Потом придёшь в литературу,
Где ждут тебя без громких слов:
Есенин, Гоголь и Рубцов!
 
Юрий Кириенко-Малюгин (октябрь 2004 года).

Сайт 2006 года


ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА
 

Новое на сайте:

20.11.22
ТРИ Базовые ПЕСЕННЫЕ КУЛЬТУРЫ на ТВ-КАНАЛАХ РОССИИ. СУБЪЕКТИВНО. ЮРИЙ КИРИЕНКО -МАЛЮГИН
Юрий Кириенко-Малюгин. Клеветникам России 21-го века. Блок стихотворений
Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018
СТАЛИН. Обращение к народу от 9 МАЯ 1945 года
СТАЛИН. Биография на основе фактов и логики. Юрий Кириенко-Малюгин. Авторская версия (август-ноябрь 2022 г.)
ВРАГ ИСТИНЫ И ЛОГИКИ. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ЗАКОН "ХАЙЛИ-ЛАЙКЛИ". РУСОФОБИЯ. ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН
Юрий Кириенко-Малюгин. ЗАЯВКА НА ИЗДАНИЕ ПОВЕСТИ «Я был рождён аристократом»
Юрий Кириенко-Малюгин. Я БЫЛ РОЖДЁН АРИСТОКРАТОМ. Аннотация от 15.11.2022 г.
ЦЕНТР имени Н.М. РУБЦОВА ВОССТАНОВИТЬ В МОСКВЕ
О читальном зале имени Н. М. Рубцова в библиотечном колледже г. Москвы.
Елена Митарчук. Русская литература, Бог, Царь и Владлена
Светлана Омельченко. Читальный зал им. Н.М. Рубцова
ИНДИВИДУАЛИЗМ, перешедший В ЭГОИЗМ, затем в ЭГОЦЕНТРИЗМ, затем в ВАМПИРИЗМ — ВЫСШАЯ СТАДИЯ ДЕГРАДАЦИИ ЛИЧНОСТИ. Юрий Кириенко-Малюгин. 2014 г.
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» ЛИТСТАТЬИ, ПУБЛИЦИСТИКА, ПОЭЗИЯ
ЗАПРЕТ АБОРТОВ как путь Возрождения коренных народов России. НАЦИОНАЛЬНАЯ идея России – ДЕТИ !
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» ЛИТСТАТЬИ, ПУБЛИЦИСТИКА, ПОЭЗИЯ. Блок № 2
В. Макеев. ФРАГМЕНТ ДИАЛОГА-ОПРАВДАНИЯ УБИЙСТВА РУБЦОВА «поэтессой». Из опуса «Путник ночной звезды» (изд. «Вече», 2021 г.)
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 1. (Главы 1-16)
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 2. (Главы 17-32)
По страницам сайта «Звезда полей», «новости» март, апрель, май 2022 года
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
"Мужик в юбке" атакует Госдуму: ИЗВРАЩЕНЦЫ СТАРАЮТСЯ ОЧЕРНИТЬ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЗАКОН

07.10.22
Юрий Кириенко-Малюгин. Клеветникам России 21-го века
Юрий Кириенко-Малюгин. Защитникам России. Авторские песни
Юрий Кириенко-Малюгин. Стих. «Детство» («Я был рождён аристократом...»)
Владимир Андреев «Я РОДИНУ ВИЖУ СВОЮ…» Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. "Добрый вечер". Книга стихов
Елена Митарчук. Русская литература, Бог, Царь и Владлена
Вера Васильевна СТЕПАНОВА лауреат премии имени Георгия Любенко
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПРЕМИИ имени ГЕОРГИЯ (ЭРНЕСТА) ЛЮБЕНКО в номинации «Поэзия» и «Литературоведение» («публицистика») 2022 года
Поиск национальной идеи. Стихи русских поэтов . Блок № 16. «Букет Николаю Рубцову»
Светлана Омельченко. Читальный зал им. Н.М. Рубцова
СОЗДАТЬ В МОСКВЕ МУЗЕЙ-ЦЕНТР имени Н.М. РУБЦОВА
ИНДИВИДУАЛИЗМ, перешедший В ЭГОИЗМ, затем в ЭГОЦЕНТРИЗМ, затем в ЭГОЦЕНТРИЗМ эгоизм, затем в эгоцентризм — ВЫСШАЯ СТАДИЯ ДЕГРАДАЦИИ ЛИЧНОСТИ. Юрий Кириенко-Малюгин. 2014 г.
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» ЛИТСТАТЬИ, ПУБЛИЦИСТИКА, ПОЭЗИЯ
Запрет абортов как путь Возрождения коренных народов России. Национальная идея России – ДЕТИ !
Сергей Куняев. Юрий Кириенко-Малюгин. Вадим Кожинов или Николай Рубцов?
ЗАЧЕМ телеведущий А. МАЛАХОВ пригласил Л.А. Дербину (Грановскую) в программу 01.10.2022 г.
ГЛАВА 27. Схватка вокруг Личности моряка Северного Флота и народного Поэта Николая Рубцова в 2007-2008 гг.
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…». Кто «За» и кто «Против»?
В. Макеев. ФРАГМЕНТ ДИАЛОГА-ОПРАВДАНИЯ УБИЙСТВА РУБЦОВА «поэтессой». Из опуса «Путник ночной звезды» (изд. «Вече», 2021 г.)
ЗАЧЕМ ВЯЧЕСЛАВ МАКЕЕВ публикует ДЕЗИНФОРМАЦИИ О РУБЦОВЕ?
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 1. (Главы 1-16)
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 2. (Главы 17-32)
Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018
Заявка Ю.И. Кириенко (Кириенко-Малюгин) на призыв в интернете «Стать лектором общества «Знание» отклонена без причины
По страницам сайта «Звезда полей», «новости» март, апрель, май 2022 года
Юрий Кириенко-Малюгин. Шутка: Классификация Литкритиков!
Юрий Кириенко-Малюгин. Шутка: Классификация Прозаиков!
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
ИСПОВЕДАЛЬНЫЕ «ПОЭЗИИ» Михаила Попова, Геннадия Иванова и Николая Зиновьева - НЕСЛУЧАЙНЫХ ЧЛЕНОВ СПР.
Сталин. Биография на основе фактов, свидетельств и логики. Юрий Кириенко-Малюгин. Авторская версия (август-сентябрь 2022 г.)
По следам публикаций на сайте «Литературная Россия», litrossia.ru. Блок № 16
КОРНИ ПЛЕБЕЙСТВА
На литературной кухне опять многие на ножах

02.09.22
Юрий Кириенко-Малюгин. Клеветникам России 21-го века.
Юрий Кириенко-Малюгин. Защитникам России. Авторские песни.
Юрий Кириенко-Малюгин. Стих. «Детство» («Я был рождён аристократом...»)
Владимир Андреев «Я РОДИНУ ВИЖУ СВОЮ…» Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. "Добрый вечер". Книга стихов.
Елена Митарчук. Русская литература, Бог, Царь и Владлена
Вера Васильевна СТЕПАНОВА лауреат премии имени Георгия Любенко
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПРЕМИИ имени ГЕОРГИЯ (ЭРНЕСТА) ЛЮБЕНКО в номинации «Поэзия» и «Литературоведение» («публицистика») 2022 года.
Поиск национальной идеи. Стихи русских поэтов . Блок № 15. «Букет Николаю Рубцову»
Светлана Омельченко. Читальный зал им. Н.М.Рубцова
СОЗДАТЬ В МОСКВЕ МУЗЕЙ-ЦЕНТР имени Н.М. РУБЦОВА.
Информация Юрия Кириенко-Малюгина . 1. О читальном зале имени Н. М. Рубцова в библиотечном колледже г. Москвы. 25 января 2013 года в Москве в библиотечном колледже № 58
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» ЛИТСТАТЬИ, ПУБЛИЦИСТИКА, ПОЭЗИЯ
Запрет абортов как путь Возрождения коренных народов России. Национальная идея России – ДЕТИ!
Сергей Порохин. Александр I Павлович (Победитель и Благословенный)
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…». Кто «За» и кто «Против»?
В. Макеев. Фрагмент диалога-оправдания убийства Рубцова «поэтессой». Из опуса «Путник ночной звезды» (изд. «Вече», 2021 г.)
ЗАЧЕМ ВЯЧЕСЛАВ МАКЕЕВ публикует ДЕЗИНФОРМАЦИИ О РУБЦОВЕ?
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 1. (Главы 1-16)
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург. Раздел 2. (Главы 17-32)
АНАТОЛИЙ ШИДЛОВСКИЙ — ЯВЛЕНИЕ ПОЭТА. «ИСПОВЕДЬ» И ПОЭМА «ГОЛГОФА»
Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018
Заявка Ю.И. Кириенко (Кириенко-Малюгин) на призыв в интернете «Стать лектором общества «Знание» отклонена без причины
По страницам сайта «Звезда полей», «новости» март, апрель, май 2022 года
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
ИСПОВЕДАЛЬНЫЕ «ПОЭЗИИ» Михаила Попова, Геннадия Иванова и Николая Зиновьева - НЕСЛУЧАЙНЫХ ЧЛЕНОВ СПР.
По следам публикаций на сайте «Литературная Россия», litrossia.ru. Блок № 14
Евгений Евтушенко: «Я был пятым в «Битлз»!»
«Изгой», или зов русской вечности
ШУМ ФАНФАР
Литературы уже нет

26.07.22
Юрий Кириенко-Малюгин. Клеветникам России 21-го века
Юрий Кириенко-Малюгин. Защитникам России. Авторские песни
Владимир Андреев «Я РОДИНУ ВИЖУ СВОЮ…» Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. "Добрый вечер". Книга стихов
Поиск национальной идеи. Стихи русских поэтов (организаторов и лауреатов конкурсов «Звезда полей» 2002-2022) . Блок № 13
СОЗДАТЬ В МОСКВЕ МУЗЕЙ-ЦЕНТР имени Н.М. РУБЦОВА
Индивидуализм, перешедший в эгоизм, затем в эгоцентризм - высшая стадия деградации личности». Юрий Кириенко-Малюгин. 2014 г.
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» ЛИТСТАТЬИ, ПУБЛИЦИСТИКА, ПОЭЗИЯ
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…». Кто «За» и кто «Против»?
В. Макеев. Фрагмент диалога-оправдания убийства Рубцова «поэтессой». Из опуса «Путник ночной звезды» (изд. «Вече», 2021 г.)
ЗАЧЕМ ВЯЧЕСЛАВ МАКЕЕВ публикует ДЕЗИНФОРМАЦИИ О РУБЦОВЕ?
Юрий Кириенко-Малюгин. ПОЭЗИЯ. РУБЦОВ. ПОИСК ИСТИНЫ. Москва. Волокославино. Вологда. Тотьма. Никольское. С.-Петербург.
Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018
Заявка Ю.И. Кириенко (Кириенко-Малюгин) на призыв в интернете «Стать лектором общества «Знание» отклонена без причины
По страницам сайта «Звезда полей», «новости» март, апрель, май 2022 года
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
ИСПОВЕДАЛЬНЫЕ «ПОЭЗИИ» Михаила Попова, Геннадия Иванова и Николая Зиновьева - НЕСЛУЧАЙНЫХ ЧЛЕНОВ СПР.
АЛЕКСАНДР БОБРОВ. О самом существенном. ВАГОН И МАЛЕНЬКАЯ ТЕЛЕЖКА ЯХИНОЙ
По следам публикаций на сайте «Литературная Россия», litrossia.ru. Блок № 13
Литературный секонд-хенд
Мысли о спецоперации
По ту сторону Москвы-реки

19.06.22
Поиск национальной идеи. Стихи русских поэтов (организаторов и лауреатов конкурсов «Звезда полей» (2002-2022) . Блок № 13
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ – ДЕТИ!
Создать в Москве Музей-центр имени Н.М. Рубцова. Юрий Кириенко-Малюгин
Индивидуализм, перешедший в эгоизм, затем в эгоцентризм - высшая стадия деградации личности». Юрий Кириенко-Малюгин. 2014 г
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ЖЕНЩИНА В РОССИИ – КТО?
ВРАГ ИСТИНЫ И ЛОГИКИ. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ЗАКОН "ХАЙЛИ-ЛАЙКЛИ". РУСОФОБИЯ. Юрий Кириенко-Малюгин
«Есть Божий суд...», повесть-предупреждение, Русофобия 1-10. «Глава 10. Дневник неслучайной информации.
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…»
ЗАЧЕМ ВЯЧЕСЛАВ МАКЕЕВ публикует дезинформации о Рубцове?
Юрий Кириенко-Малюгин. Я был рождён аристократом Раздел II. Наше время летело, наше время плясало
Юрий Кириенко-Малюгин. Я был рождён аристократом Раздел III. Жизнь бросает то вправо, то влево. Суета со всех сторон
Юрий Кириенко-Малюгин. Я был рождён аристократом. Раздел IV. На перепутье. Жуй колбасную проблему и почаще балагурь
Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018
По страницам сайта «Звезда полей», «новости» март, апрель, май 2022 года
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
По следам публикаций на сайте «Литературная Россия», litrossia.ru. Блок № 13
ПЕРВЫЙ УДАР ПО БЕРЛИНУ
Писатели уходят в социальную сеть
О СТАТУСЕ ПИСАТЕЛЯ
БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ. Мысли о новом детско-юношеском движении

26.05.22
Поиск национальной идеи. Стихи русских поэтов (организаторов и лауреатов конкурсов «Звезда полей» (2002-2021) . Блок № 12.
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ – ДЕТИ!
Юрий Кириенко-Малюгин. ИНДИВИДУАЛИЗМ в ЭГОИЗМ, затем в ЭГОЦЕНТРИЗМ — ВЫСШАЯ СТАДИЯ ДЕГРАДАЦИИ ЛИЧНОСТИ
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ЖЕНЩИНА В РОССИИ – КТО?
СЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК И ЕГО ДИАЛЕКТЫ. ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН
ВРАГ ИСТИНЫ И ЛОГИКИ. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ЗАКОН "ХАЙЛИ-ЛАЙКЛИ". РУСОФОБИЯ. Юрий Кириенко-Малюгин
«Есть Божий суд...», повесть-предупреждение, Русофобия. 1-10. «Глава 10. Дневник неслучайной информации
Сталин. За здоровье русского народа. Тост в Кремле 24 мая 1945 года.
Юрий Кириенко-Малюгин. Заявка на издание повести «Я был рождён аристократом»
Юрий Кириенко-Малюгин. Я был рождён аристократом
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…»
ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: 3-е издание аннотация
По страницам ПУБЛИКАЦИЙ НА САЙТЕ «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ» , раздел «новости»
Читальный зал имени Н. Рубцова. Разгромленная экспозиция. в колледже № 20, Щёлковское ш., 52
Русские ПЕСНИ (ТЕКСТЫ И МУЗЫКА) 1989 -2018. Юрий КИРИЕНКО-МАЛЮГИН.
ЗАЧЕМ ВЯЧЕСЛАВ МАКЕЕВ публикует дезинформации о Рубцове?
Юрий Кириенко-Малюгин. По следам публикаций пропаганды творчества Рубцова
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. Публикации по темам “НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ и ТВОРЧЕСТВО РУБЦОВА"
По следам публикаций в «Литературной России», litrossia.ru. Блок № 12
КОГО СЕГОДНЯ МОЖНО СЧИТАТЬ ЗНАМЕНИТЫМ ПОЭТОМ?
О СТАТУСЕ ПИСАТЕЛЯ

 

ЮРИЙ КИРИЕНКО – МАЛЮГИН. НИКОЛАЙ РУБЦОВ: «За всё Добро расплатимся Добром…»

(Окончание, начало 26.05.2022 г.)
 
Творческая биография
Издание 3-е, редакция 2020 г.
 
       с. Никольское               Тотьма
              Кировск                    Приютино                  
          Североморск         С.-Петербург
             Бабаево                      Череповец
                   Невская Дубровка                Алтай               
             Кириллов           Ферапонтово
           Липин бор                  Великий Устюг
              Сергиев Посад
             Москва                          Вологда  
 
 
МОСКВА
Сайт www.rubcow.ru   «Звезда полей». Николай Михайлович Рубцов и народное творчество   
2020
УДК 882
ББК  84 (2Рос = Рус) 6
         Р82
    «В жизни и поэзии – не переношу спокойно любую     
     фальшь,  если её  почувствую…»         Н. М. Рубцов        
      Посвящается литераторам Вик. Коротаеву, В.Д. Зинченко, Н.А. Старичковой,
      М.И.  Сидоренко, М.В. Сурову, авторам книг о Н.М. Рубцове
                                         
Юрий Кириенко-Малюгин  (Кириенко Юрий Иванович)    
Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…». Творческая биография. Издание 3-е. Серия ЖТЛ (жизнь творческих личностей)
Издатель Ю.И.Кириенко, М.,., 312 с., 2020 г.
    В книге представлены   этапы творческой биографии русского народного поэта Н. М. Рубцова (03.01.1936 – 19.01.1971), факты и события его жизни, даны исследования содержания его поэзии, продолжившей направления творчества  русских поэтов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Кольцова, Фета, Блока и Есенина, поэта-писателя Гоголя. Сообщается о путях-дорогах Н. М. Рубцова по России и к песням, о взаимосвязи Слова, Музыки и русской Души, о народной философии, православном и мистическом содержании творчества поэта. Книга написана на основе монографий: «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (М. Изд. МГО СП России, 2002, 336 стр., 1000 экз.) и «Николай Рубцов»: «Звезда полей горит, не угасая…» (М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз», 2011, 288 стр., цветная вкладка – 16 с., тираж 500 экз.).
     Николай Михайлович Рубцов – член Союза писателей СССР (1968 г.)  и  выпускник   Литературного  института   имени А. М. Горького (1969 г.).
     В обществе разыгрывается песенная стихия народного русского Поэта. Светлая поэзия Рубцова полностью отвечает идеям Добра, Справедливости и Возрождения России. Поэт сказал читателю: «Пусть душа останется чиста!». Кто «За» и кто «Против»?
   Книга-монография предназначена для литературоведов, филологов, поэтов, преподавателей институтов, колледжей, лицеев, школ и, конечно, для Читателей. Книга создана в жанре неформального публицистического литературоведения.  
   ISBN  978-5-903862-11-5 (изд. 2011 г.)
 ISBN 5- 7949 – 0107-1 (изд. 2002 г.)
      Ю.Кириенко-Малюгин: текст и  концепция книги
  Интернет- издатель — автор Ю.И.Кириенко (2020г.) Сайт www.rubcow.ru   «Звезда полей».  
…..........................................
Глава 7.  Непредсказуемые дороги: Никольское – Тотьма – Вологда – Москва – Бабаево – Череповец.  
(июнь 1964 года – апрель  1966 года)
 
   Родное  село Никольское – источник космического понимания окружающего мiра, лето и осень 1964 г. – полный поворот к русской народной поэзии, семинар в Вологде, заочное отделение литинститута, подготовка сборников и снова провокации.
 
      Сразу после 23 июня 1964 года  (заявления о переводе на заоч-ное отделение)  Николай Рубцов едет в Никольское к Лене и Гете. По пути через Тотьму встречается с Сергеем Багровым и,  по-видимому, договаривается о публикациях. В селе  начинает писать одно за другим стихи. И работает на сенокосе.
      Уже 10 июля Николай Рубцов посылает письмо руководителю семинара Н. Н. Сидоренко с тремя стихотворениями, среди них «Ива» и «Когда душе моей сойдёт успокоенье…».  Сообщает:
       «Я получил письмо из Архангельска. Стихи «Русский огонёк», «По холмам задремавшей…» и ещё многие стихи, которые дали бы лицо книжке, мне предлагают обязательно убрать из рукописи. Даже стихотворение «В горнице моей светло» почему-то выбрасывают…».  Объём книжки был установлен в 1 п. л. Далее в письме Рубцов высказывается о литературных руководителях:
      «Вообще, зачем это сидят там, в институте, некоторые «глав-ные» люди, которые совершенно не любят поэзию, а, значит, не понимают и не любят поэтов. С ними даже как-то странно говорить о стихах (это в Литературном-то институте!). Они всё время говорили со мной, например, только о том, почему я выпил, почему меня вывели откуда-то, почему и т.п., как будто это главное в моей жизни. (курсив Ю.К.-М.). Они ничего не понимают, а я всё объяснял, объяснял, объяснял…Заявление на заочное я подал и просил в заявлении, чтобы меня оставили в Вашем семинаре.
     Лето проведу, наверное, здесь. А там видно будет! Что бог даст».
     Газета «Вологодский комсомолец» публикует 12 июля 1964 года новое  стихотворение  Рубцова  «На сенокосе». Поэт слушает молчание женщин и разговоры мужиков, а за его пересказом в душу
 
148
вселяется тревога о происходящем. Так будет всегда  по  прочтении стихов Рубцова. И нет прямого ответа на скрытые  вопросы.
 
Они толкуют
О политике,
О новостях, о том, о сём,
Не критикуют
Ради критики,
А мудро судят обо всём.
 
     Поэт вроде как сообщает читателю, что там поделывают сель-чане во время отдыха на сенокосе. И опять виден подтекст: наверху – своё, а «внизу» – народное («мудро судят обо всём»).    
       15 июля Рубцов пишет поэту В. Ф.  Бокову (19):
    «Стихи пишутся вроде бы легко. За несколько дней написал около двадцати стихотворений…
   Люди здесь, в селе, умные, оригинальные, большинство с великолепным чувством юмора, так что, играя просто в карты, например, можно до смерти нахохотаться! Разные люди, добрые и скупые, мрачные и весёлые, но все интересные почему-то».
     Рубцов просит в этом письме пристроить некоторые стихи для публикации. Это практически его единственный вид заработка.
    Поэт  направляет письмо  в Северо-Западное книжное изда-тельство по согласованию содержания сборника «Лирика». Из первого варианта Рубцов убрал почти половину стихов в связи с критическими замечаниями редакции и просит оставить в рукописи «По вечерам» и «Жара». Скорее всего, письмо было отправлено из Никольского в июле 1964 года, поскольку  стихотворение «В святой обители природы…», которое  было снято редакцией, написано в селе и упоминается впервые среди новых стихов в письме от 15 августа 1964 года  к Н. Н. Сидоренко.
    Сокращение объёма рукописи  было  определено  редакцией  похоже из соображений, что поэт-то начинающий и его надо учить поэзии и «правильному» отражению жизни. Рубцов был вынужден соглашаться, так как ему необходимо выпустить первый авторский сборник, получить средства для физического выживания.   
 
149
    Рассмотрим стихотворение «На озере» («Светлый покой опус-тился с небес…»). Дата его создания 28.7.1964 впервые упоминается в 2000 году В. Д. Зинченко, редактором-составителем первого трёхтомника собрания сочинений «Николай Рубцов», которая не раз допускалась в Государственный архив Вологодской области.
      Предполагаю, что в июле 1964 года Николай Рубцов был где-то на озере (вероятно под Тотьмой или у с. Никольское) и он  выразил свои ассоциации в стихотворении:
 
Светлый покой
Опустился с небес
И посетил мою душу!
Светлый покой,
Простираясь окрест,
Воды объемлет и сушу…
О, этот светлый
Покой-чародей!
Очарованием смелым
Сделай меж белых
Своих лебедей
Чёрного лебедя – белым!
 
      Предложим несколько версий – прототипов ближайших собы-тий, послуживших созданию стихотворения «На озере» (63):
1.  «Чёрный лебедь» – образ одного из московских преследователей Поэта, требовавших исключить студента Рубцова из Литературного института в июне 1964 года.
2. Секретарь Тотемского райкома партии, которая запретила печатать Рубцова в местных газетах и лишала заработка.
      Вспоминает Феликс Феодосьевич Кузнецов (31):
    «Когда летом 1964 года я гостил в Тотьме у отца, Рубцов, при-ехав из Николы, разыскал меня. Сидя в открытом кафе на берегуСухоны, напротив того места, где стоит сейчас памятник Рубцову, попивая плодово-ягодное вино местного разлива, мы обсудили  с ним  много  проблем  и, в частности, главную – как  ему
 
150
восстановиться в литературном институте, откуда он был исключён…». В ходе разговора Рубцов спросил о Т. А. Чухиной. Выяснилось, что Тамара Александровна Чухина, секретарь Тотемского райкома партии, запретила печатать стихи Рубцова в газете «Ленинское знамя» по «морально-этическим основаниям» (сигналам из сельсовета; и в те времена не перевелись ещё доносчики, – прим. Ю.К.М.). Ф. Кузнецов встретился на другой день с Т. А. Чухиной  (в своё время своей одноклассницей), показал московский журнал («Юность, № 6, 1964 г. и/или «Молодую гвардию», № 6, 1964 г.) со стихами Н. Рубцова и запрет был снят.
3. Весной 1964 года поэт встретился в Москве с начинающей поэтессой Л. Дербиной по её приглашению. Рубцов видел  эгоизм стихотворчества Дербиной, пытался развернуть её мировоззрение на традиционное духовное направление. Но самолюбивая Дербина осталась на своей позиции. Чёрный лебедь не захотел стать белым.
      Какой из трёх прототипов послужил созданию стихотворения «На озере»?  Трудно ответить на этот вопрос.  
     В письме от 27 июля 1964 года  Николай приглашает Сергея Багрова в Николу. Тот приезжает на мотоцикле. А это 73 км до паромной переправы Усть-Толшма и 25 км по старой накатанной живописной дороге до села. Сергей с удивлением узнаёт, что Рубцов «пишет» стихи сначала в голове и только потом уже записывает их на бумагу. Друзья купаются  в Толшме. С. Багров фотографирует Николая, и кто-то фотографирует их обоих на берегу речки. Николай передаёт С. Багрову стихи для публикации. Сразу после отъезда товарища прошёл дождь и Рубцов направился в лес за рыжиками. Грибов в лесу не оказалось. Но зато поэт  нашёл там одно из лучших своих стихотворений-песен «Сапоги мои скрип да скрип…», которое сразу послал С. Багрову для публикации.  
    В Никольском Рубцов, видит со стороны моста через речку Толшма картину и  создаёт стихотворение-песню  «По вечерам»:
 
С моста идёт дорога в гору.
А на горе – какая грусть!  –
Лежат развалины собора,
Как будто спит былая Русь.
 
151
Былая Русь! Не в те ли годы
Наш день, как будто у груди,
Был вскормлен образом свободы,
Всегда мелькавшей впереди!
 
Какая жизнь отликовала,
Отгоревала, отошла!
И всё ж я слышу с перевала,
Как веет здесь, чем Русь жила…
 
       Лёгкость, с которой Рубцов создаёт, нет не создаёт, а записы-вает  текст, прилетающий Сверху, просто удивляет. Видно, что ему не надо особо подыскивать словосочетания и рифмы и тем более тему стихотворения. Всё возникает как из сказки.     
      15 августа 1964 года при содействии  С. Багрова тотемская газета «Ленинское Знамя»  печатает стихи Рубцова «Сапоги мои скрип да скрип…», «Жара», «Гроза», «Родная деревня». В письме, отправленном, вероятно, в двадцатых числах  августа Сергею Багрову, Николай Рубцов сообщает:
    «В Николе решил прожить вплоть до сентября, т. к. в лесу поспело много брусники. Да и рыжики, должно быть, скоро пойдут.
    По-прежнему пишу иногда стихи. Написал… ещё 6 стихотво-рений. Несколько из них посылаю тебе, просто так, почитать…».
      Николаю Рубцову  неудобно обращаться к другу. А Багров обеспечивает 29 августа  публикацию «Природа» и  «Цветы».
      15 августа 1964 года Рубцов сообщает  Н. Н. Сидоренко, что написал уже более 30 стихотворений. И посылает для журнала «Огонёк» стихи «В святой обители природы…», «По вечерам», «Осеннее». Просит предложить для публикации из «старых» стихов: «Тихая моя родина», «На родину» и «На перевозе».
      18 августа 1964 года Николай Рубцов пишет  в «Душа хранит»:
 
О, вид смиренный и родной!
Берёзы, ивы по буграм
И, отражённый глубиной,
Как сон столетий, Божий храм.
 
152
О, Русь – великий звездочёт!
Как звёзд не свергнуть с высоты,
Так век неслышно протечёт,
Не тронув этой красоты.
 
     И это было сказано во времена тотальной борьбы с право-славием  на Руси! Ещё в начале 60-х годов борец с инакомыслием первый секретарь ЦК КПСС  Н. С. Хрущёв продолжал кампанию разрушения православных церквей.
     22 августа  Рубцов пишет А. Яшину о селе Никольском, о «современной» поэзии, сообщает, что «здесь за полтора месяца написал около сорока стихотворений» (19).  23-м августа датирован машинописный вариант знаменитой песни «Журавли». В которой уже первая строка-картина завораживает русского читателя:
        “Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…”
    Между тем, с 1-го сентября 1964 года начались занятия в литинституте. А Николая Рубцова нет. Узнав об исключении, руководитель семинара  Н. Н. Сидоренко пишет А. А. Мигунову:
        «Уважаемый Алексей Андреевич!
         Совсем недавно узнал я о том, что студент Н. Рубцов исключён из института, меж тем как на последнем заседании, где стоял о нём вопрос, было решено повременить до окончания экзаменов: если Рубцов сдаст экзамены успешно, он останется в составе наших студентов, хотя, возможно, ему придётся перейти на заочное отделение. О своём переводе на заочное отделение он сам просил в заявлении перед отъездом на каникулы.
      И вдруг исключение, хотя экзамены сданы успешно. То ли не соблюдено наше общее решение, то ли что-то случилось позднее, чего я не знаю.
    За это лето Н. Рубцов выступал со стихами на страницах журналов «Молодая  гвардия», «Юность»,  «Октябрь». Его  стихи были замечены в литературной среде, оценены положительно. Сборник стихов Рубцова включён в план Северо-Западного издательства.
      За время каникул Н. Рубцов написал много новых стихов, часть их у меня имеется. Это – хорошие стихи.
 
153
   Завершение литературного образования нужно Рубцову, как воздух. Пусть он будет заочником, но пусть продолжает учиться, пусть находится под нашим руководством и наблюдением.
    Если имеется хоть какая-нибудь возможность для восстанов-ления Н. Рубцова в институте, она должна быть использована нами. Прошу очень Вас рассмотреть этот вопрос возможно скорее и объективнее.
                       10 сентября 1964
                       Руководитель семинара                 Н. Н. Сидоренко».
        После  этого  заявления  Н. Сидоренко послал письмо  Рубцову.     
        23 сентября 1964 года Николай Рубцов пишет Н. Н. Сидоренко:
     «Не понимаю, что значат Ваши слова: «Я подал заявление о вашем восстановлении…». Разве меня исключали из института? Если так, то это для меня новость, мне никто об этом не сообщал. Предлагали  только перейти на заочное. А если меня исключили, так Вы не беспокойтесь обо мне. Бог с ним! Уеду куда-нибудь...
      Здешних стихов у меня уже больше пятидесяти, это … июльские и августовские, в сентябре почти ничего не написал. Ну, в общем, рукопись ещё одной книжки есть. Куда бы её только сдать?...».
       Горький юмор сквозит в словах поэта о намерениях карабкаться по горным кручам. В этом же письме Рубцов посылает стихи: «Венера», «Уединившись за оконцем…», «Мне лошадь встретилась в кустах…», «Захлебнулось поле да болото…».
       В  стихотворении    «Уединившись  за   оконцем…»     (первый
вариант) поэт напоминает о связи времён:
 
Уединившись за оконцем,
Я с головой ушёл в труды!
В окно закатывалось солнце,
И влагой веяли пруды.
 
И вдруг являлся образ предка
С холмов, забывших свой предел,
Где он с торжественностью редкой
В колокола, крестясь, гремел!
 
154
        Вторая строфа была затем исключена поэтом или редакторами перед публикацией. Нельзя  было показывать доброжелательность к православному предку, видна тяжеловесность слова «гремел».
       В стихотворении «Вечернее происшествие» с первой строкой «Мне лошадь встретилась в кустах...» вновь проявилось мистическое мировоззрение поэта:
 
Зачем она в такой глуши
Явилась мне в такую пору?
Мы были две живых души,
Но неспособных к разговору!
…………………………………
Мы жутко так не до конца,
Переглянулись по два раза!
 
         25 сентября 1964 года Рубцов пишет А. Яшину (19):
      «Потому нахожусь именно здесь, что здесь мне легче дышится, легче пишется, легче ходить по земле. Много раз ходил на болото. Километров за шесть отсюда, есть огромное, на десятки километров во все стороны, унылое, но ягодное болото. Ходил туда до тех пор, пока не увидел там змею, которая на меня ужасно прошипела. Я понял это как предупреждение. Мол, довольно! И больше за клюквой не пойду. Да и птицы в последний раз на болоте кружились надо мной какие-то зловещие, большие, кружились очень низко над моей одинокой головой и что-то кричали».
       Эта мистическая картина не случайно запала в душу Рубцова, она  отразилась позднее в «Осенних этюдах», посланных А. Яшину.
         В том же письме А. Яшину Рубцов продолжает с юмором:
      «Вообще, я ещё должен заехать в Москву, в этот институт – улей, который теперь тише, наверное, шумит, т.к. поразлетелись из него многие старые пчёлы, а новые не прибывают. Далеко не всё нравится, и не все в литинститутском быту, но очень хочется посмотреть на некоторых хороших наших поэтов, послушать их...
        Поеду отсюда числа 27-го сего месяца. Как раз будет лотерей-ный розыгрыш, я выиграю "Москвич", вот в нём и поеду... ».
 
