Стихотворение Н. М. Рубцова «Гоголь». Обретённый автограф. Статья Елены Митарчук.
Большой удачей, о которой мечтает каждый исследователь литературы, становится обретение неизвестного автографа известного автора. Стихотворение «Гоголь» было найдено и впервые опубликовано замечательным рубцововедом-энтузиастом Юрием Кириенко-Малюгиным в начале двадцать первого века.
С обретением автографа этого стихотворения, и последовавшей за ним публикации статьи Кириенко-Малюгина «Гоголь и Рубцов. Связь времён и мировоззрений» в газете «Калужское слово», практически, была открыта новая тема в рубцововедении и гоголеведении: Рубцов и Гоголь.
По свидетельству публикатора: «…С литератором Н.В. Петровой, женой Александра Петрова я познакомился на одном из мероприятий Московского Рубцовского центра в ЦДЛ примерно в 2003-2004 г.г. Я уже тогда знал, что А. Петров дружил с Н.М. Рубцовым во время учёбы в Литературном институте. Она мне сообщила о имеющихся нескольких стихотворениях Рубцова, не называя стихотворение «Гоголь». Я попросил о встрече. Она сообщила, что стихотворения находятся у её сына, который живёт на окраине Москвы. Дала мне телефон сына. Я созвонился с ним и приехал прямо к нему на квартиру. Он дал мне несколько листков с отпечатанными текстами. Среди них я увидел текст стихотворения «Гоголь»: не в тетради, а на отдельном листе в напечатанном на машинке виде. Это был примерно 3-й экземпляр закладки для печати. На листе был заголовок «Гоголь», фамилии Рубцова не было. Я просто переписал текст. Было ещё несколько отпечатанных на машинке известных мне стихотворений, но с некоторыми изменениями по текстам. Я попросил разрешения переписать стихи. Сын Петровой разрешил мне. Я уже тогда понимал, что это совершенно неизвестное стихотворение, характеризующее понимание Рубцовым обстоятельств жизни и творчества Гоголя. В то время я готовил к выпуску книгу «Новая дорога к Рубцову» и сразу решил включить туда стихотворение
«Гоголь». Название книги характеризует её содержание, как развитие темы стихотворения Рубцова «Старая дорога». Книга «Новая дорога к Рубцову» имеет выходные данные: М.: Российский писатель. 2005.- с.87 (подписана в печать 02.11.2005), опубликовано стихотворение «Гоголь».
2. Стихотворение «Однажды», в котором упоминается Гоголь, опубликовано в сборнике «Звезда полей» (1967). У меня нет этого сборника, но оно опубликовано в книге «Николай Рубцов». Сочинения. М.: Российский писатель, 2006. Составитель Н.Н. Дорошенко (подписано в печать 30.09.2005). В трёхтомнике редактора-составителя В.Д. Зинченко на стр. 322, т.1 сообщается, что «Однажды» опубликовано в сб. «Звезда полей». Упоминается в письме к В. Бокову от 03.07.1963 г. и др. сведения (электронное письмо Юрия Кириенко к Елене Митарчук от 16 марта 2018 года).
Из вышеприведённой информации следует, что автограф представляет собой неавторизованную машинописную копию.
Не рассматривая аргументы против авторства Рубцова стихотворения «Гоголь», рассмотрим аргументы в пользу его авторства. Для начала познакомимся с текстом стихотворения:
Горит вся жизнь. Горит весь труд. Не шутка!
В минуту Гоголь обо всём забыл.
России стало холодно и жутко,
Когда он печь однажды затопил.
Горят, горят слова, прощаясь с ним.
Они кричат немыми голосами!
Он, озарённый пламенем своим,
Глядит в огонь безумными глазами.
Никто же не проснулся, как нарочно!
Чужие люди... Так тому и быть.
Ах, если б мама, мама среди ночи
Камин бы не позволила топить.
Ах, если б мама... Или Пушкин близко.
Но никого. Один лишь в небе Бог.
А на лице живые пляшут блики.
А Гоголь слаб. А Гоголь очень плох.
Ему осталось уповать на Бога.
Зачем слуга? Вот разве труп стеречь.
Он знает: жить ему совсем немного,
И он спешит скорее душу сжечь.
