Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…» (творческая биография Поэта). 2018.
Автор подготовил для печати книгу о народном поэте Николае Михайловиче Рубцове (03.01.1936 – 19.01.1971), авторе песен «В горнице», «Журавли», «Звезда полей», «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…»), «Привет, Россия – родина моя!», «Зимняя песня», «Песня» («Морошка») и др. (300 стр.). В книге планируется цветная фотовкладка «По дорогам Рубцова». Автор обращается к финасово состоявшемуся гражданину России с предложением профинансировать это издание. – Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра..
Привожу текст главы 5 из книги.
Глава 5. Ленинградский период. «Не простой,
возвышенный, в седле бы прискакал…»
(ноябрь 1959 года - август 1962 года)
Кировский (Путиловский) завод, литобъединения, работа и стихи. Между городом и деревней, цель жизни определена – поэзия. Сборник «Волны и скалы». В Москву и вперёд в Николу!
30 ноября 1959 года Николай Рубцов оформляется на Кировский завод, а конкретно в ЖКО (жилищно-коммунальный отдел) кочегаром, затем переводится «в виде повышения по службе» в литейный цех завода. Вопрос о заработке на жизнь и крыше над головой временно решён. Живёт Николай на Севастопольской, д.5, в общежитии Кировского завода. Посещает занятия заводского литобъединения.
13 марта 1960 года в газете «Трудовая слава» (Всеволожск, Ленинградская обл.) было впервые опубликовано юмористическое для читателей стихотворение «В кочегарке». При приёме на «ответственную» работу кочегаром произошёл примечательный диалог с «начальником»:
Бросил лом, платком утёрся.
На меня глаза скосил:
– А тельняшка, что, для форсу? –
Иронически спросил.
Я смеюсь: – По мне, для носки
Лучше вещи нету, факт!
– Флотский, значит?
– Значит, флотский.
– Что ж, неплохо, коли так!
Кочегаром, думать надо,
Ладным будешь, – произнёс.
И лопату, как награду,
Мне вручил: – Бери, матрос!
Осенью 1960 года Николай Рубцов поступает в Ленинграде в
9-й класс школы № 120 рабочей молодёжи. Ему нужны законченное среднее образование и аттестат зрелости на будущее.
87
«Школьные» темы преломляются в стихах Рубцова со свойственным ему юмором. Из стихотворения «Ненастье»:
И вот я сижу
и зубрю дарвинизм,
И вот, в результате зубрёжки –
Внимательно
ем
молодой организм
какой-то копчёной рыбёжки..
Особенно популярно было в литературной среде стихотворение «Утро перед экзаменом», где Рубцов зарифмовал ряд математических символов:
Вдоль залива,
словно знак вопроса,
дёргаясь спиной и головой,
пьяное подобие матроса
двигалось
по ломаной кривой.
Спотыкаясь даже на цветочках –
Боже! Тоже пьяная…
В дугу! –
Чья-то равнобедренная дочка
Двигалась, как радиус в кругу…
Я подумал: это так ничтожно,
что о них нужна, конечно, речь,
но всегда ничтожествами можно,
если надо, просто пренебречь! (курсив Ю.К.-М.)
Это не «лобовое» юмористическое стихосложение, заложен скрытый смысл. Слушатель и читатель интуитивно это ощущают.
В Ленинграде Рубцов общается с «диссидентствующими» Э. Шнейдерманом, К. Кузьминским и др. Критический негативный взгляд этих литераторов на жизнь временами передаётся Рубцову.
С мая 1961 года Николай работает в горячем цехе завода шихтовщиком. Осенью 1961 года выходит заводской сборник
88
«Первая плавка», в котором представлены 5 стихотворений Рубцова, в том числе «В кочегарке», «Желан
ие», «Помню как тропкой, едва заметной…».
Интерес представляет факт появления Рубцова на водных просторах Вологодчины и на Сухоне на речном судне. К лету 1960 года Рубцов не отработал ещё на заводе 11 месяцев и ему могли не дать летне-осенний отпуск. С 1 сентября 1960 года Николай учится в 9-м классе вечерней школы. Логически вытекает, что Рубцов только летом 1961 года взял оплачиваемый государством отпуск за почти двухлетний период. В то время отпуск для рабочего составлял 18 рабочих (включая субботу) дней в год, а на вредном производстве (в литейном цехе) 24 рабочих дня. То есть Рубцов получил с учётом воскресных дней отпускные за полтора месяца. И отправился не на пляж или в дом отдыха, а на заработки.
