РУБЦОВ. ПЕРЕДРЕЕВ. КУЗНЕЦОВ. Эпилог от Лады V. Одинцовой
Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетия
(авторская редакция 2013 года, Москва, фрагменты эссе)
Лада Васильевна Одинцова (05.08.1950 – 2016) родилась в Донецке. Отец, русский – участник ВОВ, преподаватель; мать, полька – писательница Виктория Вита. Лада Одинцова окончила литературный институт им. А. М. Горького, член Союза писателей СССР с 1977 года. Автор книг «Камертон» и «Школа Гармонии». С 1992 года преподавала в Праге.
С Ладой Одинцовой мы встретились в декабре 2012 года на очередном литературном мероприятии, проводимом в то время активом НКО «Рубцовский творческий союз (2006-2015) в московской библиотеке им. Ф.М.Достоевского. Я передал ей три авторские книги (из них «ПОЭЗИЯ, ИСТИНА, РУБЦОВ», повесть-предупреждение «ЕСТЬ БОЖИЙ СУД….» На открытии читального зала имени Н. М.Рубцова в Московском колледже № 20, состоявшемся 25 января 2013 года, Лада Одинцова выступила с воспоминаниями о Рубцове и передала мне для публикаций литературные статьи.
Одна из них представлена здесь, как эпилог (90). Другая – как приложение №7 к книге. «Гармония». От Лады Одинцовой.
1.
Дудин делил советскую поэзию на географические зоны и предпочитал ленинградцев. Но он отдавал должное Московской Поэтической Школе, к которой принадлежали Юрий Кузнецов, Анатолий Передреев и отчасти попавший под её влияние воспитанный Ленинградом Николай Рубцов.
– Эти трое русских поэтов, – пропел Дудин высоким, мягким тенором, – напоминают мне Могучую Кучку середины XIX-го столетья… Помните, существовала такая в композиторской среде? Балакирев возглавлял кружок русских композиторов-славянофилов. В его кружок входили Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков.
И вот настала пора, когда трёх лидеров Могучей Кучки русско-советской поэзии уже нет в живых: ни Рубцова, ни Передреева, умершего вслед за Николаем, ни Юрия Кузнецова, память о нашей Могучей Кучке призывает меня написать то, чего не осилят другие…
2.
В моем однотомнике «КАМЕРТОН» (Прага, 2011 г.) я вспоминала о каждом из троих творцов Поэтической Могучей Кучки: «Горделивый романтик Анатолий Передреев являлся такой же яркой личностью, как и Николай Рубцов и принадлежал к одному с ним поколению… Сходство
281
характеров Рубцова и Передреева базировалось на обоюдном отвращении к притворству и фальши, на детской чистоте души каждого, искренности и доверчивости. Как и Рубцов, поэт Передреев тоже был старше меня на полтора десятка лет, хотя Передреев держался эдаким рубахою-парнем, обходился с людьми по-братски тепло и уважительно. Я помню Анатолия Передреева всегда весёлым. Он вообще отличался от элегического Николая Рубцова и от деспотического Юрия Кузнецова общительным, дружелюбным сангвиническим характером. С каждым из троих меня связывали хотя и различные, но доверительные взаимоотношения».
3.
Как бы хотелось создать музей Могучей Кучки композиторов и поэтической воедино, чтобы общий Музей Могучей Кучки сделался культурно-досуговым центром, где можно было бы посмотреть документальный фильм о людях, чьими стараниями на нашей Родине существовали мораль, порядочность, любовь к ближнему и великая гуманистическая культура.(курсив Ю.К.-М.)
Больше всего я переживала, что имя Рубцова предастся забвению – для меня это было имя самого великодушного товарища по Литературному институту – одного из тех немногих, кто на деле отказался быть Литературным Комиссаром… Масштаб поэтического наследия Николая Рубцова включает в себя трагедийность, зорко подмеченную писателем Кириенко-Малюгиным. Это была трагедийность исчезающего советского бытия… Николай страдал от окончательного разрушения церкви и деревни. Совершенно иные творческие задачи стояли перед Кузнецовым и Передреевым. Кузнецов воспевал героизм Русского Духа, берущий начало из былинных времен, Передреев искал гражданскую Совестливость и нравственную красоту бытия, взяв за ориентир творчество Лермонтова.
В книге исследователя Рубцовского творчества и его посмертного биографа Ю.И. Кириенко-Малюгина «Поэзия. Истина. Рубцов» порадовали меня не только лишь исследовательская скрупулезность, но также и настоящие открытия, до сих пор не приходившие в голову матерым литературоведам (90). Например, Кириенко-Малюгин комментирует четверостишие любимого нашего современника – Народного Поэта Рубцова следующим образом: «Вот как переживал Рубцов разобщённость русских людей:
Зачем же кто-то ловок и остёр, -
(Простите мне) – как зверь в часы охоты,
Так устремлён в одни свои заботы,
Что он толкает Братьев и Сестёр?!»
282
Детдомовское чувство народной общности, Братско-Сестринского Единства племени Великороссов составляет отличительную черту поэзии Николая Рубцова, выделяющую в триаде Могучей Кучки его творческую самобытность.