155
      А заявление Н. Н. Сидоренко ректору пролежало более трёх недель  без движения. По всей  видимости, получив письмо от Рубцова от 23 сентября, руководитель семинара обратился за результатом. И тогда 3 октября А. А. Мигунов написал резолюцию: «В приказ. Восстановить в числе студентов III курса заочного отделения».  Однако работники канцелярии не издали или, скорее всего, не успели издать приказ о восстановлении Н. М. Рубцова на заочном отделении. Так как произошла очередная история, смахивающая на новую провокацию. И было это как раз, в начале октября 1964 года. Вот что пишет по этому поводу Станислав Куняев, в то время зав. отделом поэзии журнала «Знамя» (64):
       «На  моей  памяти  Борис  Слуцкий  ещё  раз  принял  участие  в судьбе Николая Рубцова. Однажды в Центральном Доме литераторов встретились Николай Рубцов, Игорь Шкляревский и я. Рубцов после скромного застолья стал читать нам стихи, и вдруг   его  грубой  репликой  прервала  одна  окололитературная девица, сидевшая по соседству за столиком с поэтом Владимиром Моисеевичем Луговым. Рубцов был уже нетрезв и потому резок:
     – А эта б… чего вмешивается в наш разговор!  – произнёс он  на весь пёстрый  зал. Франтоватый вылощенный Луговой суетливо вскочил со стула и неожиданно для всех нас попытался защитить честь своей подруги какой-то полупощёчиной Рубцову. Сразу же завязалась потасовка, в которую влез находившийся в зале администратор Дома литераторов.... Протокол, свидетели, короче говоря, всё, что положено в этих случаях, произошло, а недели через две Коля показал мне повестку с вызовом в суд. (Значит, это событие произошло в период с 3 по 10 октября, так как Рубцов приехал в Москву в конце сентября, уехал из Москвы в 20-х числах октября, а уже 27 октября был в Николе, – прим. Ю.К.-М.). Я позвонил Александру Яшину, Борису Слуцкому, рассказал им, как  всё  произошло, и  в день  суда  мы  встретились  в   казённых коридорах. Александр Яшин взял с собой на помощь известную поэтессу и ещё красивую женщину Веронику Тушнову… Николай Рубцов, кажется, что в валенках, в замурзанной ушанке и стареньком пальто, битый час сидел в тёмном коридоре, пока мы вчетвером уговаривали судью простить, замять и отпустить. Уговорили.  Яшин, Тушнова  и  Слуцкий  распрощались  с  нами   на
 
156
Садовом кольце возле суда, а мы с Колей пошли в соседнюю забегаловку-стекляшку отметить его освобождение, поскольку вход в Центральный Дом литераторов был закрыт ему надолго».
       Об этом событии   Николай Рубцов пишет 18 ноября 1964 года  Ст. Куняеву (19):
      «Вспоминаю иногда последний вечер в ЦДЛ. Ты, Стасик, вёл себя прекрасно. Я – не очень. Но иначе повести себя не мог и переживал, конечно, это.
      Ты знаешь, что я всячески старался избежать шума, как страшно и неудобно мне перед некоторыми хорошими людьми за мои прежние скандальные истории. Да и самому мне это всё надоело до крайней степени....
      Между прочим, Стасик, я написал тебе ещё к празднику, но оно осталось не отправленным – и слава богу! В нём нет ни слова в связи с этой глупой историей, а мне хотелось бы кое-что узнать у тебя: что было потом в институте? Я сразу же уехал и не знаю, исключили меня опять из института, или, может быть, нет...”
       На  обратном  пути  из  Москвы  в 20-х  числах октября  Рубцов едет в Архангельск решить судьбу своей первой рукописи. Вспоминает  Б. Пономарёв (публикация В. Белкова, 65):
     «Осенью 1964 года  Рубцов приехал в Архангельск. Как сейчас помню первую встречу с поэтом в Северо-Западном издательстве, директором которого я был в то время. В  кабинет  вошёл   молодой человек с худощавым болезненно-серым лицом, молча опустился на диван, в смущении потирая руки время от времени, глуховато покашливая. Мы, издательские работники, расспросили Николая о его жизни и поняли, что он оказался в стеснённом положении. В издательстве находилась рукопись стихов Рубцова и с автором был заключён договор и выдан ему аванс».  
       В октябре в общежитии Рубцов встречался с осетинским поэтом Хазби и взял у него подстрочники стихов. Надо зарабатывать путём перевода русскоязычных текстов на художественный русский язык.
     И опять дорога в Николу. От Вологды до Тотьмы  пароходом, встреча с Багровым. Отдан чемодан на временное хранение,  так как
тащится с ним по старой дороге 25 км нереально.  
       30 октября 1964 года  Рубцов пишет С. Багрову из Никольского:
 
157
      «Я уже  три  дня в Николе. Один  день  был  на Устье в дороге. Пришлось топать пешком… Не знаю, как бы я тащился по такой грязи, столько километров…с чемоданом! Хорошо, что ты любезно оставил его у себя…
     Серёжа, я здесь оказался совсем в «трубе». На Устье у меня потерялись или изъялись кем-то последние гроши (полученный аванс – прим. Ю.К.-М.). Сильно неудобно поэтому перед людьми в этой избе, тем более, что скоро праздник. Может быть, поскольку я уже подготовил материал, Каленистов (редактор тотемской газеты, – прим. Ю.К.-М.) может послать мне десятку?.. А вообще надо бы обязательно хоть немного поддержать эту мою избушку.
      Праздник я проведу здесь, а потом уеду куда-нибудь. Плохо, что здесь в Николе, не найдёшь никакой литературной работёнки – ни   постоянной, ни временной, а без работы жить невозможно».
      Опять Николай Рубцов в сложнейшей жизненной ситуации. По рекомендации Багрова он работает корреспондентом в газете «Ленинское знамя» (вне штата). В начале ноября пишет С. Багрову:
      «…Я живу же по-прежнему, среди зимней, рано темнеющей, теперь скучной никольской природы. Нехотя пишу прозу, иногда стихи.
       Что буду делать дальше я ещё не знаю… Хочу всё-таки до того, как поеду отсюда, что-нибудь закончить, хотя бы  несколько глав повести, которую я задумал. А ещё пришла в голову дурацкая мысль написать кое-какие свои соображения о поэзии в литературной форме и дать им заголовок «Письмо к другу…».  
    И вот Николай Рубцов делает переводы  Хазби Дзаболаты (Дзаболов) и Газим-Бег Багандова, получает необходимое вознаграждение. Первые три «переводных» стихотворения Дзаболова были опубликованы в журнале «Советская Осетия», № 24, декабрь 1964 г.
     Рубцов в дальнейшем отказывается от этого прибыльного вида заработка. Не хочет растрачивать свои поэтические образы, рифмы и ритмы. Перед ним – необъятная русская тема. Но стабильного заработка нет.      
      Народные философские находки в письмах  Рубцов сразу или чуть позже переводит в стихотворную форму. Поэт констатирует:
 
158
Стихи из дома гонят нас.
Как будто вьюга воет, воет.
……………………………….
Вот так поэзия, она
Звенит – её не остановишь!
А замолчит – напрасно стонешь!
Она незрима и вольна.
 
Прославит нас или унизит,
Но всё равно возьмёт своё!
И не она от нас зависит,
А мы зависим от неё…
 
         Своё понимание поэзии  Николай Рубцов  изложил  в письме к А. Яшину от 3 ноября 1964 года (19):
       «… Для меня как раз было главное не то, что Вы можете куда-либо рекомендовать стихи (говорю абсолютно честно), а главным было знать Ваше мнение о них. Бросаясь, как говорится, в какую-либо крайность в своих писаниях, всегда хочется знать, что же скажут о стихах люди, имеющие в этом деле настоящий толк.
      Только я вот в чём убеждён, Александр Яковлевич (разрешите мне поделиться своим, может быть нелепым, убеждением): поэзия не  от  нас  зависит,  а  мы  зависим  от  неё…» (курсив Ю.К.-М.).
    Стихотворение «Стихи» было включено поэтом в сборник «Лирика» (1965 г.), затем в сборники «Душа хранит» (1969 г.) и «Сосен шум» (1970 г.). Введено в подборку «Стихи» (1967 г.). Можно сказать, что поэт обозначил непредсказуемость процесса создания стихотворения, как и  неукротимость и независимость природного явления. Это – философия   дороги  каждого поэта и зависимости  наших желаний  от  внешних  условий.
     Уже после  18 ноября  Николай Рубцов едет  в Вологду. Поэт Борис Чулков по просьбе  А. Романова приютил тогда Рубцова. В обширной библиотеке хозяина Рубцов знакомится ближе с творчеством французских поэтов. Вот что пишет  Б. Чулков (27):
     «Рубцов очень много читал – особенно в первое время, к его услугам  были  все  мои  книги. Надо ли говорить, что – сам поэт  до
 
159
мозга  костей – читал  он  почти исключительно одних поэтов. Из прозаиков неизменно выделял и поминал лишь только Гоголя, столько же прозаика, сколько и своеобразнейшего поэта в прозе.
        А в бескрайнем море русской поэзии, что же в первую очередь привлекало Рубцова? Конечно же, без памяти был он влюблён и в Пушкина, и в Лермонтова, и в Блока, и в Есенина, учился у них (достаточно здесь назвать рубцовское стихотворение «Кружусь ли я в Москве бурливой…» – вариацию на тему пушкинского «Брожу ли я вдоль улиц шумных…»), но сердцу не прикажешь – и вот Рубцова больше манят к себе Тютчев, Фет, Полонский, Майков, Апухтин…
     И особенно, конечно же, много мы говорили о Тютчеве. Как восторгался Рубцов знаменитым триединством  Тютчева: «блистает, блещет и блестит»! Многие стихи поэта озарены тютчевским све-том, но не меньше, чем светом,  – и сумерками, и осенью Тютчева…
      Книга Тютчева (стихи и статьи в дореволюционном издании) и была ли не единственной личной книгой Рубцова. Сейчас уже ходят легенды,  что он, ложась спать, клал её под подушку. Я могу лишь сказать, что, во всяком случае, остальными книгами, которые ему попадались, Николай не дорожил и, бывало, оставлял где угодно. Книге же Тютчева такая судьба не угрожала».   
      В конце ноября Николай Рубцов участвует в семинаре, который вели руководитель вологодской писательской организации   поэт  С. Викулов,   а   также   поэты    А. Романов и  В. Коротаев.  Вот как об этом пишет в то время молодой поэт Сергей Чухин (27):     
     “В обсуждении наших стихов он участия не принимал, но по колючим репликам чувствовалось, что они ему не по вкусу…
      Наконец дошла очередь обсуждать рукопись Рубцова. Он вышел к столу, коротко рассказал о себе и прочёл несколько стихотворений. Среди них помню ставшие ныне хрестоматийными «Видение на холме» и «Родная деревня». Читал негромко, но энергично, изредка жестикулируя правой рукой, а левую сунув за борт пиджака.
     Старшим товарищам стихи, видимо, понравились, они почувст-вовали, что на семинар пришёл поэт со своим мироощущением, своей темой. Но, к сожалению, не обошлось и без дежурных учительных фраз: поближе к современности, к злобе дня…
 
160
    С каждым подобным замечанием Рубцов всё более мрачнел, реплики его становились вызывающими. А тут я  ещё подлил масла в огонь. Как же? Для меня чуть ли не единственным мерилом современной поэзии был тогда  Р. Рождественский, а тут – на тебе!  – деревня Никола, начальная школа…Да и безоглядная, горячая молодость внутренне протестовала против сдержанной (рассудочной) формы. Сказано это было прямо и пылко. Рубцов вскипел и во время обеденного перерыва, прихватив с собою поэта О. Кванина, ушёл с семинара».   
      Несколько позднее руководители семинара и Рубцов установили нормальные взаимоотношения (у Рубцова были  уже опубликованы подборки в журналах «Октябрь», «Юность» и «Молодая гвардия», чего не знали многие  участники семинара, –  прим. Ю.К.-М.). О последующем литературном признании поэта говорит благодарное письмо  С. Викулову из Никольского   в декабре 1964 года. Николай Рубцов «был уже доволен тем, что получу командировку». Это была конкретная поддержка для  вынужденно блуждающего поэта.  Рубцов сообщает следующее:
       «Все последние дни занимаюсь тем, что пишу повесть (впервые взялся за прозу), а также стихи, вернее, не пишу, а складываю в голове. Вообще я никогда не использую ручку и чернила и не имею их. Даже  не все  чистовики отпечатываю  на машинке – так  что умру, наверное, с целым  сборником, да и  с большим, стихов, «напечатанных» или «записанных» только в моей беспорядочной голове. Но это между прочим. Пустяки.
      Извините, что посылаю вторые экземпляры стихов: первых не осталось, а сейчас машинку дали только на несколько минут.  
         Всего Вам доброго».  
      19 декабря 1964 года в письме к  Н. Н. Сидоренко из Николь-ского Рубцов интересуется, что нового в семинаре и институте. И снова между делом сообщает о своём понимании существа поэзии: «Много ли стихов написано натурально, т.е. как на душе, жизненно, а не сочинено, хотя бы и по все правилам техники?» (курсив Ю.К.-М.).  Рубцов  сообщает о том, что кроме стихов начал писать повесть и что никаких заданий из института ему не послали. В связи с этим  Рубцов пишет в литинститут и спрашивает  об оформлении приказа о восстановлении. И ссылается  на договорённость по этому
 
161
поводу с ректором и кафедрой творчества. Однако секретариат молчит. До некоторой степени это объяснимо. Дело в том, что  любой заочник должен был давать справку о месте работы для оформления приказа. В письме Рубцов сообщает: «После того, как я уехал из Москвы, из института, где я был (в октябре) по делу своего восстановления на заочном отделении,  – я уже больше не работал зав. клубом в с. Никольском, т.к. за длительное отсутствие «потерял» эту должность. С ноября работаю в здешней районной газете. Об этом и посылаю Вам справку» (19).
    Первая рукопись сборника «Звезда полей» была направлена Рубцовым в издательство «Советский писатель» почтой  из Николы, скорее всего глубокой осенью 1964 года и в «разномастном» виде.
     Хочется обратить внимание на условия подготовки стихов. У Рубцова  не было пишущей машинки.  Напомню, что в те 60-е годы 20-го века печатная техника была в учреждениях и у маститых писателей. Печатную машинку в Никольском можно было выпросить в сельсовете (может быть, на почте) и временно. Но  надо было иметь пачки бумаги и копирки для печати. Кроме того, надо иметь почтовые конверты. Вот, поэтому Рубцов месяцами носил стихи в голове, пока не появлялись условия печати.    
      В декабре 1964 года Рубцов спрашивает  из Никольского поэта  Е. А. Исаева (зав. отделом издательства «Советский писатель») о судьбе своей рукописи «Звезда полей». В титульном   стихотворении сборника поэт видит в родном селе такую зимнюю картину:
 
Звезда полей! В минуты потрясений  
Я вспоминал, как тихо за холмом
Она горит золотом осенним,
Она горит над зимним серебром...
 
  Строфы «Звезды полей» Николай Рубцов существенно корректировал при окончательной сдаче сборника в печать.
         В декабре 1964 года Н. Рубцов пишет С. Багрову (19):
       «Вчера, сразу же после нашего разговора по телефону, взялся за новогоднее   стихотворение  и  написал  его. По-моему,   получилось
 
162
неплохо, потому посылаю его тебе…». Рубцов сообщает о стихотворении  «Мороз»; позднее переработано в  «Январское».
      Под непрерывными ударами судьбы поэт мог бы ожесточиться. Однако, он пишет светлыми красками. Стихотворение «Мороз» было опубликовано 1 января 1965 года в  газете «Ленинское знамя». Рубцов пишет как о живом и добром русском Морозе, который, устраивая чудеса, идёт «снежком поскрипывая весело», «и всё подмигивает звёздами»..  
        Между тем, в том же письме С. Багрову поэт сообщает (19):
      «Жизнь моя идёт без всяких изменений и, кажется, остановилась  даже... Получил письмо от брата из Ленинграда. Он зовёт меня в гости, но я всё никак не  могу сдвинуться с места ни в какую сторо-ну. Выйду иногда на улицу – увижу снег, безлюдье, мороз, и ко всему опять становлюсь безразличным и не знаю, что мне делать…  
       Хорошо то, что пишется. Но ужасно то, что так тяжело печатать стихи: слишком много тратится на это времени…».
      Все письма Рубцова в период с лета до конца 1964 года – это  исповеди бытового плана и россыпи мыслей и афоризмов народной философии, которую подарил нам Поэт. Ничто не устарело.
       Надо решать литинститутские проблемы. На новый год Рубцов едет в Москву. 31 декабря 1964 года он приходит в дом по адресу   В. Кожинова. Но поэта не впустили в квартиру.
      Вспоминает В. Кожинов (27): «Я приехал чуть ли не без чет-верти двенадцать и застал Николая на улице у подъезда. Помню, меня страшно возмутило нарушение обычая, который я всегда считал священным: за новогодний стол необходимо посадить всякого, любого гостя. Я вбежал в квартиру,  чтобы поздравить с Новым годом мать, и вернулся на улицу.
       Что было делать? У нас  имелось с собой вино и какая-то снедь, но всё же встреча Нового года на улице представлялась крайне неуютной. Оставалось минут десять до полуночи… И вдруг мы увидели одинокую машину, идущую в сторону Савёловского вокзала, за которым не так уже далеко находится общежитие Литературного института. Мы бросились наперерез ей. Полный непобедимого молодого обаяния, Анатолий Передреев сумел уговорить водителя,  и тот  на  предельной  скорости  домчал  нас до
 
163
«общаги»… утром мы с Анатолием Передреевым даже спустились к общежитскому автомату и позвонили моему отцу, чтобы как-то «отомстить» ему этим нашим торжеством.
     –  Ты даже представить себе не можешь, кого ты не пустил на свой порог, – отвечал я.  – Всё равно, что Есенина не пустил…
       И это тогда, 1 января 1965 года, уже было полной правдой».
   Потрясающая исповедью «Прощальная песня» написана, по-видимому, в конце осени 1964 года, потому что в тексте обозна-чено «будет льдом покрываться река…». Николай глубоко пере-живает расставание с женой и дочерью, он понимает, что дочь остаётся почти сиротой при живом отце и обращается  к Генриетте:
 
Но однажды я вспомню про клюкву,
Про любовь твою в сером краю
И пошлю вам чудесную куклу,
Как последнюю сказку свою.
 
Чтобы девочка, куклу качая,
Никогда не сидела одна.
– Мама, мамочка! Кукла какая!
И мигает, и плачет она…
 
       В справке библиографического отдела издательства «Советский писатель» стоит дата регистрации  песни – 5 апреля 1965 года (19).
    И всё-таки Николай Рубцов оставляет в «Прощальной песне» надежду на будущее: «может быть я смогу возвратиться».
      15 января 1965 года Рубцов был  восстановлен в литинституте (на заочном отделении). Возвратившись в Николу, Рубцов пишет Глебу Горбовскому. Приводим фрагмент из письма:
        «Дорогой, дорогой Глеб!
       Сижу сейчас, закутавшись в пальто и спрятав ноги в огромные рваные старые валенки, в одной из самых старых и самых почерневших избушек селения Никольского…
      Я пропадаю здесь целый месяц. Особенного желания коротать здесь зиму у меня нет, т.к. мне и окружающим меня людям поневоле приходится вмешиваться в жизнь друг друга...
 
164
      Но вот что: в институте меня в течение года три раза исключали за неумеренную, так сказать, жизнь и три раза восстанавливали (за что я благодарен, конечно, не администрации, а некоторым хорошим людям, в том числе и нашим хорошим (есть там разные) –  институтским ребятам. И после этой, можно сказать, «сумасшедшей мути», после этой напряжённой жизни, ей-богу, хорошо некоторое время побыть мне здесь, в этой скромной обстановке и среди этих хороших и плохих, но скромных, ни в чём не виноватых и не замешанных пока ни в чём людей.
      В Вологде ко мне отнеслись хорошо. Читал я там, когда приехал, стихи на собрании писателей, и, можно точно сказать, стихи   на них подействовали. Вообще, в Вологде мне всегда бывает и хорошо, и ужасно грустно и тревожно. Хорошо оттого, что связан я с ней своим детством, грустно и тревожно, что и отец, и мать умерли у меня в Вологде. Так что Вологда – земля  для меня священная, и на ней с особенной силой чувствую я себя и живым и смертным…».
        Это послание  из  Вечности  адресат прочитал через 25 лет, в 1990 году.  И после многих лет трезвости сел Г. Горбовский за рюмку (Коняев, 38).  
     О понимании поэзии говорит ответ Рубцова “Начинающему автору”, дата 12/1-64 (19, Терра, 2000, т.3, стр. 295, 411). Автор И. И. Козлов адресовал письмо Рубцову для получения рецензии.
         Привожу некоторые принципиальные высказывания Рубцова:
    «Тема вашего стихотворения – полёт в космос – была уже использована во множестве стихотворений разных авторов, т. е. эта тема, как говорится, общая и старая…
    Вашего оригинального настроения в стихотворении – нет.       Вашего оригинального мировоззрения в стихотворении тоже нет…
      Когда я говорю Вам, что тема Вашего стихотворения старая и общая, это ещё не значит, что я вообще против старых тем. Тема любви и смерти, радости, страданий – тоже темы старые и очень старые, но я абсолютно за них и более всего за них!
     Потому я полностью за них, что это темы не просто старые (вернее, ранние), а это темы вечные, не умирающие. Все темы души – это вечные темы, и они никогда не стареют, они вечно свежи и общеинтересны… (курсив Ю.К.-М,)
 
165
     Поэзия идёт от сердца, от души, только от них, а не от ума (умных людей много, а вот поэтов очень мало!). Душа, сердце – вот что должно выбирать темы для стихов, а не голова…
   Такие недостатки, которые есть, на мой взгляд, в Вашем стихотворении, сейчас довольно широко распространены в стихах и множества других авторов. Причём частенько такие стихи всё же печатают, и если Вы встречаете такого рода стихи в печати, то не думайте, пожалуйста, что так и надо писать. Всем нам надо учиться писать так, как писали настоящие, самые настоящие поэты – Пушкин, Тютчев, Блок, Есенин, Лермонтов. Законы поэзии одни для всех».
       17 февраля 1965 года поэт пишет Н. Н. Сидоренко (19):
       «…вспоминаю Вас по-прежнему часто и всегда с самым добрым чувством. И Вас, и Вашу семью, и Ваш семинар…
       Из института мне приходят какие-то странные письма. Напри-мер, снова просили справку с места работы, чтоб оформить приказ  о  моём  восстановлении, т.е. значит, что моё положение в институте по-прежнему было зыбкое, о чём я не знал. Справку послал… А вот заданий я до сих пор не получил...
      Живу по-прежнему. Только по временам всё сильнее и сильнее чувствую какую-то беспросветность в будущем. Порой, кажется, что я уже испытал и все радости, и все печали. Всё сильнее и сильнее люблю Л. Толстого, Тютчева, Пушкина, Есенина».
       В этом письме Рубцов интересуется возможной публикацией в «Огоньке», посылает уточнённое стихотворение «Родная деревня».
       В марте 1965 года Николай Рубцов приехал в Вологду и  принял участие в вечере клуба творческой интеллигенции «Современник», который проходил в зале заседаний городского комитета партии. В президиуме известные вологодские писатели, художники, журналисты. Нинель Александровна Старичкова вспоминает (66):
       «Рубцов был в серых с загнутыми голенищами валенках, тёмно-красный в клеточку бязевой рубашке, в видавшем виды коричневом костюме. Светло-серый шарф, узкий и тонкий, был обёрнут вокруг шеи, концы его прикрывали лацканы пиджака…
   Читал он звонко, напевно, жестикулировал, интонацией подчёркивал концовку каждой строки, словно ставил точку.
 
166
      Вроде бы ничего сногсшибательного не было, а зал притих. Было такое ощущение, что поэт ведёт нас по светлому лесу. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву. Пахнет свежестью, прелым листом, грибами. Русью пахнет».
      Поэт прочитал «Сапоги мои скрип да скрип...», «Над вечным покоем», «Вечернее происшествие» и, наконец «Видения на холме». Далее Н. Старичкова пишет  (66):
      «Когда кончил читать, зал словно оцепенел, а потом взорвался аплодисментами. Ведущий уже не мог завершить вечер и заставить аудиторию заговорить: никто после Рубцова не хотел выступать. Молчание затягивалось…».
  Рубцов получает ходатайство вологодской писательской организации о восстановлении его на очном отделении литинститута. Направляется в конце марта в Москву. Встречается в «Советском писателе» с Е. Исаевым, который  пишет записку редактору Владимиру Семакину:
     «Володя! Срочно прочитай рукопись Рубцова (за день-два), определи состав. Надо с ним заключить авансовый (25 процентов) договор. Борис Ваныч поддержит, я уже договорился. Будь добр, не затягивай – Рубцов хороший поэт, нашенский – деревенский, и он сейчас бедствует. Держи связь с Рубцовым через Анатолия Передреева.
       Егор. 30 марта 65 г.» (52, 13, 31)
      В. Семакин быстро составляет редакционное заключение, после которого можно заключать договор. Уже 2 апреля Рубцов  пишет заявление на имя Е. А. Исаева:
     «Ознакомившись с редакционным заключением на рукопись моего сборника «Звезда полей»,  я согласился с теми замечаниями, которые в этом заключении есть.
      Именно: некоторое однообразие пейзажей в стихах, некоторые лишние темы, чрезмерная разбивка строк, отсутствие глубокой мысли в кое-каких стихах.
      Обязательно буду работать в дальнейшем над рукописью так, чтоб сборник не имел этих недостатков, чтобы он стал как можно лучше. Рукопись в доработанном виде представлю в редакцию в начале будущего года.
 
167
      Т.к. сейчас у меня затруднительное материальное положение, я прошу Вас заключить со мной договор».
   5 апреля 1965 года поэт сдал рукопись «Звезда полей» в библиографический отдел издательства «Советский писатель».
   Трудно переоценить заслуги  Е. Исаева и  Н. Сидоренко в сложившейся литературной судьбе Рубцова.  Как поэт Рубцов  не был знаменит и не был  членом Союза писателей.
      8 апреля 1965 года в литературный институт пришло ходатайст-во Вологодского отделения Союза писателей России о  восстановле-нии Рубцова на очном отделении. То есть просьба состояла не просто в переводе поэта с заочного отделения, а в обеспечении  нормальных условий для жизни и обучения. Дело в том, что ночевать-то Рубцову негде официально.
       И вот это явилось одной из причин приключения в апреле 1965 года. Для того, чтобы  пообъективнее разобраться с ситуацией почитаем  документ, представленный в приложении № 7 (19, 13, 31). И не знаешь – то ли плакать, то ли смеяться объяснениям-рассказу Рубцова о причинах происшествия. Смеяться хорошо со стороны. Но состоянию Н. М. Рубцова не позавидуешь.
        Комментарий к документу (приложение № 7).
   Николай Рубцов приехал в Москву разбираться со своим положением в литинституте. Дело в том, что никаких установленных для обучения заданий ему, как студенту-заочнику,  не высылают. Жилья у него нет. В паспорте нет даже регистрации прописки (в данный момент Рубцову 29 лет!), ни в какую гостиницу в Москве его не оформят. Остаётся Рубцову искать друзей-знакомых для ночлега или попытаться устроиться в общежитии. Последний вариант заканчивается неудачно, так как есть решение руководства: именно Николая Рубцова не пускать в общежитие. И вот Рубцов пытается на такси доехать до своего товарища. По требованию таксистки расплачивается за проезд заранее. И опять попытка Рубцова добиться справедливости теперь уже при общении с таксисткой Акименко заканчивается очередной разборкой не в пользу поэта. В результате оформление в литинститут на очное отделение невозможно. И более того,  ставится вопрос вообще о его учёбе в институте.
 
168
      В объяснительной записке от 27 апреля 1965 года  Рубцов в связи с наглым поведением таксистки Акименко Е. И.  с юмором вспоминает есенинское «такую лапу не видал я сроду!», а в связи с неудачной попыткой «проучить» здоровую таксистку сообщает ректору, что «в деревне, наверное, поглупел». И заканчивает объяснение так (19, 31):
       «В заключение хочу сказать, что я ничего не прошу, не прошу даже о восстановлении…Просто, как Ваш студент, я посчитал своим долгом объяснить то неприятное происшествие, которое, в конечном счёте, явилось результатом моего, так сказать, заочного образа жизни» (курсив Ю.К.М.).
       Декан   заочного    обучения   П. Таран    подготовил      ректору
В. Пименову  на Рубцова  необъективную  справку: «он  только числится,  но не учится» (13, 31). Рубцов числился всего 2 с половиной месяца на заочном и не получил ни одного курсового задания. Письмо в Вологду  А. Романову готовил, конечно, не В. Пименов, а скорее всего  П. Таран, так как для написания писем существуют подчинённые, а ректор просто подписывает эти письма. Известен случай, когда подхалимы доставили В. Пименову такие вирши Рубцова, которые ректор мог принять только в свой адрес:
 
Быть может, я для вас  в гробу мерцаю,
Но должен я сказать в конце концов:
Я – Николай Михайлович Рубцов –  
Возможность трезвой жизни отрицаю…
 
        В. Пименов вызвал Николая Рубцова, уточнил авторство стихов и грустно заметил Рубцову: «Но это же мальчишество. Идите».
      И не принял никаких санкций. Потому что студенты – это  же поэты, а не роботы безмозглые. Можно отметить, что у Рубцова в поздних стихах  уже не было легковесного молодёжного лихачества. Хочу обратить внимание на двусмысленность строки «Возможность трезвой жизни отрицаю», на намёк неприятия тупых шаблонных решений и идеологических установок.
      Однако, удивляешься, как это у Рубцова хватало духовных сил преодолевать одну за  другой  сыпавшиеся неприятности,  вплоть до
 
169
уголовного  преследования. Непредсказуемый ветер гонит поэта  «по сёлам и столицам». Весной 1965 года Н. Рубцов появился в Бабаево (67).  Поэт работал над стихами в редакции местной газеты, общался с В. Лукошниковым и поэтом Н. Матвеевым.
     Имя Николая Рубцова становится известным в литературных кругах. Небольшие, иногда и приличные по тем временам гонорары за публикации в журналах и местных газетах, разовые командировки позволяют рассчитываться с долгами, но не могут обеспечить нормальную жизнь, особенно с  ребёнком. Николай Рубцов не хочет быть нахлебником в бедной крестьянской семье.
   В мае 1965 года Рубцову приходит вызов на сессию в литературный институт (продолжительность сессии  с 4 по 30 мая 1965 г.). Рубцов приезжает в Москву и  сдаёт контрольные работы  этой первой заочной сессии в институте.
   9 июня 1965 года издательство «Советский писатель» подписывает с Рубцовым договор  на «Звезду полей»  со сроком сдачи рукописи 30 ноября 1965 года.
     10 июля 1965 года тотемская газета «Ленинское знамя» пуб-ликует размышление «Лесник» и первые детские стихотворения Рубцова «Коза», «Медведь». Психологически просто и точно представил поэт характер козы  (в подтексте можно разглядеть не только нахальную настырную козу):
 
Побежала коза в огород.
Ей навстречу попался народ.
 – Как не стыдно тебе, егоза?  –   
И коза опустила глаза.
А когда разошёлся народ,
Побежала опять в огород.  
 
      У поэта не было тогда обычной прописки. После исключения с дневного отделения он жил в Никольском и имел только справку из сельсовета со штампом от 5 августа о том, что Рубцов Николай Михайлович  с октября 1964 года по август 1965 года  проживал в этом селе. Справка была наклеена на картонку, чтобы не потерялась. С такой справкой удостоверения местожительства Рубцов ходил по Москве!
 
170
     Как сообщает Сергей Чухин, который был принят в литера-турный институт на вновь открывшееся с сентября 1965 года очное отделение,  Николай Рубцов в первую же сессию  зашёл к нему в комнату в компании старшекурсников. С. Чухин пишет (27):
    «Рубцову надо было ехать ночевать к кому-то из московских знакомых, я предложил ему остаться у себя, а утром, уходя на лекцию, положил на стол ключ. Ключ оставался у него полтора месяца.  За эти полтора месяца я заметил, что Рубцов не любит разговоров на литературные темы. Всего охотнее он сходился с людьми, если не далёкими от литературы, то уж, по крайней мере, не поэтами».
       Рубцов жил в общежитии в сентябре-октябре 1965 года, оче-видно, готовил стихи и ходил по издательствам.
      В октябре 1965 года выходит журнал «Октябрь» со стихами Рубцова «Тихая моя Родина», «Добрый Филя», «Вечернее происшествие», «Памяти матери», «На вокзале», «Утро».    Стано-вится ясным появление неординарного русского поэта.
      В дневниковых записях от 10 октября 1965 года издатель и журналист В. М. Малков пишет: «Заходил поэт Николай Рубцов. В потрёпанном демисезонном пальто серого цвета, на шее – тёплый шарф. Застенчивый, чистое лицо, голос тихий, какой-то мягкий.
       Вручил ему книжку «Лирика». Должен сказать, что мы, изда-тели, его обкорнали… Из Архангельска поступила команда: убрать. Ну, и убрали. Рубцов, конечно, недоволен своей книжицей. Говорит, что дарить её никому не будет» (31).
       Из  Вологды после 10 октября  Рубцов  едет   «проверенным путём»  (Вохтога – Гремячий – Игошево – Починок  – Никольское). Свидетельствует Нина Николаевна Богданова: «У вас вот записано, что Рубцов в 1963 году ночевал … в доме, может, так и было, но я вот помню, как однажды он при мне пришел. Это год-то, всяко, 65-й и будет. Шёл-то тоже, как вы, с Гремячева той же дорогой. А осень была, на реке уж ледок, холодно. А уж грязь! Дорог, считай, совсем не было, даже технике не пройти, чего уж о людях говорить. Вот в тот вечер мы все дома были, … он и заходит. Пальтецо на нем всё в грязи, ботиночки насквозь мокрые, грязные тоже, со всего течёт, вымок. Дождь, видно, был, не помню уж. Встал у порога, пальто нараспашку,  шарфик  свесился. Спросил, не пустим  ли  заночевать,
 
171
не дойти, мол, до Николы. От нас по дороге, если с обходами, не 7, а все 9 км наберётся. Конечно, свекровь пустила. Он дрожит весь. Она  ему валенки с печки подала, кофту какую-то, самовар поставила…. Ужинал он с нами, чай пил, ботиночки помыл и сушиться поставил. А спать на печку залез, видно, намок, так озяб сильно» (59).  
        В письме В. Елесину  в октябре 1965 года Рубцов пишет:
     «Дорогой Вася! Я опять в Николе. На сей раз я командирован сюда на длительный срок Союзом писателей. (курсив Ю.К.-М.)        Возможно, что скоро уеду.
      У меня вышла книжечка. Конечно, тут далеко не всё, на что я  способен. Ну и пусть. Посылаю одну книжечку тебе. Найдёшь нужным – отрецензируй, я не буду против…
   Сейчас возьмусь писать два  очерка по заданию  журнала «Сельская молодёжь»…» (31).
       Отмечаю, что это Вологодский  Союз писателей материально  поддержал земляка-поэта. В селе Рубцов записывает исповедальные «Осенние этюды». Поэт не пишет,  поэт создаёт произведение, потому что его стихи о подлинных событиях в жизни блуждающего по дорогам судьбы человека, о маленькой дочери (ей в это время два с половиной года), о неустроенности. Судите сами:
………………………….
А возле ветхой сказочной часовни
Стоит берёза старая, как Русь…
……………………………………..
Когда стихает яростная буря,
Сюда приходит девочка-малютка
И робко так садится на качели,
Закутываясь в бабушкину шаль.
 
Скрипят, скрипят под ветками качели,
И так шумит над девочкой берёза
И так вздыхает горестно и страстно,
Как будто человеческою речью
Она желает что-то рассказать.
Они друг другу так необходимы.
 
172
Но я нарушил их уединенье,
Когда однажды шлялся по деревне
И вдруг спросил играючи: «Шалунья!
О чём поёшь?» Малютка отвернулась
И говорит: «Я не пою, я плачу…»
Вокруг меня всё стало так уныло!
Но в наши годы плакать невозможно.
И каждый раз, себя превозмогая,
Мы говорим: «Всё будет хорошо».  (курсив Ю.К.-М.)
 
     Здесь не говорится о высоких материях деревенской жизни. Здесь народная мудрость выражается через веками повторяющуюся надежду, что всё перемелется.  (курсив  Ю.К.-М.).  
     В. Елесин написал рецензию на сборник «Лирика», а Николай Рубцов 24 октября 1965 года из Никольского сообщает:
     «Я рад, что книжечка моя тебе в общем-то понравилась. С твоими    дружескими    (очень   уж   скромными)     замечаниями   я
согласен. Да, есть у меня пристрастие к восклицательным знакам. Ставить их, где надо и не надо. Ну, а насчёт того, что колокол под дугой звенеть не может, даже «легонечко», когда лошадь идёт шагом, – это, Вася, плод твоей великолепной фантазии. Сейчас вот бабка говорит: «Колокольчик на любой животине всегда звенит». Да и как ему не звенеть, если дороженьки-то наши настолько ухабисты, Вася, что тут и дуга, и оглобля, и груз, не только колокольчик – всё запоёт. Ну, да бог с ними….
         О себе писать нечего. Могу только сказать, что очень полюбил топить    печку    по   вечерам  в  тёмной   комнате.  Ну,   а   слушать завывание деревенского ветра осенью и зимой – то же, что слушать классическую музыку, например, Чайковского, к которому я ни разу не мог остаться равнодушным…».
     Сборник «Лирика» был «отредактирован ножницами» Северо-Западного издательства, поэт пишет возмущённое письмо в Архангельск. 19 ноября 1965 года Рубцов жалуется Яшину на жизнь в деревне и на произвол издательства (19). Рубцов сообщает, что  получил всего 29 рублей вместо 40% гонорара (примерно 120 руб.), на которые можно было «продержаться»  2-3 месяца.
 
173
        Из Никольского  осенью  1965  года поэт  просит  А. Романова передать для публикации в Вологде «Осенние этюды» и «Кружусь ли я в Москве бурливой…».
 
От всех чудес всемирного потопа
Досталось нам безбрежное болото,
На сотни вёрст усыпанное клюквой,
Овеянное сказками и былью
Прошедших здесь крестьянских поколений…   
Зовёшь, зовёшь…Никто не отзовётся…
………………………………………….
«Как хорошо! – я думал.  –  Как прекрасно!
И вздрогнул вдруг, как будто пробудился,
Услышав странный посторонний звук.
Змея! Да, да! Болотная гадюка
За мной всё это время наблюдала
И всё ждала, шипя и извиваясь…  (курсив Ю.К.-М.)
Мираж пропал. Я весь похолодел.
И прочь пошёл, дрожа от омерзенья,
Но в этот миг, как, туча над болотом
Взлетели с криком яростные птицы,
Они так низко начали кружиться
Над головой моею одинокой,
Что стало мне опять не по себе…
 
«С чего бы это птицы взбеленились?  –        
Подумал я всё больше беспокоясь,  –
С чего бы змеи начали шипеть?»
И понял я, что это не случайно, (курсив Ю.К.-М.)
Что весь на свете ужас и отрава
Тебя тотчас открыто окружают,
Когда увидят вдруг, что ты один. (курсив Ю.К.-М.)
 