От автора (расчёты по статистике 1961 года). При той неплохой зарплате (не менее 100 рублей в месяц) и отпускных (с частью зарплаты) порядка 250 рублей Рубцов мог бы спокойно поехать на юг. Билет до Симферополя из Ленинграда стоил 18-20 руб., 2-3 рубля – проезд до приморского города, проживание на частном секторе – 1 руб. в сутки, продукты 2-3 рубля в сутки (батон – 15 коп., 1кг колбасы – 1,5 руб., молоко – 15 коп. за 1 литр, помидоры – 10 коп. за 1 кг, дыня – 10 коп. за 1 кг, картофель – 10 коп. за 1 кг, бутылка вина – до 2 руб.). В целом затраты на 3 недели отдыха со стоимостью проезда составили бы порядка 150-170 рублей.
О встречах с Рубцовым есть воспоминания эмигранта М. Юппа, который «в ранние шестидесятые» годы работал коком в Северо-Западном речном пароходстве в подразделении «Служба несамоходного флота» (48). М. Юпп пишет: «Однажды самоход-ная баржа причалила в ожидании погрузки у городка Сясьстрой, что на реке Свири. Рядом стояло ещё одно судёнышко. Когда наша команда вышла на палубу во главе с капитаном, то нас радостно приветствовала команда соседнего кораблика. Оказалось, что эта команда соревновалась с нашей командой, и как вскорости выяснилось, не только трудовыми подвигами. Тут же объеди-нёнными усилиями появились бутылки со спиртом, который в те годы продавался без ограничения на русском Севере, ну и закусь там всякая». Во время застолья Рубцов и М. Юпп прочитали стихи. Юпп пишет далее: «Мои авангардные опусы матросы,
89
разумеется, не поняли, а тот парень подошёл ко мне и запросто представился – Коля Рубцов. Мы смылись от пьяных команд ко мне в кубрик, где он сказал: «Знаешь, а ты поэт, только городской чересчур» (курсив Ю.К.-М.). И мы стали читать друг другу стихи».
М. Юпп сообщает о второй встрече с Рубцовым на пристани у городка Тотьма (48). Во время перерыва в танцах в местном клубе речников Рубцов читал стихи. После танцев на берегу реки Рубцов и Юпп читали стихи двум поклонницам до утра. Юпп отмечает: «Девицы только охали и ахали» (курсив Ю.К.-М.). Было видно, что Колины стихи им нравятся больше моих. Это и понятно, ведь в моих стихах всё рычало и скрежетало, да и к тому же хлестало джазовыми ритмами. Рубцовские стихи, тихие и задушевные, брали за душу». Это признание дорогого стоит от стихотворца, уехавшего в США. Далее М. Юпп критически отзывается об уровне поэзии Бродского: «Слишком много шума без ничего…».
После этого речного плавания морская тематика трудов и отдыха вновь приходит к поэту и выливается позднее в юмористических и бытовых стихах, датированных январём и мартом 1962 года. И этот временной период, трудовой отпуск не пропадает даром для творчества Рубцова.
В Ленинграде Николай Рубцов посещает иногда городское литобъединение «Нарвская застава», которое базировалось в Доме культуры им. А.М. Горького. Как пишет руководитель этого объединения И. Михайлов, здесь велись занятия по теории и истории поэзии, «немало известных поэтов начинало здесь свой творческий путь…» (27). А как сообщает вологодский по происхождению московский поэт Ст. Шилов, который приходил несколько раз в это объединение в конце 50-х – начале 60-х годов 20-го века в Ленинграде, занятия были довольно однообразны и уровень поэзии невысок. Косвенно это подтверждает и Б. Тайгин, когда характеризует «Вечер молодых поэтов Ленинграда» в Доме писателя им. Маяковского от 24 января 1962 года:
«До него (Николая Рубцова) уже побывали на сцене, читая свои стихи, другие поэты. В подавляющем большинстве, их стихи были буднично-обычные, серые, пустые, а некоторые и откровенно-бездарные…» (49). «Николай Рубцов на сцену вышел в заношенном пиджаке и мятых рабочих брюках, в шарфе, обмотанном вокруг шеи поверх пиджака. Это невольно обратило
90
на себя внимание. Аудитория как бы весело насторожилась, ожидая чего-то необычного, хотя здесь ещё не знали ни Рубцова, ни его стихов» (27).
