Владимир Андреев. Нам нужны герои! (Заметки о поэте Николае Рубцове)
Таким поэтом был и есть Николай Рубцов. Понимает, чувствует Бога тот, у кого Он обретается... И по сути своей Поэзия есть прославление Творца в его творении...
Но сказать, определить, что есть поэт, значит утонуть, раствориться в мире видимом, чтобы узнать, увидеть мир невидимый – Дух святой...
Вот кратко взаимоисключающие высказывания Александра Сергеевича Пушкина, к примеру в Его «Капитанской дочке»: капитан Белогорской крепости Иван Кузьмич заметил – «все они (поэты) люди беспутные и горькие пьяницы и дружески советовал мне
(Петруше Гринёву) оставить стихотворство, как дело службе противное и ни к чему доброму не доводящее».
Второе высказывание о поэтах А. Пушкин заметил в очерке «Путешествие в Арзрум». «Пленный паша, сухощавый старичок, увидев меня во фраке, он спросил кто я таков. Пущин дал мне титул поэта. Паша сложил руки на грудь и поклонился мне, сказав через переводчика: «Благословен час, когда встречаем поэта, поэт брат дервишу. Он не имеет ни отечества, ни благ земных; и между тем как мы, бедные, заботимся о славе, о власти, о сокровищах, он стоит на ровне с властелинами земли и ему поклоняются». Восточное приветствие паши всем нам очень полюбилось».
Подобные мнения в мире существуют и до сих пор.
Петрака (Петрарка) дополнительную букву «р» отец Франческо вставил в свою фамилию для благозвучия. Узнав, что его сын Франческо Петрарка сочиняет сонеты, указал ему, что не следует заниматься чепухой, и что великий Гомер после своей смерти не оставил ничего материального для своих родных... Нечто похожее говорил и отец Овидию Назону ещё до нашей эры... Однако поэты появляются, как всё на свете, как солнце, ветер и былие земное...
Русский народ, Советский народ – герой, победивший фашизм, уничтожил способ жизни: «Разделяй и властвуй!» Чего хочет народ, того хочет Бог.
Дух и материя – едины.
В нашей стране героев не счесть. И они не всегда умещаются в сознании народа. А кроме всего, писатели есть память народа. И они делали всё в своё время, чтобы оформить, оживить народную память в образах и документах.
Толстой в романе «Война и мир» воскресил победное изгнание русским народом наполеоновских захватчиков.
Московская школьница Зоя Космодемьянская в 1941 году была казнена фашистами в Петрищево Московской области. «Мне не страшно умирать, товарищи. Это счастье умереть за свой народ!» – были её последние слова, школьницы, москвички с восхитительной фамилией, идущей от древних святых Косьмы и Доминиана, по-русски Кузьмы и Демьяна.
Россия – героиня творчества Рубцова, он уже не мог, как поэт, «соревноваться» с поэтом-фронтовиком Павлом Шубиным, строки которого потрясают «окопной правдой»:
Выпьем за Родину, выпьем за Сталина,
Выпьем и снова нальём...
Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград пробирался болотами,
Горло, ломая врагу...
Это казалось, проходило мимо Рубцова... Ан, нет! Рубцов был глубоко начитанным человеком. В детдоме была прекрасная библиотека...
Можно много знать, но писать о малом. Его стакан, как говорится, был мал, но он пил из своего стакана. Это неукоснительное кредо творчества.
И вот столбовая дорога, проходящая сквозь муки творчества
Россия, Русь! Куда я не взгляну,
За все твои страдания и битвы,
Люблю твою, Россия старину.
Люблю твои погосты и молитвы...
Путь творчества Рубцова определил «автопилот» духа его, он писал о том, о чём в его время никто не говорил, он заполнил свободное место, к которому, как каменотёс, мученически пробирался Анатолий Передреев.
Я написал немало о творчестве наших поэтов, но меня не оставляет тяготеющая надо мною мысль, что же такое поэзия...
Конечно же, поэзия – это Слово. Но суть этого зачастую ускользает из сознания... После прочтения прекрасных стихов или просто хороших, народных сказок, песен, пословиц, поговорок, словесных игр и забав, меня охватывает вновь чувство непознаваемости... Мне ведомо, что это речь умная без ума, крылатое слово, афоризм или же «поэзия есть сон в святых мечтах
земли»... Словесность, в которой живёт правда, словесность не суетная, ибо суета там, где нет правды жизни, чувства, идеи...
