, гражданская жена Н.М.Рубцова, родилась 25 октября 1937 года, умерла 17 февраля 2002 года в селе Никольском Тотемского района Вологодской области.
 
Рубцова Елена Николаевна, дочь Н.М.Рубцова, родилась 20 апреля 1963 года в селе Никольском Тотемского района Вологодской области.
 
 
 
 
 
325
Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я
   
1 . Селезнёв Ю.  Избранное («Златая цепь…) М. Современник. 1987. 
2.  Рубцов Н.  Лирика. Архангельск. Сев.- Зап. кн. изд. 1965. 
3.  Рубцов Н.  Звезда полей. М. Сов. писатель. 1967 
4.  Рубцов Н.  Душа хранит. Архангельск. Сев.- Зап. кн. изд. 1969.
5.  Рубцов Н.  Сосен шум. М. Сов. писатель.1970.
6.  Рубцов Н.  Зелёные цветы. М. Сов. Россия.1971.
7.  Рубцов Н.  Последний пароход. М. Современник.1973. 
8.  Рубцов Н.  Подорожники. М. Мол. гвардия.1976.
9.  Рубцов Н.  Избранная лирика. Арх. Сев.- Зап. кн. Изд. 1974. 
10. Кожинов В. Николай Рубцов. М. Сов. Россия. 1976.
11. Воспоминания о Рубцове. Арх. Сев.- Зап. кн. Изд. 1983. 
12. Стихотворения Кольцова. С портретом автора, его факсимиле и статьёй о его жизни, сочинениях, писанною В.Белинским.  1846 год. Из книги: А.В.Кольцов, сочинения, Гос.  уч.- пед. изд. БССР. Минск. 1954. 
13. Кириенко-Малюгин Ю. Николай Рубцов: «И пусть стихов 
       серебряные струны…» (монография). М.МГО СП России. 2002.
14. Тютчев Ф.И. Стихотворения. Советский писатель. М.-. 1962.      
15   Фет А.А. Стихотворения. М. Худож. литература. 1979.   
16.  Полонский Я.П. Стихотворения. Советский   писатель. Лен-д. 1957.  
17   Блок А.А. Стихотворения и поэмы. М. Сов. Россия. 1979.
18. Есенин С.А. Собрание сочинений в пяти томах. М. Гос. изд. худож.     
       лит.1962. 
19. Рубцов Н. Собрание сочинений в трёх томах. Составитель 
      В.  Зинченко. М. Терра. 2000.
20. Ожегов С.И.  «Словарь русского языка» . 1985. 
21. Маяковский В.. Как делать стихи. М.1926. Интернет
22. Свиридов Г. Музыка как судьба. М. Молодая гвардия. 2002
23.  Белков В. Жизнь Рубцова. Вологда. 1993.
24. Кириенко-Малюгин Ю.  Об отце Николая Рубцова. Поэзия. Истина   
      Рубцов. М. изд. И.Балабанов. 2007. 
25. Материалы 18-го съезда ВКП (б). 1939. 
26. Рубцовский сборник. Редактор-составитель А.Е.Новиков.  ГОУ  
     ВПО «Череповецкий государственный университет». 2008.
27. Воспоминания о Николае Рубцове. КИФ «Вестник». Вологда.  1994.
28. Москва. Военные мемуары и архивные документы. М.  
      Издательское объединение Мосгорархив. 1995.
29.  Педенко С. Лёд и пламень (Долгожданный поэт). Арх. Сев.-  
      Зап. кн. Изд. 1981.
30. Кириенко-Малюгин Ю. Первая влюблённость Николая Рубцова.  
      Альманах «Звезда полей», 2010, выпуск № 2. М. НКО «РТС» 
 
326
      
31. Кириенко-Малюгин Ю. Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не  
      угасая…» (монография). М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз».   
       2011.
32.Быков А. «И золотое имя Таня…» Вологда. Издательство «МДК».   
     2009.
33. Кириенко-Малюгин Ю. О родном уголке. Тотемские вести. 2009г.
34. Вересов  Л.  Хибинский период великого поэта». Альманах «Звезда 
       полей» 2008. М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз». 2008.
35.  Русский север. № 4 (774). 16. 01. 1996 г.
36. Кириенко-Малюгин Юрий. «Над моей счастливою любовью…». Из  
       книги  «Поэзия. Истина. Рубцов». М.  Изд. И. Балабанов. 2007.
37. Николай Красильников. «Жизнь меня по Северу носила и по рынкам знойного Чор-су!» (Ташкентская эпопея Николая Рубцова). «Русский север». 23.05.2007 г.  (см. также Интернет «Николай Рубцов в Ташкенте») 
38. Коняев Н. Ангел Родины. Наш современник № 12. 1997
39. Иванов С. Николай Рубцов: эпизоды и образы. Нева (Петербург  
      литературный). № 12. 1999. 
40.  Кириенко-Малюгин Ю. Глава 4. Северный флот. «Мне не забыть у  
     дальних берегов…». Сайт www.rubcow.ru. «Звезда полей. Николай    
      Михайлович Рубцов и народное творчество», июнь 2010 г.
41. Кириенко-Малюгин Ю. Рецензия на публикацию Л.Вересова  
      «Рубцов  и Северный флот». www.rubcow.ru. «Звезда полей», июнь   
        2010 г.
42.  Российский писатель. «Хочу, чтоб вечно шторм звучал…»  №5-6,
     март 2008 г.
43.  Кириенко-Малюгин Ю. «Николай Рубцов: «Красным, белым и эелёным мы поддерживаем жизнь…» Альманах «Звезда полей», 2011, выпуск № 2. М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз».  2011. 
44. Рубцов Н. Видения на холме. ( В.Сафонов. Повесть памяти). М.  
      Сов. Россия. 1990.
45. Кириенко-Малюгин Ю. Новая дорога к  Рубцову.  М.  Российский 
      писатель. 2005.
46.  Коротеева О. Поездка в Находку к другу и сослуживцу  Рубцова.   Альманах «Звезда полей» 2014. № 1 (11).  М. Изд. НО«Рубцовский творческий  союз»
47.  Кириенко-Малюгин Ю. Два штриха к биографии Николая Рубцова.   
      Альманах «Звезда полей» 2014. № 1 (№ 11).  М. Изд. НКО   
      «Рубцовский творческий  союз».
48   Юпп М. Коля Рубцов – ранние шестидесятые…М. Наш  
      современник. № 1, 2003 г.
49. Николай Рубцов. Волны и скалы. СПб. Изд-во «Бэ – Та». 1999.
 