Прежде всего, в пользу авторства Рубцова говорит стилистика стихотворения:
Набор излюбленных рубцовских образов-символов: «Бог», «Россия», «душа», «слова», «мама», «жизнь», «смерть», «труд», «огонь», «печь».
Характерный для поэта приём повтора: «Горят, горят слова, прощаясь с ним».
Свойственная Рубцову длина стиха: 20 строк с разбивкой на строфы.
Тематика стихотворения также свидетельствует в пользу авторства Рубцова. Он любил «вечные» темы: жизни, смерти, творчества, жертвенного служения Поэта Родине и Музе. Любовь Рубцова к автору «Мёртвых душ» и обращение к теме Гоголя в стихотворении «Однажды» также являются аргументом «pro»:
Однажды Гоголь вышел из кареты
На свежий воздух. Думать было лень.
Но он во мгле увидел силуэты
Полузабытых тощих деревень.
Он пожалел безрадостное племя,
Оплакал детства светлые года,
Не смог представить будущее время –
И произнёс: – Как скучно, господа!
В легенду вошёл случай из студенческой жизни Рубцова.
«Однажды он собрал портреты всех русских классиков, которые висели на стенах в коридорах общежития, и принес их к себе в комнату. Расставил вокруг себя и стал пить вино, поглядывая на классиков. А на носу – комиссия по приемке общежития. Комендант общежития Литинститута (Циклоп, как прозвал его Рубцов, из-за того, что тот был с одним глазом), заметив отсутствие портретов, рвал и метал, но безуспешно, пока не заглянул в комнату Николая. С ним забежали и его помощники по поискам. Увидев, как Рубцов поднимает бокал то за Гоголя, то за Пушкина, Циклоп закричал: – Посмотрите на него! И это человек высокой культуры! И это Рубцов!
Классиков унесли, а Коля с горечью сказал: – Один раз хотел побыть с великими на равных. Не дали». (Воспоминания М.М. Ганичева о Н.М. Рубцове. «Воскресенский проспект». Литературно-художественный альманах. Вып. 4. Череповец. ЧГУ. 2004. С. 93-97).
О любви Рубцова к Гоголю рассказывает также в воспоминаниях о поэте супруга писателя Виктора Астафьева Мария Корякина:
« На другой день под вечер он снова пришел к нам, со смущенной улыбкой сказал: "Вчера мне вовсе не хотелось уходить, да отдыхать вам надо было... Вот пришел опять..." Вскоре он повел разговор о Гоголе, да так интересно, с юмором, с удивленной радостью, наизусть цитируя отрывки и реплики из "Мертвых душ". Мы смеялись до слез. Николаю это очень нравилось. Прощаясь, пообещал в следующий раз развеселить нас рассказами из литинститутской жизни.
… Когда разговор зашел о безграничности поэзии, Рубцов утверждал, что у каждого, даже самого посредственного поэта, обязательно есть стихи, много или мало, пусть хоть одно, – мудрые, пророческие, всегда остающиеся современными, и что все поэты, знают они это или нет, хотят того или не хотят, – пророки. И тут же, как пример, приводил своего любимого Тютчева, который писал сто лет назад, – и уже о нас, о жизни, о человеке, о судьбе его, писал так, что читаешь сейчас – и душа заходится от восторга, глубины и высочайшего мастерства, и ещё...
– В общем, все, как у всех, как у нас. Как во все времена, - заключил он однажды и раскрыл книгу стихов Тютчева:
Есть и в моём страдальческом застое
Часы и дни ужаснее других...
Их тяжкий гнёт, их бремя роковое
Не выскажет, не выдержит мой стих...»…
Стихия Гоголя – огонь. Недаром Валерий Брюсов произнёс на открытии памятника Гоголю в Москве в 1909 году речь, дав ей название «Испепелённый».
Стихия Рубцова – холод и снега Русского Севера и горящий посреди снегов и холода «Русский огонёк»: свет и тепло русской Души.
Не удивительно, что стихотворение «Гоголь» не было опубликовано при жизни поэта. Бездомность не давала ему возможности работать в полную силу.
Своим жильём Рубцов обзавёлся в 1969 году, когда въехал в однокомнатную квартиру в Вологде на улице Яшина.