Вот мы в детстве, малыши сидим кружком, как козлики, а девочки нами руководят, расхаживая важно, как учительница, девочка «рече»:
На золотом крыльце сидели:
Царь, царевич, король, королевич,
Сапожник простой –
Кто ты такой?..
указывая на любого из нас девочка, когда играли в «загадки о цветах». Захватывали меня колядки, когда мы колядовали под оконьем.
По утру, на Новый год: «Сею, сею засеваю жито, пшеницу, всякую
пашницу... Где бык с рогом, там пшеница стогом, где конь с хвостом,
там жито кустом». Но что есть поэзия, эта истина не овладевает мной, не рождается во мне... Опять стою перед закрытой дверью... Рванусь на древний Восток:
Расцветают сады под весеннее пение птиц,
Словно в утренний снег нарядилися горы над нами.
Разорвать бы мне тело на тысячи зрячих частиц,
Чтоб под каждою вишней Лу Ю любовался цветами...
Лу Ю.
С Лу Ю перекликаются стихи Павла Шубина:
Помощником глазу,
Свидетелем чуду,
Мне надо быть сразу
Везде и повсюду...
Иван Бунин страдал также подобным чувством.
Значит поэзия – это единение, единство мира, который мы постигаем.
Поэзия это «произречение» человека, познание Духа в себе.
На этом точку, увы, поставить невозможно...
«Поэтами рождаются, а не становятся» – в этом афоризме есть упущение.
Поэтическое в человеке присутствует всегда, в одном больше, в другом меньше. А в некоторых отсутствует вообще, и зачастую у тех, кто вне природы... Выражение, быть может ошибочное, но в нём есть нечто:
«Рождённый ползать, летать не может».
Поэтическое в человеке утверждается в стихах, в стихотворстве, у Циолковского и Королёва в изобретательности, которая проявилась в познании самого себя, то есть мира в себе и во вне... То же у Арсеньева и Пржевальского...
И ещё: есть стихотворство забавное, в России это Барков, а есть поэтическое сознание «чёрное»: это А. Македонский, Наполеон, Гитлер… Это сумасшественное желание, страсть захватить мир материальный, который принадлежит Богу, Создателю. Путь не прощаемого греха, бесовщины...
У Владимира Соколова есть стихотворение «Звезда полей» с эпиграфом:
Звезда полей, звезда полей над отчим домом,
И матери моей печальная рука –
Осколок песни той вчера за тихим Доном
Из чуждых уст меня настиг издалека.
Николай Рубцов по дружбе с Соколовым назвал первую столичную книгу «Звезда полей»... Николай Старшинов заметил, что, несмотря на это, у Соколова с Рубцовым произошла ссора. «В запале Соколов бросил ему такую довольно обидную реплику: – Ты в поэзии – вологодский Буратино! – На что Рубцов ответил: - А вы, Владимир Николаевич, поэт-Дачник! Ответ был, разумеется, злым».
Когда поэты оскорбляют друг друга, они оскорбляют самих себя.
Николай был резок и прямым со многими, начиная от преподавателей до нашего брата пишущего. На спецкурсе по Маяковскому, который вёл Машинский, на вопрос, как вы относитесь к творчеству Маяковского, Рубцов ответил следующее: «Была произведена гениальная работа по разрушению русского стиха». Конечно же, зачёт по спецкурсу ему не был зачтён. За некоторые его поэтические мнения, говоря словами Пушкина, что поэт иногда может выбросить некоторое коленцо, за что мог попасть в немилость.
Николая Рубцова отлучили от Литературного института. Он бедствовал.
Но помог ему восстановиться Александр Яшин, обратившийся к Анатолию Ивановичу Лукьянову, чтобы он посодействовал восстановлению Рубцова в литинститут. Его восстановили, но на заочное отделение, где я и познакомился с Николаем Рубцовым.
Известно заявление не покорённого Рубцова:
Возможно, я для вас в гробу мерцаю,
Но заявляю вам в конце концов:
Я, Николай Михайлович Рубцов,
Возможность трезвой жизни отрицаю.
Некоторые утверждают, что Николай Рубцов жил бедно. После войны многие жили бедно, во всех республиках. Но в 1947 году жизнь наладилась и каждый год снижались цены.