327
50 . Альманах «День поэзии», Л., 1972 г. 
51. ГАВО (Государственный архив Вологодской области).
52. Черевченко А. «Друзья давно минувших дней», № 18, 16.11.2005. Интернет.
53.  Попов Н. Тогда он был просто Коля. Трезвость и культура, № 5, 1986
54.  Шамахова Г. «Русь моя, люблю твои берёзы!». Русский север.1995
55.  Гришин И. «В горнице моей светло». Кругозор «Россия молодая», №  
       1, 1993
56. Рожина Р. Дорога на  «Русский огонёк» Рубцова.  Альманах «Звезда полей» 2006. М. Издатель И. В. Балабанов. .  www.rubcow.ru.   «Звезда полей…», .июнь 2006 г.
57. Шаповалов М. С днём рождения, дорогой поэт! Вечный зов, № 12, 2000, № 1, 2001.
58 . Макеев В. Наш современник, № 1, 2001.
59.  Кириенко-Малюгин Ю «Тайна гибели Николая Рубцова» ( 2-е издание, М. МГО СП России, 2004г.).
60.   Кириенко-Малюгин Ю. «Кто чёрный лебедь среди белых?» www.rubcow.ru.   «Звезда полей…», июнь 2016 г.
61.  Куняев Ст. Поэзия. Судьба. Россия. Кн. 1. (Образ прекрасного мира). М. Наш современник, 2001 
62. .Белков В. Первые итоги (из жизни Рубцова). Вологда. 1999. Вологодская писательская организация. ПФ «Полиграфист».
63. Старичкова Н. Наедине с Рубцовым. Вологда. 1999.
64. Лукошников В.И. Бабаевские вёсны Николая Рубцова. Бабаево. РИК «Наша жизнь». 2007 г.
65. Вторушин Ст. В его стихах звучала музыка. Наш современник. № 1, 1996 
66. Володин Г. Лето с Рубцовым. Альманах «Алтай», № 2, 1988.
67.  Чичинов А.В горнице моей светло. Алтайская правда. Барнаул, 1989.
68. Наш современник. № 1, 1996.
69 . «Прежде всего он был поэтом», интервью В.Тихонова с И.Пантюховым. Альманах «Август», Барнаул, № 2, 1996    
70. Азовский А. Наш современник. №1. 2001
71.  Кириенко-Малюгин Ю. Кукла от Николая Рубцова и не только. Из книги «Новая дорога к Рубцову» (М. Российский писатель. 2005).
72.  Елесин В. Север. Петрозаводск,  № 9, 1975.
73.  Кириенко-Малюгин Ю.  Рубцов в Кириллове в августе 1967 года. Из  книги  «Поэзия. Истина. Рубцов». М.  Изд. И. Балабанов. 2007.
74. Зинченко В. Жизнь и творчество Николая Рубцова. Славянский ход. № 13-14, декабрь 2000. Мурманск. 
75.  Анисенков А. «Я умру в крещенские морозы». Свет.№1. 1997
76.  Игошева Маргарита.  Мои встречи с Рубцовым. Альманах «Звезда полей. Издатель И.В.Балабанов.  2007.
 
328
77. Одинцова Лада. «Камертон». Прага. Издательство «ART – Jmpuls» . 2011.
78. Кириенко-Малюгин Ю. «Россия, Русь! Храни себя, храни! Николай Рубцов: его высшее образование и народная философия». Патриот, № 36, август 2004г.
79.  Белков В. Наш Современник. № 1. 2001. 
80.  Мартюков А. «Советская мысль. Великий Устюг. Апрель 2002
81. Сорокин В.В.  Русская тоска по свету в пути. Альманах «Звезда полей» 2011,  вып 2.  стр. 113-115.  М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз». 
82. Андреев В. Тайна – причина поэзии.  Альманах «Звезда полей» 2010, выпуск № 2,  стр 130-133. М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 
83.  Астафьев В.П. Затеси. Новый мир. № 2. 2000 
84.  Коротаев В. Козырная дама. Вологда. ИЧП «Крис», 1991.
85. Кириенко-Малюгин Ю. Тайна гибели Николая Рубцова. М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз», 2009 (3-е издание)
86. Суров М.В. Рубцов. Документы. Фотографии. Свидетельства. Вологда. 2006
87. Одинцова Лада. Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетия (авторская редакция 2013 г.). Альманах «Звезда полей» 2013. № 1.
 
Список дополнительной литературы при написании монографии.
 
1. Есенин С.А. Собрание сочинений в 5-и томах. М. Гос. изд. худож.  лит.1962          
2.Тютчев Ф. И. Стихотворения. Советский писатель. М.-. 1962.      
3.  Блок А. А.  Стихотворения и поэмы. М. Сов. Россия. 1979.
4. Гоголь Н.В. Собрание сочинений. Том 6.  1953  
5. Кириенко-Малюгин Ю. «Я бегу от помрачений…» Наш современник. № 1. 2003 г.
6.Кириенко-Малюгин Ю. Эволюция национального мировоззрения Николая Рубцова», Роман-журнал XXI век. №№ 11- 12. 2004 г.
7. Э.Любенко. Слово о русском языке. Из альманаха «Звезда полей»,2007
8  Старичкова Н. И роковое имя Таня. Из Альманаха «Звезда полей» . 2009. М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз». 2009
9. Кириенко-Малюгин Ю.  Рубцововедение начала XXI века. Альманах «Поэзия». № 3-4. 2008
10. Киреенков В. О музыкальности поэзии Рубцова. Статья из книги «Николай Рубцов. «Пусть меня ещё любят и ищут…», М. Изд. И. В. Балабанов,  2007 
11. Оботуров В. Искреннее слово. Советский писатель.1987 г.
12. Лобанов М. Внутреннее и внешнее («Сила благодатная»). Москва. Советский писатель. 1975
13. Альманах «Звезда полей» 2006, М. Изд. И.Балабанов. 2006
14. Кириенко-Малюгин Ю. Методика оценки и критерии народности поэзии.  
     М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 2014
 
329
Содержание
 
Предисловие
 
Глава 1. Семья Рубцовых и раннее детство поэта. «Но вот наше 
              счастье распалось на части…»
(После гражданской войны, 3 января 1936 г…октябрь 1943 г.)…..15   
Условия жизни семьи Рубцовых, начало войны с Германией, смерть матери, первые стихи, разлука с родными. 
 
Глава 2. Детские годы в Никольском и Тотьме. 
            (октябрь 1943 г…июнь 1952 г.)……………………….……..25
 Песни, музыка и стихи. За путёвкой в жизнь. В лесном техникуме. Город-легенда – Тотьма: Спасо-Суморин монастырь, церкви русского Севера. Юношеские стихи. Первый поиск родных.
 
Глава 3. Пути-дороги юности. На тралфлот, в Кировск, в  
Ташкент, в Вологду, в Приютино. «Надо хлеба мне, хлеба! 
Замолчи радиола…» (июль 1952 г…сентябрь 1955 г.)…………...45
     К морю в Архангельск, на тралфлоте. Горно-химический техникум в Кировске. Летом 1954 г. в Ташкенте. Встреча с братом и отцом в Вологде весной 1955 г.  Жизнь в Приютино.
 