Николай Рубцов читал преимущественно юмористические стихи. Это была сама зарифмованная и поданная в неожиданных
образах жизнь, сказания о работе на траулерах, в кочегарке, о неудачной любви, но уже преодолённой тоски о возлюбленной. Вот фрагмент из стихотворения «На берегу» (январь 1962 года):
Иду и вижу –
мать моя родная! –
для моряков, вернувшихся с морей,
избушка
под названием «пивная»
стоит без стёкол в окнах,
без дверей!
Где трезвый тост
за промысел успешный?
Где трезвый дух общественной пивной?..
Я первый раз
зашёл сюда,
безгрешный,
и покачал кудрявой головой.
И вдруг матросы
в сумраке кутёжном,
Как тигры в клетке,
чувствуя момент,
Зашевелились глухо и тревожно:
– Тебе чего не нравится,
студент?! (19)
И всё-таки это были талантливые стихи начинающего свой творческий путь поэта (курсив Ю.К.-М.). Из зала кричат: «Вот даёт! Читай ещё, парень!» (49). А Николай Рубцов, вероятно, уже тогда, на вечере в январе 1962 года, начинает понимать различие между запросами толпы и подлинной народной поэзией.
С начала 1962 года Рубцов довольно настойчиво и без огласки шёл к своей цели: поступить в литературный институт.
91
Как сообщает Игорь Михайлов (27), Николай Рубцов выставил в литобъединении «Нарвская застава» на обсуждение свои стихи. Шесть стихотворений получили отрицательную оценку редактора: «На родине», «Фиалки», «Соловьи», «Видения в долине», «Левитан», «Старый конь». Положительная оценка дана стихам: «Вредная – неверная», «В океане», «Я весь в мазуте». Характерно, что стихотворение «Вредная – неверная» содержит односторонние претензии автора к возлюбленной, что очень часто нравится «пострадавшим» от неразделённой любви.
Будь, что будет!
Если я узнаю,
Что не нравлюсь, – сунусь ли в петлю?
Я нередко землю проклинаю,
Проклиная, всё-таки люблю!
………………………………..
Вредная,
Неверная,
Наверно.
Нервная, наверно… Ну и что ж?
Мне не жаль,
Но жаль неимоверно,
Что меня, наверное, не ждёшь! (50, 19)
И вот это одобренное в литобъединении «Нарвская застава» стихотворение Николай Рубцов не включает в свой первый сборник «Волны и скалы»! Значит, Рубцов не хотел тогда связывать свою неудачную любовь хотя бы с мнимым проклятием земле (стихотворение было написано по свежим следам расставания с возлюбленной). Кто же эта неизвестная «неверная»?
У Рубцова есть неожиданное стихотворение «Не пришла» (19), которое начинается следующей зарисовкой лирического героя:
Из окна ресторана –
свет зелёный,
болотный,
От асфальта до звёзд
заштрихована ночь снегопадом….
92
Создаётся тревожная атмосфера ожидания. И далее откровение:
Сумасшедший,
ночной,
вдоль железных заборов,
Удивляя людей,
что брожу я?
И мёрзну зачем?
Ты и раньше ко мне
приходила нескоро,
А вот не пришла и совсем…
Определённых сведений об этой «Музе» не имеется. Но это – не Тая Смирнова. В стихотворении «Ларисе» Рубцов сообщает о посещении своего рабочего места в котельной ЖКО (жилищно-коммунального отдела) Кировского (Путиловского) завода двумя девушками, одна из которых «заигрывала» с рабочим-поэтом.
Ах, отчего мне
Сердце грусть кольнула,
Что за печаль у сердца моего?
Ты просто
В кочегарку заглянула,
И больше не случилось ничего.
…………………………………..
Вы ждали Вову,
Очень волновались.
Вы спрашивали: «Где же он сейчас?»
………………………………………….
Я знал волненья вашего причину
И то, что я здесь лишний, –
Тоже знал!
И потому,
Простившись чин по чину,
К своим котлам по лужам зашагал.
Лирический герой понимает, что это свидание последнее, не хочет играть в дипломатию и потому откровенно заявляет:
93
Лариса, слушай!
Я не вру нисколько –
Созвучен с сердцем каждый звук стиха.
А ты, быть может,
Скажешь: «Ну и Колька!»
И рассмеёшься только: ха-ха-ха!
Тогда не сей в душе моей заразу –
Тоску, что может быть сильней огня.
И больше не заглядывай ни разу
К нам в кочегарку!
