ПУШКИН, ЛЕРМОНТОВ, ТЮТЧЕВ, ЕСЕНИН, БОДЕ, ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ – ОТВЕТ ВРАГАМ РОССИИ.
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
Анализ стихотворения «Клеветникам России» Александра Пушкина (из интернета)
Общеизвестна свободолюбивая позиция Пушкина и его, мягко говоря, незавидный статус среди русского высшего общества. Опасный вольнодумец на протяжении всей сознательной жизни находился на подозрении у царской власти. В связи с этим особый интерес вызывает стихотворение «Клеветникам России» (1831 г.), написанное Пушкиным по поводу польского восстания 1830 г. Характерно, что данное произведение вызвало критические высказывания в среде либерального дворянства.
Великого поэта трудно заподозрить в стремлении угодить российскому императору. Несомненно, что произведение «Клеветникам России» было написано им под влиянием искреннего чувства негодования. Оно обращено к французским публицистам, развернувшим активную кампанию в поддержку польского восстания и резко осуждавшим военное вмешательство России.
Прежде всего Пушкин считает иностранное вмешательство совершенно недопустимым. Он рассматривает русско-польские отношения как сугубо «домашний, старый спор» между двумя славянскими народами. Обращаясь к истории, поэт указывает, что военные столкновения русских с поляками уходят корнями в глубокую древность. Пушкин ни в коей мере не признает безусловного права России на господство. На протяжении веков военные успехи попеременно переходили от одного народа к другому. Упоминая Кремль и Прагу, поэт напрямую отсылает оппонентов к польской интервенции 1610-1612 гг. и ко взятию Суворовым в 1794 г. предместья Варшавы.
Пушкин делает предположение, что гнев французов проистекает из поражения Наполеона. Наводивший на всю Европу ужас великий полководец с позором бежал из России, бросив остатки своей армии на произвол судьбы. Поэт уверен, что только благодаря отсталой (!) России европейские страны сбросили иго тирании и вновь обрели «вольность, честь и мир».
Перед лицом иностранных обвинений Пушкин даже готов поддержать своего императора («иль русского царя уже бессильно слово?») в отстаивании русских интересов. Несмотря на негативное отношение к царской абсолютной власти, поэт всегда уверен в готовности русских людей встать на защиту своего Отечества. История богата примерами попыток завоевания России, неизменно заканчивающихся торжеством русского оружия. Особенно грозно звучит последнее предупреждения автора о том, что любому агрессору всегда найдется «место… в полях России».
Бородино. Михаил ЛЕРМОНТОВ
— Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»
И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.
Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой…
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять…
Вот затрещали барабаны —
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!
1837 г.
Прим. Наполеон бежал из подожённой Москвы (из 600 тыс. вояк осталось менее 100 тыс.)
Славянам. Фёдор ТЮТЧЕВ
Они кричат, они грозятся:
"Вот к стенке мы славян прижмём!"
Ну, как бы им не оборваться
В задорном натиске своем!
Да, стенка есть — стена большая, -
И вас не трудно к ней прижать.
Да польза-то для них какая?
Вот, вот что трудно угадать.
Ужасно та стена упруга,
Хоть и гранитная скала, -
Шестую часть земного круга
Она давно уж обошла…
Её не раз и штурмовали -
Кой-где сорвали камня три,
Но напоследок отступали
С разбитым лбом богатыри…
Стоит она, как и стояла,
Твердыней смотрит боевой:
Она не то чтоб угрожала,
Но… каждый камень в ней живой.
Так пусть же бешеным напором
Теснят вас немцы и прижмут
К её бойницам и затворам, -
Посмотрим, что они возьмут!
Как ни бесись вражда слепая,
Как ни грози вам буйство их, -
Не выдаст вас стена родная,
Не оттолкнет она своих.
Она расступится пред вами
И, как живой для вас оплот,
Меж вами станет и врагами
И к ним поближе подойдет.
* Славян должно прижать к стене (нем.).- Ред.
1867 г.
Запели тёсаные дроги …Сергей ЕСЕНИН
Запели тесаные дроги…
Запели тесаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.