   Глубина переживаний автора скрыта неторопливостью повествования. Николай Рубцов отражает суть бытия мистическими
 
174
картинами при  рядовом походе за клюквой. Это стихотворение свидетельствует не просто о православном мировоззрении Рубцова, а о высшей его стадии, когда поэт понимает, что в мире действуют в разной форме антиправославные материализованные животные.  
    В письме А. Романову поэт сообщает: «С Москвой пока не поддерживаю никакой связи. Да это и ужасно трудно при  никаких транспортных и дорожных условиях. И жаль ещё: у меня здесь нет пишущей машинки, а я срочно должен перепечатывать рукопись «Сов.писовскую» и отсылать её…». (курсив Ю.К.-М.)
      И вот такие и другие откровенные стихи пишет поэт, который одет в эти бездомные годы по предпоследнему слову нищеты.  
        20 ноября 1965 года Николай Рубцов пишет Ф. Кузнецову (19):
        «Иногда хожу в лес, рублю дрова – только щепки летят…
      Феликс! Я обратил внимание, что листок, на котором я пишу, лежит на «Лит. газете», а в ней написано: «Моя поэтическая личность…всегда отделена от меня». Это слова какой-то Майи Борисовой, которые приводит в своей статье «Диалог соседей» (и наш общий) друг Ал. Михайлов. Приводит их и добавляет: «Мне близка эта мысль, подтверждающая мою позицию в наших  спорах о  лирическом герое». Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Умники! Ужас! Михайлов, оказывается, не «рубит» в поэзии. А ты говорил… Нашёл ещё на кого ссылаться! Великий русский поэт Борисова!
    Ну, да ладно: у них своя компания, у нас своя. И прошу прощения: я задел такую личность, от которой навсегда отделена не только поэзия, но в любой момент может отделиться приказ о моём исключении из института.
      У меня вышла в Архангельске маленькая книжечка. Да хранит тебя бог!
     20/XI – 65 г.                                                      Н. Рубцов»      
     Рубцов прямо высказывает свою позицию по сути поэзии, овзаимосвязи мировоззрения и творчества. Одно неотделимо от другого. Иначе – раздвоение личности и поведение индивидуума по обстановке, то есть популизм и приспособленчество.
      В письме А. Романову  Рубцов просит похлопотать в «Красном Севере» о стихах и чтоб «послали мне немного денег до Нового года». О жизни сообщает (19):
 
175
      «Мне тут, в этой глуши, страшно туго: работы для меня нет, местные власти начинают подозрительно смотреть на моё длительное пребывание здесь. Так что я не всегда могу держаться здесь гордо,  как  горный  орёл   на   горной  вершине.   «Кр. Север»
напечатает только один стих, ради снисхождения? Наверное, так и будет, Только мне вся эта мелкая возня вокруг какого-нибудь дурацкого одного стишка надоела и не нужна. Всегда столько разговоров, работы на машинке, всякого беспокойства, усилий и ради чего?…»  (курсив Ю.К.-М.).
      В Никольском  жить и прописываться  нет смысла, так как  ему,  как поэту, и студенту литературного института для публикаций надо непрерывно ездить в Вологду и Москву.
    Из публикаций известно, что осенью 1965 года фото Рубцова появляется в селе на «доске почёта» для тунеядцев. Этого уже достаточно, чтобы поэт (студент) был вынужден уехать.
       В декабре 1965 года  Николай Рубцов ищет свою сестру Галину. Приехав в Вологду, пишет  заявление в горотдел милиции Череповца с просьбой сообщить её адрес. Обратный адрес Николай Рубцов даёт на Вологду, ул. Ленина, 17, Союз писателей. Он хотел, возможно, содействия сестры в жилищном вопросе.
   В Вологде Николай Рубцов принял участие в литературном семинаре, который вёл поэт Борис Чулков. Рубцов читал морские юмористические стихи. Участники семинара затем направились в ресторан «Север». Там с поэтом познакомилась Н. Старичкова. Рубцову негде было ночевать. И по просьбе поэта В.Пашова Нинель Старичкова предложила Рубцову переночевать в её семье.
      При разговоре со Старичковой о трудностях на пути публикаций Рубцов сказал: «У меня ведь тоже не всё печатают, требуют написать о тракторе на поле. А я на этом поле не трактор вижу, а камень, которому миллионы лет. Вот о чем я хочу написать».
Поскольку Старичкова длительное время (с конца 1965 по 1970 годы)  встречалась с Николаем Рубцовым в различных ситуациях и написала объективную  книгу «Наедине с Рубцовым», можно сослаться на её сведения о характере Поэта (66):
      «В  биографическом  материале  о Рубцове  В. Белков сделал сноску  на   мою   информацию,   что   поэта   унижали,   он   иногда
 
176
надоедал, был суетлив». Это не мои слова. Унижали? Да. Но Коля не был суетливым, надоедливым. Это выводы автора после рассказанного мною эпизода из жизни поэта. Николай был импульсивным, беспокойным, настойчивым в спорах, когда хотел доказать истину. Мог быть грозным, гневным. Но и в спорах он был интересен, и любили его больше всего за это. Дружки слетались к нему, как на пир. Они были готовы без конца слушать его взволнованные речи и прекрасные стихи. И, наоборот: в депрессии Рубцов всегда был одинок. И друзей возле него не было».
    В конце декабря 1965 года Рубцов приезжает в Череповец. Встречается с сотрудниками редакции газеты «Коммунист», с заместителем редактора, зав. отделом  В. В. Викуловым. Передаёт стихи для публикаций. Дружеские отношения у Николая Рубцова завязались с поэтом и гармонистом Виктором Коротаевым  и его семьёй. По свидетельству поэта М. М. Ганичева, Николай  Рубцов пел у Коротаевых песни на свои стихи (26, стр. 133).  Н. Рубцов общается с поэтами  В. Мариновым,  И. Полуниным, В. Козловым, М. Ганичевым, прозаиком  В. Шарыповым  и  др.  По сообщению  Г. М. Березиной, новый 1966 год Николай  Рубцов встречал у поэта Вячеслава Козлова (27). Редакция газеты «Коммунист» в № 1 от 1 января 1966 года печатает светлое стихотворение «Новогодний мороз» (вариант стихотворения «Январское»  – прим. Ю.К.-М.):
 
Мороз под звёздочками светлыми
По лугу белому, по лесу ли
Идёт, поигрывая ветками,
Снежком поскрипывая весело.
И всё под ёлками похаживает,
И всё за ёлками ухаживает,  –
Снежком атласным принаряживает
И в новогодний путь проваживает.
 
     8 января 1966 года стихотворения «Хлеб» и «Доволен я бук-вально всем…» напечатаны на «Литературной странице» газеты «Коммунист». Неоднократно Рубцов в стихах приводит мнение собеседника (невыдуманное), как народную мудрость, которую не всякий понимает и принимает. Из стихотворения  «Хлеб»:
 
177
Хлеб не взял.
 – Ведь это же мученье
Волочиться с ним такую даль!  –  
Всё же бабка
                     сунула краюху!
Всё на свете зная наперёд,
Так сказала:  – Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несёт…
 
      22 января 1966 года газета «Коммунист» печатает стихотво-рение «Он поднял флаг над сельсоветом…» (27).
     В начале января 1966 года Рубцов приезжает в Бабаево из Череповца. Вместе с сотрудниками газеты «Ленинский путь» ездил в село Борисово, панорама которого на реке Суда произвела на поэта неизгладимое впечатление. Рубцов присутствовал на заседании литературного объединения при газете, читал стихи о родной деревне, «в этой деревне огни не погашены». Руководил литобъединением   Валерий    Аншуков.
      Повесть «Бабаевские весны Николая Рубцова» написал редактор газеты Валентин Иванович Лукошников, откуда взяты вышеприведённые сведения о приездах Рубцова в Бабаево (67).
      15 января 1966 года в бабаевской газете «Ленинский путь» напечатаны стихи Рубцова «Родная деревня», «Хозяйка», «Таковы на  Руси леса», «В родных местах», «Отправляясь  в дорогу» (67).
     В январе 1966 года Рубцов работает  в газете «Вологодский комсомолец» в качестве внештатного корреспондента. Это позволяет ездить в творческие командировки  по Вологодчине. Живёт Рубцов по случайным местам.
   1 февраля 1966 года газета «Сокольская правда» печатает настигающую душу песню встреч и расставаний «Нагрянули».
 
Не было гостей – и вот нагрянули.
Не было вестей – так получай!
И опять под ивами багряными
Расходился праздник невзначай.
 
178
Ты прости нас, полюшко усталое,
Ты прости, как братьев и сестёр:
Может, мы за всё своё бывалое
Разожгли последний наш костёр.
 
     2 февраля 1966 года в газете «Вологодский комсомолец» вы-ходит статья Рубцова «Подснежники Ольги Фокиной», где поэт даёт высокую оценку творчеству вологодской поэтессы (19):
      «Вообще надо сказать, что плодотворный путь поэзии один: через   личное     к  общему,   т.е.  путь    через    личные,  глубоко индивидуальные переживания, настроения, раздумья.
  …Переживания должны быть действительно глубокими, настроения действительно яркими. Только на этой почве произрастают цветы поэзии. К сожалению, они, как подснежники, ещё бывают занесены холодным снегом декларативности, рационализма, юродства разной масти. (курсив Ю.К.-М.). И надо,видимо, хорошо разобраться в сложнейших явлениях литературы, чтобы не потерять, как говорится голову. Ольге Фокиной это, кажется, не грозит».
       В начале февраля 1966 года Рубцов едет в Москву  для решения вопроса о публикации сборника «Звезда полей».  Напомним, что поэт нарушил срок  сдачи рукописи   30 ноября 1965 года.  Поэтому он не попал в план выпуска на 1966 год. Нет худа без добра. Представленный вариант от 5 апреля 1965 года был скромным по объёму и ещё «сырой» по качеству материала. За 1965 год поэт написал много новых принципиальных произведений, среди них «Осенние этюды».  Примерно с 10 по 19 февраля 1966 года  Рубцов жил на московской квартире А. Я. Яшина. Конечно, Рубцов не соблюдал режим в условиях встреч с литературными друзьями. Возникла размолвка и поэт покинул семью  А. Яшина.     
      После 19 февраля Рубцов возвращается в Никольское  и пишет оттуда  А. Романову (письмо датировано началом 1966 года, 19):
      «Добрый день, Саша!
      Получил ты или нет моё первое письмо, которое я написал ещё до Нового года, – я не знаю.
       Живу по-прежнему.
 
179
     Саша, будут или не  будут  мои стихи в  «Красном Севере»? Забыли о них, может быть?  Если же не забыли и отменили опять их публикацию, то сообщи, пожалуйста, об этом. Чтоб я не надеялся.
       Нет ли какой-нибудь работы для меня в Вологде? Здесь её нет. Чувствую себя  изгнанником. (курсив Ю.К.-М.)
    Спасибо за рецензию на подборку тех моих стихов. Я эту рецензию получил.
         Привет В. Белову....
                           С искренним приветом                     Н. Рубцов
                            Тотемский р-н, с. Никольское»                          
     Николай Рубцов постоянно подготавливает для публикации стихи. Журнал «Юность» принял «А между прочим осень на дворе…», а «Знамя» «Окошко. Стол. Половики...» и «Грани».
     18 марта 1966 г. Рубцов  пишет:
               Ректору Литературного института им. Горького
                 от студента 4-го курса заочного отделения Рубцова Н.                                       
Заявление
     Прошу восстановить меня на дневном отделении института. Я перевёлся по личному заявлению с дневного на заочное отделение сроком на один год летом 1964, т.к. хотел побыть ближе к обстановке современной деревни: это было необходимо для написания книги.
       За это время  я опубликовал  книгу стихов  о деревне «Лирика»  (г. Архангельск, 1965 г.) и подготовил книжку «Звезда полей», которая уже одобрена издательством «Советский писатель». А также опубликовал циклы стихов в журналах «Молодая гвардия», «Октябрь», «Юность» и др…
         Прошу в просьбе не отказать.                            18.03.66 г.»
    Николай Рубцов так и не направил это заявление ректору института (оно осталось как документ в архиве поэта).   
       Читаешь письма, обращения, заявления  Рубцова  в  период  с июня 1964 года по апрель 1966 года и начинаешь понимать, какая психологическая и физическая нагрузки наваливалась на поэта. Да и какой человек смог бы это выдержать в условиях бездомности.
 
180
     Надо  разоблачать авторов диверсии о народном поэте. И объяснять деликатные проблемы с бытовой и исторической позиций, главное в виду лучевой болезни поэта. Признать, что:
      Во-первых, водка и вино (алкоголь) в России, как в стране с суровым климатом и частым попаданием человека  в простудные ситуации являлся и будет являться лекарством.
       Во-вторых,  в России вино и водка зачастую служат для снятия стресса от встречающейся наглости и высокомерия.
     В третьих, в России, особенно в сельской местности, за зас-тольем в домах и на природе решается 95%  бытовых проблем.
        В четвёртых, вино используется, например,для лечения лучевой болезни, которую Рубцов приобрёл на Северном флоте.
       В пятых, алкаши никогда не создавали произведений высокого уровня. А творчество Н. М. Рубцова уже признано национальным.
        В шестых, «А судьи кто?»
       Студенты Литературного  института  в  60-е  годы 20-го  века, были далеко не ангелы, мало соответствовали нормам «кодекса строителя коммунизма». Бытовую атмосферу застолий Рубцов отразил в шуточном стихотворении  «Необходим»: “И удивлялись, уходя, Что эта ночь прошла без драки”.               
       Известен неординарный эпатажный поступок  Рубцова, когда он снял со стен общежития портреты классиков русской литературы Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, расставил их в комнате, перед каждым расположил по стакану с вином и славил классиков тостами. Эта «драма» была остановлена поисковой группой и комендантом общежития.  
    В апреле-начале мая 1966 года Рубцов живёт в общежитии литинститута, сдаёт курсовые работы во время весенней сессии.   В студенческой среде заметили усталость Рубцова. В разговоре с Б.  Шишаевым и  В. Нечунаевым  Николай Рубцов сказал:«Уехать бы куда-нибудь…Туда, где не был никогда. Надоело всё…».
       Василий Нечунаев предложил Николаю Рубцову поехать на Алтай. После некоторого раздумья поэт согласился. В редакции журнала «Октябрь» Николаю Рубцову дали материальную поддержку — командировку (как обычно, только на месяц ) и в начале мая 1966 года поэт направился  в Барнаул.       
 
181
Глава 8. Рубцов на Алтае.  «Прекрасно небо голубое!»
     (май 1966 года – июль-август 1966 года)
 
   Поездка в Сибирь. Катунь, Обь, Алтай. Восточная Скифия. Размышления об Истории – философские стихи «Шумит Катунь», «Старая дорога», «В минуты музыки».           
   
       Итак, Николай Рубцов в начале мая 1966 года едет в  Сибирь. Поэт проезжает бескрайние просторы России, от Москвы до Барнаула, поезд пересекает расцветающие леса, поля и сады Подмосковья и  Приуралья, Уральские горы,  низменности Западной Сибири, широкие и величественные сибирские реки и, наконец,  прибывает на Алтай – на  земли  Восточной Скифии.     
     В Барнауле  его принимает Матрёна Марковна Ершова, сестра  Василия Нечунаева. Рубцов сразу подружился с Раей и Вовой, детьми Матрёны Марковны. Поэту выделили небольшую комнату.  Рубцов встретился с поэтом  Леонидом Мерзликиным, который жил в  микрорайоне Барнаула Ближние Черёмушки. Просидели всю ночь за стихами, творческими планами и разговорами о литинституте.
      Николай Рубцов приготовил подборку стихов «Родная деревня», «В дорогу», «Мачты», которые 21 мая 1966 г. опубликовала газета «Алтайская правда». Это был  заработок для поэта.     
        Cообщает Станислав Вторушин (68):
    «В середине мая в Кемерово прошло Всесоюзное совещания молодых писателей. Его руководителем был председатель Союза писателей России Леонид Сергеевич Соболев…Мне посчастливи-лось быть участником того совещания… Вскоре после совещания я случайно встретил на центральной площади Барнаула своего приятеля – Леонид Мерзликина. Он шёл с каким-то худым парнем…
       – Знакомься: Коля Рубцов.
      Широкой публике стихи Рубцова были тогда мало известны, но в поэтических кругах о нём ходили легенды. Его строчки: «Стукну по карману – не звенит. / Стукну по другому – не слыхать. / В коммунизм, в безоблачный зенит / Полетели мысли отдыхать»   - передавались из уст в уста. Впервые мы услышали их от Мерзликина…
 
182
   Мы оказались недалеко от мастерской художника Николая Иванова, писавшего великолепные сюжетные полотна о жизни Горного Алтая. К нему в любое время мог прийти кто угодно, а уж поэты – тем более…
    Тут же организовал стол, разлил водку и после того, как мы выпили по первой стопке, пробасил, уставившись на Рубцова:
      – Ну, читай! Своих-то я слышал уже не раз.
     Рубцов сидел с краю стола, тихий, ушедший в себя, и. казалось, не замечал того, что было вокруг. Он вообще походил на человека не от мiра сего. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами, и могу сказать, что за всю свою жизнь я не встречал ни одного человека, на лице которого была бы запечетлена такая отрешён-ность... Как я узнал намного позже, ему не с кем было поделиться ни радостью, ни горем, он всё носил в себе, а это гораздо тяжелее. Рубцов долго молчал, опустив голову, неторопливо размотал шарф, оставив его на плечах, чуть качнулся и начал негромко читать…:
 
Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В светлые годы свои.
………………………….
С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.
 
      Мне показалось, что Иванов перестал дышать. Некоторое время он, застыв, смотрел на Рубцова, словно пытался запечатлеть его портрет, чтобы ... перенести на полотно, потом, моргнув, спросил:
      –  А ещё что-нибудь можешь прочитать?
   Стихотворение потрясло его… В тот день я услышал это стихотворение так, как привёл его здесь. А Иванов всё смотрел на Рубцова, словно не веря, что сидящий перед ним худой парень в большом не по размеру пиджаке и сером, довольно поношенном шарфе смог написать такие стихи. Но Рубцов… продолжал:
 
183
Звезда полей во мгле заледенелой,
Остановившись, смотрит в полынью.
Уж на часах двенадцать прозвенело,
И сон окутал родину мою.
 
      Иванов молча налил водки в рюмки и, чокнувшись с Рубцовым, сказал:
        – За тебя!
      Сейчас уже не помню всех стихов, которые читал в тот вечер Николай Рубцов. Но одно из них врезалось в память до конца жизни. Когда он начал читать «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны, / неведомый сын удивительных вольных племён», мы словно оцепенели…».
        Вот следующая информация о пребывании Рубцова на Алтае и  о беседах с алтайскими поэтами (19):
     «За разговорами Николай признался, что очень устал, нервы шалят, и сказал, что хотел бы отдохнуть где-нибудь на природе, посмотреть горный Алтай. Долго перебирали в памяти разные места – решали, где ему будет лучше – и, наконец, остановились на Красногорском – райцентре, расположенном в предгорьях. Туда вскоре и проводили Рубцова.
       В Красногорском Николая встретил – и тоже очень радушно – поэт Геннадий Володин, у которого Рубцов и обосновался на длительный срок… Вместе с Геннадием Володиным и его друзьями Рубцов  часто  ловил  рыбу, купался  и загорал, а потом путешествовал по горному Алтаю. Побывал на реках Катуни и Бие, которые сливаясь, образуют Обь, ездил в Горно-Алтайск».
   В то время Володин работал ответственным секретарём красногорской районной газеты «Восход». Он вспоминает (19):
     «Узнав, что в районе есть село Никольское, Рубцов предложил однажды:  – Давай съездим туда. Родным пахнуло от одного названия. Ведь я вырос в Николе.
     …С горы открылось Никольское. Жалкое тогда село. Дома –развалюхи, скотные дворы, пекарня. Всё неухоженное, сиротское. Мы спешились (значит, была поездка на лошадях, – прим. Ю.К.М.). Грустными глазами Рубцов смотрел вниз и долго молчал.
 
184
    …На склоне холма паслись на клубничнике журавли. Вокруг висела горная голубынь. День был безветренный и немного душный.
       – Послушай,  –  крикнул Рубцов обрадованно, – а  ведь строки-то ничего!
       – Какие?
       – Вот эти: «Прекрасно небо голубое…»
    С неделю Рубцов смаковал эти строки. Читал их мне, и жене, и сотрудникам редакции».
     Уже 29 мая 1966 года газета «Восход» печатает стихи «Прекрасно небо голубое», где поэт радостно и грустно заявляет:
 
Прекрасно небо голубое!
Прекрасен поезд голубой!
 – Какое место вам? – Любое.
Любое место, край любой.
……………………………
И без мечты, без потрясений
Среди одних и тех же стен
Я жил в предчувствии осеннем
Уже не лучших перемен.
 
 – Прости,  – сказал родному краю, –   
За мой отъезд, за паровоз.
Я несерьёзно. Я играю.
Поговорим ещё всерьёз.
 
    Посмотрите! Происходит частный разговор с проводницей поезда, когда она, видимо, спрашивает у Николая Рубцова, какое у него место в вагоне. А Николай Рубцов переосмысливает этот вопрос и даёт ответ, что он  рад любому месту, любому краю в России. И опять очередное предупреждение поэта, что ожидаются не лучшие перемены в жизни. Переживания автора переливаются в поиск ответа на предлагаемые ему Временем вопросы.
     Рубцов всё глубже  понимает происходящее в окружающем мiре,
 
185
в частности, связанное с его судьбой и судьбами Родины. Поэту всё чаще приходится говорить эзоповским языком (курсив Ю.К.-М.).
      Г. Володин вспоминает, что Рубцову не нравились виды мест-ности села Красногорского. И однажды Володин  повёз Рубцова  за город  к небольшой горной речке. И вот когда друзья вышли из машины, то увидели (это было последнее воскресенье мая) на пригорках море красных цветов, которые качались под ветром. Рубцову очень понравился этот вид. О рыбалке было забыто и друзья провели весь день на природе (69).
     В  душе  Рубцова  шла непрерывная   работа  над  стихами. «Большое видится на расстоянии…», – сказал ещё С. Есенин. И вдали от Николы, Тотьмы, Вологды, Москвы и Ленинграда Николай Рубцов лучше видит родные места и себя. Также 29 мая 1966 года опубликовано стихотворение «В горной долине», где Рубцов опять выступает как мастер пейзажа и исповедального автопортрета:
 
Тюльпаны, тюльпаны, тюльпаны…
Не здесь ли разбойник морской
Мечтал залечить свои раны,
Измученный парусом рваным,
Разбоем своим и тоской?
………………………………
Забыл я, что я на чужбине,
В душе тишина и покой…
И только, когда вспоминаю
Тот край, где родился и рос,
Желаю я этому краю,
Чтоб было побольше берёз…
 
          Г. Володин пишет о поездке с Рубцовым на реку Бия:
       «Бия тоже поразила Рубцова своим многоводьем, напором и неудержимостью. Правда, здесь после коренной воды берега были не совсем уютны. Тут и там валялись брёвна, выворотни и клоки сена висели на прибрежных кустах, словно оставленные рекой для просушки. И Коля ходил, смотрел на это и говорил:
        –  Это по-нашему. У  нас  на Сухоне  после  полой  воды  всегда
 
186
такая же картина. Только Сухона поспокойнее этой торопыги.          
      А когда поймали трёхкилограммового тайменя, Рубцов сначала исполнил танец удачливого рыбака. Но при этом заметил:
       – Нет, жерех лучше. И клюёт иначе, я бы сказал интереснее.
       По Рубцову выходило, что на Вологодчине  всё  лучше, чем  у нас: и рыба, и река, и местность» (69).
    А Рубцов рисует картину «Весна на берегу Бии» со всеми деталями (трактора, жеребята, гуси, лошади, шар золотой, куры, свиньи, коровы, грачи, горький пьяница, грозный рёв быков). Эта пёстрота окружающей жизни лечит душу поэта, он говорит случайным попутчикам:
 
А какие в окрестностях Бии –
Поглядеть – небеса голубые!
……………………………………
Говорю я и девушке милой:
– Не гляди на меня так уныло!  
Мрак, метелица – всё это было
И прошло, – улыбнись же скорей!
 
       Судя по автографу Рубцова от 31 мая 1966 г. на Алтае записана песня «В минуты музыки». Не оставляет поэта в покое память о  «шуме порывистых берёз», «о гонимых журавлях», «о жёлтом плёсе, о любви», «о голосе близком», о родном селе.
 
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чём…
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чём.
 
        Г. Володин вспоминает о знакомстве Рубцова с Катунью (69):
     «На неделе Коля поехал в Горно-Алтайск. И предупредил, что может задержаться там на два-три дня. Но через ночь вернулся. Какой-то задумчивый и серьёзный.
Обидел кто-нибудь?  – спросил я.
 
187
      – Да нет.  – Он перевёл разговор на другое. – У Катуни был. Это, конечно, река! ...А мощь какая! Удивляюсь, как паром возле Суртайки не срывает. Ведь такое может быть?
      – Запросто,  – сказал я и стал рассказывать ему о Белом боме и других скалах, сплетая в одно были и небылицы. А Коля слушал внимательно и серьёзно. Именно тогда он пробовал строки из будущего стихотворения «Шумит Катунь»…
     В. Чичинов пишет, о том, что Рубцов жил несколько дней в Шебелинском районе, село Эликманар.  Там он «беседовал» с бурной рекой Катунью, слушал и услышал сказания  от этой древней реки, у которой жили наши предки – скифы (27, 70).  
        В начале июня  Рубцов пишет  В. Нечунаеву и Б. Шишаеву о том, что доехал благополучно, встретился с Матрёной Марковной, на другой день виделся с  Вторушиным и Мерзликиным, через два дня был уже в Бийске, через несколько часов в Красногорском (70).
       28 июня Рубцов сообщает кратко А. Романову о своей жизни на Алтае, об июньских публикациях в «Знамени» и «Юности», передаёт приветы  С. Есенину (в порядке шутки, так Рубцов величал  Сергея  Чухина,  прим. Ю.К.-М.), В. Белову, Б. Чулкову,  Л. Фролову, В. Аринину, С. Багрову.
        2 июля 1966 года  пишет из Красногорского Ф. Кузнецову (71):
      «Встретили меня хорошо. Человек,  у  которого я живу,  поэт моего возраста…  И  стихи  пишет, в  общем  живые, но   нередко увлекается внешней стороной стиха…Увлечение внешней стороной у него не «вознесенского», а примерно «цыбинского» характера, даже «поперечного». Это я говорю о его лучших стихах, в общем-то, всё-таки живых, но лишённых дыхания стихах.
        Кстати, не подумай, что для меня интересен Поперечный. Я не люблю таких, которые «Я танки брал, я кровь свою мешками проливал, вся грудь моя…»  и  т.д.
     Он – говорю опять о моём гостеприимном хозяине – быстрее вос-принимает стихи, так сказать, не совсем серьёзные, не глубокие по мысли и чувству, идущие не от всесторонней могучей поэтической натуры, а от натуры, в которой главное достоинство – темперамент, что ли. Внутренне (а это сказывается и в его собственных стихах) он близок и к более тонкой поэзии, но говорит о ней редко и нехотя».
 
188
       Рубцов   благодарит   Ф. Кузнецова   за   поддержку   в  связи   с публикацией стихов в «Юности» и сообщает, что хочет остаться  на всё лето на Алтае, переехать в августе в другое село.
     Почти всё лето с паузами на поездки в Барнаул и по Алтаю провёл с   Рубцов у Г. Володина. Вспоминает Б. .Шишаев (19):
    «Вскоре, «свалив» в литинституте сессию приехал Василий Нечунаев, и они везде стали бывать вместе. Импровизированные поэтические вечера с участием Рубцова «вспыхивали» то в квартире Леонида Мерзликина, то у поэта Владимира Сергеева, который жил в том же подъезде, что и Мерзликин, то приглашали к себе в гости Станислав Вторушин или корреспондент «Известий» по Алтай-скому краю Зоя Александрова. Дополняли этот круг поэты Николай Черкасов, Геннадий Панов, Владимир Казаков и Валерий Крючков.
  Где бы ни появлялся Рубцов, всюду бывал он окружён трогательным вниманием и настоящей дружеской заботой. Стихи его, чуждые формализму, трогали сердца своей волнующей просто-той, удивляли глубинной прозрачностью мысли.  Некоторых моло-дых поэтов, склонных к излишним поэтическим выкрутасам, рубцовская лира заставила призадуматься над собственным творчеством, заняться переоценкой мнимых ценностей.
     Рубцов же, в свою очередь, был приятно удивлён тем, что в Барнауле знают и читают наизусть многие его стихи, а некоторыеиз них – те, которые сам любил петь (например, «В горнице», «Элегию»)  – поют под гитару…» (19)
       В. Нечунаев предложил Рубцову поехать  в гости к своему  отцу в село Кислуху.  Ехали по Оби на теплоходе и Рубцов внимательно изучал местность. В Кислухе слушал говор жителей села, сравнивал с вологодским. Бродили по окрестностям, ходили за грибами, занимались ловлей рыбы на сетку с шестом, что в те времена считалось законным видом ловли. Рыбы было очень много.
      «Однажды сидели у ворот нечунаевского дома, и Рубцов, увидев тележное колесо, по самую ступицу застрявшее в прибрежной грязи протекающей напротив речки Кислушки, спросил, почему оно оказалось там. Василий объяснил, что старые колёса употребляются у них как подставки для плотиков, с которых берут воду и полощут бельё. Спадает вода – и плотик легко  можно переставить  на  другое     – поглубже». Рубцову это простое решение понравилось. Позднее та
 
189
картина была нарисована в стихотворении «В сибирской деревне».
 
Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою
Про уголок Руси,
Где жёлтый куст
И лодка кверху днищем,
И колесо,
Забытое в грязи.
 
        В июле из Красногорского Рубцов пишет в редакцию журнала «Юность»: «Странно, что в первом стихотворении, в первой строфе пропущена целая строчка («оцепенели маленькие ели»). Это сразу сбивает с толку. Это, наверное, случайно».  
        О пребывании Рубцова на Алтае  вспоминает В. Чичинов (70):
     «Он неделю у меня гостил. Ходили по горам, Николай был в восторге от озера Ая. Он так долго не хотел оттуда уезжать, что опоздали на последний автобус. Мы шли пешком в лунную ночь и в два голоса читали лермонтовское «Выхожу один я на дорогу…» Тут нас подобрала попутная машина, в которой ехал поэт Игорь Пантюхов…»
       И. Пантюхов сообщает о случайной встрече на Алтае (72):
       «Я был тогда здесь в командировке от журнала «Смена», чтобы делать материал о фестивале советско-монгольской дружбы, что проходил в Манжероке. И вот мы едем туда с тогдашним редактором «Молодёжи Алтая» Юрием Майоровым. Увидели, что впереди нас по Чуйскому тракту идут два человека – один повыше, другой пониже ростом, оба босые. Когда мы с ними поравнялись, я увидел, что тот, который пониже, – Коля Рубцов! Я был потрясён! Мы же с ним совсем недавно в Москве встречались! Что его занесло вдруг к монгольской границе?! Мы остановились, ребят взяли в машину. Помню, в те же минуты Коля прочитал мне первые строчки стихотворения «Старая дорога»  – оно рождалось именно на Чуйском тракте. Я запомнил две строки: «…Здесь первый человек произошёл, - / И больше ничего не происходит».
 
190
     В стихотворении «Старая дорога» Рубцов проник глубоко в связь времён и народов:
 
Всё облака над ней,
                                   всё облака…
В пыли веков мгновенны и незримы,
Идут по ней, как прежде пилигримы,
И машет им прощальная рука.
……………………………………….
И в тень зовут росистые леса…
Как царь любил богатые чертоги,
Так полюбил я древние дороги
И голубые вечности глаза! (курсив Ю.К.-М.)
То по холмам, как три богатыря,
Ещё порой проскачут верховые,
И снова – глушь, забывчивость, заря,
Всё пыль, всё пыль, да знаки верстовые…
Здесь каждый славен –
                                       мёртвый и живой!
И оттого, в любви своей не каясь,
Душа звенит, как лист, перекликаясь
Со всей звенящей солнечной листвой,
 
Перекликаясь с теми, кто прошёл,
Перекликаясь с теми, кто проходит… (курсив Ю.К.-М.)
Здесь русский дух в веках произошёл,
И ничего на ней не происходит.
 
    Стихи Рубцова «Весна на берегу Бии», «Прекрасно небо голубое», «Старая  дорога», «В минуты музыки», были введены во второй вариант  сборника «Звезда полей» и украсили его.
       В письме от  22 июля 1966 года  из села  Красногорского  в адрес Л. Мелкова Рубцов  сообщил (19):    
        «Только письмо нужно слать сюда авиапочтой… Если решишь написать, то не задерживайся: письмо может не застать меня…».
 
191
      Деньги кончаются, на одни гонорары на Алтае не проживёшь. Новой командировки не видно. В жизненном плане выручают литературные друзья. Стихи «Старая дорога», «Уединившись за оконцем…», «Ось жизни» напечатала 30 августа 1966 года «Алтайская правда», а подборку «В горной долине», «Цветы», «Доволен я буквально всем…», «Улетели листья с тополей…»  опубликовала в  сентябре 1966 года «Молодёжь Алтая», Барнаул.       
       Ст. Вторушин вспоминает (68):
       «В середине сентября, вернувшись с Горного Алтая, он (Рубцов) сразу пришёл ко мне и спросил:  
        –  Скажи, Слава, я не могу получить гонорар за стихи, которые ты отдавал в «Алтайскую правду»? Собираюсь ехать в Москву, а денег на дорогу нет.
     Рубцов был очень стеснительным человеком. Находясь не-сколько месяцев на Алтае и остро нуждаясь в деньгах, он так и не смог осмелиться прийти в краевую газету и предложить для печати свои стихи. Во время нашей встречи  в августе я попросил его дать мне несколько стихотворений и сказал, что сам предложу их наше-му литературному отделу. А те, что не возьмут, передам в газету «Молодёжь Алтая», которая находится на одном этаже с «Алтай-ской правдой» и в которой у меня много друзей. Стихи напечатали в обеих газетах. Но время выдачи гонорара ещё не пришло, а деньги Рубцову нужны были немедленно… Просить за Рубцова пришлось у редактора, всегда сочувственно относившегося к молодым писате-лям и журналистам, поэтому он сразу распорядился выдать причи-тающийся гонорар. На него и купил Николай билет до Москвы».
       Рубцов сел в поезд и поехал в Москву. Но выйдя на стоянке в Новоалтайске,  отстал от  поезда. Возвращается в Барнаул.        
     Станислав  Вторушин нашел деньги на поездку. Купил Рубцову за 15 рублей билет в общий вагон, десять осталось на дорогу. До Москвы было три дня пути. Прожить на эти деньги можно было без проблем, учитывая, что в те времена: килограмм колбасы стоил 2 руб., батон белого хлеба – 15 коп., помидоры, яблоки, огурцы порядка 30-50 коп. за килограмм, чай у проводницы – 5-10 коп.                                                                   
      Итак, в середине сентября 1966 года (исходя  из информации Ст. Вторушина, прим. Ю.К.-М.)  Рубцов возвращается в Москву.  
 
 
192
Глава 9. «Звезда полей» - луч Света в русской поэзии.
«И счастлив я, пока на свете белом…»
       (сентябрь 1966 года – июнь  1969 года)
 
      По Вологодчине, по Московии, по издательствам. «Звезда полей» – луч Света в русской поэзии 20-го века. Жилищная проблема решена. А семейно-бытовая?
 
     Пока Николай Рубцов был на Алтае в журнале «Сельская моло-дёжь», № 8, 1966 были опубликованы его стихи  «Приезд Тютчева»  и «Жар-птица». Одно дело, когда твои стихи публикуют в област-ной печати, в «Вологодском комсомольце», а другое – во  всесоюз-ном журнале. Рубцов продолжает в «Жар-птице» (как и раньше)  неторопливо размышлять о сельской жизни, об ушедших временах.
 
А дальше за лесом – большая деревня,
Вороны на ёлках, старухи в домах,
Деревни, деревни вдали на холмах,
Меж ними село
                         с колокольнею древней…
    
В деревне виднее природа и люди.
Конечно, за всех говорить не берусь!
Виднее над полем при звёздном салюте,
На чём поднималась великая Русь.
………………………………………..
Мотало меня и на сейнере в трюме,
И так, на пирушках, во дни торжества,
И долго на ветках дорожных раздумий,
Как плод, созревала моя голова.
 
Не  раз ко дворцу, где сиял карнавал,
Я ветреным франтом в машине катился,
Ну, словом, как Бог, я везде побывал
И всё же, и всё же домой воротился…  (курсив Ю.К.-М.)
 