Глава 4. Северный флот. «Мне не забыть у дальних берегов…»
             (сентябрь 1955 г…октябрь 1959 г.)…………………………66
Северный морской флот, охрана полигонов ядерных испытаний, Приютино – 1957, литобъединение в Североморске, первые публикации, «морские» стихи и песни.
  
Глава 5. Ленинградский период. «Не простой,
                возвышенный,  в седле бы…»
                 (ноябрь 1959 г…август 1962 г.)…………………….…….87
Кировский (Путиловский)  завод, литобъединения, работа и стихи. Между городом  и деревней, цель жизни определена – поэзия. Сборник «Волны и скалы». В Москву и вперёд в Николу!
 
Глава 6. Литературный институт, очное отделение. «И всё на   
     правильном таком пути…» (сент.1962 г…июнь 1964 г.)……101
 Литературный институт, общежитие, рождение дочери в Николе, в ЦДЛ, на пути к первым студенческим публикациям. 
  Глава 7.  Непредсказуемые дороги: Никольское – Тотьма –  
                  Вологда – Москва – Бабаево – Череповец.  
                 (июнь 1964 г…апрель 1966 г.)…………………………. 146
   Родное  село Никольское – источник космического понимания окружающего мира, лето и осень 1964 г. – полный поворот к русской народной поэзии, семинар в Вологде, заочное отделение литинститута, подготовка сборников и снова провокации.
 
Глава 8. Рубцов на Алтае.  «Прекрасно небо голубое!»
                (май 1966 г…июль-август 1966 г.)…………………..…..184
Поездка в Сибирь. Катунь, Обь, Алтай. Восточная Скифия. Размышления об Истории – философские стихи «Шумит Катунь», «Старая дорога», «В минуты музыки».           
   
 Глава 9. «Звезда полей» - луч Света в русской поэзии. 
«И счастлив я, пока на свете белом…»
                    (август 1966г….июнь 1969 г.)……………………..….195
По Вологодчине, по Московии, по издательствам. «Звезда полей» – луч Света в русской поэзии 20-го века. Жилищная проблема решена. А семейно-бытовая?
 
Глава 10.  Рубцов: «Я спешу сложить свои стихи…»
                 (июнь 1969г….19 января 1971г.)……………………..…241
«Душа хранит», «Сосен шум», «Зелёные цветы» – новые сборники  русских народных  песен и стихов.  Рубцов: «Над моей счастливою любовью вдруг мелькнуло чёрное крыло…».  
  
Глава 11. Творческая позиция и мастерская Н.М.Рубцова…..260
       Ведическое и  православное, мистическое  мировоззрение,  
       богатство народного языка, народная философия,    
        исповедальность и песенность поэзии  
 
Эпилог от Лады Одинцовой ………………………………………….287
Эпилог от Юрия Кириенко-Малюгина ………………………….….293
 
Приложения (№№ 1 – 12)…….………………………….…..……...297
Даты жизни и творчества Н.М.Рубцова………………….…...….319
Семья Рубцовых………………..……………………...……..…..….325          
Библиография…………………………………………..…………..….326
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Новое о Рубцове – это незаслуженно забытое старое (статья от 2005 года)