Поняла меня?
Это стихотворение имеется в ГАВО в неотправленном около 1961 года письме неизвестной Ларисе Н. (19, т.2, стр. 278, 285, Зинченко), которое Рубцов начинает так: «Ты спрашиваешь, почему я так и не написал письмо…Перехожу с прозы на стихи, коими для меня удобней выражать мысли. А также и чувства».
В архиве Н.Рубцова имеется фото девушки, которая стоит на теплоходе. На фото надпись адресату.
Конечно, эта девушка не была случайной подругой. Николай Рубцов постоянно мечтал создать семью, получить взаимную опору в жизни. Атмосфера детского дома создавала и создаёт у воспитанников особое отношение к родным и близким.
Игорь Михайлов пишет далее о своём отношении к пред-ставленным Рубцовым стихотворениям (27):
«Может быть, иногда чрезмерно суровы и требовательны к молодому поэту были его друзья, но отчётливо видишь, что в своих оценках они редко ошибались. Нельзя не согласиться, что «Фиалки» мелки по теме, что «Видения в долине» длинноваты, вторичны, грешат красивостями («сапфирный свет на звёздных берегах», «безмолвных звёзд сапфирное движенье»). «Старого
коня» и «Левитана» критиковали за, возможно, неуместную в стихах такого рода игру слов: «Хоть волки есть на волоке, и волок тот полог, едва он сани к Вологде по волоку волок» или «звон заокольный и окольный у окон, около колонн».
Разберёмся с этой критикой. «Фиалки» никак не могут страдать мелкотемьем. Может быть, критику обращение – «дайте хлеба, мне хлеба! Замолчи радиола!..» – кажется мелкой темой, а для
94
мальчишки Рубцова и для многих других полуголодных ребят и
взрослых тогда и сейчас – это вопрос физического выживания. На рынке сирота Коля обращается к окружающим:
О, купите фуфайку!
Я отдам за червонец!
Не захотели или не сумели увидеть колокольную Русь в «Нарвской заставе» при обсуждении. Почему, интересно, не оценили такую чистую строфу из стихотворения «Левитан»?
И колокольцем каждым в душу –
Любого русского спроси! –
Звонит, как в колокол,
– не глуше, –
звон левитановской Руси!
И старинный русский город Вологду не увидели будущие поэты в стихотворении «Старый конь».
А в ключевом стихотворении «Видения в долине», которое потом было переработано в «Видения на холме», Рубцов сказал:
Россия, Русь – куда я ни взгляну!
За все твои страдания и битвы –
Люблю твою, Россия, старину,
Твои огни, погосты и молитвы…(курсив Ю.К.-М.)
…………………………………….
Они несут на флагах чёрный крест!
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России…
Какая же здесь вторичность темы? Здесь полная прозорливость Николая Рубцова, что и должно быть свойственно настоящему поэту. Были отмечены мелкие словесные погрешности (которые легко решаются подбором более точных эпитетов и т.д., что потом и сделал Рубцов). Как же эти оценки совпадают с будущими оценками, которые давали в «Юности» Рубцову в 1964 году в
95
Москве, когда брали для публикации «старые» (эстрадные по сути) стихи Рубцова!
А участникам ЛИТО в Ленинграде нравились стихи типа «В океане», «Я весь в мазуте…». Конечно, когда Рубцов заявлял:
Я весь в мазуте,
весь в тавоте,
зато работаю в тралфлоте!..,
то поневоле рассмеёшься. Получается, что рабочий поэт находится весь «в добре» и почему-то доволен. И не каждый ведь поймёт, что автор, сирота по жизни радуется возможности не умереть с голоду, вкалывать и получать вознаграждение за свой труд.
Свои стихи Рубцов выставил на обсуждение, вероятно, в апреле1962 года, так как «Элегия» («Стукнул по карману – не звенит…»), «Фиалки», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…». «Портовая ночь», «Бывало, вырядимся с шиком…», «Мы будем свободны, как птицы…» датированы в сборнике «Волны и скалы» мартом 1962 года.
По свидетельству И. Михайлова стихи Н. Рубцова не брали в журнал «Смена» (27). А стихи пересекшейся потом по жизни с Рубцовым студентки Л. Дербиной были опубликованы в «Смене» уже в 1957 году по чьей-то рекомендации.