193
      Далее следует вопрос прохожего и диалог с пастухом:
 
– Так что же нам делать, узнать интересно…
– А ты,  – говорит,  – полюби и жалей,
И помни хотя бы родную окрестность,
Вот этот десяток холмов и полей…  (курсив Ю.К.-М.)
– Ну ладно! Я рыжиков вам принесу…
 
       Интересный поворот делает Рубцов в этом диалоге. Он не даёт прямого комментария к философии пастуха, благодарность за Совет по жизни проявляется дежурным «Ну ладно!» и обещанием принести подарок в виде рыжиков из леса.
     Опять, как в беседах с хозяйкой избы в «Русском огоньке», с кочегаром (вручившим матросу лопату, как награду), со старухой о хлебе (который сам себя несёт), с бригадиром в Сибири (о гибели радужного мира от чьей-то руки), проявляется высшая народная мудрость – народная философия случайных собеседников. Недаром литературный критик М. П. Лобанов в статье «Слово и дело»  пи-сал: «Становится понятным, почему Л. Толстой так ценил Монтеня, когда читаешь в тех же «Опытах»: «Нравы и рассуждения крестьян я нахожу обычно более соответствующими наставлениям подлин-ной философии, чем нравы и рассуждения наших философов».  
       О совместной поездке с поэтессой Груздевой в Москву осенью 1966 года  пишет Н. Старичкова  (66):
   «Москва. Улица Добролюбова, 9/11. Общежитие института. Помню  сердитую   дежурную, которая  бросила  мой   паспорт   в ящик стола. Нина завела меня в комнату…
   Комната просторная, но неуютная. Стойкий табачный запах. Железные, похожие на арестантские кровати. Окно с мутными стёк-лами двойных рам на одну треть заполнена пачками из-под сигарет.
       Группа молодых людей о чём-то спорит между собой.
    «И тут как ветром распахивается дверь, не входит, а влетает Рубцов в расстёгнутом пальто и вскинутыми вверх руками. С возгласами бросаются  к нему студенты,  хватают  в  свои  объятия.       Рубцов смеётся и тоже с жестами, как обычно, читает стихи, объясняет, что за ним была погоня…».
 
194
      Как пишет Н. Старичкова, Рубцов в этот вечер пел под гитару «Прощальную песню». И сказал, что поедет в Ленинград.  
        Вспоминает Василий Макеев (61):
      «В 1966 году соплезвонистым хуторским казачком сразу после одиннадцатилетки, на удивление всей родне, я поступил в литера-турный институт. Познания мои в поэзии были чертополошны и беспорядочны: я довольно хорошо знал Блока и Есенина, взахлёб упивался только что открытыми Пастернаком и Цветаевой, в то же время бережно хранил вырванные из «Юности» подборки стихов Евтушенко с Вознесенским, с удовольствием читал расхожие книж-ки какого-нибудь Волгина или Гредева. Хотя внутри уже шелох-нулось слабое подозрение в шарлатанстве тогдашних   поэтических кумиров, но честно признаться в этом я не смел даже самому себе.
      По давней традиции первокурсники литинститута в начале учеб-ного года проводят поэтический вечер, показывая преподавателям и старшим товарищам товар лицом. На вечере я продишканил   нечто    распевно-казачье с  густым самогонным духманом,…а потому неожиданно сорвал толику аплодисментов от скептических слушателей.  И тут бесшумно и властно меня взял под локоть кудря-вый, грубовато-красивый парень (это был Саша Петров, поэт с Урала, его уже нет с нами), сказал торжественно: «Пойдём! Тебя зовёт Коля!»  – и потянул к выходу. Никакого Колю я не знал ни во сне, ни вживе, но почему-то понял – идти надо…  
     …Мужичок (Рубцов) ещё некоторое время почти с ненавистью вглядывался в меня, а потом вдруг заморгал часто-часто и почти закричал:  «У тебя нет России! Есенин пел про Русь уходящую, я пою про Русь ушедшую, а у тебя никакой нет!»…
      В тот же вечер я услышал стихи Рубцова, многие из которых он исполнял   своим  особенным   речитативом   под  гитару. И пел,   и просто читал он очень ясно и отчётливо, неуловимо подчёркивая музыку каждого слова, в такт помахивая от груди вверх маленькой крепкой рукой…
     Мой сосед по комнате снимал квартиру в городе, и Николай часто ночевал у меня на свободной койке, половые матрасы ему изрядно поднадоели, хотя в быту он вёл себя более чем непритязательно».     
 
195
     В  сентябре 1966 года из общежития Николай едет к брату в Невскую Дубровку под Ленинград и живёт там почти два месяца. Рубцов готовит уточнённую подборку стихотворений для сборника «Звезда полей». В письме в издательство «Советский писатель» предлагает заменить «Отправляясь в дорогу» и «Доволен я букваль-но всем!», включить «Ветер всхлипывал, словно дитя». Посылает «Зимним вечерком», предлагает добавить  «Весна на берегу Бии», в вёрстку «Звезды полей» вносит новое четверостишие (27).
      Валентина Рубцова вспоминает о Николае: «Приедет – уедет. С братом поговорят. Про стихи говорят. А Николай тоже играл на гармошке, «классно» играл, хочется слушать, чтоб не мешать, настолько тонко музыку чувствовал. Уж не хочется ни подпеть, ничего, хочется просто слушать. На гармошке причём. Песню всё время пел: «Меж высоких хлебов затерялося небогатое наше село…». Альберт-то  пел  всё, частушки играл… Ну  уж   если    братья   сошлись – совершенно  трезвые, никакой выпивки – у них до утра всё стихи, стихи, стихи…» (39). (курсив Ю.К.-М.)
       Николай Рубцов уезжает из Невской Дубровки и Ленинграда. А куда въезжать? Общежитие в Москве для него открыто только на период сдачи сессий. В чужих углах долго не проживёшь. Рубцов едет в Вологду.   
       В состоянии человека, плывущего по течению, увидел Рубцова в Вологде журналист Александр Рачков, сам – гармонист и тоже     бывший моряк. Ехал А. Рачков с журналистом Александром Анфимовым на редакционной машине для покупки подарка Гурию Ивановичу Прусакову, редактору  газеты «Сокольская правда». Интересны для понимания характера и музыкальности Рубцова эта случайная встреча за два дня до 7 ноября 1966 года в городе, уже празднично разукрашенном. Об ответе поэта на вопрос о том, куда же он  направляется, А. Рачков сообщает (27):
      « – Иду-плыву навстречу людям. Хочу заразиться их здоровьем и жизнерадостностью,– без улыбки ответил Николай и пытливо сощурился на нас».
      И Рачков пригласил Рубцова  на новоселье Г. И. Прусакова. По предложению Рубцова в качестве подарка была куплена гитара и по ходу поездки Николай Рубцов настроил гитару. Вот что пишет А. Рачков о том, что запомнилось на новоселье у Прусакова (27):
 
196
    «..Рубцов не играл на гитаре в общепринятом понимании, не аккомпанировал даже – он пел свои стихи с гитарой дуэтом. Струны звенели, ревели, дребезжали, вздрагивали  и  затихали в унисон движениям и голосу певца. Душа и пальцы работали в удивительном  согласии….Иногда казалось, что он никого вокруг себя не замечает, настолько отрешённый вдруг становился взгляд, устремлённый  в ему одному видимую даль».
      В ноябре-декабре 1966 года  Рубцов готовит курсовые работы для сдачи зимней сессии. Поэт занят работой с редакциями, корректировкой «сибирских» и других стихов. С января  1967 года Рубцов часто бывает в редакции  «Вологодского комсомольца»,  как пишет   Сергей Чухин,  который   перешёл  на    заочное   отделение литинститута и начал работать в этой газете (27).  Ночует Рубцов, где придётся. Денег хватает только на прожиточный минимум.
        Вспоминает Анатолий Чечетин (27):
     «Кто издавался, тот знает, как много хлопот и забот на пути пе-чатания любого труда. И именно на одном из таких «зигзагов» Коля пришёл ко мне с просьбой найти ему машинистку для срочной пере-печатки рукописи (вероятно, в декабре 1966 года, прим. Ю.К.-М.).
      – Через два дня нужно сдать в издательство, иначе «выпадет» из плана,  – пояснил он.
   Я понёс рукопись нашей студентке-заочнице, неподалёку работавшей в машбюро. Она согласилась напечатать быстро, зная полную неплатёжеспособность поэта и глубоко чтя и любя его стихи. Она буквально с благоговением перебирала каждую страничку, написанную его рукой.
     Утром в назначенный день Коля пришёл ко мне  на работу за рукописью. На лице его были печаль и озабоченность. Я указал гла-зами на аккуратно разложенные три экземпляра текста, лежащие на столе. Он тут же весь просиял, обрадовался. Застеснялся насчёт оплаты, но я сказал, что Зоя всё равно денег не возьмёт.. Он пообе-щал потом отблагодарить её…». Так вот помогали поэту вовремя сдать в издательство профессионально отпечатанную рукопись.
      Николай Рубцов ответственно подошёл к отбору стихотворений сборника «Звезда полей». Задержка в сроках издания позволила углубить содержательность и эмоциональность отдельных стихов, в
 
197
одной из строф  задать философский вопрос Читателю и себе:  
 
Я брожу… Я слышу пенье…
И в покуренной груди
Снова слышу я волненье:
Что же, что же впереди?
 
     По сообщению Шантаренкова в издательстве «Искусство» в фев-рале 1967 года готовился  репертуарный сборник «Стихи, стихи…»
     Н. Шантаренков подметил то обстоятельство, что оба сборника:  «Звезда полей»  и «Стихи, стихи…»  в   один  и  тот  же  день  были подписаны к печати – 9 февраля 1967 г.». Значит, Рубцов в январе-феврале 1967 года был в Москве для работы с редакциями.
    В начале апреля 1967 года Рубцов приезжает в Бабаево. По сообщению В. Лукошникова (67) поэт «в редакцию ворвался, как метеор, какой-то возбуждённый, радостный. Его как будто что-то распирало изнутри, готовое вот-вот вылиться наружу». В это время в Москве печатался тираж «Звезды полей». Причём, в сборник вошли исповедальные «Осенние этюды», «Журавли», «Душа хранит», «сибирские» «Старая дорога», «В горной долине», «Весна на берегу Бии», «В минуты музыки», «Прекрасно небо голубое…».
    По воспоминаниям В. Лукошникова (67), Рубцов  работал в редакции в течение двух недель беспрерывно, иногда засыпая за столом. Очевидно, поэт брал стихи из памяти,  перерабатывал их на ходу перед сдачей на публикации, что было присуще стилю его работы. 8 апреля 1967 года в газете  «Ленинский путь», №43 было впервые опубликовано стихотворение «Шумит Катунь» (первый вариант).  22 апреля 1967 года газета публикует стихи  «Ворона», «Медведь», «Море», «Высокий дуб. Глубокая вода» (67).
      По воспоминаниям тележурналиста Леонида Беляева, 28 апреля 1967 года Рубцов в Череповце дарит ему «Звезду полей» (27). Вероятно, это был один из сигнальных экземпляров (прим. Ю.К.-М.). Два раза Рубцов был у Беляева в Белозерске. Беляев записывал поэта в Череповце на радиопередачи в альманах «Северяне», но редакторы не пропускали в эфир: «уж больно много у  него  церквей  и  крестов  в  стихах» (27,  стр. 132). В   Череповце  Рубцов передал  в газету  «Коммунист»  подборку стихотворений.  
 
198
     Благодаря заместителю редактора В. В. Викулову гонорар поэту был выплачен досрочно. 21 мая 1967 года на «Странице выходного дня» в рубрике любителям поэзии газета опубликовала «Ночь на родине»,  «Звезда полей»,   «Утро»,   «Сапоги мои…»   и  «Шумит Катунь» в первой редакции. Подборку готовила зав. отделом культуры  газеты   Р.  С. Минина. «Русский огонёк» и «Осенние этюды» были отклонены редакторами. Минина приводит вариант стихотворения «Русский огонёк» (27).   
       Светлая картина села Никольского от центральной улицы к реке Толшма нарисована Рубцовым в стихотворении «Утро»:
 
Когда, смеясь на дворике глухом
Встречают солнце взрослые и дети,  –
Воспрянув духом, выбегу на холм
И всё увижу в самом лучшем свете.
 
Деревья, избы, лошадь на мосту,
Цветущий луг – везде о них тоскую.
И, разлюбив всю эту красоту,
Я не создам, наверное, другую.
 
       Весной 1967 года  Николай Рубцов приезжает  в Сергиев Посад, Православную столицу России. Обсуждает стихи участников городского литературного объединения. Имеется фотография встречи  московских поэтов и Рубцова с местными литераторами.       
       Вспоминает Анатолий Чечетин (27):
    «И вот, когда пришли с экземплярами уже вышедшей книги ко мне домой и пока собирали на стол, он без просьбы и напоминания не забыл надписать Зое (машинистке – прим. Ю.К.-М.) и мне, сердечнейшие и памятные, на всю жизнь, автографы.
     Началось обычное экспромтное застолье…  Когда   наговорились и  устали друг друга слушать, включили радиолу. Через какое-то время Коля вдруг спросил:
       – У тебя есть «Дорога жизни»?
      – Моцарт? Пламенная симфония?
      – Да.
 
199
      – Есть.
      – Поставь, пожалуйста.
      – С удовольствием.   
    Я действительно ставил эту пластинку с удовольствием. И потому, что помнил, как слушал Моцарта Коля на улице Герцена…
     И вот, будто по мановению волшебной палочки, в квартире мощно зазвучал оркестр. Я слушал и время от времени наблюдал, как снова он весь ушёл туда, куда позвала – увела его поистине божественная музыка. Приятель Коли что-то пытался говорить, но он резким жестом прервал его и до самого конца дослушал творение Моцарта» (27).
         Ещё одно свидетельство  Анатолия Чечетина:
      «А 8 мая 1967 г. я записал в дневнике следующее: «Два дня назад встретил Колю Рубцова. Он надписал мне свою книгу». «Толе, Анатолию Чечетину с вечной любовью. 6 мая 1967 г.  Н.Рубцов».
     15 мая 1967 г. Николай Рубцов дарит руководителю семинара     Н. Н. Сидоренко «Звезду полей» с надписью: «Николаю Николае-вичу с редкой любовью и благодарностью от ученика».
      С мая 1967 года жизнь Николая Рубцова поплыла под знаком «Звезды полей». Обратимся к свидетельствам современников.
        Вспоминает Анатолий Азовский  (73):
   «Беру с полки заветную книжицу…«Звезда полей». Дейст-вительно – звезда. И не только – полей! На титульном листе надпись: «Дорогому другу Толе Азовскому от Николая Рубцова». И дата – 2 июня 1967 года…
      На наших литературных четвергах за огромным круглым сто-лом библиотеки свердловского Дома работников искусств спорили до хрипоты, а то и чуть ли не до кулаков дело доходило: каждый отстаивал свою точку зрения, каждый с пророческой убеждённостью указывал, как писать надо. Одни, их, конечно, большинство, – евтушенко-вознесенско-рождественского направ-ления жаркими сторонниками были, другие – винокуро-тарковскую поэзию  на щит поднимали, третьи пели в кулуарах что-то книжно-романтическое из Новеллы Матвеевой…
 
200
       А вот  после  публикации  в  «Октябре» (август  1964  года  и октябрь 1965 года – прим. Ю.К.-М.) имя Николая Рубцова уже твёрдо вошло в наши горячечные споры. Тогда открыли мы и Владимира Соколова, и Бориса Примерова, и Анатолия Передреева, и многих других поэтов, на которых и внимания не обращали.
       Лично же с Николаем Рубцовым я познакомился года через два в буйных   стенах   общежития   литинститута.  Случилось  так,  что сессии нашего второго курса заочного отделения и четвёртого, на котором учился Николай, проходили в одно и то же время…» (это было в конце мая - начале июня 1967 года,  – прим. Ю.К.-М.) .
    Друг Рубцова, Александр Петров, пригласил А. Азовского на картошечку в мундире и  предложил земляку познакомиться с Рубцовым. На что Азовский ответил (73): «На готовенькое я не согласен. Ты пока доваривай картошку, а я мигом в магазин сбегаю. Знакомиться, так уж по-русски…».
      При знакомстве с Рубцовым у А. Азовского в кармане пиджака оказалась «Звезда полей». Далее Азовский пишет (73):
   «А ну-ка дай,  – заметил Рубцов мой жест. В голосе его прозвучало резковатое нетерпение. Я с недоумением протянул ему «Звезду  полей»    и … просто   опешил.   Николай   резко,     одним движением, вытряхнул книгу из суперобложки и довольно злобно  разорвал  последнюю   на    мелкие  кусочки.  Я  выхватил   у    него оголённую книгу и быстро засунул обратно в карман. Подумал, что и её та же участь ждала. В литинституте всё бывает!
     – Не бойся, не изорву,  – успокаивающе усмехнулся Рубцов, видя, с какой торопливостью я застёгиваю карман на пуговицу.  – Рисунок на обложке-то просто ужас. Вот я по мере сил и борюсь с ним. – И Николай стал смеяться, да до того звонко, что не поддержать   его  было  просто   невозможно. А  рисунок-то,   и  действительно, был, как говорится, не блеск. Своим кубизмо-абстрактным нагромождением деталей он ну никак не выражал сути такой простой русской книжки…
     Помню при одном застолье, довольно обширном и вширь, и ввысь, у нас такой «научный» разговор о нашей родной литературе шёл, такие мудрёные словечки блистали в нём, что без толкового словаря не сразу всё поймёшь. (курсив Ю.К.-М.). Особенно  один наглаженный   товарищ  старался.   Уж   так   он   своей    эрудицией
 
201
сыпал, что никому и слова сказать не давал. Да и где ещё он мог высказать свои умные мысли? Печатать его интеллектуальную поэзию почему-то не спешили, а выразиться, просветить кого-то (хоть нас, тёмных) ему очень хотелось. Не зря же он до литинститута ещё один вуз кончал! Вот и распускал перед нами пёрышки всех цветов. А Николай, хмурясь, слушал, слушал (наверно, час молчал), да вдруг как выдаст какой-то монолог минут на пять, состоящий из одних философских терминов, да так выдал, что отглаженный товарищ аж привял у нас на глазах, совсем серым стал (курсив Ю.К.-М.).
       Летели годы… И был он совсем не таким (по крайней мере, для меня), каким представляют его сейчас во многих статьях-воспоминаниях: он-де и мрачный, и сложный был…Мне кажется, более простого человека в общежитии и не было тогда.… А вообще, с людьми малознакомыми он держался осторожно, а чаще всего замкнуто. Но уж если принимал кого за своего, то у этого «своего» и мысли о какой-то «загадочной личности» возникнуть не могло».
       Вспоминает Василий Макеев (61):
  «За ним (Рубцовым) стойко стояла слава первого поэта литинститута, а первому по штату полагается свита, поэтому в одиночестве Рубцов в Москве практически не бывал, никогда и стихов не писал. Родиной его стихов почти всегда были Вологда, райцентровские городки и старинные сёла около них. (курсив Ю.К.-М.) Мы в Москве, падкой испокон веков на всякую всесветную  сволочь, спорили  о новаторстве, верлибре, «евтушенковской» рифме, а тут из очередного побега на родину возвращался посвежевший, поопрятневший Николай и напевал нам по простоте душевной про эту тихую родину, про русский огонёк, доброго Филю, какое-нибудь Ферапонтово, «или про чью-то  горькую   чужбину, или  о чём-то русском вообще». И всё становилось на свои места. «Антимиры» и «Братская ГЭС» так и шли дружно по разряду эксперимента и «новаторства», а «Добрый Филя» нечаянно становился классикой русской поэзии…(курсив Ю.К.-М.).
     По институту ходила восхищённая – знай наших! – история про знакомство Рубцова с Евтушенко. Побрёл-де наш Коля за гонораром в журнал «Юность», зашёл в отдел поэзии, сидит  себе  в уголке, покуривает.  И  тут  в  комнату  во  всём  своём  блеске,  «рыжине   и
 
202
славе» врывается Евтушенко с журналом в руках и кричит: «Кто такой Рубцов? Познакомьте, я хочу обнять его!» А ему Дрофенко или Чухонцев и показывают – вон, мол, он покуривает. И подошёл журавлино Евтушенко к Коле, протянул торжественно руку, продекламировал: «Евгений Евтушенко!» Поглядел на него прищуристо Коля, поморгал мохнатыми ресничками, почесал в затылке и ответил: «Навроде что-то слыхал про такого…».         
      7 июня 1967 года Николай Рубцов подарил «Звезду полей» талантливому русскому драматургу, автору пьесы «Иркутская история»  А. В. Вампилову: «По-настоящему дорогому человеку на земле без слов о твоём творчестве, которое будет судить классическая критика».
    В июне-июле 1967 года поэт дарит сборники Н. Силкину, Н. Груздевой, Н. Старичковой.
      Сборник «Звезда полей» принёс  автору широкую известность  и должен был материально обеспечить поэта  на длительный  период времени. С маститыми писателями, которые прекрасно знали друг друга, неизвестный пока ещё Рубцов стоял в очереди в кассу издательства «Советский писатель». Получив изрядную сумму, Рубцов встретился с В. Кожиновым и они отправились «отмечать» историческое событие в буфет ресторана ЦДЛ.
      Как сообщает В. Кожинов, они сидели за столиком и спокойно беседовали. Однако, Рубцова узнал один из посетителей, кавказский поэт, и захотел присоединиться. Рубцов возразил, сославшись на важность разговора с Кожиновым. Но кавказский поэт напомнил Рубцову о том, что не раз угощал его. В ответ Рубцов достал из кар-мана пачку только что полученных в большом количестве купюр и бросил их в лицо назойливому «приятелю». Деньги рассыпались по полу вокруг стола. Опять возник инцидент. Кавказского  поэта   вернули на его место. А деньги остались на полу. Кто-то был бы рад немедленному уходу поэта из ЦДЛ. А Рубцов не мог бросить деньги, заработанные за годы тягот и лишений. И поднимать их надо было на глазах у любознательной публики. Кланяться деньгам Рубцов не стал. Он потихоньку сполз со стула под стол, собрал купюры  и вернулся на стул. Интересно, что на этот раз администра-ция ресторана не стала вызывать милицию. Или совесть заговорила, или информация о таланте Рубцова дошла до буфетов и кабинетов.
 
203
        Вспоминает поэт Николай Шишов (31):
      «С Николаем Рубцовым мне довелось познакомиться летом 1967 года на квартире вологодского поэта Бориса Чулкова.
     Однажды я без предупреждения зашёл к нему. Он сидел за столом в окружении книг, многие из которых были довольно объёмистыми и напоминали энциклопедические издания.
     – Видишь,  какие  книги   я  читаю? – сказал   Рубцов,  но  я  уже  заметил его недовольство. Он не любил, когда ему мешали рабо-тать, нервничал, становился резким. Я сам обругал себя мысленно и ушёл. А на другое утро при встрече сказал ему шутливо:  
      –  Видел, как ты работаешь…
         Он улыбнулся и ответил:
      – Моя работа начинается с утра. Я не могу подняться с кровати, пока не придумаю какую-нибудь хохму-шутку.
      Рубцов не раз говорил, что любит старинные песни. Как-то мы слушали у меня пластинки давних лет. Но вдруг поэт поставил на проигрыватель «Полонез Огинского» и о других пластинках забыл. Он прокрутил «Полонез» десятки раз, слушал его до самой ночи. Видимо, много созвучного своей душе нашёл он в этой музыке».
     15 июля 1967 года Рубцов направляет заявление в Вологодский обком КПСС с просьбой о предоставлении жилой площади:
      «Поскольку я являюсь студентом Литературного института им. Горького (студент-заочник последнего курса), то бываю в Москве, но возможность проживать там имею только во время экзаменационных сессий, т.е. 1-2 месяца в год.
      Всё это значит, что у меня нет ни нормальных бытовых условий, ни нормальных условий для творческой работы…
      В заключение хочется сказать, что меня вполне бы устраивала и радовала жизнь и работа в г. Вологде».
  Нужно сказать, что подобные заявления пишут в органы административной власти, то есть в исполком. Но неформальное решение давали партийные органы. Справедливости ради надо сказать, что уже это заявление Рубцова не осталось без внимания.
      Как сообщила литератор, кандидат сельскохозяйственных наук специалист лесного хозяйства  Татьяна  Гогулина в период её учёбы
 
204
в лесотехнической академии в Ленинграде  была  её  случайная  встреча с Н. Рубцовым и Л. Дербиной летом 1967 года.   Тогда же летом 1967 года Т. Гогулина выполнила просьбу Николая Рубцова об участии в приобретении куклы и засвидетельствовала: «Вот эту куклу-блондинку с голубыми мигающими глазами в голубом сарафане я – Татьяна Васильевна Гогулина – выбирала вместе с Николаем Рубцовым летом 1967 года в магазине на 1-ом Муромском проспекте в Ленинграде для Татьяны Рубцовой – жене его сводного брата. Эта кукла мой подарок Рубцовскому центру Северо-Запада г. Москвы. 28 марта 2004 года» (74).
      В конце  июля  1967 году, во  время  летних каникул  Сергей Чухин встретился с Рубцовым в Вологде.  Чухин вспоминает.
       «Хочу поехать в Тотьму, к дочке, но, сам понимаешь…
   Да, я знал о хроническом безденежье, которое буквально преследовало Рубцова, приковывало его к городу, к случайным гонорарам и случайным компаниям.
       – Поедем со мной в Новленское, – предложил я, – шестьдесят километров отсюда. Там у меня тётя и бабушка. Изба большая – зимняя и летняя. Они – в летней, а мы в зимней будем. Лес, речка, озеро – всё рядом!     
         –  Неудобно…Ты там свой, а я что?» (27).
        С. Чухин уговорил  Рубцова поехать в деревню. Друзья-поэты часто ходили на речку. С. Чухин пишет: «…посидев час-полтора на реке, он  уходил домой   и  слушал бесконечные бабушкины расска-зы о былом, о её молодости, прежнем хозяйстве, она его расспраши-вала – откуда родом,  где  семья,  сколько  лет  дочке, где  сам  служит…». Рубцов в общениях получал новые знания. А по  дороге за грибами Николай сочинял экспромты.  Чухин запомнил:
 
Забыл приказы ректора,
На всё поставил крест.
Глаза, как два прожектора,
Обшаривают лес.  
 
        И далее С. Чухин сообщает (27):
      «Мы вошли  во вкус деревенской жизни и от бабушки поехали в
 
205
Погорелово, к моим родителям. Походы в лес и на реку продолжались, но всё чаще Рубцов оставался дома писать. Впрочем, писать – не то слово. Ему не требовались ручка и бумага. Он укладывался поверх одеяла, закинув ноги на спинку кровати, и так лежал, бывало, по нескольку часов. Иногда он окликал меня и читал вслух особенно удачные, по его мнению строки, причём требовал оценить: «Ну как?» Я обычно отвечал уклончиво, мол, строка сама по себе звучит, но как она ляжет в контекст…»  (27).
      С. Чухин показывает Рубцову остатки барского парка, заросший бузиною фундамент особняка, огромный, с тремя островами, пруд, вырытый крепостными в форме двуглавого орла, аллею столетних лип и сосен.  И поэт рисует  картины  «В старом парке»:
                               
Здесь барин жил,
И, может быть, сейчас,
Как старый лев,
Дряхлея на чужбине,
Об этой сладкой,
Вспомнил он малине,
И долго слёзы
Катятся из глаз…
 
       Да!  Николай Рубцов уже  на  другом  уровне. Поэт  идёт по дороге, видит запущенный парк, подходит к старому особняку, раз-мышляет о судьбе хозяина, старается понять его переживания о Родине  и таинственная тревога охватывает читателя. 17 августа 1967 года  «Новый путь», Белозерск печатает «В старом парке».
      Почти месяц прожил Николай Рубцов в компании с Сергеем Чухиным на природе. Отдохнул и обогатился новыми впечатлениями в русской глубинке.  Рубцов  передаёт  новые стихи в «Вологодский комсомолец» и 3 сентября 1967 года газета публикует стихи-песни  «Зелёные цветы», «Купавы», «Синенький платочек» и «Отплытие».
      Поэт не просто пишет картины проплывающей жизни,  а  сам,  как на публичной исповеди, обнажает свои сокровенные мысли и чувства, тревожит души русских братьев и сестёр.
 
206
    В ностальгической песне  «Синенький   платочек» поэт (лирический герой) как на исповеди:
 
Я вспоминаю, сердцем посветлев,
Какой я был взволнованный  и юный!
И пусть стихов серебряные струны
Продолжат свой тоскующий напев
 
О том, какие это были дни!
О том, какие это были ночи!
Издалека, как синенький платочек,
Всю жизнь со мной прощаются они…
   
      И, наконец, в песне-мечте «Зелёные цветы» поэт говорит об окружающем его и всех нас мире:
 
За нами шум и пыльные хвосты –  
Всё улеглось! Одно осталось ясно –
Что мир устроен грозно и прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.
 
   В этих стихах-песнях (осень 1967 года) Николай Рубцов обращается к людям: «Проснитесь! Оглянитесь! Вспомните – кто  вы и от каких красот и чудес вы отъехали в поисках призрачного счастья и комфорта». Такие  стихи не  могли  не задеть  струны  русской  души.  На вологодской земле редакторы газет сразу признали образность, содержательность, глубину народной по сути поэзии Рубцова. Руководители среднего и высшего звена Вологодской области, сами выходцы из крестьянской и рабочей среды, хорошо понимали жизненные и бытовые проблемы народа.
      В августе 1967 года Николай Рубцов поехал в командировку в Липин Бор. В аэропорту встретил Старичкову,  которая приехала на отдых к родственникам. Вспоминает Василий Елесин, который работал тогда в этом посёлке редактором газеты «Волна» (75):
    «Памятна первая встреча с  ним в этом  далёком  посёлке. Пришлась    она    на   грибную   августовскую   пору.     В   один   из
 
207
воскресных дней мы с женой, набродившись по роскошным липинборским лесам, возвращались домой с полными корзинками белых грибов. Идти бором было необычайно легко. Когда до посёлка оставалось километра два, вдали, меж вековых сосен, показалась фигурка человека.
          – До чего же похож на Рубцова!  – удивился я.
      – Не может быть, – возразила жена.  – Откуда Коле взяться здесь, за триста километров от Вологды, в незнакомом лесу!   
         И, тем не менее, это был он. Объяснилось всё просто.
     – Зашёл к тебе на квартиру, мать сказала, что ты в лесу. Попросил ведро и пошёл, куда глаза глядят. Здесь у вас прямо прелесть! А вон – белый гриб! А вон – ещё!
      Рубцов радовался как ребёнок. А грибы позднее оказались в стихах».
    Николай Рубцов часто бывал в редакции газеты «Волна». Очевидно, что при встрече друзей были беседы о местных легендах. И вот 21 сентября 1967 года «Волна» публикует стихотворение «Гуляевская горка», в котором есть такие строфы:
 
Простых преданий добрые уста
Ещё о том гласят, что каждодневно
Гуляла здесь прекрасная царевна, –
Она любила здешние места.
Да! Но и я вполне счастливый тип,
Когда о ней тоскую втихомолку
Или смотрю бессмысленно на ёлку
И вдруг в тени увижу белый гриб!
 
      Потрясает умение Рубцова на подсознательном уровне «увязать» белый гриб с прекрасной царевной. Разнообразные сведения, получаемые поэтом в ходе разговоров с друзьями и случайными попутчиками, перетекают в новые стихи. И складывается  впечатление, что Николай Рубцов непрерывно зачёрпывает из колодезя народных памяти и знаний родниковую воду легенд, местных  говоров-выражений  и образов. Поэт  перемещается  туда, куда  гонит   ветер  судьбы.  Вероятно,  он  считал,  что  всё  в  руках
 
208
Божьих и все его радости и невзгоды в этой бездомной жизни только будут давать ему бесчисленные впечатления, темы, образы и конкретные знания  для новых стихотворений.
       В селе Липин Бор Николай Рубцов  сообщил, что хочет напи-сать поэму об Александре Невском. Однажды в саду Н. Старичкова нашла маленькую иконку, которую Рубцов забрал категорически со словами: «Это мне». В последний день жизни в селе на машине Михаила и Лиды Ферапонтовых (Лида – школьная  подруга Старичковой)  поехали в лес и набрали множество рыжиков и груздей. На самолёте с мешком грибов вернулись в Вологду (66).   
        В августе 1967 года Вологодский обком КПСС запланировал и организовал агитационную поездку вологодских писателей по Волго-Балтийскому каналу. 24 августа от причала судострои-тельного завода Череповца  отправился теплоход по маршруту Череповец-Вытегра... В поездке  участвовали А. Яшин, В. Белов, А. Романов,   В .Коротаев,  Б. Чулков,    Н. Рубцов,   Д. Голубков, Н. Кутов, Л .Беляев, С. Чухин и другие. Во время остановок в речных портах (городках и сёлах) в Кириллове, Белозерске, Липином бору, Вытегре и Оште писатели и поэты выступали на литературных вечерах в местных Домах культуры.
        По свидетельству учителя городской школы В. Гостинщиковой,  писатели,  в  том  числе Н. Рубцов, выступали 25 августа 1967 г. на конференции преподавателей литературы в ДК г. Кириллова, давали автографы (76). Наблюдаемые во время поездки картины нарисо-ваны поэтом в стихотворении «Последний пароход» о А.Я.Яшине:
 
Он, написавший столько мудрых книжек,  –
Смотрел туда, где свет зари и грязь
Меж потонувших в зелени домишек…
 
       И снова Рубцов на подсознательном уровне направляет  взгляд читателя на Свет и Тень Бытия: «свет зари и грязь…».
       На  короткой  кинозаписи  поездки  можно увидеть А. Яшина, Н. Рубцова, В. Белова, В. Коротаева и других. Рубцов оберегал от лишних контактов очень больного в то время Яшина, хотя тот старался не показывать виду. Однако не просто было обмануть такого    проницательного   человека,  как    Рубцов.  Под   Вытегрой
 
209
(дальняя точка поездки по каналу) Рубцов  даже отчитал Чухина, считая, что тот отнимает время у Яшина никчемными разговорами.
      Во время этой поездки, 27 августа 1967 года Рубцов подарил «Звезду полей» А. Я. Яшину  с надписью: «Александру Яковлевичу Яшину с вечной любовью и благодарностью».  
      4 сентября 1967 года в Доме культуры в Вологде состоялся литературный вечер. В. Коротаев прочитал стихи из цикла «Липовица». В. И. Белов – отрывок из повести «Плотницкие рассказы», С. Чухин – стихи  и «Горлинка»,  А. Романов – «Серьёзный разговор», А. Яшин – стихи из книги «День творения».
        Вспоминает А. Рачков (27):
      «Самой  яркой  и  впечатляющей  фигурой,    безусловно,  был Александр Яшин. Никто не знал и не мог даже предполагать, что это последнее выступление поэта на своей родине. Быть может, только он сам, терзаемый болезнью, тревожно вслушивался в себя и невольно подводил итог своей суровой жизни. Потому так чутко и внимательно он вглядывался в младших братьев по перу, и всего пристальнее следил за Рубцовым…
      В тот вечер Николай Рубцов был в коричневом в тёмную по-лоску костюме, с аккуратно отточенными (по-флотски) стрелками на брюках, голубой рубашке без галстука и простых чёрных ботинках с блеском на носках.
    Заметно было его волнение. И не потому, что перед ним переполненный зал …, а чувствовал на себе пристальный взгляд Александра Яшина, к которому питал особое отношение. Рубцов прочитал своё любимое «В минуты музыки». Вдохновенно, отбивая правой рукой в воздухе такт и чуть склонив голову набок, словно вслушивался в музыку своего стиха…
    В конце вечера лицо его просветлело. Не любитель давать автографы, в  ту  встречу  Рубцов  охотно  подписывал  «Звезду полей». Его радовала не столько церемония подписания, сколько сами люди, в руках которых он видел свою книжку.
    И вдруг к нему подошла девушка с первой его книжечкой «Лирика». Пальцы Рубцова нервно вздрогнули. Он внимательно посмотрел на девушку, а та смутилась и скороговоркой ответила: «А мне «Звезды полей» не досталось. Всё разобрали уже…».
 
210
     После встречи в городском Доме культуры состоялся ужин в малом зале  ресторана  «Вологда». В застолье  Николай Рубцов оказался рядом с Яшиным. В этой компании очутился и наш земляк, известный скульптор, академик Сергей Михайлович Орлов, автор памятника Юрию Долгорукому в Москве…
        И вдруг Александр Яшин повернулся к Николаю Рубцову и так проникновенно попросил:
      –  Коля, твой тост. Давай экспромтом что-нибудь! А?
    Николай взглянул на Яшина, заметно вспыхнул лицом и тихо ответил:
        –  Хорошо, Александр Яковлевич… Попробую…
    Волнение с лица постепенно спадало, и оно становилось уверенно-спокойным и даже властным, плотно сжатые губы, жёстко очерченные скулы, прищуренные глаза – всё выражало упорную мысль. Взгляды были устремлены на Рубцова. И он это не столько видел, сколько чувствовал. И вот словно прояснение озарило его лицо. Оно стало спокойным и сдержанно-ликующим.
       Пальцы, до этого нервно перебиравшие ножку бокала, замерли, цепко облегли нагретое стекло, и рука вынесла бокал на середину стола, вздрагивая под такт чтения:
 
За Вологду, землю родную,
Я снова стакан подниму!
И снова тебя поцелую,
И снова отправлюсь во тьму,
И вновь будет дождичек литься…
Пусть всё это длится и длится!
 