      В последние годы появились вдруг «любители»-первооткрыватели поэзии Н.Рубцова, которые почему-то молчат о принципиальных мнениях, которые были высказаны о Рубцове при жизни поэта и непосредственно после его гибели и позднее. Поэтому редактор-составитель решил привести фрагменты из опубликованных статей известных   литераторов. В разделе 2 представлено интервью с Валентином Сорокиным о Николае Рубцове, содержательная статья Ларисы Барановой-Гонченко, а также статьи, полученные на конкурс «Звезда полей» первого московского Рубцовского центра.
      «Такие стихи, как «Тихая моя Родина», «Русский огонёк», «Я буду скакать по холмам…», «Над вечным покоем», «Зимовье на хуторе», «Видения на холме», проникнутые есенинским поклонением родине, исполненные радости и боли за неё,  – достойное продолжение традиции русских поэтов прошлого, для которых тема родины всегда была главной!».   А.Передреев (1967 г.)  
      «Творчество Н.Рубцова органично и цельно, он в стихах честен и открыт и свою грусть, что порой охватывает душу, он не скрывает, не вуалирует ничем».       Н.Сидоренко (1968 г.)  Это руководитель семинара.
      «Обострённое чувство Родины, неподдельный драматизм переживаний и пронзительность лирических интонаций, удивительная ёмкость и выразительность слова не оставляют читателя равнодушным». Сборник «Зелёные цветы». Редактор В.М.Ермаков (1971 г.)
     «Любовь к «старине» для Рубцова -  не самоцель, не дань моде; любовь к «старине» для него означает уважительное отношение к истории народа, мужественного и свободолюбивого».   С.В.Викулов (1973 г.)
     «Простота подлинного и естественность даются не легко, а достигаются на пути преданного до конца служения – не форме, моде или успеху, – но самой Поэзии. Служа ей, Николай Рубцов добивался редкого – выявления  сложного в простом, а это даётся только  очень талантливым людям».     В.И.Оботуров
 (1974 г.)  Автор статей о Рубцове
       «И не однажды, наверно, и многих посещал вопрос: кто дал поэту такую пристальность взгляда, такую чистоту слога, такой уникальный слух, способный различать звуки, «которых не слышит никто»?..  Петь свои чистые, грустные и в высшей степени светлые песни помогало поэту самое глубокое, главенствующее чувство – любовь к Родине!»     В.Коротаев (1975 г.) Составитель книг «Воспоминания о Николае Рубцове « (1983, 1992) Автор книги «Козырная дама»
      «Стихи Рубцова сами просятся на музыку, скорее даже музыка просится из стихов: их не нужно перекладывать на музыку, её нужно улавливать в них, слышать её, как слышали музыку песен, былин, сказаний в самой ритмике их словосочетаний древние певцы-гусляры, сказители. Многие стихи Рубцова – это песни и в эпическом смысле. Вслушаемся в музыку хотя бы вот этой строки: «Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…» Музыкальная открытость, возвышающий простор строки Рубцова сродни эпическому ладу древних поэм».   Ю.И.Селезнёв (1977 г.) Автор статьи «Перед дорогою большою»
       «Николаю Рубцову дано было сказать своё слово о природе и – что очень трудно после Тютчева – о стихии ветра. Это было бы невозможно, если бы поэт не обладал своим сильным мирочувствованием, в основе которого была «жгучая смертная связь с родной землёй».    М.Лобанов (1977 г.) 
      «Иногда создавалось впечатление, что стихи рождались сами по себе, возникали мгновенно, как возникает диво цветка, родника, тополиной метели. Слова ложились на мелодию, звучащую неотступно в глубинах души, просто и непроизвольно, без каких – либо ухищрений»… « …его (Рубцова) не покидают мысли о славном историческом прошлом русского народа, об особой миссии России, которая встала, по словам Блока «меж двух враждебных рас – монголов и Европы» и которая спасла Европу от порабощения ценой невиданных жертв, страданий».     Вал.Дементьев (1983 г.)
      «Сейчас гадают: кто больше сделал для сохранения творческого наследия Николая Рубцова? Таких людей много. Однако из многих я назову Алексея Шилова, с кем познакомился в 1970 году… После того, как он тронул струну гитары, как повёл чистым тенором: «Рукой раздвинув тёмные кусты…», я   сразу  почувствовал  божий  дар».  С.П.Багров (1994 г.) 
      «Эту поэзию нам надо свято хранить! Могут сказать: Рубцов – не Пушкин, не Блок…Неважно! Какой он есть – он единственный. Другого нет!»      
     Г.В.Свиридов  (надпись на титульном листе книги «Рубцов Н. Стихотворения. – Архангельск. Северо-западное книжное изд-во, 1985). Автор книги «Музыка как судьба» (2000) и статей в «Нашем современнике».
       «Я был слишком занят самим собой, своими стихами. И проворонил взлёт поэта. Второе рождение Рубцова… И в итоге на полку Времени (а не библиотеки!) наконец-то ставится книжечка, или картина, или нотная тетрадь, а то и голос певца, вообще – нечто своё, уникальное, неповторимое, иногда внешне как бы продолжающее некий ряд, скажем, Кольцов – Никитин – Есенин. Или другой ряд, скажем, Тютчев – Фет – Блок … Продолжающее в развитии, а не в употреблении рабском».      Г.Я.Горбовский (1997) 
       «Тот кто, встречался с ним, не забудет, как Рубцов пел свои песни. Пел  их   для  себя   в минуты  свободы, тоски   и  полной раскрепощённости…Но инстинктом истинного поэта Николай Рубцов знал, что в поэзию нельзя безнаказанно впускать всё тёмное, озлобленное, измордованное и желчное, что порой овладевает человеком. Он знал главную истину – душа поэта на то и дана ему, чтобы высветлять и очищать жизнь, обнаруживая в ней духовный смысл и принимая на себя несовершенство мира».      Ст.Ю.Куняев, главный редактор журнала «Наш  современник»
       «Николай Михайлович пришёл в институт не подготовишкой, а мастером, способным создавать зрелые, поражающие воображение стихи. Иные из тех, кто тщится сейчас выдавать себя за его учителей или доброжелателей, отлично понимали это. И завидовали его таланту. Порой зло завидовали и всячески старались принизить и унизить Рубцова, оскорбить насмешкой, завертеть, закружить в пьяном круговороте».     В.Сафонов. Автор «Повести памяти» (1990). Главный редактор журнала «Огонёк»
       «Помню у нас на новоселье Николай был в ударе, весь вечер играл на гармошке и очень много читал стихов, особенно Тютчева….На другой день, под вечер, он снова пришёл к нам, со смущённой улыбкой сказал: «Вчера мне вовсе не хотелось уходить, да отдыхать вам надо было…Вот и пришёл опять…» Вскоре он повёл разговор о Гоголе, да так интересно, с юмором, с удивлённой радостью, наизусть цитируя отрывки и реплики из «Мёртвых душ». Мы смеялись до слёз».    М.Корякина  (1992)
        «В творчестве Рубцова отразилось то переходное состояние, которое свойственно сейчас большинству русских: тяжёлое расставание с атеизмом и медленный путь через искушения язычества к православной религии. Рубцов и в этом опередил своё время: «Боюсь, что над нами не будет возвышенной силы».     В.Н.Бараков (1993) . Доктор филологических наук, автор статей о Рубцове.  
      «Книга Тютчева (стихи и статьи в дореволюционном издании) и была едва ли не единственной личной книгой Рубцова. Сейчас уже ходят легенды, что он, ложась спать, клал её под подушку. Я могу лишь сказать, что, во всяком случае, остальными книгами, которые ему попадались, Николай не дорожил и, бывало, оставлял где угодно. Книге же Тютчева такая судьба не угрожала».        Б.А.Чулков (1983)  Руководитель семинаров в Вологде.  
        «Именно Николай Рубцов стал тем поэтом, который окончательно и ясно вернул русскую поэзию на её извечный путь. …От поэзии Рубцова как будто что-то вообще изменилось в мирозданье. Русские люди, прочитав его стихи, почувствовали себя  другими, чем прежде,  – ушло какое-то сиротство, люди услышали как бы самих себя, свою душу услышали как песню, в которой не только грусть, но и красота  и надежда».      Г.В.Иванов (1998). Секретарь Союза писателей РФ.        
     «За ним (Рубцовым) стойко стояла слава первого поэта литинститута, а первому по штату полагается свита, поэтому в одиночестве Рубцов в Москве практически не бывал, никогда и стихов не писал. Родиной его стихов почти всегда были Вологда, райцентровские городки и старинные сёла около них. Мы в Москве, падкой испокон веков на всякую всесветную сволочь, спорили о новаторстве, верлибре, «евтушенсковской» рифме, а тут из очередного побега на родину возвращался посвежевший, поопрятневший Николай и напевал нам по простоте душевной про эту тихую родину, про русский огонёк, доброго Филю, какое-нибудь Ферапонтово, «или про чью-то  горькую   чужбину, или  о чём-то русском вообще».  И всё становилось на свои места. «Антимиры» и «Братская ГЭС» так и шли дружно по разряду эксперимента и «новаторства», а «Добрый Филя» нечаянно становился классикой русской поэзии…»         В.Макеев (1992). Выпускник Литинститута
         Составитель Ю.Кириенко-Малюгин (2004)
      Опубликовано: Ю.Кириенко-Малюгин. Новая дорога к Рубцову. М. Российский писатель. 2005.
    P.S. Опубликовано на сайте www.rubcow.ru «Звезда полей» в 2006 году
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Новые адвокаты Дербиной из самой Вологды?