К 1962 году Николай Рубцов уже потерял свою юношескую шевелюру, как выясняется вследствие облучения в морском оцеплении зоны ядерных взрывов в районе «Новой земли». А Николаю всего 26 лет, ему ещё надо создавать семью при имеющейся внешности. Однако, другие достоинства поэта: природный ум, глубокие знания, мягкая улыбка, доброе отношение к друзьям и неприятие несправедливости – создают характерный портрет Рубцова, который не все смогли понять и оценить.
В мае-июне 1962 года Рубцов сдаёт экзамены и в возрасте 26 лет получает аттестат зрелости. Большинство сверстников Рубцова в 17-19 лет уже имели за спиной десятилетку или техникум, а многие в 22-25 лет – высшее учебное заведение. Таковы резуль-таты жизни сиротой и борьбы за выживание.
В мае 1962 года Николай Рубцов направляет в литературный институт им. Горького письмо следующего содержания: «Дорогие
96
товарищи! Я посылаю на Ваш суд, на творческий конкурс стихи очень разные: весёлые и грустные, с непосредственным выражением и с формалистическим уклоном (последние считаю
сам лишь учебными, экспериментальными, но не отказываюсь от них, ибо и они от всей души, от жизни). Буду рад, если Вы найдёте в них поэзию и допустите меня к приёмным экзаменам…».
Стихи Рубцова высоко оценили поэты Е. Долматовский,
И. Бауков и Н. Анциферов (19). Рубцов получает известие, что он прошёл творческий конкурс и допущен к экзаменам.
6 мая 1962 года во Дворце культуры им. Горького состоялся вечер молодых рабочих поэтов, на которой в качестве гостя был приглашён Николай Рубцов. На этом вечере участник литобъединения «Нарвская застава» Борис Тайгин познакомился с рабочим-поэтом. 1 июня Николай Рубцов зачитал у Тайгина на магнитофон 10 стихов. С 1 июня по 13 июля 1962 года Тайгин срочно готовит для Рубцова самиздатовский поэтический сборник. Рубцов включает в книжку 38 стихотворений и формирует 8 тематических разделов, ставит к каждому стихотворению дату создания. Книжка под названием «Волны и скалы» содержит такие стихотворения-песни, как «Элегия», «Фиалки», «Старый конь» (49). После правок поэта Тайгин вновь перепечатывает тексты.
Сборник «Волны и скалы» свидетельствует о том, что Николай Рубцов в своём мировоззрении ещё находится на пере-путье. С одной стороны стихотворения мистического направления «Видения в долине», «Поэт», «Сказка-сказочка», с другой –
патриотические «Левитан», «Лесной хуторок», «Берёзы», с третьей – почти атеистические «На родине», «Волны и скалы», с четвёртой – чисто бытовые стихи «Морские выходки», «Праздник в посёлке», «На берегу», а с пятой стороны – юмористические «Утро перед экзаменом», «Я весь в мазуте, весь в тавоте…».
Лирический герой в стихотворениях сборника неотделим от личности автора и за видимой лёгкостью подачи темы можно увидеть противостояние прогресса и традиции («Эх, коня…»)
Но, должно быть, просто и без смеха
Ты мне скажешь: – Боже упаси!
Почему на лошади приехал?
Разве мало в городе такси?
97
Особняком стоит философское «Поэт», созданное перед окончательным оформлением сборника и посвящённое Глебу Горбовскому. В этом произведении впервые явно проявляется у Рубцова мистическое восприятие наблюдаемых явлений:
Трущобный двор.
Фигура на углу.
Мерещится, что это Достоевский.
И ходит холод ветреный и резкий.
И стены погружаются во мглу.
Гранитным громом грянуло с небес!
Весь небосвод в сверкании и блеске!
И видел я, как вздрогнул Достоевский,
Как тяжело ссутулился, исчез.
Не может быть,
что это был не он!
Как без него представить эти тени,
И странный свет,
и грязные ступени,
и гром, и стены с четырёх сторон?!
Я продолжаю верить в этот бред,
когда в своё притонное жилище
по коридору,
в страшной темнотище,
отдав поклон,
ведёт меня поэт…
Это не сделанные стихи, это явление – предупреждение поэту перед отъездом из Ленинграда, перед вступлением на опасную дорогу духовно-народной поэзии, перед переменами в жизни!
Много странного увидел Рубцов в поэтической среде в квартире персонажа (Глеба Горбовского):
В моей судьбе творились чудеса! (курсив Ю.К.М.)
Но я клянусь
любою клятвой мира,
что и твоя освистанная лира
ещё свои поднимет паруса!