До получения квартиры где только Рубцов не жил: после смерти матери в детском доме, в техникумовских общежитиях, на эсминце «Острый», когда служил на Северном флоте срочную службу, в общежитиях Кировского завода и Литинститута, в доме тёщи в селе Никольское Тотемского района Вологодской области, у вологодских друзей, в общежитиях в Вологде и там же в коммунальной квартире, пока не получил ставшую для него роковой квартиру, в которой прожил последний год.
В неё и пришла Людмила Дербина, чтобы выразить восхищение его поэзией, как она утверждает. В ней он был убит 19 января 1971 года.
При таких жизненных обстоятельствах, которые сам Рубцов называл «заочным образом жизни», трудно было хранить все рукописи в одном месте и печатать все стихи. А их было очень много уже в начале его студенчества, по свидетельству товарища Рубцова по учёбе в Литинституте Попова: целый баул.
Рубцов писал в письме к С.В. Викулову из Никольского о том, что все свои стихи он хранит «в голове». "Вообще я почти никогда не использую ручку и чернила и не имею их. Даже не все чистовики отпечатываю на машинке – так что умру, наверно, с целым сборником, да и большим, стихов, "напечатанных" или "записанных" только в моей беспорядочной голове".
В посмертных обстоятельствах Рубцова и Гоголя есть некоторые параллели.
В кабинете Гоголя в доме на Никитском бульваре в книжном шкафу нашли завалившиеся за книги пять черновых глав второго тома. Они были обнаружены после смерти автора «Мёртвых душ». Вопрос: существовали ли ещё черновые главы второго тома?
С. П. Шевырёву Гоголь читал семь глав. Брату А.О. Смирновой Л. И. Арнольди писатель сообщил 1 января 1852 года о том, что второй том готов к печати.
После смерти Рубцова пропали из его квартиры рукописи двух повестей: о детстве и флотской юности. Об этом пишет Нинель Старичкова – подруга Рубцова в книге «Наедине с Рубцовым».
Какие же мифы о Гоголе нашли отражение в стихотворении Рубцова «Гоголь»? Самые основные: о предсмертном сожжении рукописи, о безумии Гоголя, о единственном свидетеле сожжения – слуге писателя Семёне, о проживании Гоголя в последние годы в доме чужих людей, о дружбе Гоголя с Пушкиным.
Верил ли в эти мифы Рубцов? На данный вопрос нельзя ответить однозначно. Рубцов использует мифы о писателе, прежде всего, для создания настроения в стихотворении. Поэт был большим мастером создавать настроение в своих лирических шедеврах. Не исключение в этом смысле и стихотворение «Гоголь».
Интересна игра Рубцова со словами «печь» и «камин».
Никто из современников писателя, говоря о сожжении второго тома, не произносит слово «камин». Миф о сожжении рукописи в камине возник сам по себе.
Князь Дмитрий Александрович Оболенский сообщает о кафельной печи в кабинете Гоголя, полной пепла от сожжённого второго тома. Печь упоминается в некрологе, напечатанном М.П. Погодиным в «Москвитянине» и в мемуарах О. М. Бодянского.
Рубцов, наверняка, читал книгу «Гоголь в воспоминаниях современников», изданную Гослитиздатом в 1952 году, в которой напечатаны рассказы о писателе Оболенского, Бодянского и Семёна.
О сожжении второго тома студентам Государственного Литературного института им. А. М. Горького мог рассказывать Машинский – автор известного труда «Художественный мир Гоголя».
С. И. Машинский преподавал Рубцову в Литературном институте, по свидетельству товарища Гоголя по учёбе В.Ф. Андреева, советскую литературу. В частности, Машинский вёл семинар по творчеству Маяковского, участником которого был Рубцов.
Учитывая, что Маяковский в некоторой степени являлся продолжателем гоголевских традиций, разговор на этом семинаре мог зайти и о Гоголе. К тому же, в то время в Литинституте преподавал В.Г. Лидин – автор двух вариантов легенды о пропавшей «голове классика».
Но Рубцов тему пропавшего черепа Гоголя, как и его летаргического сна, деликатно обходит, в отличие от Андрея Вознесенского – автора стихотворения «Похороны Гоголя Николая Васильевича», где миф о летаргии активно эксплуатируется.
Для Рубцова была важнее тема творческого подвига писателя.