      В Вологде издательством ООО ПФ «Полиграф-Книга» выпущена книга «История одного бюро» (сборник очерков по истории судебно-медицинской службы Вологодской области). Авторы книги А.А.Гуричев, В.Г.Пестерев, С.И.Соколов, издательство ООО ПФ «Полиграф-Книга», Вологда, 14.10.2013 г.). В части четвёртой «Страсти по Рубцову» приведены несколько статей в основном, от 2001 года по поводу убийства русского народного поэта Н.М.Рубцова и попыток оправдать убийцу со стороны медицинских экспертов из С.-Петербурга Ю.А.Молина и А.Н.Горшкова.
В заставочной статье врач-остеопат Арсений Александрович Гуричев сообщил, что «категорическое суждение о причине смерти Рубцова Н.М. может быть высказано лишь по результатам повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовного дела…». Налицо подготовка информационной «жаренной» проблемы с участием заинтересованных экспертов из Вологды с запрашиваемой, вероятно, финансовой поддержкой (может быть, грант западного фонда?).
Наблюдается игнорирование объективных предыдущих разоблачений дезинформации, проведённой так называемой умозрительной (без конкретных документов) экспертизы из С.-Петербурга. Эти опровержения были опубликованы в статьях Г.Сазонова, А.Цыганова, В.Сереброва от 2001 года. Более того, в части четвёртой просто замалчиваются новейшие публикации после 2001 года, а именно, в книгах Ю.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (2-е издание 2004г., 3-е издание 2009 г.) и в монументальных книгах М.В.Сурова (2005г., 2011г.), в которых опубликованы разоблачительные материалы судебного дела 1971 года, где Л.А.Грановская-Дербина полностью признала свою вину в задушении Н.М.Рубцова. Это с 2001 года началась демагогия, что Рубцова умер от остановки сердца. Дело в том, что Дербина душила Рубцова, рвала его горло, перекрыла доступ воздуха в лёгкие поэта и, конечно, тогда у него остановилось сердце. Если бы не было удушающих действий убийцы, то не было бы смерти Рубцова от придуманной «сердечной недостаточности». Хочу обратить внимание, что на шее и горле Рубцова зафиксированы более 40 рваных ран.
Налицо попытка увести проблему смерти Рубцова в сторону от важнейшего факта, выведённого адвокатом из судебного рассмотрения. Речь идёт об участии в ночь убийства третьего лица, а именно некоего Ю.П.Рыболовова, постоянно наезжавшего в Вологду из Ивановской обоасти). Есть несколько свидетельств со стороны Н.А.Старичковой (в книге «Наедине с Рубцовым», 2000 г.), свидетеля А.Третьякова о присутствии Ю.П.Рыболовова в качестве последнего участника в ту страшную ночь (к сожалению уже после суда). Кроме того, положение тела Н.М.Рубцова на полу лицом вниз, также предметов в квартире Рубцова свидетельствует о попытках сокрытия обстоятельств совершённого преступления. Опубликовано факсимиле письма-признания Ю.П.Рыболовова о присутствии в квартире Рубцова в ночь преступления. Необходимо рассмотреть проблему третьего соучастника для уточнения обстоятельств убийства народного поэта. Для этого предлагается:
1. Вызвать Грановскую-Дербину (в настоящее время Александрову) в прокуратуру Вологодской области.
2. Получить от Грановской-Дербиной письменное объяснение по поводу участия Ю.П.Рыболовова в преступлении в ту ночь с 18 на 19 января 1971 года.
3. Провести анализ известных публикаций и документов для выяснения соучастия Рыболовова в преступлении. Пригласить для участия известных рубцововедов.
4. Привлечь Грановскую-Дербину к уголовной ответственности за доказательное групповое преступление в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
И по поводу обвинений Н.М.Рубцова в пристрастии к вину. Составитель части четвёртой А.А.Гуричев и Л.Дербина в приложенной статье старательно обходят новые публикации о лучевой болезни моряка Н.Рубцова, полученной во время ядерных испытаний на Новой земле в период 1956-1958 г.г.. Это статья Ю.Кириенко-Малюгина «Красным, белым и зелёным мы поддерживаем жизнь…» (опубликованы на сайте «Звезда полей», в альманахе «Поэзия», 2011г., №2 (редактор – поэт Л.К.Котюков), в альманахе «Звезда полей», 2011г., №2 и в монографии Ю.Кириенко-Малюгина «Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (НО «Рубцовский творческий союз», М. 2011 г.). Рубцов в силу секретности событий не говорил об участии кораблей Северного флота в зоне прикрытия ядерных воздушных взрывов. Рубцов знал, что он раньше своих сверстников уйдёт из жизни, отсюда ряд стихотворений прощания с с друзьями («Прощальный костёр», «Над вечным покоем» и др.). Имеется публикация в газете «Российский писатель» командира миноносца «Острый», который сам получил облучение в то время. Известный бытовой метод лечения лучевой болезни – это системное потребления вина. Все эти и другие официальные публикации находятся в Вологодской областной библиотеке им. Бабушкина.
Хочется услышать от А.А.Гуричева сообщение, выходил ли он в Интернет на простой поиск «гибель Николая Рубцова» и получал ли вышеприведённую информацию о книгах Ю.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (издания 2001, 2004 и 2009 г.г.) и книгах М.В.Сурова «Рубцов. Документы. Свидетельства. Факты.»? Поднимая с подачи Л.Дербиной тему публикаций экспертов Ю.А.Молина и А.Н.Горшкова, недопустимо игнорировать обоснованные публикации специалистов-рубцововедов.
На сайте www.rubcow.ru «Звезда полей» опубликованы главы 13,14, 15, 16 из книги Юрия Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (3-е издание, 2009 г.), где разоблачаются все доводы Л.Дербиной-Грановской и её адвокатов, опубликованные после 2001 года.
И дополнительно. Почему такие занятые специалисты из Вологды занялись проблемами преступницы Л.Дербиной-Грановской, стремящейся добиться реабилитации или поставить под сомнение проведённое в 1971 году следствие?
Предлагаем санкт-петербурским и вологодским судебно-криминальным специалистам заняться расследованием обстоятельств убийства в С.-Петербурге в октябре 2005 года шестнадцатилетнего Коли Рубцова, внука русского народного Поэта. По сообщениям прессы, Коля Рубцов был сначала убит, а затем поднят на 8-й этаж и сброшен вниз для инсценировки самоубийства мальчишки из-за «несчастной» любви.

 

Юрий Кириенко-Малюгин. Новые адвокаты Дербиной из самой Вологды?