Опять я теплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на известку колоколен
Невольно крестится рука.
О Русь — малиновое поле
И синь, упавшая в реку, —
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.
Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить —
Я научиться не могу.
И не отдам я эти цепи,
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитвословным ковылем.
1916 г. (период войны с Германей и Австро-Венгрией)
Священная война. Александр БОДЕ (1865-1939)
Вставай, страна огромная!
Вставай на смертный бой
С германской силой тёмною,
С тевтонскою Ордой!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная –
«Священная война!»
Как два различных полюса,
Во всём различны мы.
За свет, за мир мы боремся,
Они – за «Царство тьмы».
Дадим отпор душителям
Всех пламенных идей,
Насильникам, грабителям,
Мучителям людей.
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная –
«Священная война!»
Не смеют крылья чёрные
Над Родиной летать.
Поля её просторные
Не смеет враг топтать!
Гнилой германской нечисти
Загоним пулю в лоб.
Отребью человечества
Сколотим крепкий гроб!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная –
«Священная война!»
Пойдём ломить всей силою,
Всем сердцем, всей душой,
За землю нашу милую,
За русский край родной!
Вставай, Страна Огромная!
Вставай на смертный бой
С германской силой тёмною
С тевтонскою Ордой!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная –
«Священная война!»
1916
Справка (из интернет):
Александр Адольфович де Боде родился 22 марта 1865 г. в городе Клинцы Черниговской губернии. В 1891 г после окончания филологического факультета Московского университета преподавал древние языки в Лифляндии. Женился на дочери коллежского советника Надежде Ивановне Жихаревой (1871 – 1941), певице, окончившей Московскую консерваторию, учительнице музыки. Принял православие. Имел чин коллежского советника, соответствующий по Табели о рангах полковнику. Награждён орденом Св. Станислава 3-й и 2-й ст., Св. Анны 3-й ст. В 1906 г. Александр Боде переведён учителем русской словесности в Рыбинск.
* * *
Как и положено дворянским потомкам русских немцев, Боде был русским патриотом.
Песню он написал в начале 1916 года.
Его дочь Зинаида, в замужестве Колесникова (1899–1988) свидетельствует: «Впервые эта песня была исполнена отцом 3 мая 1916 г. без всякого аккомпанемента в Рыбинском городском театре на концерте в честь солдат и офицеров, возвращающихся на фронт после ранений и болезней».
Концерт давался для офицеров расквартированного в Рыбинске 182-го пехотного Гроховского полка, до того уже принимавшего участие в боях и возвращенных в город на переформировку и лечение. Часть из них Боде лично хорошо знал.
В 30-х Боде жил в поселке Кратове под Москвой. Полагая, что война с Гитлером неизбежна, он в 37-м послал текст Лебедеву-Кумачу, которого считал также русским патриотом. Но ответа не получил. Правда, дочь вспоминала, что на третий день войны к отцу приезжал какой-то московский господин, но, узнав, что Боде умер, тут же ретировался. (Так со слов Зинаиды Колесниковой в начале 80-х рассказал мне журналист Андрей Мальгин.) На самом деле «на третий день войны» две центральных газеты – «Красная звезда» и «Известия» – напечатали песню «Священная война», а приезд Лебедева-Кумача в Кратово надо датировать 23-м или даже 22 июня.
Вскоре композитор А. Александров написал музыку на уже опубликованный текст.
Священная война. Василий ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, —
Идет война народная,
Священная война!
Как два различных полюса,
Во всем враждебны мы:
За свет и мир мы боремся,
Они — за царство тьмы.
Дадим отпор душителям
Всех пламенных идей,
Насильникам, грабителям,
Мучителям людей!
Не смеют крылья черные
Над Родиной летать,
Поля ее просторные
Не смеет враг топтать!
Гнилой фашистской нечисти
Загоним пулю в лоб,
Отребью человечества
Сколотим крепкий гроб!
Встает страна огромная,
Встает на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, —
Идет война народная,
Священная война!
1941 г.