«Демократия» – ложь и «республика» – фарс, если существуют родовые имения и частная земельная собственность... Все войны происходили из-за земли и ради земли... победа все-таки останется на стороне Христа, и земля сделается общей...».
Если поэт «кормится» только гонорарами от своих стихов, он обречён на нищету, ему заводить семью опасно. Таких примеров множество в литературе русской и зарубежной.
Некоторые поэты «серебряного века», чтобы выжить женились на дочерях богатых купцов. Так Бальмонт женился на Андреевой, дочери богатого башмачника, поэт из Коктебеля Волошин обхаживал дочь издателя Сабашникова и т. д...
Нам поэтам, жившим при Советской власти была возможность иметь работу. Я, как и многие, служил в «Литературной России», в издательстве «Современник», в журнале «Дружба» советско-болгарском... Во времена 90-х, работал грузчиком в частном издательстве, катал ролики бумаги, распространял книги, писательство забросил...
Литфонд СССР был богатым, поскольку с каждой книги, выходившей в стране, изымались проценты. Издательства ЦК ВЛКСМ процветали и роман-газета, где публиковали В. Пикуля...
Существовало бюро пропаганды художественной литературы, по путёвкам которого можно было заработать неплохо... Владимир Шлёнский, писал стихи и нигде не служил, но, разъезжая по стране с выступлениями, зарабатывал хорошо.
Рубцов жил так, как хотел. Печатали его вполне достойно. Дали квартиру в Вологде, но материальное не всегда удовлетворяло поэта...
В 90-х годах нас, пишущую братию, изгнали из «дубового» ресторана ЦДЛ в подвальный буфет. Поэт Борис Примеров жадно поглощал бутерброды. Вошёл, опираясь на посох Владимир Соколов. Примеров, растягивая слова, словно гармонь, спросил Соколова: - Скажи, Володя, ты стал бы поэтом, если бы не Советская власть?
– Нет, – ответил однозначно Владимир Соколов.
Примеров подводил мысль, что именно советская власть создала базу развитию поэзии и культуры в стране...
Стукнул по карману – не звенит,
Стукнул по другому – не слыхать.
Вот, когда я стану знаменит,
То поеду в Ялту отдыхать. – пел Рубцов.
В Ялте был Дом творчества писателей, которые были во всех республиках. До Ялты Рубцов не доехал.
Поэт Старшинов очень почитал Рубцова за его талант, за его сыновнию любовь к России. «Он был мал ростом, задирист, словно как будто хотел подтвердить бытующую в народе поговорку: мал, да удал».
Многих поэтов обзывал бездарями. Этим вызывал огонь на себя. Однако по сути своей был человеком нравственным, в котором горел огонь справедливости и вечной истины... Он считал, что в России все цари были хорошими. Кстати, эпитет «хороший» идёт от санскритского корня, прапрадеда русского языка, то есть хороший, хароший – божественный. Хари-Кришна, Хари – Рам. На Руси певали: «Выпадала белая пароша, да на талаю землю, а по той пароше шёл Ваня хароший...». «Услышь меня хорошая...».
Когда Рубцов пел свои стихи и читал, то в нашу комнату набивалось студентов со всего общежития по улице Добролюбова. Дым стоял, хоть топор вешай. Были калмыки, татары, армяне, азербайджанцы, молдаване, украинцы, болгары. Вообще в литературный институт политически принимали со всех республик страны.
Если кто-то нарушал «медитацию» процесса творческого течения, Рубцов резко распахивал дверь, из которой вываливался сигаретный дым, и указующим перстом и звучным голосом велел выйти вон, угрожая позвонить ректору института Пименову. «Нарушитель» покорно выходил...
Процесс продолжался. Читал стихи Рубцов всем своим существом, материализуясь в слове, жестами крылатея и всем телом. Казалось, он растворялся в духе слова, в стихе... Чудилось, что мы присутствовали и прикасались к истинной сущности поэтической души.
Николай Рубцов был настоящим поэтом. Страдал мировой бесприютностью. Одиночеством в философском понимании этого слова... Его по непонятной причине причисляли к поэтам «тихой лирики». Отнюдь! Он был пронзительным поэтом и сильно крепким:
С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.
А это уже классика!