В Вологде издательством ООО ПФ «Полиграф-Книга» выпущена книга «История одного бюро» (сборник очерков по истории судебно-медицинской службы Вологодской области). Авторы книги А.А.Гуричев, В.Г.Пестерев, С.И.Соколов, издательство ООО ПФ «Полиграф-Книга», Вологда, 14.10.2013 г.). В части четвёртой «Страсти по Рубцову» приведены несколько статей в основном, от 2001 года по поводу убийства русского народного поэта Н.М.Рубцова и попыток оправдать убийцу со стороны медицинских экспертов из С.-Петербурга Ю.А.Молина и А.Н.Горшкова.
    В заставочной статье врач-остеопат Арсений Александрович Гуричев сообщил, что «категорическое суждение  о причине смерти Рубцова Н.М. может быть высказано лишь по результатам повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовного дела…». Налицо подготовка информационной «жаренной» проблемы с участием заинтересованных экспертов из Вологды с запрашиваемой, вероятно, финансовой поддержкой (может быть, грант западного фонда?).
    Наблюдается игнорирование объективных предыдущих разоблачений дезинформации, проведённой так называемой умозрительной (без конкретных документов) экспертизы из С.-Петербурга. Эти опровержения были опубликованы в статьях Г.Сазонова, А.Цыганова, В.Сереброва от 2001 года. Более того, в части четвёртой просто замалчиваются новейшие публикации после 2001 года, а именно, в книгах Ю.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (2-е издание 2004г., 3-е издание 2009 г.) и в монументальных книгах М.В.Сурова (2005г., 2011г.), в которых опубликованы разоблачительные материалы судебного дела 1971 года, где Л.А.Грановская-Дербина полностью признала свою вину в задушении Н.М.Рубцова. Это с 2001 года началась демагогия, что Рубцова умер от остановки сердца. Дело в том, что  Дербина  душила Рубцова, рвала его горло, перекрыла доступ воздуха в лёгкие поэта и, конечно, тогда у него остановилось сердце. Если бы не было удушающих действий убийцы, то не было бы смерти Рубцова от придуманной «сердечной недостаточности». Хочу обратить внимание, что на шее и горле Рубцова зафиксированы более 40 рваных ран. 
    Налицо попытка увести проблему смерти Рубцова в сторону от важнейшего факта, выведённого адвокатом из судебного рассмотрения. Речь идёт об участии в ночь убийства третьего лица, а именно некоего Ю.П.Рыболовова, постоянно наезжавшего в Вологду из Ивановской обоасти). Есть несколько свидетельств со стороны Н.А.Старичковой (в книге «Наедине с Рубцовым», 2000 г.), свидетеля А.Третьякова о присутствии Ю.П.Рыболовова в качестве последнего участника в ту страшную ночь (к сожалению уже после суда). Кроме того, положение тела Н.М.Рубцова на полу лицом вниз, также предметов в квартире Рубцова свидетельствует о попытках сокрытия обстоятельств совершённого преступления. Опубликовано факсимиле письма-признания Ю.П.Рыболовова о присутствии в квартире Рубцова в ночь преступления. Необходимо рассмотреть проблему третьего соучастника  для уточнения обстоятельств убийства народного поэта. Для этого предлагается:
1. Вызвать Грановскую-Дербину (в настоящее время Александрову) в прокуратуру Вологодской области.
2. Получить от Грановской-Дербиной письменное объяснение по поводу участия Ю.П.Рыболовова в преступлении в ту ночь с 18 на 19 января 1971 года.
3. Провести анализ известных публикаций и документов  для выяснения соучастия Рыболовова в преступлении. Пригласить для участия известных рубцововедов.
4. Привлечь Грановскую-Дербину к уголовной ответственности за доказательное  групповое преступление  в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.  
    И по поводу обвинений Н.М.Рубцова в пристрастии к вину. Составитель части четвёртой А.А.Гуричев и Л.Дербина в приложенной статье старательно обходят новые публикации о лучевой болезни моряка Н.Рубцова, полученной во время ядерных  испытаний на Новой земле в период 1956-1958 г.г.. Это статья Ю.Кириенко-Малюгина «Красным, белым и зелёным мы поддерживаем жизнь…» (опубликованы на сайте «Звезда полей», в альманахе «Поэзия», 2011г., №2 (редактор – поэт Л.К.Котюков), в альманахе «Звезда полей», 2011г., №2 и в монографии Ю.Кириенко-Малюгина «Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (НО «Рубцовский творческий союз», М. 2011 г.). Рубцов в силу секретности событий не говорил об участии кораблей Северного флота в зоне прикрытия ядерных воздушных взрывов. Рубцов знал, что он раньше своих сверстников уйдёт из жизни, отсюда ряд стихотворений прощания с с друзьями («Прощальный костёр», «Над вечным покоем» и др.).  Имеется  публикация в газете «Российский писатель» командира миноносца «Острый», который сам получил облучение в то время. Известный бытовой метод лечения лучевой болезни – это  системное потребления вина. Все эти и другие официальные публикации находятся в Вологодской областной  библиотеке им. Бабушкина.
     Хочется услышать от А.А.Гуричева сообщение, выходил ли он в Интернет на простой поиск «гибель Николая Рубцова» и получал ли вышеприведённую информацию о книгах Ю.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (издания 2001, 2004 и 2009 г.г.) и книгах М.В.Сурова «Рубцов. Документы. Свидетельства. Факты.»? Поднимая с подачи Л.Дербиной тему публикаций экспертов Ю.А.Молина и А.Н.Горшкова, недопустимо игнорировать обоснованные публикации специалистов-рубцововедов. 
    На сайте www.rubcow.ru «Звезда полей» опубликованы главы 13,14, 15, 16 из книги Юрия Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» (3-е издание, 2009 г.), где разоблачаются все доводы Л.Дербиной-Грановской и её адвокатов, опубликованные после 2001 года.
    И дополнительно. Почему такие занятые специалисты из Вологды занялись проблемами преступницы Л.Дербиной-Грановской, стремящейся добиться реабилитации или поставить под сомнение проведённое в 1971 году следствие? 
      Предлагаем санкт-петербурским  и вологодским судебно-криминальным специалистам заняться расследованием обстоятельств убийства в С.-Петербурге в октябре 2005 года  шестнадцатилетнего Коли Рубцова, внука русского народного Поэта. По сообщениям прессы, Коля Рубцов был сначала убит, а затем поднят на 8-й этаж и сброшен вниз для инсценировки самоубийства мальчишки из-за «несчастной» любви.   
P.S. Статья впервые опубликована в июле 2014 г. на сайте «Звезда полей» (на версии структуры сайта 2006 года).  Приходится повторить эту публикацию сейчас на новой версии сайта, так как в газете «Культура» в ходе интервью А Н.Коняев сообщает: «Вопрос, погиб ли он (Н.Рубцов – прим. автора)  от асфикции или от сердечного приступа, остаётся открытым». Тем самым,   Н.Коняев умывает руки, как Пилат в своё время.
 

Юрий Кириенко-Малюгин. О «завещании», посмертной маске и прижизненном портрете Рубцова

На сайте  «Душа хранит» 14.03.2017г.  опубликована статья писателя-краеведа Леонида Вересова «Поэт Николай Рубцов и художник Валентин Малыгин». Поскольку в статье имеется ряд неточностей и субъективных версий, пишу ответ – опровержения и уточнения по пунктам статьи Л.Вересова.