    Александр Яшин склонился к Рубцову и приложился к его щеке…»
        Некоторые исследователи скользят по поверхности заложенной мысли поэта и попадают в ловушку недостаточной глубины понимания явлений. Для земляков поэта первые две строки тоста – родные. Вторые две строки – радость жизни  на  земле  и прощание с ней: временное и безвременное. Третьи две строки – пожелание  вечности Бытия (без дождичка жизнь-земля засохнет).  
 
211
     О знаменательном эпизоде, который возник на этом вечере вспоминает   А. Рачков (27):
   «С каждым тостом разговор становился оживлённее и откровеннее. Не сошлись во мнениях о современном  искусстве скульптор Орлов и писатель Белов. Разногласие в любви к малой родине возникло у Яшина с Орловым. Александр Яковлевич вспылил, махнул рукой и, чтобы прекратить спор, в котором была большая дистанция непонимания друг друга, вместе со стулом отодвинулся от Сергея Михайловича Орлова. Сын того, оскорблённый за отца, иронически спросил:
     – Вы, может быть, ещё дальше двинитесь, Александр Яковлевич?  
       Яшин быстро повернул голову к Рубцову, чуть помедлил, потом оглядел всё застолье, сверкнул глазами, и под усами у него растеклась улыбка:    
       – С удовольствием бы, но дальше – некуда. Там Рубцов».
      В «Литературной России» от 22 сентября 1967 года  Передреев  в рецензии под названием «Мир, отражённый в душе» писал:
      «В сегодняшних сборниках стихов «шум времени» зачастую заглушает поэта. Причём, «осваивая время», поэт часто принимает техническое чудо за поэтическое. Воспевают, скажем, аэропорт, не понимая, что это сооружение – всего-навсего быт современного человека и если и имеет отношение к поэзии, то чисто декоративное.
      Такие стихи, как «Тихая моя родина», «Русский огонёк», «Я буду скакать по холмам…», «Над вечным покоем», «Зимовье на хуторе», «Видения на холме», проникнутые есенинским поклонением родине, исполненные  радости   и  боли  за  неё,  – достойное продолжение традиции русских поэтов прошлого, для которых тема родины всегда была главной!»
       Критики либерального направления обозвали народную поэзию  «тихая» лирика с целью принизить её звучание в обществе. Фактически эти «западники» двадцатого века продолжали идеологическую борьбу со «славянофилами», с представителями патриотического направления в советской и русской литературе. И в  этой  борьбе  отношение  к  поэзии  Рубцова   было   своего   рода «лакмусовой» бумажкой  для выявления позиции критиков  к нашей
 
212
Родине, к обществу (курсив Ю.К.-М.), которое дало им образова-ние и неплохое материальное обеспечение по сравнению с трудо-вой опорой Родины – крестьянами, рабочими, инженерами.(31).  
    Рубцов не занимался освещением какой-то заданной темы. Он сочинял интуитивно и эмоционально. И, как известно, тема может совпадать у многих поэтов, а вот способы её решения (образность, ритмика, рифмы и, главное, духовное содержание) различны и зависят от уровня мастерства поэта, от его миропонимания.
        Анатолий  Передреев отмечает также в статье:
   «Из «поэтических предков» Рубцова я называл Тютчева и Есенина. Среди современников он безусловно опирается на опыт Александра Яшина с его глубинностью, серьёзностью творчества, основанного на коренном языке. Кстати сказать, большой талант этого писателя помог вырасти целой вологодской семье русских писателей: Василию Белову, Сергею Викулову, Николаю Рубцову, Александру Романову, Виктору Коротаеву... все они абсолютно раз-ные, друг на друга не похожие, но всех их объединяет одна почва.
     Эта почва родины, природы, деревни – главный учитель Николая Рубцова.
 
В горнице моей светло.
Это от ночной звезды.
Матушка возьмёт ведро,
Молча принесёт воды.
 
  Сколько глубокой поэтической тишины, сколько поистине крестьянской естественности, несуетливости здесь, сколько ощущения жизни как бытия.
      Высокая и светлая звезда освещает большинство стихотворений этой книги, оправдывая превосходное, на мой взгляд, название её. Жаль только, что её оформление на редкость безвкусно».
      Отношение Рубцова к «художественному» оформлению облож-ки в престижном издательстве «Советский писатель известно. Поэт срывал иногда обложку. Художник или специально безвкусно разрисовал обложку или это был какой-то зацикленный абстракционист с коньячно-звёздным уклоном.
 
213
    Ухватившись за термин «почва родины, природы, деревни», литераторы-урбанисты ёрничали в статьях о «деревенской» поэзии Рубцова, старались свести её до уровня местной тематики и обзывали «почвенниками» народных писателей. Всё это шло под флагом интернационализма, в русле политики космополитизма, охаивания русской самобытности и скрытой проповеди эгоизма под флагом индивидуальности личности и «свободы» творчества.
     «Звезда полей» проявилась как первый  луч Света народной философии в поэзии середины 20-го века. Стихи-песни Рубцова продолжили на новом уровне творчество А. Кольцова, С. Есенина,  а также советских русских поэтов А. Фатьянова и М. Исаковского.  
      Сборник  «Звезда полей» завершил второй  период творчества Рубцова. С весны 1967 года начался третий глубинный по духовному отображению жизни этап творчества.
    В житейском и творческом планах Рубцов в 1967 году (по свидетельству Н. Старичковой) общается с  С. Чухиным,  В. Беловым, С. Багровым, А. Романовым, Б. Чулковым.
      Газета «Сокольская правда» в 1965 – 1967  годах представляла стихи Рубцова, а в номере от 17 октября 1967 года, ссылаясь на статью в центральной партийной газете «Правда» от 19 августа 1967 года, перепечатывает абзац:
   «…Наиболее приметное и самобытное явление – книга Николая Рубцова «Звезда полей», лучшие страницы которой захватывают чистым и проникновенным лиризмом и чем-то отвечающим есенинскому, но совершенно самостоятельным по своему характеру». (курсив Ю. К -М.)
      В октябре Рубцов три дня жил у А. Рачкова. Поэт читал стихи, играл  на гармошке. Возникла  у друзей  дискуссия о песнях, о связи музыки и слова. И на вопрос А. Рачкова о конкретной песне, враги ли музыка и слово, Рубцов ответил (27):
     «Нет. Они всегда союзники. Поэтическое слово и есть музыка. Так что из плохой песни время может выкидывать слова, а в хорошей оставлять до конца человеческих дней. Вот «Помню я ещё молодушкой была…» Песня-роман, песня-былина. Нас всех не будет и других ещё после нас, а песня будет звучать первозданной красотой. Гармония души!..».
 
214
      Листая списки студентов-заочников 4-го курса (1966-1967годы) в архиве библиотеки литературного института, обратил внимание, что в графе «адрес» только у Николая Рубцова ничего не обозначено. А в списках студентов 5-го курса (1967-1968 годы) «адрес» у Рубцова: Алтайский край, Красногорский район, с. Красногорское, ул. Мира, 15-а, кв. 5. Может быть, Рубцов думал жить на Алтае? В это время у Н. М. Рубцова в возрасте 31 года нет постоянного местожительства и прописки в России и СССР.
       Вспоминает А. Азовский (73):     
      «Видел я Николая   и  в порыве творческой радости. Заскакивает он   как-то   в  комнату (только   что   с  вокзала  приехал, билет в родную Вологду в предварительной кассе купил), а сам – аж сияет весь.  – Слушай, я экспромт сочинил, пока в троллейбусе ехал, – закричал он ещё с порога:
 
Я уплыву на пароходе,
Потом поеду на подводе…
 
      Не можем мы, пишущие, чутко-осторожными друг к другу быть. Если что  не по тебе, надо  сразу же правду-матку высказать. Да погорячее, чтобы «дошло». Вот и я тогда. Ещё не утихло радостное, стосковавшееся «И буду жить в своём народе!», а я уже с замечанием:
     – Что это у тебя за строка – «Потом ещё на чём-то вроде»? для рифмы, что ли?        
    Радостное возбуждение у Николая  сразу на  убыль пошло. Смотрит на меня своими сплошно-чёрными, чё, мол, тут непонятного? А потом, подумав, тихо так говорит:
    – Да как ты не поймёшь? Я ведь не знаю с е й ч а с, что там за оказия мне подвернётся.
     Помню и Николая беззащитно-грустным. Как-то после окон-чания сессии собирался я домой, в Свердловск. Николай почему-то не торопился в свою Вологду, хотя сессия у него тоже кончилась. Сидим вдвоём, не спеша «посошок» потягиваем. Грустно было. Под настроение я и пожаловался Николаю, что дома у меня не всё ладно – жена болеет, квартиры своей нет. Николай сочувственно помалкивал. Потом вздохнул тяжело и говорит:
 
215
       – Ничего. Обойдётся.   У  тебя хоть какой-то, да всё же тыл есть.
Ждут тебя. А у меня и того нет – как говорится ни дома, ни лома. Ехать бы вот надо, а к кому, кто ждёт? По друзьям всё мотаюсь. Надоел поди, всем до чёртиков…»  
       В октябре 1967 года по ходатайству А. Яшина секретарь обкома В. И. Другов выделил поэту место в филиале  общежития совпарт-школы на Октябрьской улице, 19. Хотя и появилась  своя крыша над головой,  не мог  Рубцов держать свой архив в «проходном дворе», в квартире-номере. Обращаю внимание на то, что место было предо-ставлено обкомом поэту Рубцову, который не был членом КПСС!
         Вспоминает Василий Оботуров (31):
    «Радушие и уют, которым делились с Николаем Рубцовым многие, помогали ему не только пережить бездомность, но и продуктивно работать все эти годы. У него появились в Вологде друзья, своим человеком он чувствовал себя и в редакции молодёжной газеты.
    В редакции Рубцов появлялся то в сером костюме, тёмной рубашке  со   светло-серым  галстуком   сплошными  крохотными ромбиками, то, несколько позже, в новом коричневом костюме в тонкую  серую полоску  и  белой рубашке  с  зелёным  галстуком. Ботинки и пальто поношенные, но аккуратно вычищенные, и пре-словутый длинный шарфик не висел, как попало, а снимался вместе с пальто, когда он усаживался с ребятами играть в шахматы…
      Обращала на себя внимание смугловатая бледность его узкого лица с большим лбом…Мне довелось не раз видеть его возмущенным, и не помню, чтобы он был не прав.
       Хамского  пренебрежения  Николай  действительно  не  терпел. Чем он вызывал раздражение людей определённого сорта, трудно сказать, то ли какой-то особой внутренней сосредоточенностью, то ли цепкостью быстрого взгляда, который был «не как у всех»…А между тем выглядел он скорее незаметно, чем вызывающе.
      Ни разу не случалось, чтобы  он  упрашивал   печатать то  или иное стихотворение, настаивал. Свои оценки он высказывал прямо и откровенно, если не сказать резко и зачастую не считал нужным их как-то аргументировать. И сам соответственно прямоту принимал спокойно. Но фальши  терпеть  не мог,  ложь  угадывал  сразу,  как и
 
216
неискренность – и сразу утрачивал интерес к собеседнику, равнодушно и откровенно замолкал, отходил в сторону, не умея и не желая вести игру в «приличия». Может быть, поэтому он и не вписывался ни в какую «систему», всегда оставался самим собой».
        Николай Рубцов постоянно редактировал свои стихи. Это видно из записных книжек Поэта на примере стихотворений «В минуты музыки печальной...», «Пальмы юга». Стихотворение «Шумит Катунь», опубликованное в апреле 1967 г. в Бабаево, было значительно переделано Поэтом, добавлено 4 строфы (см. на сайте «Звезда полей» статью,  в разделе «Новости» от 22. 05.2020 г.). Однако и этот текст был отредактирован в связи с ожидаемой значимой публикацией.      
       В. Зинченко в статье о Николае Рубцове отмечает (77):
     «Однако, литературная судьба Николая Рубцова складывалась успешнее его обыденной, житейской судьбы. Егор Исаев буквально  за руку  отвёл  поэта  в  редакцию  журнала  «Молодая гвардия», где с ним сразу заключили договор и через три месяца опубликовали подборку стихов; тогда же отвёл его в «Правду» к Кошечкину – в «Правде» через три дня напечатали два стихотворения Рубцова…».
     Анализ хронологии говорит о том, что в начале декабря 1967 года  поэт в связи с подготовкой публикаций находился в Москве. Возвращается в Вологду. Отмечает на радостях свой успех. И 7 декабря 1967 года Рубцова забирают в вытрезвитель. Приходит информация в адрес областной писательской организации, вологодских горкома и обкома КПСС.
    А 8 декабря 1967 года центральная газета страны «Правда», орган ЦК КПСС публикует стихотворения «Шумит Катунь» и «Детство», что нежданно-негаданно изменяет ситуацию. Такая публикация  всегда работает не только  на повышение авторитета поэта. Вот эпическая алтайская картина, которую Рубцов больше года создавал, прежде чем представил широкому читателю:
 Привожу известный текст стихотворения из прижизненного сборника «Сосен шум» (1970) и всех последующих публикаций:
 
Как я подолгу слушал этот шум,
Когда во мгле горел закатный пламень!
Лицом к реке садился я на камень
И всё глядел, задумчив и угрюм.
 
217
Как мимо башен, идолов, гробниц
Катунь неслась широкою лавиной
И кто-то древней клинописью птиц
Записывал напев её былинный...  
 
Катунь, Катунь — свирепая река!
Поёт она таинственные мифы,
О том, как шли воинственные скифы,  —
Они топтали эти берега!
 
И Чингисхана сумрачная тень
Над целым миром солнце затмевала,
И чёрный дым летел за перевалы
К стоянкам светлых русских деревень...
 
Всё поглотил столетий тёмный зев!
И всё в просторе сказочно-огнистом
Бежит Катунь с рыданием и свистом —
Она не может успокоить гнев!
 
В горах погаснет солнечный июнь.  
Заснут во мгле печальные аилы,
Молчат цветы, безмолвствуют могилы,
И только слышно, как шумит Катунь.
 
      Как сказал какой-то  «мудрец»: «Стихи  писать  легко.  Надо только правильно расставить всем известные слова».
     Удивительно почти полное временное совпадение событий в Вологде и Москве. И неясно руководителям: то ли награждать Рубцова, то ли наказывать.
     В начале декабря  1967  года   поэту  предоставили место в однокомнатной квартире с двумя соседями (комсомольскими работниками) на ул. Ветошкина. Условия жизни и творчества также не совсем подходящие. Но есть крыша над головой.
    11 декабря 1967 года Рубцов получил телеграмму из Николы: «Будем в Вологде 12 Челюскинцев 41 кв 2 Гета Леночка». Очевидно, Рубцов встречался с дочерью и Гетой, которые приезжали в Вологду к родственникам или знакомым.
    В декабре 1967 года Рубцов пишет письмо на имя секретаря  Вологодского обкома партии В. И. Другова, в котором сообщает:
 
218
      «При Вашем благожелательном участии…я получил место в общежитии. Искренне и глубоко благодарен вам, Василий Иванович, за эту помощь, т.к. с тех пор я живу в более-менее нормальных бытовых условиях.
    Хочу только сообщать следующее:
Нас в комнате проживают трое.
Мои товарищи по месту жительства – люди другого дела.
В комнате, безусловно, бывают родственники и гости.  
     Есть ещё много такого рода пунктов, вследствие которых я до сего времени не имею нормальных условий для работы. Возраст уже не тот, когда можно бродить по морозным улицам и на ходу слагать поэмы и романы. Вследствие тех же «пунктов» я живу отдельно от жены, впрочем, не только вследствие этого: она сама не имеет собственного жилья. Среди мало-знакомых людей я привык называть себя «одиноким». Главное, не знаю, когда это кончится» (19).
      Николай Рубцов в  письме называет  Гету,  мать  своей   дочери, женой, хотя формально они не были зарегистрированы. Письмо не закончено и, видимо, не отправлено, потому что в таком стиле просьбу о жилье в адрес секретаря обкома не пишут.
   Во всяком случае, в январе 1968 года поэту дали, наконец, отдельную продолговатую комнату (которую в народе метко окрестили  «пенал», – прим. Ю.К.-М.). В  этой квартире жила  семья
партийного работника  (ул. Набережная  VI армии, 209, кв. 43). На руководство Вологодской области подействовал факт публикации стихов Рубцова в «Правде», которая крайне редко печатала поэтов. Теперь у Рубцова появилась постоянная прописка в Вологде.    
     Ходит одна  из легенд, связанная  с  проживанием  Николая Рубцова в этой комнате.  Поэт лежит  на раскладушке, уставившись взглядом в потолок. На столе начатая бутылка вина. Вошёл сосед, партийный работник областного масштаба, в новом костюме, в белой рубашке  и при импортном галстуке  и приглашает в свою комнату на новоселье. Рубцов говорит соседу: «Удались, ты мне мешаешь». Сосед опять приглашает. Рубцов снова: «Выйди! Ты мне мешаешь  думать». Сосед: «О чём вы думаете?». Рубцов отвечает: «Я думаю о том, как соединить учения  Ленина и Христа. А  ты мне
 
219
мешаешь». Совсем не понравилось поэту, что сосед лез к нему в душу. Партработник письменно жалуется в обком партии. Приглашают на «ковёр» секретаря Вологодской писательской организации А. Романова. Хмурый  после партийного  разноса  Романов вызывает к себе поэта. Для прояснения обстоятельств дела  посылают за вином. По ходу «творческой» беседы Рубцову объясняют, где, о чём и  с кем можно говорить, а  инцидент таким методом  «залакирован».
  Но возникла ситуация психологической несовместимости личностей в квартире. На совместной кухне у Рубцова ничего нет. Домашнее хозяйство вести без женской руки практически невозможно. У соседа,  А. В. Сидоренкова есть и маленькие дети. В подселении Рубцов опять не получил полной свободы. Старичкова пишет (66): «Единственное «окно в мир» – окно с видом на реку. Единственный стул, раскладушка без матраца, подушки… Главное же в комнате – чемодан, где сложены его нехитрые пожитки – книги, рукописи, переписка…».
        Вспоминает журналист Александр Анисенков (78):
    «Однажды я приехал в Вологду, не предупредив Рубцова – обычно я сообщал ему через своих друзей из областной газеты «Красный Север». По старой дружбе зашёл вечером на «огонёк» послушать новые стихи. Был поздний час. Мы сидели за скромно уставленным столом в тесной комнатёнке, напоминавшей чем-то школьный пенал.
     – К «излишествам» нам не привыкать, – пошутил Рубцов, – поужинаем, чем бог послал.  – Перейдя на серьёзный тон, добавил:  – Недостаток мяса меня не огорчает. Тревожит дефицит добра. Дефицит добрых человеческих отношений. Не могу объяснить сегодняшнюю недоброжелательность. Исстари на Руси взаимоотношения отличались чуткостью. Последним делились…
      Вот наша учительница в Николе Нина Ильинична заботилась о нас, как родная. Помню, чернил не было. Бумаги не было тоже. Нина Ильинична учила нас изготавливать чернила из сажи. А тетради для нас делала из своих книг. И мы с великим прилежанием выводили буквы по этим пожелтевшим страницам на уроках чистописания… И никто из нас знать не знал, что в жизни у неё  случилось большое горе: погиб на фронте муж…».
 
220
      Из «пенальной» комнаты  Николай  Рубцов рисует «Вологод-ский пейзаж»! И бытовые неурядицы не мешают поэту превращать обычный пейзаж в таинственную картину, смысл которой хочется и надо разгадать:     
 
Живу вблизи пустого храма,
На крутизне береговой
И городская панорама
Открыта вся передо мной.
Пейзаж, меняющий обличье,
Мне виден весь со стороны
Во всём таинственном величье
Своей глубокой старины.
  
     Во время  поездки по Волго-Балту Сергею Чухину понравилось село Липин Бор, куда он осенью 1967 года переехал работать в качестве корреспондента-организатора радиовещания. В районной газете «Волна» работал  редактором друг Рубцова Василий Елесин. В  конце января   1968  года   Рубцову  дали короткую командировку и  он прилетел в Липин Бор. Одну ночь Рубцов прожил в местной гостинице, где ему не понравилось. А на следующий день поэт подселился  в редакцию. Вспоминает Сергей Чухин (27):
     «Вечерами в редакции В. Д. Елесин и секретарь В. Фофанов подолгу задерживались, подписывая номер в печать. Подкидывали в печь поленья, играли в шахматы. Игроком Рубцов был серьёзным, но азартным в проигрыше и выигрыше».
       Характерен для Рубцова факт подготовки рукописи новой кни-ги стихов. Дело в том, что Рубцов заявил, что он потерял рукопись, попросил выделить ему машинистку для перепечатки её. И когда В. Елесин удивился тому, как же можно перепечатать рукопись при её отсутствии, Рубцов сказал, что продиктует стихи. У поэта была феноменальная память и в голове шла  непрерывная  работа  над  совершенствованием текстов. То, что большинство поэтов выискивало за столом перед окончательным выпуском в свет, Рубцов «делал» в голове. И он надиктовал машинистке рукопись будущей книги «Душа хранит» для Северо-Западного издательства. В сборник вошли, в основном, стихи-песни, созданные в 1967 году.
 
221
  В программном  стихотворении  «Привет,  Россия – родина моя!..» Николай  Рубцов на все времена сказал:
 
За все хоромы я не отдаю
Свой низкий дом с крапивой под оконцем…
Как миротворно в горницу мою
По вечерам закатывалось солнце!
 
        Вот это и есть в поэтической форме фрагмент русской народ-ной философии, которую не могут понять долларопоклонники-ньюматериалисты. Родина – это дом с крапивой под оконцем, а не коттедж-мечта с искусственной заморской травой.
       Тогда же, в январе 1968 года Рубцов написал стихотворение «Сосен шум». Василий  Елесин вспоминает (27):
    «Доброй памятью о последней встрече с Николаем Михай-ловичем  в  Липином Бору стало  его  стихотворение  «Сосен шум», давшее позднее название сборнику. Помню, как все мы радовались в редакции, услышав это стихотворение от самого Рубцова. Радовали чеканные, удивительно точные строчки о давно всем примелькавшемся, но увиденном заново…
    «Соседний барак» – не что иное, как липинборская пекарня, стоявшая неподалёку от редакции, в ней работали ночью, и свет в её окнах не гас до самого утра…»
 
Какое русское селенье!
Я долго слушал сосен шум,
И вот явилось просветленье
Моих простых вечерних дум.
                    ……………………………….  
                   Пусть завтра будет путь морозен,
                   Пусть буду, может быть, угрюм,
                   Я не просплю сказанье сосен,
                   Старинных сосен долгий шум…   
 
        Увидеть за окном философское – дано было именно Рубцову.
      В  феврале-марте  1968 года,  когда Рубцов уезжал  по делам из
 
222
Вологды, к нему на квартиру заходила Старичкова. Как она отме-чает, на  кухне места для стола Рубцова не  было. Кухня фактически принадлежала другой семье. Вспоминает Старичкова (66):
      «А. В. Сидоренков, умный, рассудительный мужчина, не мог понять образ жизни поэта. Он принял Рубцова (как мне показалось) за опустившегося пьяницу. Пытаюсь объяснить, что Рубцов – это действительно поэт, а не самозванец, что это человек очень сложной натуры. Мой монолог, по-видимому, понемногу убедил хозяина квартиры иначе смотреть на шумного жильца, потому что он не стал больше его критиковать».  
         О встрече в Тотьме вспоминает Маргарита Игошева (79):
   «Мы общались с Николаем Михайловичем Рубцовым как родственники. Рубцов был муж моей тёти Генриетты Михайловны.
        В то время у нас готовился школьный вечер поэзии. Я выбрала стихотворение  Пушкина о декабристах… Он мне говорил: «Ну, как ты читаешь! Поэт душу туда вложил. Читай снова с душой». Когда он читал, у меня мурашки по телу…
      Однажды играл много грустных песен на гармошке и плакал. Рубцов так пел и играл, что, гляди, меха разорвёт. Он отдавал стихи в редакцию,  а там стихи сокращали и ему не платили. А  надо  было
выехать в Николу или в Вологду. Николай Рубцов говорил: «Они меня ещё попомнят! Потому  что поэтов  в  России только Пушкин, Есенин  и  я».  (курсив Ю.К.-М.)
    С осени 1967 года появляются положительные  отзывы  о сборнике «Звезда полей» и творчестве Рубцова. У поэта изданы две книжки стихов, множество публикаций в журналах и газетах. 19 апреля 1968 года Николай Рубцов был принят в Союз писателей СССР.  Рекомендации  дали  известные  писатели Ф. Ф. Кузнецов, А. Романов, В. И. Белов, Виктор Коротаев.
       В Вологде Рубцов участвует в различных литературных меро-приятиях. В ГАВО (Государственный архив Вологодской области) имеется почётная грамота, которая вручена Рубцову Николаю Михайловичу «За активное участие в общественной работе в ИТУ (исправительно-трудовых учреждениях)». Приказ № 187 от 18.04.1968 г., г.Вологда. Подписана зам. начальника УООП Вологодского облисполкома полковником И.Зайцевым.
 
223
      Рубцов планировал перевезти в Вологду Генриетту и дочь Лену. Тем более старая изба в Николе развалилась и женщины перебрались жить в сельсовет. Летом 1968 года Рубцов приезжал в Николу, участвовал в сенокосах и обсуждал планы на жизнь. Как вспоминала Генриетта Михайловна: «Рубцов звал нас переехать в Вологду, но жилья у него не было, жил в общежитии» (53).
       В комнату к Рубцову должны были бы переехать не только Гета с дочерью, но и неформальная тёща. Нужно было  зарегистрировать брак. Рубцов мог бы прописать только дочь и жену и при условии, что размер жилья на каждого члена семьи должен был составить не менее 5 кв. метров. Прописка тёщи не удалась бы. Возникала ситуация раздельного проживания тёщи с дочерью и внучкой.
        Бытовая ситуация вокруг Рубцова, как члена Союза писателей СССР, наверняка, была  в  поле  зрения   руководства  области.   Во всяком случае,  летом 1968 года, во время сенокоса, секретарь вологодского обкома КПСС В. И. Другов специально заезжал в Никольское для встречи с Рубцовым и имел с ним беседу. Но  обстоятельства  с отдельной квартирой быстро не складывались.
       Летом 1968  года  Рубцов глубоко  переживал смерть  А. Я. Яшина, земляка и старшего товарища, который не раз выручал его в
сложных жизненных ситуациях. «Красный север» опубликовал стихотворение поэта «Последний пароход», посвящённое Яшину.
          В  Вологду из Ивановской области на период летних каникул в 1968 году приезжает залётный «любитель поэзии» учитель физкультуры Ю. П. Рыболовов. По свидетельству Н. Старичковой он быстро заводит знакомства с местными поэтессами  и поэтами,  в том числе с Николаем Рубцовым. Участвует в бытовых меро-приятиях поэтов. И ночует по всей Вологде (66).
         О дочери  Рубцов  вспоминает  в  беседе с Н. Старичковой (66):
     «А один раз я был наверху. Смотрю: она ползёт, ползёт по лестнице ко мне, а в руках моя рубашка. Спрашиваю: «Лена, зачем ты мою рубашку несёшь?» А она мне отвечает: «Чистая». Вот она у меня какая!»  
      31 августа 1968 года «Вологодский комсомолец» опубликовал  стихотворение «Тот город зелёный», в котором поэт переживает разлуку с любимой дочерью:
 
224
Сорву я цветок матиоллы –
И вдруг заволнуюсь всерьёз:
И юность, и плач радиолы
Я вспомню, и полные слёз
Глаза моей девочки нежной
Во мгле, когда гаснут огни…
Как я целовал их поспешно.
Как после страдал безутешно!
Как верил я в лучшие дни!  
 
      18 сентября 1968 года в череповецком «Коммунисте» печа-тается «Литературная страница», где представлены  стихи Рубцова «Старый конь» и «Фальшивая колода».
      Поэт непрерывно путешествует по Вологодской области  и Северу  России. Рубцов брал в городской библиотеке редкое в то время издание Карамзина «История государства Российского». В гостях у поэтессы  Нины Груздевой Рубцов спрашивает мнение кумыкской поэтессы Ш. Алишевой о русских.  И  вот  что  пишет Н. Старичкова, присутствовавшая на этой встрече (66):
         «Алишева с гордостью говорит о своих собратьях.
         – А русские не такие, простоваты очень.   
       Я запомнила эту фразу, потому что сразу подумала: «Что это она нас за иванушек-дурачков принимает?» Что тут началось!…Прекрасный знаток истории (история была его любимым предметом
в школе), он (Рубцов), как отличник на экзамене, без запинки, образно рассказывал о Дмитрии Донском. Он вёл себя так, словно сам был участником Куликовской битвы. Вот он уже на Ледовом побоище и словно лично знал  Александра Невского…  Он сражался не за себя оскорблённого. Он защищал Россию…»         
   К сожалению, даже вот такие интеллигентны представители народностей нашей страны почему-то видят в покладистости русских, в их доверчивости, в вере в Добро какую-то ущербность.
       17 ноября 1968 года газета «Вологодский комсомолец» публи-кует стихотворение «О Московском Кремле», где Николай Рубцов видит  исторически  Кремль так, как никто до него:
 
225
Да! Он земной! От пушек и ножа
Здесь кровь лилась…Он грозной был твердыней!
Пред ним склонялись мысли и душа,
Как перед славной воинской святыней.
Но как – взгляните – чуден этот вид!
Остановитесь тихо в день воскресный –
Ну не мираж ли сказочно-небесный –  
Возник пред вами, реет и горит?
 
     В этих стихах  как  будто речь идёт о  наших днях. Многое понимал и  видел  Рубцов из  шестидесятых годов 20-го века.
        21 октября  1968  года     издательство    «Советский   писатель» заключает с Рубцовым договор на сборник «Сосен шум» со сроком сдачи рукописи до 15 декабря 1968 года.
   Рубцов систематически бывает в общежитии литературного института, встречается с поэтом А. Передреевым, участвует в диспутах о русской поэзии. Как свидетельствует поэт и литератор Лада  В.  Одинцова,  студентка  литинститута  с  1967  года,   поэзию
Николая Рубцова она поняла не сразу. Ей, уроженке Украины и знатоку украинского быта и литературы, были просто непонятны  русские сельские символы, которые она окрестила как черно-белую графику. Но постепенно образность и содержательность поэзии Рубцова захватили её сознание. Лада Одинцова призналась: «Рубцов учил меня быть русской» (80).
        Вспоминает В. Макеев о беседах с Рубцовым (61):
     «Однажды он перепечатывал в моей комнате рукопись новой своей книги «Сосен шум», и мне в течение десятка дней посчастливилось видеть его милым, трезвым и благообразным. Мы вдоволь насудачились о поэзии.
      В действительности  Рубцов блестяще знал  всю  русскую  и многое из западной поэзии, например, наизусть читал Вийона. Малоформатный   сборник   Тютчева   всегда   носил    в  кармане пиджака, на какие-то простецко-щемящие мотивы напевал его стихи со слезами на глазах. Кроме Пушкина, вровень с Тютчевым не ставил никого,  даже любимого Есенина, справедливо считая, что на уровне Есенина можно всё-таки написать несколько стихотворений,
 
226
а Тютчев недосягаем вовеки. От Есенина, наверное, перенял страстную любовь к Гоголю, по памяти читал его большими кусками и почитал за гениального поэта.
    Цену он себе знал, вернее, угадывал. Перепечатав очередное стихотворение, отрывался от машинки и, поблескивая маленькими острыми глазками, размышлял вслух: «Конечно, Есенин из меня не получится. И Боратынский тоже. А  вот стать бы таким поэтом, как Никитин, как Плещеев! Ведь хорошие поэты, правда? Русские поэты, правда?  – и мечтательно улыбался…»
       Скромно оценивал Рубцов своё место в русской поэзии.
        Выпускница литинститута Лада Одинцова пишет (80):  
      «…я знала правду и о создании  многих  произведений   Н. Рубцова, А. Передреева, Ю. Кузнецова (нашей поэтической Могучей  Кучки,  к  которой  демагоги  и  фальсификаторы  Истории
Послевоенной Литературы уже начали причислять разнообразные имена прочих стихотворцев); я знала правду об их человеческих переживаниях,  и древне-римская жажда возродить… мужественную Истину, которой служила эта Троица – наша Могучая кучка – побудила меня создать более обстоятельные книги, а именно:…«Камертон» и «Эпизоды из Истории Послевоенной Советской Литературы» (2011 и 2012 г.г.). О беседах  с Рубцовым и видение окололитературных процессов Ладой Одинцовой  в те времена привожу  приложение № 7
      Лада Одинцова пишет: «Ревниво исследуя 3 перечисленных научно-популярных книги Ю.Кириенко-Малюгина («Есть Божий суд…»,  «Николай Рубцов», «Звезда полей – Альманах 2011», - прим. Ю.К.-М.), впервые моя душа переполнилась чувством удовлетворения и радости уж хотя бы потому, что наконец-то Николая Рубцова автор (впервые появившийся на литературовед-ческом горизонте) защитил от позорного обвинения в грехе алкоголизма. Как свидетель, я, и даже более того как пострадавшая в общежитии…, с законным правом подтверждаю догадку исследователя Ю.И.Кириенко-Малюгина о том, что лучевая болезнь Рубцова обрекала его на поддержание физического здоровья употреблением умеренных доз сухого красного вина, что входит в терапию лучевой болезни» (см. Приложение № 7).
 
227
      24 декабря 1968 года  Генриетта Михайловна посылает Николаю
Рубцову на адрес ул. VI–ой Армии  новогоднюю открытку  (51, ГАВО, Вологда).
     В творческой папке Рубцова  имеется преддипломный цикл под названием «Детство». Поэт зачеркнул название, изъял стихотворе-ние «В старом парке», аменил на «Зелёные цветы» из-за возможных идеологических сложностей на защите диплома. Сборник «Звезда полей» и подборку «Зелёные цветы» Рубцов представил как выпуск-ную работу на заочном отделении Литинститута им. А. М. Горького и  сдал  государственные экзамены 26 декабря 1968 года (27). Присутствовали ректор  – В. Ф. Пименов, критик –  Ф. Ф. Кузнецов, преподаватели – Н. Н. Сидоренко, В. П. Друзин, Е. А. Исаев.
         Вспоминает А. Азовский (73):
       «В последний раз видел я Николая Рубцова радостным, когда он
сдал госэкзамены. Выскочил из двери, за которой сидела комиссия, и, как  мальчишка, «ура»  закричал. Всех  встречных  и поперечных обнимал. Да и как ему было не радоваться, если он из всего своего рода первым высшее образование получил».
        Из отзыва Н. Н. Сидоренко (51, ГАВО, Вологда):
       «Дипломная работа  Николая Рубцова (книга «Звезда полей» и 10 стихотворений из числа написанных позднее) – свидетельство того, что в литературу пришёл на редкость своеобразный, цельный в своём творчестве поэт, знающий во имя чего мы просиживаем ночи над листом бумаги, наедине с поэзией.
       Творчество Н. Рубцова органично и цельно, он в стихах честен и открыт и свою грусть, что порой охватывает душу, он не скрывает, не вуалирует ничем…
      Может показаться, что в отдельных стихах Н.Рубцова слух улав-ливает «есенинские» интонации. Возможно. Но это не подражание, а национальное сродство творчества, и тут С. А. Есенин в чём-то и помог младшему собрату, в чём-то поддержал, утвердил его».             
         Из отзыва В. В. Друзина  (51, ГАВО, Вологда):
     «Тонкое и точное проникновение в мир русской природы, в характер русской национальной особенности – вот отличительная черта поэзии Н.Рубцова, ярко проявившаяся в книге «Звезда полей» с незаурядным мастерством.
 
