Ю. Кириенко-Малюгин. 11.3. О мистическом мировозрении Рубцова. Гоголь и Рубцов
(из авторской статьи в альманахе «Звезда полей 2010» вып.2 и авторской книги «Николай Рубцов», М. 2011. изд. НКО «Рубцовский творческий союз»)
О направлениях мировоззрения Рубцова целенаправленно или фрагментарно написано несколько литературных статей, особенно после выхода сборника «Звезда полей» (весна 1967 г.) и после гибели поэта. Надо отметить статьи Анатолия Передреева (1967 г.), Станислава Куняева (1968 г.), Валерия Дементьева (1970 г.), Василия Оботурова (1974г.), Виктора Каратаева (1975г.), Вадима Кожинова (1976 г.), Юрия Селезнёва (1977 г.)
О православном мировоззрении Рубцова упоминали А. Романов, В. Бараков и Н. Коняев.
Разные исследователи сообщали о присутствии в творчестве Рубцова то стихии ветра, то о наличии спектра цветовых красок (серой, светлой
281
или чёрной), то о темах дороги, то о теме «тихой» лирике, то о скрытой социальности тем (город – деревня), о патриотизме. Это свидетельствует, преимущественно, о мировоззрении, литературной позиции и направленности знаний конкретного критика, литературоведа, писателя, но не объясняет причины воздействия поэзии Рубцова на душу читателя, не раскрывает глубину поэзии Рубцова, не может быть принято в качестве всеобъемлющей достоверной. Поэзия Рубцова – это алмаз с великим множеством граней, которые невозможно разделить, не нарушив целостность восприятия. По мнению автора, кристаллической структурой творчества Рубцова (как многогранного алмаза) является мистическое восприятие окружающего мира, которое отразилось во многих стихах поэта и которое согласуется с ведическим и православным, не декларированным мировоззрением Рубцова.
Рассмотрим хронологически мистические мотивы Рубцова.
Возьмём сочинение «О родном уголке», которое написано не 14-летним школьником (как ранее обосновывала одна пропагандистка), а 17-летним студентом Рубцовым в Кировске (1953 г.). Впервые оно опубликовано В.Оботуровым 19 января 1986 года в газете «Вологодский комсомолец». Николай Рубцов даёт описание виртуальной встречи с медведем в лесу, который «с каким-то диким рёвом бросился мне навстречу; вероятно с неотразимым желанием смять меня, раздавить, уничтожить… Первой мыслью было бежать,
бежать от этого страшного «чудовища», но ноги не повиновались мне, они подгибались от неминуемого страха, так сильно охватившего мою детскую душу. Вдруг какая-то неведомая мне самому сила придаёт мне небывалую смелость и решительность…» Лирический герой вступает в схватку с диким животным. «Может быть, всё это покажется невероятным, но представьте себе, как часто такие истории и им подобные видел я во сне в те же тёмные тотемские ночи, засыпая под заунывную песню ветра, свистящего в трубе»
Встреча с представителем инородных сил, упомянута у Н.Рубцова в стихотворении «Сказка-сказочка» (Ленинград, 1960 г.):
Влетел ко мне какой-то бес.
Он был не в духе или пьян.
И в драку сразу же полез:
Повёл себя как хулиган.
282
Он вдруг схватил мою гармонь.
Я вижу всё. Я весь горю!
Я говорю ему: – Не тронь,
Не тронь гармошку! – говорю.
Многие читатели и друзья поэта принимали содержание этого стихотворения как бытовую шутку-сказку. Тем более, далее «бес от злости стал глупей, и стал бутылки бить в углу». То есть картина казалась зарисовкой поэта для эстрадного выступления.
В стихотворении «Видения в долине» (1960 г.) Рубцов сообщает:
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России…
Мистическая картина, нарисованная Рубцовым, воспринималась в то время читателем как поиск поэтических образов. Но оказалась предвидением, поскольку превратилась к нашему времени в реальную.
В стихотворении «Чудный месяц плывёт над рекою…» читаем:
Словно слышится пение хора,
Словно скачут на тройках гонцы.
И в глуши задремавшего бора
Всё звенят и звенят бубенцы…
Стихотворение «В горнице» (первый вариант под названием «В звёздную ночь») написано в июле 1963 г. Строфы самостоятельны по сюжету. Осмысление мистического подтекста, скрытого за видимыми бытовыми картинами, требует неоднократного прочтения. Фактически только музыка и песня позволили осознать народную философию текста. 4-я строфа соединила сюжеты предыдущих. Поэт видит оптимистический путь: «буду до ночной звезды лодку мастерить себе».
Мистические картины наблюдает лирический герой Рубцова в программном стихотворении «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…». Некоторые современники поэта буквально воспринимали текст строки. А Рубцов направлял внимание читателя на окружающее:
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица.
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!
283
Боюсь, что над нами не будет таинственной силы!
Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом,
Что, всё понимая, без грусти пойду до могилы… (курсив Ю.К.-М.)
Это предупреждение каждому читателю, предложение оглянуться вокруг. Вот ещё примеры мистического восприятия явлений:
И сыплет листья лес,
Как деньги медные, –
Спасибо край чудес!
Но мы не бедные…
А чем утешены,
что лес покинули
Все черти лешие
И все кикиморы?...
Слышишь, ветер шумит по сараю?
Слышишь, дочка смеётся во сне?
Может, ангелы с нею играют
И под небо уносятся с ней…
Особняком стоит «Вечернее происшествие», случайная встреча с мистической лошадью в лесу:
Мне лошадь встретилась в кустах
И вздрогнул я. А было поздно.
………………………………….
Мы жутко так, не до конца,
Переглянулись по два раза…
– Я слышу звуки, которых не слышит никто, – говорит поэт.
Это уже выход на контакт с высшими силами.
В стихотворении «Прощальная песня»(1965 г.) поэт говорит:
Ты не знаешь, как ночью по тропам
За спиною, куда ни пойду,
Чей-то злой, настигающий топот
Всё мне слышится словно в бреду.
284
Это уже прямое сообщение о преследовании Поэта со стороны мистических или не мистических, реальных сил. И это не случайно.
Поэт видел в окружающих явлениях множество знаков действия нечистых сил. В «Философских стихах» поэт предвидел:
Когда-нибудь ужасной будет ночь.
И мне навстречу злобно и обидно
Такой буран засвищет, что невмочь,
Что станет свету белого не видно!
Но я пойду! Я знаю наперёд,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто всё пройдёт, когда душа ведёт,
И выше счастья в жизни не бывает!
Чтоб снова силы чуждые дрожа,
Все полегли и долго не очнулись.
Чтоб в смертный час рассудок и душа,
Как в этот раз друг другу улыбнулись… (курсив Ю.К.-М.)
Это прозрение по событиям. Рубцов не играл с потусторонними силами, он чувствовал враждебность. Реальные факты были в буфетах ЦДЛ, в Москве в общежитии, в Вологде в застольях. Не случайный поэтический след по мотивам преследования оставлял Н. Рубцов.