1. О «завещании» Н.М.Рубцова. В кавычках ставлю «завещание» потому что:
1.1. Этот огрызок бумажки с текстом от Н.М.Рубцова не является юридическим документом (здесь Л.Вересов прав).
1.2. Этот огрызок бумажки может рассматриваться только как огрызок, на котором серьёзный документ не составляют (здесь Л.Вересов прав).
1.3. По почерку Рубцова видно, что автор был в неадекватном состоянии, его просто спаивали какие-то личности и потом просили написать такое «завещание». 
1.4. Цель получения такого «автографа» от Н.М.Рубцова просматривается, как провокация с целью  представить  Поэта в неадекватном состоянии и для его дискредитации.
1.5. Возможно, что поэт «подыгрывал» заказчикам или заказчику такого текста («завещания»)
1.6. Известно, что после убийства Н.М.Рубцова этот так называемый документ был передан неким Ю.П.Рыболововым первому секретарю Вологодской писательской организации А.Романову. Который не понял, что его провоцируют, но который отказался следовать такому «завещанию» (об этом ниже). 
1.7. По содержанию всех п.п. 1.1 – 1.6 я уже публиковал эти сведения (см. на сайте «Звезда полей» статьи Ю.Кириенко-Малюгина и книгу «Тайна гибели Николая Рубцова», М. НКО «Рубцовский творческий союз», 2009). 
1.8. Даю версию, что после отказа А.Романова принять это «завещание» и следовать ему, Рыболовов встречался с художником А.Малыгиным и передал ему это «завещание». Есть другие версии попадания текста «завещания» из рук Ю.П.Рыболовова в руки А.Малыгина? Мне известна активность анонимных вологодских личностей перезахоронить тело Н.М.Рубцова под шумок выполнения «завещания» Поэта. Причины: собственный пиар, вхождение в состав «Фонда перезахоронения» и финансирование мероприятия, а возможно с целью провести провокационную медэкспертизу, которую предлагала (это после десятков лет с даты захоронения!) осуждённая Дербина с целью реабилитации. Я лично выступал против перезахоронения ещё в 2007 году.
1.9. Елена Николаевна Рубцова как наследник творчества Н.М.Рубцова категорически против провокационного мероприятия, пришедшему в головы неадекватов (опубликовано в её интервью в январе 2016 года). Кто эти неадекваты? Пусть назовут себя с Ф.И.О. и с должностями.
 