98
В конце стихотворения Рубцов жонглирует жаргонным глаголом «торчит». В строках «торчит» сосед, разбуженные тётки, слова, бутылка водки, таинственный рассвет.
«Хулиганит» немного Рубцов, чувствуя свои поэтические силы. Не любил поэт заумных декадентов, которых встречал в комнате у Глеба Горбовского на поэтических и графоманских сходках. И приходил однажды с братом Альбертом и играли они на гармошке в местном сквере народные мелодии, что никак не вязалось с урбанистическим менталитетом поэтов-интеллигентов.
Многое видел Рубцов в те уже далёкие 60-е годы 20-го века. В стихотворении «Лесной хуторок» (позднее названо «Добрый Филя») поэт рассуждает о жизни доброго философа-селянина:
Филя любит скотину,
Ест любую еду,
Филя ходит в долину,
Филя дует в дуду!
Мир такой справедливый,
Даже нечего крыть…
– Филя! Что молчаливый?
– А о чём говорить?
В предисловии «От автора» Рубцов сказал, что «сборник «Волны и скалы» – начало». Предвидя оценки так называемых критиков, Николай Рубцов пишет (см. приложение №5):
«И пусть не суются сюда со своими мнениями унылые и сытые «поэтические рыла», которыми кишат литературные дворы и задворки.
Без них во всём разберёмся (курсив Ю.К.-М.).
Очень многие флотские и ранние стихи Николай Рубцов не включил в сборник. Среди них такие как «Северная берёза», «Первый снег», «Весна на море», «Родное море», «Деревенские ночи», «Осень. Летит по дорогам…» и др. Возможно не хотелось
ему показаться сентиментальным. Ещё «шестидесятничество»,
царствовавшее в Ленинграде, давало о себе знать, закрывало пути к темам разрушаемой русской духовности и тревоги за условия жизни русских людей.
Стихотворение «Волны и скалы», которое позже потеряло своё
99
название и известно как «Эх, коня да удаль азиата…», является зарисовкой взаимоотношений с какой-то городской подругой.
13 июля 1962 года готовы 6 экземпляров самиздатовского сборника «Волны и скалы» и Рубцов направляет экземпляр в литинститут имени А. М. Горького (27). В этот же день Николай начитывает на магнитофон стихи «Поэт» и «Разлад». Он берёт отпуск на Кировском заводе и едет в родные вологодские края.
17 июля 1962 года Коля в Вологде, посещает больного отца. Отец написал письмо Галине (дочери), Коля сделал приписку: «Галя, дорогая, здравствуй! Как давно я тебя не видел! Встречу ли ещё тебя! Сейчас я у отца и у Жени. Проездом. Еду в отпуск в Тотьму. До свидания, Галя, дорогая. Целую. Коля. г. Вологда. Ж/д (железнодорожная – прим. Ю.К.-М.) больница» (51).
18 июля 1962 года Рубцов проездом в Никольское заезжает в Космово. По сообщению Т. Агафоновой, она была с мужем в отъезде. Рассматривать сведения о беседах Н. Рубцова с её мамой и сестрой нет никакого смысла. Создавать из события заезда-невстречи фантазии на тему односторонней любви – некорректно в силу известного письма Рубцова 1957 года беременной Татьяне. Нет сведений, что Рубцов оставался тогда в Космово. Ночным рейсом Рубцов едет в Усть- Толшму, а 19 июля 1962 года – в Никольское. Из-за недостоверной информации Т. Агафоновой исследователи биографии Рубцова были введены в заблуждение. Не зная ситуации о беременности Т. Агафоновой вне брака (32), была выдвинута версия, что Рубцов в 1958 году и после октября 1959 года (демобилизации) мог поехать на Вологодчину и в Космово для прояснения отношений. Это фантазии публикаторов.
В июле 1962 года Николай встречается с друзьями юности. Завязываются отношения с Гетой Меньшиковой. Ещё 8 августа 1962 года, Николай Рубцов в Никольском был на дне рождения у одноклассницы Нечаевой Тамары Алексеевны и играл на гармошке. Картинку вечеринки поэт отразил в шуточном стихотворении «Эхо прошлого». Гета ждала Николая на улице. Идёт август. По версии автора, Рубцов получает сообщение из общежития на Севастопольской (адрес проживания), или звонит в Литинститут, или уезжает в Москву, понимая, что время вступительных экзаменов уходит.
100