228
   Сейчас Н. Рубцов – поэт общепризнанный, в творческом движе-нии его проявляется общее движение всей современной поэзии…
      Дипломная работа Николая Рубцова – бесспорно отличная.
                                                                                    23.12. 1968 г.»
      Из отзыва Е. А. Исаева (51, ГАВО, Вологда):
     «Я помню её (книгу) сердцем. Помню не построчно, а всю целиком, как помнят человека со своим неповторимым лицом, со своим характером. Эффектного, ударного в книге ничего нет.  Есть задушевность, раздумчивость и какая-то тихая ясность беседы. В ней  есть  своя  особая   предвечерность – углублённый звук, о многом говорящая пауза. О стихах Рубцова трудно говорить, как трудно говорить о музыке».
      1968 год оказался очень насыщенным в поэтическом плане для Рубцова. Подготовлены подборки стихов для сборников «Душа хранит» (январь) и «Сосен шум» (декабрь), переданы для публикаций стихи в журналы «Октябрь», «Молодая гвардия», в газеты «Вологодский комсомолец», «Красный Север» и др.
      И вот в  конце декабря 1968 года Николай Рубцов получает, наконец, в Вологде  отдельную однокомнатную квартиру (точнее, ордер на квартиру). Конечно, в «престижном» пятиэтажном доме и на «престижном» пятом этаже (ул. Яшина 3, кв. 66).  Въезжает в эту квартиру Николай Рубцов позднее. Взамен приличной мебели у поэта чемодан с рукописями. И есть иконы.
        Новый 1969 год поэт встречает  в  Вологде  с   В. И. Беловым, судя по информации   Н. Старичковой (66).
     В стихах Рубцова после морской службы нет восторженных лирических мотивов. Поэт  не любил говорить о своей семейной жизни, но вспоминал о Лене. 29 января 1969 года «Вологодский комсомолец» публикует оптимистическое стихотворение Рубцова «По дрова», в котором поэт рисует зимний никольский пейзаж.
 
Дед Мороз идёт навстречу.
Здравствуй!
Будь здоров!..  
Я в стихах увековечу
Заготовку дров.
 
229
Привезу я дочке Лене
Из лесных даров
Медвежонка на колене,
Кроме воза дров.
 
      Открыто, для всего света  говорит  Рубцов о своей дочери Лене в прижизненном сборнике «Душа хранит» (1969 г.). После размолвки осенью 1968 года Рубцов написал стихотворение «Девочка», дата автографа 12.03.1969 г., предназначено для сборника «Зелёные цветы» (19, В. Зинченко).  Глядя на игру девочки, лирический герой  переживает за ребёнка, за сиротство при живых родителях («что под самым грустным нашим взглядом, всё равно ей весело играть!»)   
      24 февраля 1969 года из редакции «Молодой гвардии» Рубцову пришло письмо об издании сборника стихов. Ситуация с поэтическими публикациями меняется коренным образом.
     В феврале 1969 года  в Вологду переехала семья Астафьевых. Вспоминает Мария Корякина, жена В. П. Астафьева (27):
    «Я после не раз буду убеждаться, что ему иногда нравилось «выглядеть» неряшливо: пальто – будто с чужого плеча, широкое,  с  длинными рукавами, помятое, шапка – тоже, валенки – стоптаны…  Объяснял это тем, будто проверяет, как же друзья и вообще люди к нему относятся, что думают о нём и что в нём ценят больше: его внешний вид или душу и талант…
      Николай Михайлович почти весь вечер играл на гармошке. Пил он мало, то ли не в настроении был, то ли не хотел производить плохое впечатление – не знаю. А пел много – и как пел! Пел свои стихи, подладив под них музыку, сочетание необычное, великолепное, великолепное ещё, быть может, потому, что, как пел сам он свои стихи-песни, так никто не сможет…
  …Николай, устроив гармошку на узеньких коленях, чудно переплетя ноги, … прошёлся по клавишам, посмотрел в прост-ранство, мимо или сквозь сидящих за столом и, отвернувшись вполоборота, запел:
          Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…
       Слова-то какие! Шесть слов – а перед глазами целая картина – видение природы!…
 
230
      Притихло застолье. Некоторые запокашливали, за сигаретами потянулись…
      Когда разговор шёл о безграничности поэзии, Рубцов утверж-дал, что у каждого, даже самого посредственного поэта обяза-тельно   есть   стихи, много  или  мало,  пусть  хоть  одно,  – мудрые,
пророческие, всегда остающиеся современными и что все поэты, знают они это или не знают, хотят того или не хотят, – пророки. И тут же как пример приводил своего любимого Тютчева…».
       В начале марта 1969 года поэт поехал в Рязань,  посетил могилу Полонского. У В. Сафонова поэт играет на гитаре и поёт свои песни. Едет в Константиново, ходит по дому-музею Есенина .
    18 марта 1969 года Рубцов пишет стихотворение «Поэзия», в котором по свежим впечатлениям поездки к Есенину сказал:
 
Теперь она, как в дымке, островками
Глядит на нас, покорная судьбе,  –  
Мелькнёт порой лугами, ветряками –
И вновь закрыта дымными веками…
Но тем сильней влечёт она к себе!
 
      Темп жизни ускоряется. 11 апреля 1969 года  к   Николаю Рубцову из Кириллова после семинара культработников приезжает Генриетта. Они посещают Астафьевых. Пишет М. Корякина (27):
     «...приходит к нам Николай Михайлович, постриженный, в голубой шёлковой рубашке, смущённо-улыбчивый, руки спрятаны за спину, а сам всё улыбается, и загадочно и радостно. За ним вошла женщина, светловолосая, скромно одетая, чуть смущённая, но полная достоинства. Мы как раз пили чай и пригласили их. Войдя в кухню, Николай торжественно поставил на стол деревянную маленькую кадушечку, разрисованную яркими цветами,  – такие часто продают на базаре. В ней крашенные разноцветные яички. Заметив наше удивление, тут же выпалил радостно: «Сегодня же пасха! А вы и не знали? Я же говорил, что они не знают,  –  сказал он, обратившись к своей спутнице. – Христос воскресе!  – весело воскликнул он.  – А можно похристосоваться-то?»  Всем сделалось весело… Николай сообщил, что яички эти привезла  Гета…
 
231
      После пели песни. Николай заливается. Мы подтягиваем.  А Гета, чуть откинувшись на спинку дивана, полуприкрыла глаза и всё смотрит, смотрит на него. Что свершалось в её сердце, о чём она думала, что переживала она?..»
    Весной 1969 года Рубцов (член Союза писателей СССР!) защищает диплом. Поэт был в тёмном хорошем костюме, в белой рубашке. Рубцов прошёл все препятствия, которые создавали ему на пути к высшему образованию. За период учёбы оценки Рубцова по основным предметам  «удовлетворительно» и   «хорошо». Согласно документам ГАВО дипломная работа защищена с оценкой «отлично». Государственные экзамены: марксистко-ленинская философия – хорошо; русская и советская литература – отлично.       
       22  мая  1969  года  на имя Рубцова Николая Михайловича выписан диплом серии У № 835829. Дипломная работа Рубцова завершила второй этап его творчества (осень 1962  – 1967 годы). Но уже были написаны и опубликованы новые стихи (1968 и 1969 годов) и до «пика»  рубцовской  поэзии  было  ещё  далеко.
      Согласно выписке из зачетной ведомости к диплому за время учёбы в литературном институте Н. Рубцов сдал экзамены и зачеты по следующим  дисциплинам (сведения взяты в ГАВО, 2003). Ниже автор классифицирует предметы по одному из направлений (81):
        1. Предметы в области национальных литературных знаний:
устное народное творчество, древняя русская литература, русская литература 18-го и 19-го веков, история русской критики, история советской литературы, семинар по творчеству Есенина.
       А вот, как понимал поэт творчество своих предшественников:
 
Вот Есенин –
                     на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру
Скромно Хлебников шаманит.
 
      Смотрите, какой подтекст даёт Рубцов! Есенин – стихия поэзии, Блок – непознанный вестник  Руси, Хлебников – искатель новизны  в поэзии. «Куда несёт нас  рок  событий» – не  знает  никто  из  них.
 
232
      2. Предметы в области зарубежной литературы:
античная литература, зарубежная литература, литература Средних веков и Возрождения, зарубежная литература 17, 18, 19 и 20 веков, современная зарубежная литература (Хемингуэй).
    Известно, что Н. Рубцов в Кировске  пропадал в местной библиотеке, читал труды Платона, Аристотеля, Гегеля, Канта. Литератор Анатолий Азовский свидетельствует о «научном» споре в общежитии о литературе, о философской эрудиции поэта (73).
         3. Предметы в области языкознания:
введение в языкознание, практическая стилистика, история русского литературного языка, французский язык, творческая работа.
       Надо отметить, что   Рубцов глубоко  знал народный  русский язык и применял эти знания в стихах. Многие «городские» поэты не могут оторваться от стандартного языка в городских условиях проживания и поэтому часто схематичны. И чтобы оживить свою городскую лексику, такие поэты начинают заниматься поиском надуманных образов, ступенчатых ритмических форм, псевдо-русских словообразований и внедрением иностранного «мусора».  
        4. Предметы в области эстетики и литературной работы:
основы театрального искусства, основы музыки, основы изобразительного искусства,  основы кинодраматургии, редакционное дело, основы эстетики.  
     Рубцов сопровождал свои песни игрой на гитаре. Остались несколько записей. Причём, при среднем уровне игры он так отдавался исполнению песни, что у слушателей не было никаких претензий к техническим погрешностям.
     О чтении стихов Рубцовым ходят легенды, это известно из воспоминаний современников. Поэт мастерски владел театральным искусством, паузой, интонацией, ритмом. Свои стихи Рубцов редактировал постоянно. Имеется несколько вариантов текстов и последний наиболее точен и эмоционален.
   5. Предметы в  области поэтического художественного творчества:
введение в литературоведение, теория и практика стихосложения, теория и практика драмы, теория и практика художественной прозы, теория и практика художественного перевода.
 
233
   Известно, что техника стихосложения у Рубцова была непринуждённой и изменялась непрерывно. У раннего Рубцова видим «морской» цикл под влиянием советской идеологии и поэзии Есенина. В ленинградский период (1959 – 1962 годы) Рубцов увлекался ритмическими конструкциями (эстрадного характера и  в юмористических стихах). В московский период (1962 – 1964 годы) наблюдаем переход к классическому стихосложению под влиянием Тютчева и Фета. Но уже наметился свой непринуждённый стиль, ни на кого не похожий.
      С точки зрения драматического мастерства следует упомянуть поэму «Лесная сказка». Рубцов сказал тогда в поэме, что стремление к злату, богатству, наживе не кончаются добром.
    6. Предметы в области современных Рубцову философии и идеологии:
       история КПСС, политическая экономия, марксистско-ленинская философия, основы научного коммунизма, история СССР.
      Известно, что Рубцов думал, как соединить идеи коммунизма (социальной Справедливости) и проповеди Христа (моральные заповеди).  Поэт в стихотворении «Русский огонёк» сказал на века: «За всё Добро расплатимся Добром!».  До сих пор некоторые не понимают простой сути: не надо расплачиваться  злом.
      Творчество Рубцова на том этапе развития общества (70-е годы 20-го века) могло содействовать повороту к библейским идеалам. К этому шли и погибли в расцвете лет русские национальные идеологи:  драматург   А. Вампилов,   кинорежиссёр   и  писатель В. Шукшин, критик Ю. Селезнёв, художник К. Васильев. Как будто их вычисляли сатанистские силы. Как известно, именно в среднем звене творческой интеллигенции формируется нравственность или безнравственность общества. Только сейчас приходит понимание необходимости духовного поворота к Добру, Любви, к детям, к Справедливости – базовым идеям Возрождения русского народа и коренных народов России (опубликовано ещё в 2004 году).
      13 июня 1969 года из Архангельска старший редактор худо-жественной литературы Северо-западного издательства  В.Лиханова посылает письмо поэту с такими предложениями (31):
       «Возвращаю Вам рукопись сборника стихов «Душа хранит» с
 
234
нашими замечаниями. В целом рукопись может быть принята для издания, но кое-что  в ней  Вам необходимо доработать.
       На наш взгляд необходимо снять из рукописи такие стихи как «Во время грозы», «Пейзаж», «Старик», «Последняя ночь», «Памяти Анциферова», «Взглянул на кустик», вызывающие возражения по своей идейной направленности. Не стоит включать в сборник «В твоих глазах», «По дороге к морю», «Пальмы юга», «Последний пароход», «Когда душе моей», «А дуба нет», «Ласточка», «О собаках», «Я забыл как лошадь…», «Кружусь ли я…», «В избе», «Голова моя не дура…», «Ничего не стану делать»  как малозначительные, недостаточно продуманные Вами. Кстати думается, что стихи-шутки не сродни Вашему поэтическому дару, поэтому они и не удались Вам.
       Поддерживаем мы и Ваше решение снять из сборника морские стихи, за исключением «Мачт», как менее яркие и характерные для Вас. Не ложатся, на наш взгляд, органично в сборник и стихи «В пустыне», «В сибирской деревне», «Волнуется южное море»…
      В стихотворении «Душа хранит» хотелось бы обратить внима-ние автора на такие строки как «о вид смиренный и родной» и «так век неслышно протечёт».
     Таким образом, Николаю Рубцову предлагалось фактически изъять 22 стихотворения, а также морские стихи. Многие эти стихи были ранее опубликованы в вологодских газетах в 1967 и 1968 г.г. В июне 1969 года Рубцов был уже членом Союза писателей СССР, выпускником Литературного института и автором сборника «Звезда полей».     Однако   редактор     Северо-Западного     издательства В. Лиханова  имела  свой взгляд  на поэзию  Рубцова, по сути вызывала поэта на конфликт, «обрезав» почти треть  сборника, даже не предложила провести замену стихов и «подставляла» поэта под отказ от  публикации. Фактически редактор подстраховывалась от весьма вероятных нагоняев за несоблюдение идеологической линии в издательской работе.
      Затем, спохватившись (узнав, что Рубцов член Союза писателей СССР), через месяц В. Лиханова направила другое письмо с согласием на издание. «Мачты» редактор оставила в сборнике потому, что художник от издательства уже начал проработку идеи  для обложки. Он рисовал парусник со сломанными мачтами.    
 
235
Глава 10.  Рубцов: «Я спешу сложить свои стихи…»
(июнь 1969 года – 19  января 1971 года)
 
    «Душа хранит», «Сосен шум», «Зелёные цветы» – новые сборники  русских народных  песен и стихов.  Рубцов: «Над моей счастливою любовью вдруг мелькнуло чёрное крыло…».  
 
     23 июня 1969 года к Николаю Рубцову на квартиру явилась прямо с поезда, узнав его адрес в Вологодском отделении Союза писателей,  разведённая «поэтесса» Людмила Дербина (по первому  мужу Грановская),  «поклонница» волков и звериных образов. Придётся объяснить, почему слово «поэтесса» взято в кавычки.   
      Рубцов в последний период жизни прославлял, как и раньше, Родину – Россию. Но в его стихах постоянно жила тревога. И не было никакого эгоизма. Стихи Рубцова уже тогда могли стать всенародными песнями.   А вот это не устраивало определённую часть поэтической элиты, которая кроме своих меркантильных интересов ничего вокруг не видела и не хотела видеть. Схватка Добра и Зла – это  вечная борьба независимо от вида строя в стране. Схватка должна была произойти.  Рубцов чувствовал  давно «чей-то злой настигающий топот».
    Чтобы понять взаимоотношения поэта с Дербиной следует «копнуть» существо проблемы.  Уровень поэзии, как правило, оценивают по внешним признакам (качество рифмовки и образности стиха). А этого, по меньшей мере, недостаточно  (курсив Ю.К.-М.). Чтобы разобраться в расплывчатых понятиях поэзии и в загадочных личностях, предлагаю последовательность факторов:
       1. Творческая позиция автора.  С кем автор?
а)  Если автор пришёл к пониманию Божественного существа мiра и связи с малой и большой Родиной, к народным традициям  Добра и Справедливости,   тогда он отражает духовное понимание жизни;
б) Если автор остался на примитивных принципах реализации своих   низменных   инстинктов,   ведёт    погоню за золотым тельцом, приобрёл больное самолюбие, перешедшее в эгоцентризм, то автор отражает животное понимание мiра;
     2.  Образное мышление, то есть  умение  отразить изменяющийся
 
236
окружающий мiр нестандартными символами (образами); оно также обуславливает творческую позицию автора (духовное или животное понимание окружающего мiра).
    3. Ритмическая основа или, что существеннее, музыкально-ритмическая основа выполнения стихотворного произведения. Это то, что можно назвать техникой стихосложения (чему доучивают и подучивают в гуманитарных институтах и в литобъединениях).
     4. Глубокие знания родного языка, родной и мировой  лите-ратуры и истории, непрерывное увеличение знаний для обогащения лексики и содержания произведений (уровень образованности).    
      В тот день,  23 июня 1969 года Рубцов собирался поехать в Тотьму, а потом до Николы, к Гете и Лене. Но явилась Дербина и тут же увязалась поехать с поэтом на пароходе. Во время поездки из Вологды до Тотьмы Л. Дербина и Н. Рубцов поссорились на почве поэзии. Дербина была влюблена в поэзию М. Цветаевой, а  Рубцов назвал её чёрнокнижницей и ведьмой (по публикациям «поэтессы»). Известно, что  у  Рубцова любимыми поэтами были  Ф. Тютчев, А. Блок, А. Фет, А. Пушкин, А. Кольцов. С весны 1969 года после въезда в отдельную квартиру и размолвки с Гетой поэт оказался в Вологде в бытовом одиночестве. Имея большое количество приятелей, Рубцов не имеет женской опоры.
      Напористая  Дербина приехала в Вологду на поиск счастья и чинов. Свою малолетнюю   дочь  Ингу  она, в основном, оставляет родителям в г. Вельске Архангельской области. Дербина знала, что в то время Вологодский обком КПСС «привечал» квартирами и работой писателей и поэтов  из других краёв. Она  окончила в 1960 году Ленинградский библиотечный институт, своими знаниями и игривостью она  завлекала Рубцова.
    В Тотьме Рубцов и Дербина зашли к  Баранову Василию Ивановичу (редактор газеты «Ленинское знамя»). Вспоминает Баранова Галина Дмитриевна (жена редактора и сестра  Багрова):
       «Последний раз он  (Рубцов) был у нас, на Гущина, 12 в июне 1969 года с Людмилой Дербиной. Оба пришли, выпивши, с распечатанной бутылкой водки. Дербина мне сразу не понравилась, я ушла и не стала даже знакомиться. Муж немного посидел с ними, беседа не клеилась. Тогда Дербина закупорила всё  ещё  недопитую  бутылку, положила  в сумку  и они ушли…»  (курсив Ю.К.-М.).
 
237
      Уже во время пребывания в Тотьме Рубцов и Дербина не раз ссорились и, как теперь становится ясным, из-за характера «поэтессы», которая любила подразнить своего спутника и ёрничала над его задушевными чувствами.    
      После возвращения из Тотьмы Рубцов в конце июня 1969 года поехал к товарищу по литинституту, поэту Александру Сизову на реку Ветлуга, г. Варнавино Нижегородской области. Об этой поездке Рубцова вспоминает А. Сизов (27):
      «Вот лес раздался – пошла лесная кулига, поляна то есть, на краю которой, у мощной стены бора, серело несколько заколоченных изб. Ляленка…
    В одной избе ещё жила неприметная старушка, и мы… поселились у неё.
         Высился над деревней угрюмый, поросший лесом бугор.
     – Лялина гора!  – показывала тёмным перстом старушка.  – Клады Лялины там по сею пору в землянке лежат.   
        –  Какие клады, бабушка?
        – Погоди, расскажу.         
      И услышали мы красивую лесную сказку о Ляле-разбойнике и его кладах, о лесной девке и прекрасной княгине Лапшангской, о молодом атамане Бархотке.
       Коля загорелся сразу. Он даже не стал старушку дослушивать.   
       –  Я обещаю тебе, Саша, напишу об этом. Только по-своему.
      – Ты посмотри, тут и местность как обозначена: речка Ляленка, деревня Бархатиха. А самая распространённая фамилия – Шалухины.
       – Это уже не так важно».                                                        
     Можно предположить и даже  утверждать, что определённые ассоциации возникли у Николая Рубцова в связи с вторжением в его жизнь случайной начитанной «поэтессы» и знакомством с  трагической легендой.
       В августе-начале  сентября 1969  года  Рубцов  живёт   у  своего друга, известного писателя В. И. Белова в дер.Тимониха Вологод-ской области и на основе Варнавинской легенды создаёт лесную сказку  «Разбойник  Ляля». В  этом  произведении  Николай  Рубцов
 
238
глубоко раскрывает  психологию  взаимоотношений действующих лиц. Это была  уже новая грань поэзии. Видно, что Рубцов владеет приёмами драматургии. И главное: автор в этом произведении показал, что погоня за златом или попытка не сдержать данное слово оборачиваются трагедией для персонажей.
      25 июля 1969 года старший редактор Северо-Западного изда-тельства  Лиханова сообщила, что передаёт сборник «Душа хранит» в набор. Но сборник был сдан в Вологодскую областную типографию 15 октября и в конце года был выпущен в продажу.
       В течение года Рубцов согласовывает в издательстве «Совет-ский писатель» сборник «Сосен шум»,  непрерывно пишет, вернее, сочиняет и оставляет в голове  множество  стихов.
      Осенью 1969 года Николай Рубцов был принят на некоторое время в штат газеты «Вологодский комсомолец». Рецензировал рукописи начинающих, давал литературные консультации.
     7 ноября 1969 года вологодская газета «Призыв» в Харовске опубликовала «Песню» («Отцветёт да поспеет на болоте морош-ка...»), которую сразу запели в народе. Ощущаемый подсознательно развал малых деревень, отъезд молодёжи за красивой жизнью пока-зан с лёгким юмором и глубокой болью за малую Родину. А пред-видения, предчувствия, размышления, представленные в «Песне» (она известна в народе как «Морошка») настигают душу читателя:
 
Жаль мне доброе поле,
Жаль простую избушку,
Жаль над омутом старую ель…
Что ж так жалобно плачет
На болоте кукушка?
Что ж не спит по ночам коростель?
 
        После поездки в Тотьму и ссоры с Рубцовым в июне 1969 года Дербина решала свои карьерные дела. Она «пробила» в отделе культуры вызов в Вологду и в начале августа оформилась заведующей библиотекой в двух километрах от города.
       Как обычно, Рубцов пишет и публикует стихи по конкретным событиям своей жизни, которые он не считал случайными.
 
239
      Летом 1969 года с Рубцовым (членом СП СССР) «случайно» встретилась Т. Агафонова (Решетова). К этому времени у неё двое детей, она закончила Вологодский педагогический институт, знала о Рубцове-поэте. В первых публикациях писала, что 15 лет не встречала поэта. Но в брошюре «И золотое имя Таня…» Агафонова признаётся, что она «случайно» видела Рубцова в Вологде  в 1966 и 1967 г.г. Но разговаривать ни он, ни она не захотели.        
     Итак, замужняя Т. Агафонова (Решетова) окликает Рубцова, который шёл со спутницей (вероятно, со Старичковой),  и вступает с ним в беседу. Далее опубликовано, что Т.  Агафонова 12 августа 1969 года заходила на квартиру к поэту и оставила записку о приходе вечером. Затем Т. Агафонова сообщает, что Рубцов встретил её в пьяном состоянии и она с негодованием сбежала (32). Но надо знать Рубцова, чтобы понять, что он специально встретил Агафонову  в нетрезвом виде (не хотел с ней больше общаться).    
       В газете «Вологодский комсомолец» (31 августа 1969 года) и  в журнале «Наш современник» (1969, №9, значит текст передан в журнал ещё в июле 1969г.!)  опубликован «Ответ на письмо»:
 
Что я тебе отвечу на обман?
Что наши встречи давние у стога?
Когда сбежала ты в Азербайджан
Не говорил я «Скатертью дорога!»
Да, я любил. Ну что же? Ну и пусть.
Пора в покое прошлое оставить.
Давно уже я чувствую не грусть
И не желанье что-нибудь поправить.
Слова любви не станем повторять
И назначать свидания не станем.
Но если всё же встретимся опять,
То сообща кого-нибудь обманем…
   
       Интересен подтекст Рубцова «сообща…обманем». Это уже не шутка! Есть информация, что Рубцов написал стихотворение ещё в 1958 году (вероятно по следам письма беременной Татьяны от 1957 года). Но публиковать  стал  тогда, когда  возникла необходимость.
 
240
     К 1 сентября, к  началу работы в библиотеке в Вологде при-езжает  Дербина, которая пошла на контакт с Рубцовым после ссоры в июне 1969 года в Тотьме. Пригласила в октябре в гости. Зачем? Видна же была несовместимость мировоззренческая.
        В Вологде  вошёл в доверие к Рубцову залётный любитель поэ-зии Ю. П. Рыболовов, который живёт эпизодически в его квартире.
        Об эпизоде в квартире Рубцова вспоминает Н. Старичкова (66):
     «На письменном столе рядом с журналами и чистыми листами бумаги горкой лежала крупная кисть зелёного винограда. Это мне и бросилось в глаза при входе. Коля перехватил мой взгляд и, сделав рукой жест в сторону стола, сказал:
     –  Вот. Это он.
     –  Кто он?
     –  Рыболовов. Он у меня жил. И я его выгнал.
     –  Как так выгнал?
    –  Я всё разрешал. Живёт, как у себя дома. Моется, стирается… Рукописи Белова читал. Это же не ему дали! Я был взбешён, кричал на него. Он спокойно так стал собираться. И всё говорил: «Я сейчас…Я сейчас». И, вот, оставил…
    Коля опять посмотрел на виноград, поморщился, покачал головой. Потом ... посмотрел на меня: «А может он отравленный?»                                                                  
        Когда демагоги говорят и услужливые   «адвокаты» повторяют алкогольные и другие измышления о Николае Рубцове, хочется их спросить: «А судьи кто?». Как сказал великий  И. А. Крылов: «…не лучше ль на себя оборотиться?» Те, кто видел фильм о поездке вологодских писателей, по Волго-Балтийскому каналу в августе 1967 года, обратят внимание на застолье, в котором участвовали  все  писатели. Вяч. Белков приводит такой случай (82):
      «Однажды Рубцов, Романов и партийный работник В. Невзоров немного посидели в одном из вологодских ресторанов. Когда вышли, то захотели поехать на такси. Водитель сначала не хотел их сажать («вы пьяные»), но потом посадил и отвёз ... в милицию!  
        К счастью, наша троица недолго просидела за решёткой – кто-то узнал Невзорова, и всех выпустили. Даже прислали какую-то машину, чтобы развести их по домам…
 
 
241
      Как вспоминает Василий Невзоров, секретарь обкома Дрыгин потом отругал за то, что к ресторану не вызвал служебную машину.
       Вот такие были «порядочные» таксисты. А подобный случай в апреле 1965 года в Москве закончился для Рубцова очередной провокацией. Любят у нас некоторые лакеи выслужиться.   
       В феврале 1970 года  Рубцов приезжает в Москву для похода по редакциям. 1 марта он в Свердловске – по следам пропавшего  Альберта. Отыскать не удаётся. 27 марта 1970 года поэт в Вологде делает обзор поэзии.  В апреле - начале мая поэт снова в Москве.
     В начале июня 1970 года поэт в командировке в Великом Устюге, встречается  с другом по детдому А. Мартюковым, который работает редактором местной газеты «Советская мысль» (27, 83).  Мартюков  сообщает, что Рубцов собирался  встретиться  с  Гетой  и  переговорить о совместной  жизни. А во время застолья после замечания друга детства о том, что говорят, что он много пьёт, Рубцов сразу же отставил рюмку и больше не прикасался к ней (27, 83). 6 июня 1970 года «Советская мысль» публикует «Листья осенние», где поэт слушает тревожные знаки природы:
 
Вдруг, пробудясь,
По лесам зароптали берёзы,
Словно сквозь дрёму
Расслышали чьи-то угрозы,
Словно почуяли
Гибель живые созданья…
Вот он и кончился,
Сон золотой увяданья.
 
       Предчувствия Рубцова о действии каких-то враждебных сил, к сожалению, оправдываются. Слушая звуки природы, поэт слышал голоса и передавал своё понимание и предупреждение  от  русских берёз.
    9 июня 1970 года происходит серьёзный конфликт поэта с Дербиной. «Подруга» мелькнула в окне и не пустила его в свой дом (кто-то был у неё!). Рубцов пробил рукой  двойное  стекло и  едва не
погиб из-за сильнейшего пореза вены. Спасли его в больнице.
 
242
        В середине июля Рубцов приезжал на несколько дней в Вельск, где Дербина поила его домашним пивом (брагой, видимо). И опять возник конфликт. В 20-х числах июля Николай Рубцов при поездке с Дербиной в село Новленское (к бабушке С. Чухина) опять полу-чает травму. «Подруга» выбросила осколки битой посуды в траву около крыльца, где  Рубцов, который ходил босиком. Он так порезал ногу, что не мог опираться на неё. Дербина смеялась над подраненным поэтом. Рок, который преследовал Рубцова в последний период жизни, имел конкретный адрес (курсив Ю.К.-М.)
    В конце июля – начале августа Рубцов ждал Гету с Леной в Вологде.  Гете надо было купить для Лены школьные принадлеж-ности. Это был решающий момент для воссоединения семьи. И хотя у Дербиной была своя крыша над головой, она приходила к Рубцову.  Гета с Леной застали Дербину на квартире. Гета тогда заметила прихрамывающего Рубцова и узнала  по описанию  даму.
    В журнале «Слово» № 7-8 за 1993 год на стр.89 Дербина сообщает, что при этой встрече Рубцов выгнал Генриетту Михай-ловну с дочерью. Однако, свидетельница эпизода сообщает, что Рубцов бежал за Леной и Гетой неодетый, и всё кричал: «Родные мои! Не уходите! Не покидайте меня! Я погибну без вас!». И даже на улицу выбежал. То же самое пишет Елена Рубцова.
      В разных изданиях Дербина по-разному представляет  эпизод  августа 1970 года, случай от 9 июня 1970 года с порезом вены у Рубцова, а также версии «схваток» с Рубцовым. Православный  день Крещения Дербина испоганила убийством лучшего русского поэта 20-го века. Везде у «поэтессы», а теперь и штатной «мемуаристки» –  ложь на лжи. Не зря сказал писатель Василий Иванович Белов, что ни одному слову  этого  «рыжего   Дантеса  в  юбке» верить нельзя.
          Вспоминает о Рубцове В. Макеев (61):
      «Когда Рубцова наконец-то широко распечатали, деньгами он особливо не сорил, видно сказывалась детдомовская привычка, но в неожиданных обстоятельствах любил шикануть. Как-то поздно ночью мы с рязанским поэтом Борей Шишаевым провожали его в Вологду. Растроганный Рубцов купил две бутылки шампанского, благодушно повелев нам отыскать стакан…
        Последний раз я встречался с ним осенью 1970 года. Как всег-да, по приезде в Москву он остановился  в родном  общежитии, хотя
 
243
диплом давно защитил с отличием. На этот раз ему (члену Союза писателей СССР)  выделили отдельную комнату в угловом уютном «сапожке». В это время у заочников шла экзаменационная сессия, общежитие гудело, как растревоженный улей. Прославленного Рубцова позвали пировать к себе заочницы. Он приглашал меня с собой, ибо не любил бывать один в женском окружении…
      Про женщин в его жизни я не знал ровным счётом ничего. Он нежно вспоминал свою далёкую дочурку… Чуть, казалось, брезгливо относился к оголтелым поэтессам. Женщинам того круга, где он вращался эти годы, душа была не нужна, несмотря на их рифмованные и прозаические заклинания, а кроме души, да и то потаённой, глубоко колодезной, у него ничего не было. Поэтому из-за своего самолюбия он поневоле держался с ними заносчиво, а на деле – застенчиво и уязвлённо».    
    В опусах 2008 – 2009  годов Дербина пишет о конфликтах. Ссылается на две причины: ревность поэта и пьянство. Важно, что «поэтесса» признаётся в том, что она старалась при ссорах дать сдачи Рубцову. Отношение к поэту она выразила в «стихах»:
 
Ты видел: тебя не любила,
Не видеть ты это не мог…
 
   И спрашивается: А зачем же тогда раз за разом после ссор  приходила на квартиру к Поэту?
       И почему, зная ранимый характер Рубцова, она всё время играла на ревности в общих компаниях с друзьями поэта. Известно, что Рубцов ни с одной другой женщиной не конфликтовал. Доброжелательно   относился    к   Н. Старичковой,   О. Фокиной, Н. Груздевой, к Генриетте Михайловне. И ни в одну женщину, кроме Дербиной, не запускал кастрюли с супом, как об этом сообщает «поэтесса». О чём-то это говорит!
      Очень симптоматичен случай с так называемым самопожаром в квартире Рубцова. Поэт  ушёл  на несколько часов из дома и как раз в это время у него на столе загорелись и сгорели одновремённо три свечи (курсив Ю.К.-М.), прогорел стол и огонь остановился у иконы Неопалимой Купины. А вся квартира была черным-черна после пожара. Дербина объясняла  этот случай действием  высших сил. Но
 
244
спустимся малость на землю. Как сообщает Дербина, у неё был ранее ключ от квартиры, который она «потеряла». Сделать дубликат   ключа   не  представляло   сложности  из «потерянного» любому желающему. Рубцов обнаружил, как сообщает Дербина, что у него кто-то бывает в его отсутствие. Но этот факт Дербина осмеяла (31). А ведь должен был сгореть весь архив Рубцова! Причина просветляется. (курсив Ю.К.-М.) Известен случай, когда за  Рубцовым на вокзале следили и своровали чемодан. Хорошо, что поэт свои стихи всегда держал в голове и надиктовывал  их или печатал на машинке непосредственно перед сдачей рукописи.
    19 сентября 1970 года в «Вологодском комсомольце» опуб-ликовано стихотворение «Жёлтый цвет». Дербина признаёт, что эти стихи адресованы ей. Однако она изъяла при публикации в своём опусе две строки последней строфы, которые явно свидетельствуют о прозрении Рубцова в отношении характера «поэтессы» (курсив Ю.К.М.). Придётся привести фрагмент из последней строфы:
 
Но как придти
К желанному концу?  
И впрямь, быть может,
Это цвет измены,
А жёлтый цвет
Как раз тебе к лицу.   (курсив  Ю.К.-М.)
 
      Нужно знать, что у многих мужчин жёлтый цвет считается цветом измены женщины. Поэтому такие строки Дербина должна  была принять как оскорбление. А Рубцов этим разоблачал «под-ругу». Особенно после «интимного» случая от 9 июня 1970 года и попытки  упрятать поэта в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий).
   Осенью 1970 года было запланировано собрание членов Вологодской писательской организации с обсуждением стихов Дербиной.  С получасовым опозданием из парикмахерской явилась    героиня мероприятия. Свидетельствует Н. Старичкова (66):
     «А. Романов коротко представил её собравшимся, попросил прочесть стихи. Снова зазвучал её медовый голос. Это никак не вязалось с её грузной внешностью. Взбудоражило всех её стихотворение о волках, где так и говорилось:
 
245
                –  Люблю волков…
 
      …Даже жутко стало от признания, что ей нравятся клыки со стекающей с них пеной, их звериная ярость и т.п.
     Первым отреагировал Рубцов, назвав это стихотворное выра-жение явлением патологизма.
       На какое-то мгновение задумался Астафьев. Потом высказался, что волков напрочь нельзя отрицать, они приносят пользу, как санитары леса.
     –  Но вот так, чтобы любить… Это…– он   отрицательно покачал головой. Не поддержала Дербину и Ольга Фокина.
     Тогда, сразу сменив медовый голос на выкрик, Люба жестами отпарировала. Взмах рукой в сторону Рубцова: «Тебя-то я знаю, ты известный женоненавистник!»
       Потом жест в сторону Фокиной со словами: «От тебя я  этого не ожидала!»    
     Помалкивает Дербина и о стихотворении  «Люблю змею…», которое было прямо адресовано ей.
 
Люблю змею, когда она,
Вся извиваясь и свисая,
Ползёт, глазами завлекая…
О, Господи! Ведь я сама такая!
 