Касательно исследовательской деятельности Юрия Кириенко-Малюгина отмечу, что оно великолепно систематизировано, подвергнуто дотошному биографическому и текстологическому анализу и представляет собой максимально возможную для трудовой деятельности литератора полноту. Также я сочла вполне аргументированным у Кириенко-Малюгина аналитический разбор посредственного литературоведения В. Баракова, придумавшего, что, якобы творчеству Рубцова присуща какая-либо форма-листическая оригинальность. Кириенко-Малюгин прав, отвергая эту при-думку, поскольку на деле стихотехнике Рубцова свойственна самая что ни есть традиционная манера, лишённая изысков и художественных изощрений.
Кириенко-Малюгин прав, опровергая демагогическую чепуху пустозвонного литературоведения. Рубцов в силу своей ленинградской выучки абсолютно всегда совпадал с классической русской традицией, которой с юности неукоснительно следовал… Как писала я в эссе «Стихотворная графика Николая Рубцова», незамысловатая Рубцовская поэзия вызывала чувство доверия своей безыскусной правдивостью и трогательностью, задушевностью, которую Коля называл «трепетностью» – любимое Рубцовское словцо. Ни у Юрия Кузнецова, ни у Анатолия Передреева не было такой трепетности... Цель поэтического творчества Ю. Кузнецова заключалась в создании новой эпико-былинной, богатырской поэзии. Цель поэтического творчества А. Передреева заключалась в создании социально значимых произведений… Лидерская натура Анатолия Передреева оказала заметное влияние на социальное звучание Рубцовской Тихой Лирики. Особенно в этом отношении замечательно стихотворение Николая Рубцова «Поезд» со строчками:
«И какое ж может быть крушенье,
Если столько в поезде народу?!»
Вот уж поистине пророческое чувствование! И Передреев, и Рубцов, и я переживали за вероятность крушения поезда с названием «СССР» – один только Юрий Кузнецов пребывал в такой астрономической дали от реальности («Во мне и рядом – даль»), что, казалось, начисто был лишён мучившего нас троих переживания о грозящей гибели Советского Союза. Как справедливо подметил Кириенко-Малюгин, «Рубцов не гонялся за художественными эффектами». Зато Кузнецов и Передреев гонялись,
283
причем, с пользой для дела и вполне успешно. Во многих случаях эти внешние художественные эффекты (напрочь отсутствующие у Рубцова за ненадобностью его литературной миссии) придавали выразительную красочность поэзии Кузнецова и Передреева, придавали ту оригинальность, которая требовалась каждому из них для выполнения их собственной поэтической миссии.
…На мой взгляд, Передреев был легок в общении. Но для меня отнюдь не составляло труда и общение с конфликтным (как я сама) Рубцовым. Зато исключительно тяжелым в общении был Юрий Кузнецов с его деспотическим характером, что никогда не было свойственно ни мягко характерному Рубцову (добросердечному и нежному, несмотря на всю его вспыльчивость в нетерпении кривды), ни горделивому Передрееву… Моряки Рубцов и Кузнецов были непохожи, как зима и лето…Рубцову были характерны мягкосердечие, нежная меланхоличность, сострадательность, а темпераментному Кузнецову – вспыльчивость, критическая настроенность, пытливый ум, деспотичная властность, редкая сентиментальность, способность к человеческому сочувствию.
…Сходство этих советских представителей Поэтической Могучей Кучки заключено в одинаковом страдании этих поэтов от клеветы завистников, в убийственной травле, спровоцированной творческой ревностью менее талантливых или вовсе бездарных конкурентов…
4.
Подобно Рубцову Анатолий Передреев считал необходимым назидать меня – несовершеннолетнюю студентку…Передреев ёрзал на стуле и доказывал мне мою обязанность изучить произведение Есенина «Ключи Марии»... Анатолий упоминал про Первый Всесоюзный съезд советских писателей в 1934 году, про Бухарина, который «сунул нос не в свой вопрос» – а именно в поэзию и разгромил это Есенинское произведение... Передреев толковал, что имя Марии равнозначно понятию человеческой души, что Есенин пишет о ключах Души российского крестьянства…
Я хорошо помню глубокое уважение, которое испытывал Юрий Кузнецов к Николаю Рубцову, известна мне и попытка младшего студента Кузнецова подружиться с популярным в Литературном институте Рубцовым (когда Кузнецов пригласил Николая на встречу нового года), кончившаяся ничем. К сожалению, конкурентная ревность не позволила все-таки Кузнецову сблизиться с Рубцовым.
P.S. Печатается с сокращениями.. Опубликовано полностью в альманахе «Звезда полей», 2013, № 1, (№ 10), М. Издатель НКО «Рубцовский творческий союз», 2013. (91)
284
Прим. 1.
Представлены страницы из свёрстанной автором (Ю.Кириенко-Малюгин) монографии (творческой биографии) книги «Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!» (2023-2025 гг.) в формате А5, 320 стр.
Объявлено, что издательство «Художественная литература» перешло в ведение Союза писателей РФ. Однако редакция не информирует об Условиях приёма рукописей от авторов – членов Союза писателей РФ. Печатать за свой счёт тираж даже в 300 экз у автора нет средств .