2. О прижизненном портрете Рубцова
      Об этом написано 12 лет назад в книге Ю.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» и в статьях «…Второй раз вокруг Рубцова?», опубликованных в книге Ю.Кириенко-Малюгина «Поэзия. Истина. Рубцов. 2007) и  на сайте «Звезда полей» ещё 10 лет назад. 
2.1. Авторство прижизненного портрета принадлежит художнику В.А.Малыгину (об этом известно большинству рубцововедов с 2002 года). О  подробностях взаимоотношений Рубцова и Малыгина  пишет Л.Вересов. 
2.2. Информация Ю.Кириенко-Малюгина. Портрет был выставлен в Вологодском краеведческом музее в январе 1971 года  за несколько дней до убийства Поэта. Фотография  В.П.Астафьева, его жены М.Корякиной, дочери Астафьевых, Вик. Коротаева и самого Н.М.Рубцова, рассматривающих портрет Рубцова в Вологодском  музее, впервые опубликована после получения фотографии частным образом в  книге Ю.Кириенко-Малюгина «Новая дорога к Рубцову» (МГО СП РФ, М., 2005). О других публикациях мне неизвестно. 
2.3.  Н.Старичкова сообщает о том, что было на суде (Н.Старичкова, Наедине с Рубцовым. Вологда. 2001):
    «Кто-то из присутствующих вспомнил, что должен быть ещё один свидетель – Рыболовов Юрий. Судья просит пригласить из коридора названного свидетеля. Но его там не оказалось. Думаю, что же знает Рыболовов? И почему его нет? Вспоминаю, что он уже после похорон Рубцова заходил ко мне и рассказывал, что видел назреваемую ссору, если бы он знал, чем всё может кончиться, то остался бы. Но «мне нужно было на поезд к 2-м часам». Что же он знает ещё?»
    Вопрос Старичковой остался открытым. Но, значит, последним в ту ночь в квартире Н.Рубцова был не А.Третьяков, а Ю.Рыболовов, который должен был уйти примерно в час ночи, чтобы успеть на вокзал. 
    Между тем, Н.Старичкова сообщает (Н.Старичкова, Наедине с Рубцовым. Вологда. 2001) ): 
 «В моём доме по-прежнему с приходом Коли появлялся и Юрий Рыболовов. Летнее время у него было отпускное (Рыболовов был учителем, – прим. автора) и он приезжал в Вологду из Ивановской  области, где  было   постоянное   место   жительства. Поскольку у Коли появилось своё жильё, то не меньшее время Юрий проводил и даже жил у него». 
    Н.Старичкова сообщает, что Ю.Рыболовов и Н.Рубцов часто встречались в то время в Вологде. У Ю.Рыболовова оказались 5 автографов стихов Рубцова и две записки поэта. Директор никольского мемориального дома-музея Г.А.Мартюкова сообщила мне в письме от 15 мая 2003 г., что эти подлинники были получены Наирой Вартановной Переслегиной во время поездки к Ю.Рыболовову. Рубцов в записке  Ю.Рыболовову пишет: «Юра, обязательно открывай и спрашивай, кто ко мне приходил. Будешь уезжать – напиши обо всём в записке. И оставь ключ на столе. У меня есть. Ни в коем случае не греми, не шуми! Вынеси мусор из ящика на кухне в 9.15 во двор в машину. Гор. воды пока не будет. Отключили. Спи на раскладушке». По сообщению Г.Мартюковой вторая записка Ю.Рыболовову примерно такого же содержания.
     Текст записки свидетельствует о том, что этот учитель из Ивановской области периодически жил в квартире поэта и мог принимать посетителей. Ответных записок Рыболовова к поэту при уходе с квартиры не представлено и не опубликовано (см. Юрий Кириенко-Малюгин. Тайна гибели Николая Рубцова. М. МГО СП РФ. 2004, стр. 112, 113).
2.4. Итак, по сообщению Дербиной в её «мемуарах», последним и в 11 часов вечера ушёл журналист А.Третьяков. А по сообщению Н.Старичковой, в час ночи ушёл  Ю.Рыболовов, чтобы сесть на ночной поезд в Ивановскую область. А ушёл ли в час ночи Рыболовов? И когда он приходил в эту ночь к Рубцову и Дербиной? И зачем приходил? В апреле 2003 г. автор встречался в Петербурге с С.Сорокиным, который сообщил о письме от Ю.Рыболовова. Привожу фрагменты из этого письма, копия которого любезно прислана автору (факсимиле –  приложение 17, документ № 9 в книге «Тайна гибели Николая Рубцова», М, МГО СП России, 2004).
2.5. «Уважаемый Сергей Анатольевич!   Вы просили написать о Коле Рубцове. Для меня он был очень дорог. Я почти все стихи его знаю наизусть. 18 января 71 (1971г. – прим. автора) года я был у него на квартире, сердцем как будто чувствовал, что его больше не увижу. Когда пришел он был в плохом настроение, был не один дома была его сожительница Людка.  Я понял, что она его что-то спрашивала обо мне, посидел я у него недолго, потом ушел, а утром узнал…(Значит, Рыболовов не уехал в ночь убийства или уехал, зная о гибели Рубцова,  –  прим. автора). Вспоминаю его каждый день, как он был дорог для меня. Я до сих пор слышу его живой голос, он называл меня своим братом. Читал я его стихи в течение 2-х часов в Ивановском медицинском институте, слушали студенты, доценты, профессора…
 Он чувствовал близость своей смерти говорил мне. Юра ты пойдешь за моим гробом? Спрашивал не один раз. Завещал похоронить рядом с Батюшковым, но когда я отдал завещание Романову секретарю Вологодской писательской организации он сказал нельзя, у нас единое место захоронений общее кладбище.
      Вот вкратце, что я мог написать…» (орфография сохранена)
     Прокомментируем сведения из этого письма. Ю.Рыболовов сообщает, что ещё 18-го, в ночь на 19 января 1971 года он был у Рубцова. Но он не говорит когда! И была ещё Дербина. Значит, они были втроём. О журналистах ни слова. Ясно, что он пришёл после журналистов. Почему молчит Дербина об этом?
      Л.Дербину Рыболовов называет сожительницей (а не женой и даже не невестой, – прим. автора) и панибратски «Людка». И оказывается, что Л.Дербина что-то  спрашивала Рубцова о Рыболовове. О чём вообще был разговор – ни слова. Какие-то недоговоры. А насчёт наименования «брат», то это или фантазии, или демагогия. В книгах воспоминаний, изданных В.Коротаевым (1983 и 1994 г.г.) «брат» даже не упоминается. За всё время Рыболовов лишь один раз (по его сообщению) выступал перед гуманитарной городской аудиторией (в институте, в Иваново).
     Письмо Рыболовова изобилует грамматическими ошибками. Что говорит об интеллектуальном уровне «брата». Само письмо очень короткое. Видно Рыболовов боялся проговориться.
     Интересно признание Ю.Рыболовова о наличии у него  портрета Рубцова кисти художника  Малыгина. Это  был  первый   прижизненный портрет Рубцова. Как он мог оказаться у Рыболовова? Тот же вопрос возникает о посмертной маске и барельефе. (Эта информация была написана автором книги в июне 2003 г. Требовались уточнения).
     Ответы на ряд вопросов удалось получить во время «Рубцовских чтений», которые состоялись 8 августа 2003 года в селе Никольском в мемориальном доме-музее им. Н.М.Рубцова. 
     В первом перерыве во время чтений было нешуточное выяснение происхождения портрета Рубцова, который в качестве подарка Никольскому музею не то от Полётовой М.А. (как собирателя   экспонатов   вокруг   Рубцова), не то  от  себя   лично представляла Наира Вартановна П. (Переслегина), которая характеризовала Ю.Рыболовова как  писателя и товарища поэта. Выяснилось, что на открытии второго Рубцовского центра в сентябре 2002 года был выставлен не прижизненный портрет Рубцова кисти художника Малыгина (как было объявлено), а какой-то другой портрет неизвестного происхождения. Это сомнение ещё в ноябре 2002 года сразу высказала Н.Старичкова, когда увидела фото портрета, которое показала М.А.Полетова, как организатор второго Рубцовского центра. При активном участии Н.Старичковой, зав. вологодской областной библиотекой Н.Н.Беловой (которые видели портрет кисти Малыгина ещё в январе 1971 года) и дочери поэта Е.Н.Рубцовой выяснено, что в Москве на открытии второго Рубцовского центра был не прижизненный  портрет. После  гибели   поэта   портрет   Малыгина был выставлен в областной библиотеке в Вологде. Однако потом начались приключения. По каким-то причинам рядом с лицом Рубцова появилась явная вмятина (удар?!). Портрет вернули Малыгину для устранения повреждения. Но обратно портрет не вернулся, его перекупил  Рыболовов у Малыгина. А представленный в селе Никольском портрет поэта соответствует кисти Малыгина. Значит, Наира Вартановна П. вторично ездила к Рыболовову. (см. Юрий Кириенко-Малюгин. Тайна гибели Николая Рубцова. М. МГО СП РФ. 2004, стр. 143-145). 
2.6. О сообщении Л.Вересова, что «Переслегина спасла его (портрет Рубцова – прим. Ю.К.М.) не только от забвения, но и возможно, от гибели».  Представлять Наиру  Вартановну Переслегину спасителем не достоверно по вышеприведённой  информации ещё от 2003 года.
2.7. 1-го сентября 2002 года на открытии второго Рубцовского центра в Москве М.А.Полетова заявила о том, что  представлен на сценической площадке прижизненный портрет Рубцова.    Это был портрет поэта в шляпе размером примерно 40 см на 50 см. Я был на этом мероприятии и мы с автором-исполнителем и поэтом Э.Любенко там выступили с песнями на стихи Рубцова и я сообщил присутствующим о существовании с мая 2001 года Первого Московского Рубцовского центра, что было сенсацией для всех присутствующих (кроме  преподавательницы Л.В.Тимашовой, которая знала о нашем центре)
2.8. На рубцовских чтениях 8 августа 2003 года в селе Никольском выяснилось, что портрет Рубцова был куплен через посредничество Наиры Вартановны Переслегиной Тотемским мемориальным музеем  у сестры Рыболовова за 20 или 25 тыс рублей, в то время очень большие деньги по  товарной стоимости.    
 
3. Посмертная маска Н.М.Рубцова.
3.1. Посмертная маска Рубцова также была получена от Рыболововых, что было известно в августе 2003 года.
3.2. Тогда же эту маску стала тиражировать группа М.А.Полетовой. Предлагали нашему Московскому Рубцовскому центру. Но я как руководитель отказался, мотивируя тем, что маска должна быть одна и лучше в запасниках музея, так как она не является предметом положительного восприятия образа любого поэта, тем более такого национального поэта, как Н.М.Рубцов. Об этом сообщается в моей авторской книги «Поэзия. Истина. Рубцов» (М. Издатель И.Балабанов, 2007, стр. 97)   
3.3. О происхождении маски, выполненной В.Малыгиным, взаимоотношениях его и других х