     В  октябре 1970 года Н. Рубцов принял участие в выездном заседании Союза писателей России в Архангельске в составе вологодской делегации. Прочитал стихотворение «Поезд».
    В беседе-воспоминаниях о встречах с Н. Рубцовым поэт и писатель Валентин Васильевич Сорокин говорит: «Рубцов – это продолжение Есенина. Мы без традиции – никто. И насколько Рубцов широко пытался вникнуть в литературу, в литературный процесс, особенно в поэтический мир России. Не буду уж говорить о влиянии Тютчева… Даже влияние Маяковского у него есть. Стихи есть, как они рыбачат в океане. Он мог потом разочароваться в поэте. У Маяковского ритмические конструкции. А Рубцов пришёл к  русской  национальной  поэзии,  к  музыкальности. Он  никого  не
 
246
отодвинул от себя. А приблизил, изучил и взял на данном этапе то, что ему было необходимо…
        А это: «Россия, Русь! Храни себя, храни!». Это как вступление к поэме. Если бы Рубцов прожил ещё 10-15 лет, то оставил бы великолепную прозу. Я в этом не сомневаюсь. Размышлительный  уровень у него был…»
    «Вот мы спорим. Читаем друг другу стихи. И Коля Рубцов просил, например: – Саша или Петя, почитай стихи. Если ему нравились стихи, он мог даже преувеличить. У Николая Ваганова были как-то не очень удачные стихи. И у Рубцова вылетела фраза: – А это – графомания. И вдруг он увидел моё лицо, насторожённое очень. А был красивый разговор трёх братьев о поэзии. И Рубцов мгновенно так себя повёл, он красиво увёл от обиды Ваганова. Как будто ничего не произошло…. Это русская благородная осторожность. Не оскорбить беседующего с тобой.  Материнская черта наша. Идущая от земли» (45). Читайте воспоминания В. В. Сорокина о Рубцове  (84).
        В ноябре 1970 года Рубцов выезжал в г. Горький (ныне Нижний Новгород») и случайно встретился с поэтом В. Андреевым на Курском вокзале.  Владимир  Андреев пишет: «Рубцов был мятежен и твёрд, поражал своей эрудицией. В институте его очень любили поэты из национальных республик за его русизм, память о Российской империи, за уважение к её монархам. «Володя,  – говорил он мне,  – у нас в России не было плохих царей» (85)
       Воспоминания  Андреева представлены  в приложении 9.
   Осенью 1970 года Рубцов явно пытается  решить семейно-бытовой вопрос. В октябре поэт ездил в Тотьму на встречу с Гетой, но они не договорились о совместной жизни. В октябре в Москве Рубцов просил поэтессу Ларису Васильеву принять его в её семье. Возможно это была инсценировка. Но та уклонилась от ответа.
      В октябре-декабре – непрерывные конфликты с Дербиной на почве поэзии и её игривого поведения в дружеских компаниях. С 17 ноября 1970 года  Дербина нигде не работает. Хотя пропадает непрерывный стаж, что важно при оплате бюллетеня и на будущее.
     30 ноября к Рубцову приходит А.Романов, видит Дербину и удивляется: ведь «два медведя в одной берлоге не живут».   
 
247
  Учитывая важность прояснения бытовой ситуации  непосредственно перед гибелью Н. М. Рубцова, автор приводит  статью Геннадия Сазонова, подготовленную на известных материалах, опубликованную в газете «Труд» от 13 марта 2002 года и содержащую неизвестное до сих пор письмо поэта.
                   «ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО ПОЭТА»
   Оно свидетельствует о том, что Николай Рубцов хотел «упорядочить» свою жизнь.
     Любая подробность о жизни Рубцова вызывает интерес у читающей публики. На днях областная газета «Красный север» поместила воспоминания о поэте бывшего партработника Виктора Грибанова. Впервые он полностью опубликовал одно из неизвестных писем стихотворца.
      «Лукавить не буду, не люблю: конечно, Николай Михайлович попивал,  – вспоминал Грибанов.  – Надо был как-то помочь ему. Возникло намерение поговорить по душам, посоветовать упорядочить свой быт, так как домашняя неустроенность мешала его спокойствию, а в конечном счёте – творчеству. Чтобы беседа носила неофициальный товарищеский характер, я попросил принять в ней участие Белова и Астафьева. Они согласились. У меня  какой  расчёт был? Если  Николай  Михайлович  воспримет меня только как секретаря обкома, то к голосу своих товарищей не может не прислушаться. Естественно, о каком-то наказании, тем более отправке в ЛТП, и речи не могло быть. Нам Рубцов уже тогда представлялся одним из самых (если не самым) значительным лирическим поэтом.    
    И вот Николай Михайлович вошёл в кабинет. Думаю, он догадывался, зачем его пригласили, но, по-видимому, не ожидал, что нас будет трое. Почему-то с ходу набросился с упрёками на Астафьева. Я был обескуражен. Чтобы снять возникшее напряжение, предложил: «Давайте, Коля, так договоримся. У нас было желание поговорить с вами по душам, и ничего больше… Если найдёте нужным встретиться с нами, то мы готовы встретиться. Если же не захотите, то так тому и быть».
   Спустя неделю я получил от Рубцова письмо. Считаю принципиально важным опубликовать его полностью. Вот оно – страничка машинописного текста.
 
248
«Секретарю Обкома КПСС
тов. Грибанову В.А.
от писателя Рубцова Н.
      Уважаемый Виктор Алексеевич!
       Извините, пожалуйста, за беспокойство. И позвольте обратиться к Вам не в форме какого-то заявления, а просто в форме неофициального письма.
       Тогда на приёме у Вас, я неважно чувствовал себя, поэтому был рассеян, плохо понимал, что происходит, а это привело меня к какому-то легкомыслию в разговоре.
       Теперь же, в совершенно хорошем состоянии, я глубоко сознаю всю серьёзность и справедливость Вашего замечания насчёт того, что мне необходимо упорядочить бытовую сторону своей жизни.
       Сознавать  это   мне   тяжело   не  столько  потому, что   в  таких случаях всегда может случиться наказание (хотя бы и доброжелательное), сколько потому, что мне стыдно,  –  стыдно вообще, но особенно перед Вами, так я всегда благодарен за то большое добро, которое видел со стороны Обкома КПСС по отношению ко всем нам и ко мне, в частности. (курсив Ю.К.-М.).
     Заверяю Вас, что я не только безусловно принял к сведению Ваше замечание, но и что оно послужит хорошим уроком для меня в дальнейшей жизни и, конечно, даст необходимые результаты.
                                              С глубоким уважением         Н. Рубцов»
       Как видно из письма, которое написано за три-четыре недели до гибели – то есть, в декабре 1970 года, Грибанов продолжал в интервью: «Рубцов собирался «упорядочить» бытовую сторону  своей жизни. И никакого, даже  самого отдалённого намёка на то, что хочет каким-то образом свести с ней счёты. Его письмо я расцениваю не как обычное, вроде бы извинительное по отношению ко мне послание, а как момент личной исповеди, разумеется, в той мере, в какой это возможно сделать в официально-неофициальном контексте. Рубцов хотел убедить, и прежде всего себя, что будет, что может стать другим. Вне сомнения, он понимал, какое высокое предназначение выпало на его долю и что этим надо дорожить – не обронить, не потерять. Он был полон желания жить и творить».
 
249
      Целесообразно прокомментировать эту важную статью.
      Первое («лирическое») отступление.
     Надо, конечно, знать независимый характер поэта, чтобы понять его поведение в обкоме. Рубцов готов был обсуждать свою  личную проблему один на один  с одним  из руководителей обкома. Но когда в роли учителя он видит В. П. Астафьева, то это для него  неприемлемо. А судьи кто? Во-первых, в то время Рубцов был в ссоре с В. П. Астафьевым. Во-вторых, Астафьев не мог выступать в роли воспитателя Рубцова по алкогольной проблеме, хотя бы потому, что они вместе выпивали не раз и что сам Астафьев признавал себя  за «артиста» в этой области (смотрите внимательно статью В. П. Астафьева» «Затеси», 86)
     Второе отступление (комментарий). Рубцов очень грамотно построил письмо В. Грибанову. С долей показного покаяния (на деле скрытого лукавства) он пишет, что «я неважно чувствовал себя, поэтому был рассеян, плохо понимал, что происходит…»
     Третье отступление. Рубцов действительно благодарен руко-водству вологодского обкома КПСС «за то большое добро», то есть сначала за комнату, потом за отдельную квартиру. И ему неудобно перед руководителями, которые решали его жилищную проблему.
    Четвёртое отступление. Жизненные обстоятельства склады-вались так, что семья за длительный период времени  (с 1965 по 1970 годы) никак не могла воссоединиться. Только с начала  1968 года  у Рубцова появилась комната, постоянное  жильё. Принять в неё жену, дочь и тёщу было проблематично: женщинам надо было менять условия жизни деревни на городские. В ноябре 1968 года примирению помешал вызов в суд на взыскание алиментов. Надо знать мужскую психологию: после такого факта мужчина сразу или на время отвергает совместную жизнь.    
       В июне 1969 года Рубцов собрался ехать в Тотьму и далее в Николу. В августе 1970 года в Вологде планы поэта были разрушены Л. Дербиной. После беседы в обкоме Рубцов пытался решить семейно-бытовую проблему.
       Ожидая Гету и дочь, Рубцов, пишет жизнерадостное стихотво-рение «За тост хороший», которое было опубликовано 1 января 1971 года  газетой «Красный Север» и в котором поэт сказал:
 
250
Теперь шампанского не грех
Поднять бокал за тост хороший:
За Новый год,  за детский смех,
За матерей, за нас за всех,
За то, что нам всего дороже.  (курсив Ю.К.-М.)
 
     И то, что на новый 1971 год год Гета  и дочь не приехали, явилось решающим обстоятельством для последующего поведения Рубцова. Поэт в тупике. И он ошибся, попытавшись повернуться к «поэтессе».
      О любви к Л. Дербиной не было речи. Было обещание поэта обкому решить проблемы. Может быть, Рубцов предполагал, что «стерпится-слюбится». Это реально для простой русской женщины, но не для такой самолюбивой личности, как “поэтесса».
       О стихотворении «Я умру в крещенские морозы, / Я умру, когда трещат берёзы…», происхождение которого загадочно. Попытка недругов или неумных друзей представить, что Рубцов, как бы, сам желал уйти из жизни или накликал на себя тёмные силы для борьбы с ними, не имеет оснований. Чернота приходит без приглашения.
  Когда даже доброжелательно настроенные к Рубцову исследователи повторяют эти «крещенские» строки, они как бы соглашаются с Роком, злым Роком, с которым православные люди не имеют права соглашаться. Здесь видна явная ловушка для друзей Рубцова. Она состоит в том, что друзья фактически подыгрывают убийце, когда та заявляет о действии высших сил и  подводит  читателей и слушателей к мысли, что она явилась лишь исполнителем  этого Рока (указания свыше). Вот здесь мы имеем дело с  коварством высшего порядка  со  стороны  убийцы  и стоящих  за ней  сатанистских сил. А откуда у Рубцова это стихотворение? Оно опубликовано только в 1977 г.
     Не написано ли оно по заказу «друга» Поэта? Очень видна заданность темы по времени исполнения (Крещенские морозы). И очень  напоминает  факт  реализации  темы  смерти по этому тексту  с аналогичным стихотворением Есенина перед его убийством («До свиданья, друг мой, до свиданья…»), которое было написано кровью или красными чернилами и неизвестно, а Есенин ли его написал или убийцы поэта.
 
251
   Создаётся впечатление, что с Рубцовым непрерывно вели заданную психологическую игру, зомбировали на думы о смерти.               Последние три месяца шла непрерывная атака на психику Поэта (постоянные конфликты с «невестой», гулкие шаги и стук «Командора» в квартиру, намёки Поэту на близкую смерть и др.).
       Тайна состоит ещё и в том, что в документах Рубцова найдено провокационное шулерское стихотворение (66):
 
За железною оградой
Уже вырыта могила,
И поёт над ней надсадно
Ветер песнь свою уныло.
И бросает снег солёный
На лицо друзей и плечи,
Твой земной неугомонный
Кончен мир, потухли свечи.
 
     Кто же написал и подложил Рубцову эти стихи?! По стилю нетрудно догадаться. И встаёт вопрос: А кому было выгодно устранение Поэта?
       Как иногда спрашивают-утверждают на вечерах памяти Поэта: это, будто было выгодно  КГБ.
       Да ничего подобного! Надо раз и навсегда развеять этот миф, запускаемый в общество с целью дискредитации органов власти и увода от Истины – причины убийства поэта.
     Во-первых, Рубцову позволили вступить в Союз писателей СССР, ещё до окончания литературного института, что в те годы было редчайшим явлением. И это при таких фактах, как привод в вытрезвитель за несколько месяцев до приёма, множество приказов    по литинституту за нарушения, текст строфы антисоветского содержания («Я в ту ночь полюбил все тюремные песни, /Все запретные мысли, весь гонимый народ»).
        Во-вторых, Рубцову дали сначала комнату, а затем отдельную квартиру. А в случае переезда жены с дочерью Рубцову, как члену Союза  писателей СССР, дали  бы  и  новую  квартиру,  тем  более  в
 
252
Вологде, где писателям создавали и быстро жилищные условия.
     В-третьих, Рубцова приглашали в запланированные обкомом КПСС поездки по городам Севера России с вечерами- выступле-ниями, и он в мероприятиях активно участвовал.
       В-четвёртых, Рубцову давали возможность выпускать сборники стихов. В журналах и газетах, в том числе в   центральной газете «Правда» были даны положительные рецензии. Если бы захотели, то разгромили бы поэзию Рубцова.
    А творчество Рубцова могло сыграть поворотную роль в духовном Возрождении России, как базовой основы Советского Союза. В стране уже прекратилось разрушение церквей. Начались системные экскурсии по Золотому Православному кольцу   России. И были явные и скрытые противники, которые   боялись духовного прозрения русского народа! Вот ещё одна разгадка тайны гибели Рубцова. Его «вычислили» сатанинские силы.
    Известные сведения о поведении «невесты» и о состоянии квартиры поэта говорят о том, что Дербина и не собиралась замуж за Рубцова. Иначе бы она, зная о крупных гонорарах поэта, помогла приобрести комплекты посуды и приличную мебель, то-есть создать нормальные бытовые условия. Выясняется, что ей было неприемлемо по состоянию мировоззрения стать женой поэта Рубцова: значит, была другая цель.
        И Дербина сводит счёты с Рубцовым, «даёт отпор» и играет на животных инстинктах.
     Разоблачение убийцы приведено в книге Вик. Коротаева «Козырная дама» (87), в книге Н. Старичковой (66), в статье В. Астафьева «Затеси» (86), в статье А. Романова «Искры памяти» (27), в статьях  вологодского писателя А. Цыганова.  
       Надо отметить, что из свидетелей, участников  застолья в ночь на 19 января ни адвокатом убийцы, ни прокуратурой  не был вызван с явкой на суд  Ю. П. Рыболовов, который три ночи подряд поднимался   в   квартиру  Рубцова.   Рыболовов  в  письме  в  адрес С. А. Сорокина (Вакомина) признался, что в ту ночь он был в квар-тире Рубцова, там была «его сожительница Людка», видел назрева-ющую ссору. Но ушел, чтобы успеть на поезд  в  Иваново (62).
       Н. Старичкова пишет (66):
 
253
      «После смерти Рубцова в его квартире домоуправ извлёк из-под клеёнки, словно искал какой-то тайник, фотографию и улыбнулся: «Это она. Я её тоже возьму». На фотографии Дербина вызывающе смотрела, как на картине Ренуара «Обнажённая».
      Н. Старичкова сообщила  о пропаже множества документов, в частности морской повести Рубцова (66). Где, у кого эта повесть?
       О характере «поэтессы», о её «поэзии» со звериными образами, о её «схватке» с Николаем Рубцовым, об обстоятельствах гибели народного русского поэта читатель может узнать в книге «Тайна гибели Николая Рубцова» (88, 3-е издание).
      Надо признать, что Николай Рубцов своей жертвой в ту эпоху остановил эгоцентрическое и вампирическое  стихотворчество на русском языке, которое могла бы неформально возглавить самолюбивая и напористая Л. Дербина.
       А Николай Рубцов ещё 28 июля 1964 года в Никольском напи-сал поэтическое откровение «Я переписывать не стану…».
 
Я переписывать не стану
Из книги Тютчева и Фета,
Я даже слушать перестану
Того же Тютчева и Фета,
И я придумывать не стану
Себя особого Рубцова,
За это верить перестану
В того же самого Рубцова,
Но я у Тютчева и Фета
Проверю искреннее слово,
Чтоб книгу Тютчева и Фета
Продолжить книгою Рубцова!.. (курсив Ю.К.-М.)
 
      В 1969 – 1970 годах Рубцов пытается выпустить сборник «Зелёные цветы», с названием которого при жизни поэта не соглашался редактор. Для решения вопросов с издательством «Советская Россия» Николай Рубцов 19-го января 1971 года запланировал поехать в Москву.
 
254
Глава 11. Творческая позиция и мастерская  Н. М. Рубцова
 
     Ведическое и православное, мистическое мировоззрение, богатство народного языка, народная философия, исповедальность и песенность поэзии
 
    «В жизни и поэзии – не переношу спокойно любую     
     фальшь,  если её  почувствую…»         Н. М. Рубцов        
 
    Из авторской статьи «Вокруг Рубцова: фантазии и реальности»  (опубликовано в альманахе «Звезда полей 2009». М. 2009.  Изд. НКО «Рубцовский творческий союз»)
 
     Держать у себя нижеследующую информацию считаю нецеле- сообразным (прим. Ю.К.-М.). В феврале с.г. (2009 г.) мне на эл. почту была прислана информация, которая затрагивает проблемы вокруг обстоятельств жизни и творчества народного поэта Рубцова.        
     Для непосвящённых: поэт Н. М. Рубцов – автор известной,   теперь уже народной, песни «Букет» и целого букета русских песен. Привожу информацию для читателей:
     «В частности, мне очень понравился Ваш сайт www.rubcow.ru. А по поводу всех "литературных войн" хочу Вам выслать содержание статьи, опубликованной не так давно в ……. газете. Автор подписался псевдонимом, хотя я думаю, что знаю, кто это. С чем-то из этой статьи я не согласна, но многие мысли  –  правильные (автор эл. почты мужчина или женщина, неясно? – прим. Ю.К.-М.).
 
Статья (фрагменты)
   "Уж столько бумаги исписано многочисленными исследо-вателями творчества Рубцова, столько вышло книг, так или иначе имеющих касательство к этому поэту, столько спорят в различных "литературных гостиных", специализированных праздниках и даже популярных телепередачах – а до сих пор никто не может дать простой и чёткий ответ на вопрос, который волнует всех уже очень давно. Этот вопрос – творческий феномен Николая Рубцова. Как могло случиться так, что детдомовский парень, который не получил
 
255
никакого хорошего образования (давайте будем честны в этом вопросе), у которого родители были обычными, довольно-таки простыми людьми, не знакомыми широко с образцами различных форм поэзии, вдруг взял и стал русским национальным поэтом, стихи которого волновали и продолжают волновать миллионы людей по всей России. (Н. М. Рубцов получил высшее образование, окончил Литинститут им. А. М. Горького в 1969 г. - прим. Ю.К.-М.)
      Издания о Рубцове бросаются из крайности в крайность. В одних поэт предстаёт алкоголиком, каким-то немыслимым чудовищем, которому по какой-то случайности, недоразумению, достался поэтический дар. Другая крайность – восторженные  панегирики в духе "Наш духовный отец", "Великий патриот", "Национальная гордость, сын России", "Пророк-мыслитель". Жизнь человека – вообще вещь сложная, и под какие-то стандартные клише подбить её трудно. Тем более что было всякое, и однобокость в суждениях – это  неправильно.
    Идёт самая настоящая литературная война. Война за Рубцова. Количество "воюющих" сторон настолько велико, что устанешь перечислять. Убийца поэта воюет с защитниками, защитники сами воюют друг с другом: известная московская пропагандистка – с  руководителем московского рубцовского центра, петербургский писатель, автор множества хороших работ о Рубцове – с  вологодским предпринимателем, чья книга о Рубцове тоже весьма и весьма  неплоха  и   правдива.  Ко  всей   этой  литературной   войне  пристраиваются в ряд многочисленные "любовницы" и "лучшие друзья" поэта.
     Вот такая статья. Хотелось бы услышать Ваше мнение по её содержанию. С уважением к Вам (автор эл. почты …) 3.02.2009».
          Постскриптум Ю.К.-М. от 2011 года.
     Вопросы – актуальны. Хотя заметно, что автор умолчал о публикациях  литераторов Московского Рубцовского центра и НКО «Рубцовский творческий союз». В последние годы не решаются обозначенные в 2003 году официально на конференции в с. Никольском и в газете «Российский писатель» (№15, август 2003 г.) проблемы: установить памятник Н. М. Рубцову в Москве,   восстановить транспортно-пешеходный мост через речку Толшму в районе проезда на местное кладбище…
 
256
     11.1. «Журавли» Николая Рубцова»
(из авторской статьи в книге «Николай Рубцов»: И пусть стихов серебряные струны…» М. МГО СП России, 2002)
 
       Журавли! Ни один поэт России не обращался так часто к образу журавлей в своих стихах и песнях, как Николай Михайлович Рубцов. Услышав это заветное слово, каждый  русский человек, как бы, поневоле ищет в  высоком небе  летящий птичий клин.
       Журавли – это пока ещё не признанный всецело символ России, символ грусти, полёта к цели, свободы, независимости, равенства, душевного успокоения.
     Много есть светлых русских символов на исторической Руси. Это – древо жизни, вышитое орнаментом на полотенцах, что впервые  заявил Сергей Есенин в философском трактате «Ключи Марии». Это – славянская богиня  Берегиня, получившая после принятия  Русью византийского христианства имя Владычицы Небесной, о чём писал русский литературовед Валерий Дементьев. Это – лебедь, как символ гордости, святости и чистоты человеческих отношений. Это – цветущие луга и пашни, светлые берёзовые  леса, прозрачные реки и озёра. Это – ангелы, сопровождающие добрых людей по жизни.
     Много есть и тёмных символов на исторической Руси. Это – слуги дьявола в виде алчных и злых людей. Это – хищные звери: волки, преследующие людей, хитрые лисы, обворовывающие крестьянские дома, рыси, змеи и др. Это – недобрые явления природы: тёмные дремучие леса, тучи, ураганы, омуты, тёмная дождливая ночь, метели и др.
     Сергей Есенин в трактате «Ключи Марии» сказал: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида:  душа, плоть и разум. Образ  от  плоти  можно назвать «заставочным» (метафорическим, – прим. Ю.К.-М.), образ от духа «корабельным» (плывущим  – прим. Ю.К.-М.), а  третий образ от разума –  ангелическим (преобразующим «заставочный» и «корабельный» образы – прим. Ю.К.-М).
    В удивительной по силе воздействия на слушателей песне  «В минуты музыки» (1966 г.) Рубцов использует образ журавлей:
 
257
И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей.
 
     О связи с родной землёй и журавлями поэт в стихотворении  «Посвящение другу» (1968 г.) сказал:
 
Не порвать мне мучительной связи
С долгой осенью нашей земли,
С деревцом у сырой коновязи,
С журавлями в холодной дали ...
 
     И вот подходим к необыкновенному стихотворению «Журавли».  Оно датировано августом 1964 г., опубликовано в октябре 1965 г.  
 
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…
Вот наступит октябрь   и покажутся вдруг журавли!
И разбудят меня, позовут журавлиные крики
Над моим чердаком, над болотом, забытым вдали…
 
    Первое четверостишье – картина природы, наблюдаемая автором и ожидание подлёта журавлей. И реакцию самого автора  – «И разбудят меня, позовут журавлиные крики» –  следует понимать в переносном смысле: разбудят спящую часть души!  И опять Николай Рубцов – мастер двойного   смысла  текста, но   подтекст  рассчитан на сопереживание читателя, а не на проявление эгоистического инстинкта, как это видно у многих поэтов – «технарей» рифмы  и  ритма.
 
Широко по Руси  предназначенный срок увяданья
Возвещают они, как сказание древних страниц,
Всё, что есть на душе, до конца выражает рыданье
И высокий полет этих древних
                                                    прославленных птиц.
 
 258
      В третьем четверостишье Рубцов полностью соединяет летящих журавлей и оставшихся на земле грешных. В последнем четверо-стишье в небе летят души ушедших предков и  надежды живущих .
 
Вот летят, вот летят… Отворите скорее ворота!
Выходите скорей, чтоб взглянуть на  высоких своих!
Вот замолкли – и вновь сиротеет душа и природа
Оттого, что – молчи! – так никто уж не выразит их.
 
      И здесь Рубцов обращается к людям: Выходите, не пропустите летящие души (родителей, братьев и сестёр, всех ушедших)!         
    Николай Рубцов, как и многие до него, заглянул в небо, но заглянул глубже своих предтечей. Поэт первым показал непрерывность лёта журавлей, раскрыл образ-символ стаи журавлей, как летящих родственных душ. Вот пропали вдали журавли и осиротела душа грешного человека, осиротела и природа без улетевшей родной стаи.
     Русские   люди! Посмотрите на   небо! Взгляните на  высоких   своих! Об этом просил Николай Михайлович Рубцов.
 
 11.2. Николай Рубцов и православие»      
  (из авторской статьи  в книге «Николай Рубцов: «..И пусть стихов серебряные струны…». 2002 г., МГО СП России).
 
         Вера или безверие? В любые времена перед каждым человеком встаёт сознательно или чаще бессознательно этот вопрос. Какой верой руководствоваться по жизни? Ответ  зависит от условий воспитания в семье, генетического кода каждого человека, исторического развития общества и пропагандируемых действующей властью и средствами информации идей. Материальные блага любой ценой или духовная свобода и жизнь во имя спасения своих детей, продолжателей рода?      
     Следует признать, что советская власть строила и весьма ус-пешно материальный рай для основной массы многонационального населения Советского Союза. А в идеологической сфере это была эпоха вначале тотального, а  потом  вялого атеизма  и  постепенного
 
259
запланированного перемещения сельского, в основном, славянского  населения (русских, украинцев и белорусов) на промышленные стройки и объекты в города по всей территории Советского Союза. И после войны в окраинных республиках были построены прекрасные дороги, современные порты, промышленные объекты и жилые комплексы, в основном, за счёт материально-технических ресурсов России. Николай Рубцов наблюдал  картины постепенного вымирания русской деревни, российского местного бездорожья, обезличивания русско-славянской культуры и отразил это в своём творчестве. Наблюдал поэт и запланированное карьеристами-идеологами разрушение православных храмов и исторических памятников России.   
      В. П. Астафьев в одной из последних статей писал, что Рубцов к 60-и годам пришёл бы к православию. Вот с этим тезисом нельзя согласиться… Вот, например, Николай Рубцов во время пикника в конце  60-х  годов   под  Вологдой,  уходит  к   далёкой    церквушке,
возвращается через три часа и сообщает, что он хорошо побеседовал с батюшкой. И в стихах Н. Рубцова нет богохульства. Есть   интерес к истории России. Н. А. Старичкова в книге «Наедине с Рубцовым» сообщает, что поэт брал в городской библиотеке книги Карамзина по истории России. Поэт понимал необходимость централизации власти.  В стихотворении «О Московском кремле» Рубцов пишет:
 
Мрачнее тучи грозный Иоанн
Под ледяными взглядами боярства
Здесь исцелял невзгоды государства,
Скрывая боль своих душевных ран.
 
    Вот эти мысли актуальны и в наши дни, когда видны попытки разорвать Россию на куски,  экономически, а затем и политически (2002 г.). В этом стихотворении от 17 ноября 1968 г. поэт  говорит русской  земле, что  он молится «не на твои забытые иконы». Если логически рассудить, поэт молится на действующие иконы! В поэзии Н. М. Рубцова  всё чаще встречается обращение к полям, лесам, рекам, берёзам, к явлениям  природы и, особенно, к животному миру (журавлям, птицам, лошадям и др.), как к своим братьям и сёстрам. В стихотворении «Жеребёнок» поэт говорит:
 
260
Он увидал меня и замер,
Смешной и добрый, как божок…  
  
    И к православным храмам  поэт обращается с простыми и точными словами понимания и участия в их судьбе:
 
И храм старины, удивительный, белоколонный,
Пропал, как виденье, меж этих померкших полей, –   
Не жаль мне, не жаль мне растоптанной царской короны,
Но жаль мне, но жаль мне разрушенных белых церквей!..
 
     Чтобы выстрадать такое содержание,  надо однажды увидеть картину русского храма, парящего в пространстве. Строфа органично вошла в   программное стихотворение «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны…». Мог ли Рубцов опубликовать в шестидесятые годы, годы тотального атеизма, строку «но жаль мне, но жаль мне растоптанной царской короны»? Ответ ясен.  Дело не  в царской короне. Россия не может существовать без централизованной власти (неважно как будет называться глава государства – царь, император, генеральный секретарь, президент, премьер-министр). Иначе России не будет, её раздерут на части новые удельные князья на радость заклятым «друзьям», а затем может начаться и гражданская война за национальные интересы каждого региона. И лозунг «Разделяй и властвуй» будет реализован.
     В стихотворении «Эх, коня, да удаль азиата…» (лето 1961 г.) Рубцов пока фривольно говорит: «покрестившись лихо на собор…», «ты мне скажешь:  – Боже упаси!..», «словно Богом свергнутый с небес…». Хотя поэт не высказывается  о божественном  происхождении мiра, но безоглядной хулой Бога в своей поэзии не занимается. В  «Видениях на холме» (1964 г.) поэт  пишет:
 
Россия, Русь – куда я ни взгляну…
За все твои страдания и битвы
Люблю твою, Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы.
….................................................
Россия, Русь! Храни себя, храни!
 
261
   И это было опубликовано в годы триумфа официальной атеистической идеологии! Предвидения Рубцова просто поражают читателей, которые видят и знают, насколько ежегодно сокращается население России. И как ускоренно растёт количество крестов на погостах.
     В 60-е и в 70-е годы 20-го века шло негласное соревнование различных поэтических направлений: либерального диссидентского с ритмическими конструкциями и народного патриотического  с использованием всего богатства русского языка и традиционной культуры. У Николая Рубцова утверждается чёткая жизненная позиция с понятиями Добра и Справедливости. В стихотворении «Чудный месяц плывёт над рекою» (1963 г.) поэт сообщает:
 
И тоскуя всё меньше и меньше,
Словно бог, я хожу по земле.
 
      Встихотворениях Н. Рубцова есть подтекст, но не сексуальный как у раскрепощённых стихотворцев, а духовный (справедливость, честь, вера в Добро, в историческую миссию России).
   В стихотворении «Выпал снег…» (1970 г.) поэт радуется жизни:
 
Снег летит на храм Софии,
На детей, а их не счесть.
Снег летит по всей России,
Словно радостная весть.
 
      А вот насчёт детей, которых «не счесть», поэт выдаёт свою мечту за действительность. Дело в том, что демографическая ситуация для русского народа резко изменилась за прошедшие тридцать восемь лет (отсчёт с 1964 г. – прим автора, текст статьи от 2002 г.!). Однодетные русские семьи (по статистике не менее 60%) являются самой главной проблемой в России, обуславливают вырождение русского народа по материальным и  зависящим только от власти  причинам. Эта грозная тенденция должна быть срочно изменена, иначе в ближайшее время не удержать территорию Российской державы (2011г).
 
262
       А сколько раз в своих стихотворениях Николай Рубцов говорит о душе! Вот, например: «Славное время! Души моей лучшие годы», «По душе мне родные пейзажи», «Пусть душа останется чиста», «Я клянусь! Душа моя чиста!», «Когда душе моей сойдёт успокоенье», «Слагается в душе негромкий стих».  
     Н. А. Старичкова сохранила иконы Николая Рубцова, в том числе икону Николая Угодника, которая была расколота в ночь убийства поэта. В октябре 2001 года автор побывал  в Вологде в квартире-музее Н. А. Старичковой, где был сделан снимок икон поэта («Российский писатель», № 3, февраль 2002 г.). Фото проясняет для сомневающихся вопрос об отношении Поэта к православной вере.   
 
            11.3. Тютчев и Рубцов
 (из авторской статьи в книге «Поэзия. Истина. Рубцов. Авторская поэзия и критика XXI века», 2007 г., изд. И. Балабанов)
 
     Эти два русских поэта, казалось бы, не могут быть поставлены рядом. Они по происхождению находятся на разных ступенях сословной лестницы. Между ними историческая эпоха и глубокие общественные потрясения в России.
      Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873 г.г.) – дворянин, окончил словесное отделение Московского университета, дипломат, свободно владевший французским и немецким языками, глубокими философскими знаниями, свыше двадцати лет прожил за границей и познал менталитет элиты Запада.  
     Николай Михайлович Рубцов (1936-1971 г.г.) – крестьянский сын, сирота, детдомовец, получил народное воспитание, гармонист и гитарист-самоучка, моряк, рабочий. За счёт самообразования, общения в литературных объединениях приобрёл базовые знания. Окончил престижный Литературный институт.
       И Тютчев и Рубцов уже признаны как национальные поэты. Для того, чтобы найти общность в творчестве, с одной стороны дворя-нина, с другой крестьянина, надо подразобраться в сути поэзии.
     В. Г. Белинский первым заявил: «Поэт в России, больше, чем поэт». То-есть, поставил ключевой вопрос: А что своим творчеством даёт  Поэт  читателю?
 
263
    Начало девятнадцатого века отмечено появлением двух гениев русской поэзии: А. С. Пушкин (1799 – 1837) и Ф. И. Тютчев. И уже в 1820 году они вступают в полемику друг с другом!  Пушкин писал о служении Отчизне, но «на обломках самовластья». А Тютчев на опыте Истории знает о постоянном враждебном окружении России, о необходимости сплочения общества и говорит Пушкину:
 
Но граждан не смущай покою
И блеска не мрачи венца.  
Певец! Под царскою парчою
Своей волшебною струною
Смягчай, а не тревожь сердца!
 
         Тютчев выступает как государственник, а Пушкин как борец за свободу личности. Вечное противостояние в российской Истории!
       В знаменитом стихотворении «Славянам» (1867 г.), которое не мог не знать Н. М. Рубцов, поэт-дипломат Ф. И. Тютчев предупреждает напористых западных политиков:
 
Они кричат, они грозятся:
«Вот к стенке мы славян прижмём!»
Ну, как бы им не оборваться
В задорном натиске своём!..
 
      Конечно, признаком любой высокой поэзии является соблюде-ние ритма и наличие нетривиальных рифмы и образов. Но мастер-ство ритмических построений это ещё не поэзия. Или это русско-язычная поэзия. Настоящая русская поэзия основана на традицион-ном православном мировоззрении и патриотизме, народных песнях, бытовых обрядах, то есть на генетическом мировоззрении нацио-нального поэта, если оно не искажено запрограммированным пере-воспитанием по какой-либо «новейшей современной» идеологии.
     И следующий фактор должен присутствовать: непринуждённость стихосложения должна быть  обязательно связана с народным русским языком. А вот первичное знание языка зависит от среды детско-юношеского  проживания   и   воспитания.  Думаю,  что   все
 
264
понимают, что воспитание в дворянских семьях и в крестьянских сильно различалось как по направленности, так и по языку. Поэтому можно определённо различать «дворянскую» (сословно-элитарную) русскую поэзию (Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Фет, Полонский и др.) и крестьянскую (народную) поэзию (Кольцов, Никитин и затем Есенин). Но оба вида этой сословной поэзии роднила любовь к Родине, России, к общей Истории. В этом было духовное единство элиты и народа.
    Но чем же смог дворянин Тютчев в области поэзии привлечь сельского Рубцова? По мнению автора, Тютчев показал Рубцову словарную отточенность поэтической конструкции, непринуждён-ность ритмики и рифмы, высшее понимание исторической ситуации. И даже в лирических стихах, в условиях личной семейной трагедии Тютчев выдерживает тональность, не опускается до Вселенского плача.
     Ряд тем и содержание стихов Тютчева перекликаются с темами Рубцова. У Тютчева и Есенина Рубцов нашёл обращение к душе, как носительнице  понимания окружающего мiра. Рубцов говорил о себе: «Я – аристократ духа». И никто из друзей не возражал.
      Вот что аристократ по происхождению Тютчев говорит о душе:
 
О вещая душа моя,
О сердце, полное тревоги –
О, как ты бьёшься на пороге
Как бы двойного бытия!…
 
     Интуитивно Тютчев пишет о раздвоенности души. У Рубцова полное единение  с душой: «Я клянусь: Душа моя чиста», «Давно душа блуждать устала…», «Когда душе моей сойдёт успокоенье…»  
     Гениальный поэт и остроумный собеседник, Тютчев удивил либеральный высший свет пониманием европейской идеологии и политики. Тютчев знал главное: нельзя русским людям враждовать из-за сословности и различий в политических взглядах, потому что Россия постоянно находилась и находится под угрозой зарубежной интервенции: ранее это была открытая военная, сейчас духовная – последняя, самая изощрённая – посредством хитро-мудрых программ, измышлений бульварных газет и журналов.
 
265
       Тютчев был за эволюционный путь развития, против выяснения, чья идеология правее. В этом состоит также высшая мудрость простого народа, которую принимают за долготерпение. Революции  и  бунты  рождались,  как стихийный протест против неспособности власти эволюционным путем решить назревшие социальные и духовные проблемы. А менталитет русского народа   перемалывал  не  одну  инородную  идеологию. Даже  пролетарский интернацио-нализм  был   переработан   в   русско-советский патриотизм  в сере-дине 30-х годов 20-го века при противоречивом тоталитаризме и политике части элиты, заражённой русофобией и космополитизмом.
   По направленности поэзии Рубцов органически связан с Тют-чевым. Из одного глубинного источника они черпали чистую воду поэзии. Они слышали музыку и слова песен в том русском (по мен-талитету) потоке звуков, в который они заходили. Тютчев пишет:
 
Впросонках слышу я – и не могу
Вообразить такое сочетанье,
А слышу свист полозьев на снегу
И ласточки весенней щебетанье.
 
     Вот и Рубцов пишет: «Я слышу звуки, которых не слышит никто…». И всё-таки поэты дворянские писали о народной жизни созерцательно, средой их общения были салоны, где они искали Истину. А для крестьянских поэтов средой обитания была земля, как источник жизнеобеспечения, русская природа, река, лес, поле, луг, берёзы, лесные и домашние звери. И духовное отражение жизни – песни, пляски, хороводы, вышивание, светские и православные обряды. И, наконец, понимание божественного происхождения всего окружающего мiра Рубцов представляет в стихотворении «Ферапонтово». Николай Рубцов ещё летом-осенью 1964 года в добровольно-принудительной ссылке в селе Никольском Тотемского района, за 6 лет до гибели, осознал силу своей поэзии и свою задачу в области русской поэзии, когда написал: «Но я у Тютчева и Фета,/ Проверю искреннее  слово,/ Чтоб книгу Тютчева и Фета /Продолжить книгою Рубцова!»  
      В этом и состоит связь Времён и творчества обоих нацио-нальных   поэтов:  говорить  о   народной   жизни  и   ходе   Истории
 
266
искреннее Слово. И нет таких нормальных критиков, которые стали бы в открытую оспаривать Истину о том, что именно Рубцов в 60-е годы 20-го века, в годы блуждания мировоззрения гуманитарной интеллигенции продолжил и поддержал традиционное народно-патриотическое направление в русской поэзии .
 
        11.4. Исповедальная поэзия Рубцова
(из авторской статьи в газете «Московский литератор», № 1, 2008 г.)
  
    Как показывает практика, одни поэты отслеживают тенденции, другие – дистанцируют себя  в оппозицию, третьи – откровенно или скрытно выражают свое  мировоззрение.
     Как известно, Рубцова  причисляли к разным направлениям, одним из которых была названа «тихая лирика» или «деревенская» литература. Хронологический анализ творчества Рубцова показал, что поэт прошел несколько периодов развития мировоззрения и поэтического самовыражения: поисковый лирико-философский в юности («Деревенские ночи», «Осень! Летит  по дорогам…» «Два пути»), морское патриотическое на Северном флоте («Северная берёза», «Ты с кораблём прощалась», «Родное море»), поисковое ритмизированное и сельско-ностальгическое в Ленинграде («В океане», «Я весь в мазуте…», «Видения в долине…»), поисковое народное в с.Никольском в 1962-1964 г.г. («Тихая моя родина», «Душа хранит», «Видения на холме»)  и народно-православное философское («О Московском Кремле», «Журавли», «Ферапонтово»). На всех этих этапах прослеживаются мотивы открытой исповеди Рубцова перед читателем. Нигде поэт не хитрит, не мудрит, не приспосабливается. Он только вынужден припрятывать своё народное видение событий в подтекстах стихов. И открывается заложенный  смысл  стихотворения  не сразу.
    Подход к достоверной  характеристике творчества Рубцова  наметился в авторской пьесе «Звезда полей Николая Рубцова» (89):
       «А что мне ответить на вопросы о моей жизни? Оглянулись бы на себя. У каждого грехов выше крыши. А я никому вреда не приношу. В лести не замечен, в холуях никогда не ходил и ходить не буду. Я же моряк! Все мои мысли, вся моя жизнь в моих стихах. Я ведь как на исповеди:
 
267
Почему мне так не повезло?
По волнам, давно уже усталый,
Разгонюсь – забуду про весло,
И тотчас швырнёт меня на скалы!»
 
         И вот теперь можно дать чёткое обоснование:
      Поэзия Рубцова – это исповедальная русская поэзия.  Она по сути православная. Это – вера каждого Человека в Добро, Любовь, Справедливость, в духовные заповеди. В последнем опубликован-ном перед гибелью новогоднем стихотворении «За тост хороший» Рубцов приглашает всех: «За детский смех, за матерей, за нас за всех, за то, что нам всего дороже». И в то атеистическое  время, когда церковные колокола молчали, поэт выражает свою мечту: «Свой добрый вологодский звон разносят древние куранты». В этих предвидениях и надеждах и состоит подлинное Возрождение вековых традиций в России. Вот чем наша духовная поэзия отличается от всех других.  
 
        11.5.  Гоголь и  Рубцов.  Связь времён и мировоззрений.
(Из авторской статьи в газете «Калужское слово», № 6, 2009 г.).
 
     Есть несколько свидетельств и признаков творческой близости или даже единства мировоззрений  Н .В. Гоголя и  Н. М. Рубцова.
      В Литинституте Рубцов изучал в рамках и  за рамками учебного процесса творчество Державина,  Тютчева, Фета, Кедрина, Э. Хемингуэя. Поэт просто впитывал в сознание содержание, стилистику и творческие ходы этих неординарных писателей. Очень высоко отзывался Рубцов о поэзии  Ф. И. Тютчева: «Все его стихи шедевры». Но Рубцов шёл абсолютно своим путём, потому что все названные поэты жили и творили  в другой социально-духовной среде и на другой лексической основе.
      В литературной обстановке 60-х годов 20-го века, во время учё-бы в литинституте, Рубцов наверняка знал собрание сочинений Н. В. Гоголя в шести томах (1953 г.). Современники сообщают, что Рубцов  читал Библию. Самообразование шло непрерывно.
      Есть свидетельства  Марии Корякиной, жены   В. П. Астафьева о
 
268
встречах с Рубцовым: «Вскоре он повёл разговор о Гоголе, да так интересно с юмором, с удивлённой радостью, наизусть цитируя отрывки и реплики из «Мёртвых душ». Мы смеялись до слёз. Николаю это очень нравилось. Прощаясь, пообещал в следующий раз развеселить нас рассказами из литинститутской жизни».
      Сообщается, что во время сдачи экзамена по русской литера-туре у Николая Рубцова зашёл спор с преподавателем о мировоззрении-позиции Н. В. Гоголя. Рубцов сбегал в библиотеку, нашёл нужный абзац и доказал  свою правоту.
      В Вологде,  в  квартире Николая  Рубцова на стене  висели   портреты   Э. Хемингуэя и Н. В. Гоголя. После убийства поэта на полу обнаружен разбитый портрет Гоголя.    
        Всё это внешние признаки отношения Рубцова к национально-му русско-славянскому писателю, фактически создателю художест-венного духовного направления в русской литературе  19-го  века.
      Разбирать творчество  Н. В. Гоголя можно бесконечно. Гоголь, как бы, мазками набросал пёструю картину современного ему общества. Летящая неизвестно куда Россия – мистическая тройка, перед которой расступаются народы и государства. Мертвые души Собакевича, Плюшкина, Коробочки, Ноздрёва и других  – это потерянные души управляющего сословия той эпохи.
       В письмах     «Выбранные    места   из  переписки   с    друзья-ми» Н. В. Гоголь хотел разъяснить, растолковать суть поэмы. Понять захотели не все, в том числе  В. Г. Белинский.
        Рубцов знал о провидческих   высказываниях Н. В. Гоголя:
      «Поэзия есть чистая исповедь души, а не порождение искусства или хотения человеческого; поэзия есть правда души, а потому и всем равно может быть доступна. Способность вымысла и творчества есть слишком высокая способность и даётся одним только всемирным гениям, которых появление слишком редко на земле; опасно и вступать на этот путь другому…».  
    «Ещё доселе загадка – этот необъяснимый разгул, который слышится в наших песнях, несётся куда-то  мимо жизни и самой песни, как бы сгорая желанием лучшей отчизны, по которой тоскует со дня создания своего человек… Ещё тайна для многих этот необыкновенный  лиризм – рождение  верховной  трезвости   ума,  –
 
269
который исходит от наших церковных песней и канонов и покуда так же безотчётно возносит дух поэта, как безотчётно подмывают его сердце  родные звуки нашей песни».                                           
    Особый интерес представляет опубликованное в 2005 году  стихотворение Н. Рубцова «Гоголь» (45):
 
Горит вся жизнь. Горит весь труд. Не шутка!
В минуту Гоголь обо всём забыл.
России стало холодно и жутко,
Когда он печь однажды затопил.
 
Горят, горят слова, прощаясь с ним.     
Они кричат немыми голосами!
Он, озарённый пламенем своим,
Глядит в огонь безумными глазами.
 
Никто же не проснулся, как нарочно!
Чужие люди…Так тому и быть.
Ах, если б мама, мама среди ночи
Камин бы не позволила топить.
 
Ах, если б мама…Или Пушкин близко.
Но никого. Один лишь в небе бог.
А на лице живые пляшут блики.
А Гоголь слаб. А Гоголь очень плох.
 
Ему осталось уповать на бога.
Зачем слуга? Вот разве труп стеречь.
Он знает: жить ему совсем немного,
И он спешит скорее душу сжечь.
 
    Это  стихотворение показывает, как хорошо и глубоко  Рубцов знал творчество и обстоятельства жизни  Н. В. Гоголя.
    Актуально звучит в наше время высказывание Н. В. Гоголя:   
 
270
       «Нет, не Пушкин или кто другой должен стать теперь в образец наш: другие уже времена пришли…свойства, обнаруженные нашими поэтами, суть наши народные свойства…, поэты берутся не откуда же нибудь из-за моря, но исходят из своего народа. Это огни, из него излетевшие, передовые вестники сил его. Другие времена несут и другие дела, иные задачи, а потому и не напомнят они уже никого из наших прежних поэтов. Самая речь их будет другая; она будет ближе и родственнее нашей русской душе: ещё в ней слышнее выступят наши народные начала»                                                               
         Это предвидение реализовано в творчестве Есенина и Рубцова.
     Творчество Н. М. Рубцова пронизано мистикой: отражением сверхестественных явлений, а также загадочными, необъяснимыми поворотами в поведении личности. Мистические мотивы проявляются в целом ряде стихотворений: «В горнице», «Наступление ночи», «Ферапонтово», «Философские стихи», «Осенние этюды», «Вечернее происшествие», «До конца», «Последний костёр».
 
11.6. «Творческая мастерская Н.М.Рубцова. «В минуты музыки» (из авторской статьи в газете «Московский литератор», № 6, 2009г.)
 
        Бытует  мнение, что Рубцов практически сразу создавал в голо-ве и записывал стихотворение начисто на бумаге. Это совсем не так.
     В Вологодском литературном музее им. Рубцова появились копии стихотворных текстов из некоторых ранее неизвестных записных книжек Н. М. Рубцова. Эти черновые записи пред-ставляют интерес для исследования творческого подхода Рубцова к созданию стихотворения.
      В книге «Николай Рубцов» (Собрание сочинений в трёх томах, том 1, стр. 340)  редактор В. Зинченко пишет о «В минуты музыки»: «Сохранился автограф поэта, опубликованный в книге В. Коротаева «Козырная дама», Вологда, 1991 г., с датой 31/V. 66 г. Судя по дате – стихотворение написано на Алтае».
   Записная книжка свидетельствует о том, что стихотворение написано гораздо раньше, ещё в Европейской части страны. Разберём разновидности текстов по строфам. Первая строфа звучит:
 
271
В минуты музыки печальной
Я представляю жёлтый плёс,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берёз.
 
       В записной книжке несколько раз написана эта строфа. Видно, что она была выстрадана поэтом, так как каждая последующая попытка продолжения стиха начинается с 1-ой строфы.
     Поэт приводит затем несколько вариантов  второй  строфы. Видно, с каким трудом Рубцов подходил к подлинному (для него) отражению переживаний. Варианты (указаны курсивом)
 
«Я вижу птиц под небом серым,
Воспринимающих с трудом
Свой путь без солнца, путь без веры
Над застывающим прудом».
 
«Летящих мимо журавлей», «И холодом под небом серым», «Гонимых стужей журавлей», «Последних птиц под небом серым», «И тишину под небом серым», «Гонимых ветром журавлей».
   Подбираясь к желаемому варианту, Рубцов искал, каким природным явлением (сверху!) обусловлен отлёт журавлей. Сочетание «летящих мимо», – нет причины отлёта. Гонимых «стужей», «ветром», «холодом», «воспринимающих с трудом» свой путь, –  не оказалось для поэта достоверным отражением явления. И находит Рубцов обозначение стихии «снегом» – символом, объединяющим предыдущие символы – природные явления.  
        Во второй записной книжке читаем: «Давно душа летать устала за пищей в прошлые года».
        Эта строфа приземлена бытовой последней строкой «За пищей в прошлые года». В окончательном варианте Рубцов уничтожает эту
строку. Потому что не душа летает за пищей, а страждущее тело. Значит, была у поэта непрерывно самоцензура. После выезда из села Никольского, негативных событий весны 1966 года в Москве поэт в общежитии  признавался, что очень устал от жизненных обстоя-тельств.  Бездомного (в 30 лет!) поэта гонит по стране проза жизни.
 
272
    В окончательном варианте 3-я и 4-я строфы приобретают исповедально-мистический характер:
 
Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.
Но всё равно в жилищах зыбких –
Попробуй их останови!  –
Перекликаясь, плачут скрипки
О жёлтом плёсе, о любви.
 
     Поэт сообщает читателю, что его «душа блуждать устала». Читаем исповедь Рубцова: «в былой любви, в былом хмелю», «слишком призраки люблю». И далее обращение к читателю: «Поп-робуй их останови?» И возникает вопрос: Кого или что останавли-вать: Призраки или плачущие скрипки? А откуда взялись скрипки? В  этом невидимом мире звучат грустные мелодии прощания?!
     Лирический герой (Рубцов) прощается с любимой женщиной. И это происходит в трогательных незабываемых местах юности, где «жёлтый плёс», «и шум порывистых берёз», в селе, о котором Рубцов сказал: «здесь души моей родина». Это драма личной жизни.
 
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни причём…
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чём.
 
     Варианты «В минуты музыки» в записных книжках Рубцова были выстраданы и написаны осенью – в начале зимы 1965 года (отлёт журавлей), так как поэт следовал в творчестве  текущим событиям.
     Разлука с Леной и с Гетой Меньшиковой воспринимается остро вдали от родных мест, особенно во время пребывания поэта на Алтае, где стихотворение было отшлифовано и опубликовано.
 
273
 11.7. О мистическом мировозрении Рубцова. Гоголь и Рубцов
(из авторской статьи в альманахе «Звезда полей 2010» вып. 2, М.,
2010, изд. НКО «Рубцовский творческий союз»)
 
    Разные исследователи сообщали о присутствии в творчестве Рубцова то стихии ветра, то о наличии спектра цветовых красок (серой, светлой или чёрной), то о темах дороги, «тихой» лирике, о социальности (город – деревня), о патриотизме. Каждое мнение свидетельствует о мировоззрении и литературной позиции конкрет-ного критика, литературоведа, писателя, но не объясняет причины воздействия поэзии Рубцова на душу читателя, не раскрывает глубину поэзии Рубцова, не является  всеобъемлющей достоверной.
     Поэзия Рубцова – это алмаз с великим множеством граней, которые невозможно разделить, не нарушив целостность восприятия.  По мнению автора, кристаллической структурой творчества Рубцова (как многогранного алмаза) является  мистическое восприятие окружающего мира, которое отразилось во многих стихах поэта и которое согласуется с ведическим и православным, не декларированным  мировоззрением Рубцова.
      Рассмотрим хронологически  мистические  мотивы Рубцова.
      Возьмём сочинение «О родном уголке», которое написано не 14-летним школьником (как ранее обосновывала одна пропагандистка),  а 17-летним студентом Рубцовым в Кировске (1953 г.). Впервые оно опубликовано В. Оботуровым 19 января 1986 года в газете «Вологодский комсомолец». Николай Рубцов даёт описание виртуальной встречи с медведем в лесу, который «с каким-то диким рёвом бросился мне навстречу; вероятно с неотразимым желанием смять меня, раздавить, уничтожить… Первой мыслью было бежать, бежать от этого страшного «чудовища», но ноги не повиновались мне, они подгибались от неминуемого страха, так сильно охватившего мою детскую душу. Вдруг какая-то неведомая  мне самому сила придаёт мне небывалую смелость и решительность…   Может быть, всё это покажется невероятным, но представьте себе, как часто такие истории и им подобные видел я во сне в те же тёмные тотемские ночи, засыпая под заунывную песню ветра, свистящего в трубе»
       В стихотворении  «Видения в долине» (1960 г.) поэт  сообщает:
 
274
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России…
 
     Мистическая картина, нарисованная Рубцовым, воспринималась в то время  читателем как поиск поэтических образов. Но оказалась предвидением, так как превратилась к нашему времени в реальную.  
       В стихотворении «Чудный месяц плывёт над рекою…» читаем:
 
Словно слышится пение хора,
Словно скачут на тройках гонцы.
И в глуши задремавшего бора
Всё звенят и звенят бубенцы…
 
      Стихотворение «В горнице»  написано в июле 1963 г.  Строфы самостоятельны по сюжету. Осмысление  мистического подтекста, скрытого за бытовыми картинами, требует неоднократного прочтения. Фактически только музыка и песня позволили осознать народную философию текста.  Поэт выбирает путь: «буду до ночной звезды лодку мастерить себе».  
       Вот ещё пример мистического восприятия явлений:
 
Слышишь, ветер шумит по сараю?
Слышишь, дочка смеётся во сне?
Может, ангелы с нею играют
И под небо уносятся с ней…
 
          В стихотворении «Прощальная песня» (1965 г.)  поэт говорит:
 
Ты не знаешь, как ночью по тропам
За спиною, куда ни пойду,
Чей-то злой, настигающий топот
Всё мне слышится словно в бреду.
 
    Это уже прямое сообщение о преследовании Поэта со стороны мистических или не мистических, реальных  сил. И это не случайно.
 
275
    Поэт видел в окружающих явлениях множество знаков действия нечистых сил. В «Философских стихах» поэт предвидел:
 
Когда-нибудь ужасной будет ночь.
И мне навстречу злобно и обидно
Такой буран засвищет, что невмочь,
Что станет свету белого не видно!
Но я пойду! Я знаю наперёд,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто всё пройдёт, когда душа ведёт,
И выше счастья в жизни не бывает!
Чтоб снова силы чуждые дрожа,
Все полегли и долго не очнулись.
Чтоб в смертный час рассудок и душа,
Как в этот раз друг другу улыбнулись… (курсив Ю.К.-М.)
 
   Это прозрение по событиям. Рубцов не играл с потусторонними силами, он чувствовал враждебность. Реальные факты были в буфе-тах ЦДЛ, в Москве в общежитии, в Вологде в застольях. Не случай-ный поэтический след по мотивам преследования оставлял  Рубцов.
 
          11.8.  «Пророки есть в Отечестве моём!»
(из авторской статьи в книге «Николай Рубцов: “И пусть стихов серебряные струны…». 2002 г., МГО СП России)
 
       Рассмотрим мнение  Г. В. Свиридова о музыке и песнях:  
    «В  прошедшие времена музыка (на Руси) была нескольких видов:
1. Храмовая, собственно духовная, богослужебная музыка.    
2. Духовно-народная музыка, песни раскола, гимны (слагаемые отшельниками, монахами, сектантами и т.д.).
3. Народная музыка (богатейшая), музыка праздников, обрядов, календарные песни, свадебные, предсвадебные, похоронные, трудовые и т.д.
4.  Скоморошья музыка, музыка профессионалов-шутов, созданная для   потехи,   для   развлечения.   Сия   последняя   была    музыкой,
 
276
исполнявшейся людьми, не имевшими подлинного человеческого достоинства…,
        Свиридов в книге «Музыка как судьба» выделил  Рубцова:
      «Бывают слова изумительной красоты (например, Рубцов) – они сами музыка. Они не нуждаются в музыке, либо для воплощения их в музыке нужен примитив, который донесёт красоту этих слов»
        О народной песенно-музыкальной культуре Свиридов сказал:
   «Романс и песня – наиболее распространённые, наиболее любимые виды музыки. Они проникают в самое сердце человека и живут в нём не только как воспоминания, ощущения; они живут в сердце сами, живые; можно вспомнить мелодию, запеть её   самому   и т.д.  В    музыкальной   среде    полупрезрительно  называются дилетанты, а на самом деле большие таланты и подлинные мастера, создавшие изумительные образцы искусства, которые живут до сих пор в сердцах тысяч и тысяч людей...
         Вот что пишет  Г. В. Свиридов  «О главном  для меня»:
    «Художник призван служить, по мере своих сил, раскрытию Истины Мира. В синтезе  Музыки и Слова может быть заключена эта истина.
       Музыка – искусство бессознательного. Я отрицаю за Музыкой – мысль, тем более какую-либо философию. То, что в музыкальных кругах называется Философией, есть не более чем Рационализм и диктуемая им условность (способ) движения музыкальной материи. Этот Рационализм и почитается в малом круге людей Философией.
      На своих волнах (бессознательного) она (музыка) несёт Слово и раскрывает сокровенный тайный смысл этого Слова.
      Слово же несёт в себе Мысль о Мире (ибо оно предназначено для выражения Мысли). Музыка же несёт Чувство, Ощущение, Душу Мира. Вместе они образуют Истину Мира».
    На титульном листе книги надпись рукой Свиридова: «Эту поэзию нам надо свято хранить! Могут сказать: Рубцов – не Пушкин, не Блок…Неважно! Какой он есть – он единственный. Другого нет!»
    На стихи Рубцова непрофессиональными (народными!) ком-позиторами создано более 160 (!!!) песен. И, по большому счёту, каждый  отберёт такие, которые близки Душе слушателя!
 
277
Эпилог   от Лады V. Одинцовой
 
Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетия
(авторская редакция 2013 года, Москва, фрагменты эссе)
 
    Лада Васильевна Одинцова (05.08.1950 – 2016) родилась в Донецке. Отец, русский – участник ВОВ, преподаватель; мать, полька – писательница Виктория Вита. Лада Одинцова окончила литературный институт им. А. М. Горького, член Союза писателей СССР с 1977 года.  Автор книг «Камертон»  и «Школа Гармонии». С 1992 года  преподавала  в Праге.
    С Ладой  Одинцовой мы встретились в декабре 2012 года на очередном литературном мероприятии, проводимом в то время активом НКО «Рубцовский творческий союз (2006-2015) в московской библиотеке им. Ф. М. Достоевского. Я передал ей три авторские книги. На открытии читального зала имени Н. М. Рубцова в Московском колледже № 20, состоявшемся 25 января 2013 года,  Лада  Одинцова выступила с воспоминаниями о Рубцове и передала мне для публикаций  литературные статьи. Одна из них представлена здесь, как эпилог (90).  Другая – как приложение №7 к книге.
                                                     1.
     Дудин делил советскую поэзию на географические зоны и предпочитал ленинградцев. Но он отдавал должное Московской Поэтической Школе, к которой принадлежали Юрий Кузнецов, Анатолий Передреев и отчасти попавший под её влияние воспитанный Ленинградом Николай Рубцов.
   – Эти трое русских поэтов, – пропел Дудин высоким, мягким тенором,  –  напоминают мне Могучую Кучку середины XIX-го столетья… Помните, существовала такая в композиторской среде? Балакирев возглавлял кружок русских композиторов-славянофилов. В его кружок входили Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков.
    И вот настала пора, когда трёх лидеров Могучей Кучки русско-советской поэзии уже нет в живых: ни Рубцова, ни Передреева, умершего вслед за Николаем, ни Юрия Кузнецова, память о нашей Могучей Кучке призывает меня написать то, чего не осилят другие…
       2.
      В моем однотомнике «КАМЕРТОН» (Прага, 2011 г.) я вспоминала о каждом из троих творцов Поэтической Могучей Кучки: «Горделивый романтик Анатолий Передреев являлся такой же яркой личностью, как и Николай Рубцов  и принадлежал  к одному  с  ним  поколению…  Сходство
 
278
характеров Рубцова и Передреева базировалось на обоюдном отвращении к притворству и фальши, на детской чистоте души каждого, искренности и доверчивости. Как и Рубцов, поэт Передреев тоже был старше меня на полтора десятка лет, хотя Передреев держался эдаким рубахою-парнем, обходился с людьми по-братски тепло и уважительно. Я помню Анатолия Передреева  всегда весёлым. Он вообще отличался от элегического Николая Рубцова и от деспотического Юрия Кузнецова общительным, дружелюбным сангвиническим характером. С каждым из троих меня связывали хотя и различные, но доверительные взаимоотношения».
                                                    3.
     Как бы хотелось создать музей Могучей Кучки композиторов и поэтической воедино, чтобы общий Музей Могучей Кучки сделался культурно-досуговым центром, где можно было бы посмотреть документальный фильм о людях, чьими стараниями на нашей Родине существовали мораль, порядочность, любовь к ближнему и великая гуманистическая культура.(курсив Ю.К.-М.)
       Больше всего я переживала, что имя Рубцова предастся забвению – для меня это было имя самого великодушного товарища по Литературному институту – одного из тех немногих, кто на деле отказался быть Литературным Комиссаром… Масштаб поэтического наследия Николая Рубцова включает в себя трагедийность, зорко подмеченную писателем Кириенко-Малюгиным. Это была трагедийность исчезающего советского бытия… Николай  страдал от окончательного разрушения церкви и деревни. Совершенно иные творческие задачи стояли перед Кузнецовым  и  Передреевым. Кузнецов воспевал героизм Русского Духа, берущий начало из былинных времен, Передреев искал гражданскую Совестливость и нравственную красоту бытия, взяв за ориентир творчество Лермонтова.
     В книге исследователя Рубцовского творчества и его посмертного биографа Ю.И. Кириенко-Малюгина «Поэзия. Истина. Рубцов» порадовали меня не только лишь исследовательская скрупулезность, но также и настоящие открытия,  до сих пор не приходившие в голову матерым литературоведам (91). Например, Кириенко-Малюгин комментирует четверостишие любимого нашего современника – Народного Поэта Рубцова следующим образом: «Вот как переживал Рубцов разобщённость русских людей:
 
Зачем же кто-то ловок и остёр, -
(Простите мне) – как зверь в часы охоты,
Так устремлён в одни свои заботы,
Что он толкает Братьев и Сестёр?!»
  
279
   Детдомовское чувство народной общности, Братско-Сестринского Единства племени Великороссов составляет отличительную черту поэзии Николая Рубцова, выделяющую в триаде Могучей Кучки его творческую самобытность.
     Касательно исследовательской деятельности Юрия Кириенко-Малюгина отмечу, что оно великолепно систематизировано, подвергнуто дотошному биографическому и текстологическому анализу и представляет собой максимально возможную для трудовой деятельности  литератора    полноту. Также я сочла вполне аргументированным у Кириенко-Малюгина аналитический  разбор  посредственного  литературоведения   В.Баракова, придумавшего, что, якобы творчеству Рубцова присуща какая-либо форма-листическая оригинальность. Кириенко-Малюгин прав, отвергая эту при-думку, поскольку на деле стихотехнике Рубцова свойственна самая что ни есть традиционная манера, лишённая изысков и художественных изощрений.
   Кириенко-Малюгин прав, опровергая демагогическую чепуху пустозвонного литературоведения. Рубцов в силу своей ленинградской выучки абсолютно всегда совпадал с классической русской традицией, которой с юности неукоснительно следовал… Как писала я в эссе «Стихотворная графика Николая Рубцова», незамысловатая Рубцовская поэзия вызывала чувство доверия своей безыскусной правдивостью и трогательностью, задушевностью, которую Коля называл «трепетностью» – любимое  Рубцовское словцо. Ни у Юрия Кузнецова, ни у Анатолия Передреева не было такой трепетности... Цель поэтического творчества Ю. Кузнецова заключалась в создании новой эпико-былинной, богатырской поэзии. Цель поэтического творчества А.Передреева заключалась в создании социально значимых произведений… Лидерская натура Анатолия Передреева оказала заметное влияние на социальное звучание Рубцовской Тихой Лирики. Особенно в этом отношении замечательно стихотворение Николая Рубцова «Поезд» со строчками:
 
 «И какое ж может быть крушенье,
  Если столько в поезде народу?!»
    
    Вот уж поистине пророческое чувствование! И Передреев, и Рубцов, и я переживали за вероятность крушения поезда с названием «СССР» – один  только Юрий Кузнецов пребывал в такой астрономической дали от реальности («Во мне и рядом – даль»), что, казалось, начисто был лишён мучившего нас троих переживания  о грозящей гибели Советского Союза.      Как справедливо подметил Кириенко-Малюгин, «Рубцов не гонялся за художественными   эффектами».   Зато  Кузнецов  и    Передреев  гонялись,
 
280
причем, с пользой для дела и вполне успешно. Во многих случаях эти внешние художественные эффекты (напрочь отсутствующие у Рубцова за ненадобностью его литературной миссии) придавали выразительную красочность поэзии Кузнецова и Передреева, придавали ту оригинальность, которая требовалась каждому из них для выполнения их собственной поэтической миссии. 
     …На мой взгляд, Передреев был легок в общении. Но для меня отнюдь не составляло труда и общение с конфликтным (как я сама) Рубцовым. Зато   исключительно   тяжелым  в  общении  был  Юрий Кузнецов с его деспотическим характером, что никогда не было свойственно ни мягко характерному Рубцову (добросердечному и нежному, несмотря на всю его вспыльчивость в нетерпении кривды), ни горделивому  Передрееву… Моряки Рубцов и Кузнецов были непохожи, как зима и лето…Рубцову были характерны мягкосердечие, нежная меланхоличность, сострадательность,  а темпераментному Кузнецову  – вспыльчивость, критическая настроенность, пытливый ум, деспотичная властность, редкая сентиментальность, способность к человеческому сочувствию.
   …Сходство этих советских представителей Поэтической Могучей Кучки заключено в одинаковом страдании этих поэтов от клеветы завистников, в убийственной травле, спровоцированной творческой ревностью менее талантливых или вовсе бездарных конкурентов…
                                                      4.
     Подобно Рубцову Анатолий Передреев считал необходимым  назидать меня – несовершеннолетнюю студентку…Передреев ёрзал на стуле и доказывал мне мою обязанность изучить произведение Есенина «Ключи Марии»...   Анатолий упоминал про Первый Всесоюзный съезд советских писателей в 1934 году, про Бухарина, который «сунул нос не в свой вопрос» – а именно в поэзию и разгромил это Есенинское произведение... Передреев толковал, что имя Марии равнозначно понятию человеческой души, что Есенин пишет о ключах Души российского крестьянства…  
      Я хорошо помню глубокое уважение, которое испытывал Юрий Кузнецов к Николаю Рубцову, известна мне и попытка младшего студента Кузнецова подружиться с популярным в Литературном институте Рубцовым (когда Кузнецов пригласил Николая на встречу нового года), кончившаяся ничем. К сожалению, конкурентная ревность не позволила все-таки Кузнецову сблизиться с Рубцовым.  
P.S. Печатается с сокращениями.. Опубликовано полностью  в альманахе «Звезда полей», 2013, № 1, (№ 10), М. Издатель НКО «Рубцовский творческий союз», 2013. (91)
 
 
281
Эпилог от Юрия Кириенко-Малюгина
 
  Славянский язык и его диалекты. Н. М. Рубцов и связь времён
 
      Мы, русские пишем на русском языке, как на одном из диалектов древне-славянского языка (кириллице) В декабре 2011 года автор создал и в альманахе «Звезда полей», 2012 опубликовал  статью  «О тенденциях в славянском мире».
    Во время пребывания на Алтае в 1966 году Николай Рубцов нарисовал вот такую  историческую картину в районе реки Катунь:   
 
Как мимо башен, идолов, гробниц
Катунь неслась широкою лавиной,
И кто-то древней клинописью птиц
Записывал напев её былинный.
 
    Стихотворение «Шумит Катунь» было опубликовано (что удиви-тельно!) в центральной газете «Правда» в декабре 1968 года. Стихи «Виде-ния на холме», «О Московском Кремле», «Ферапонтово», «По вечерам»  направили рубцововедов  обратиться к теме Древней славянской Истории.
     В древности славяне общались на одном языке. Нет сведений об использовании переводчиков при контактах между славянскими родами и племенами на территории Восточной и Западной Европы.
      На славянских территориях действовала как письменность «глаго-лица» или её предшественница. После принятия христианства в 988 году в Киеве князем Владимиром кириллица ещё несколько столетий внедрялась в славянских княжествах. «Слово о полку Игореве» написано на древне-славянском языке.  Есть тексты Евангелия на глаголице и параллельно на кириллице в славянских монастырях ещё в 12-14 веках (91).  
  Напомним о нескольких фактах, которые желательно рассматривать в   рамках исторического единства и развития славянских народов. Президент Российской Академии наук, адмирал А. С. Шишков, ещё 200 лет написал книгу «Славянорусский корнеслов», в которой дал несколько обоснований:
     Славянский язык   является    древнейшим  языком  и   множество западно-европейских слов имеют славянские (русские) корни.
     Любой славянин  на основе природного (генетического) знания родного языка может образовывать новые слова, которые органично вытекают из контекста. Этим непроизвольно пользуются  поэты.    
 
282
         Вот, что пишет Лада Одинцова в книге «Камертон» (2011г.)
       «Например, мне, уроженке Украины, были чужды незнакомые поня-тия из Рубцовского творчества: морошка (никогда мною не виданная), деревня (а не село), горница, овин, изба (а не хата), суслоны, а также экзотические деревянные «бани», часто мелькающие в стихах, которые мне читал Николай Рубцов в моей общежитской комнате. Мало того, что моему украинскому слуху была непривычна неслыханная никогда в Русской Диаспоре перечисленная лексика, так ещё и чёрно-белая фотографичность Рубцовской поэзии (в лучшем случае походившей в моем представлении на чёрно-белую гравюру), отягощённая отсутствием яркого поэтического темперамента, - всё это вызывало у меня недоумение при знакомстве с его довольно прозаическими стихами. Но оказалось, что я была неправа по вполне понятной причине: русская земля, русский быт просто были чересчур непохожи на привычный мне украинский быт и на украинскую землю. Так что причина коренилась во мне, а не в нём. И Рубцов угощал шоколадками девочку, о которой я вспоминаю, гладил по головке, что-то смешное мурлыкал: Николай учил меня быть русской…»
     Единство славянских народов определяется в первую очередь общ-ностью словарно-корневой системы. Стоит славянину оказаться длительное время на территории другой восточно- или юго-славянской страны, как через короткий промежуток времени «приезжий» начинает понимать язык страны пребывания. Это характерно для русских, в Украине, Белоруссии, Сербии, Черногории, Чехии, Словакии, Польше.  
   Сейчас расшифрована «Велесова книга», древнейший памятник общеславянской культуры, которому более 5 тыс. лет . Что согласуется с летоисчислением по славянским летописям (более 7500 лет от Сотворения мира). И мы должны гордиться нашей историей.
    Не надо делать переводов с украинского или белорусского или сербского на русский. Надо овладевать прочтением  родственных текстов.
      Читаем мы без перевода «Слово о полку Игореве» и нормально. Где русскому или украинцу непонятно, давайте сноску. А читать надо в подлиннике. И звучит красиво. У каждого славянского народа есть свои духовные Лидеры. Для русского народа такими являются Ломоносов, Крылов, Пушкин, Гоголь, Тютчев, Есенин, Рубцов, Ю. Селезнёв.
       Многие журналисты, редакторы и филологи не ссылаются на работы П. Лукашевича, А. Дмитриенко, ни на «Велесову книгу»,  ни  на   «Славянорусский   корнеслов»   Шишкова, ни  на  статью С. Есенина «Ключи Марии», ни на монографию А. Обухова «Слово о букве».
    Николай Рубцов прекрасно знал историю России и сказал на века: «Росссия, Русь! Храни себя, храни!»     
 
283
                                                                                      Приложение № 1
    
 Из доклада  А.А.Жданова на 18-м съезде ВКП (б), март 1939 г.
 
        «Деятельность» некоторых клеветников приняла настолько широкий размах, что они начали вводить в неё некую «рационализацию».
      «Вот, например, Алексеев – член партии с 1925 года, заведующий Ирбейским районным партийным кабинетом (Красноярский край). Работал он плохо, всё своё время отдавая писанию клеветнических заявлений на честных коммунистов и беспартийных учителей. Здесь «дел» у него было много, и он завёл себе список со специальными графами: «большой враг», «маленький враг»,  «вражек », «вражёнок »…Нечего и говорить, что он создавал в районе совершенно невозможную обстановку. В конце концов, он был исключён из партии как клеветник ».
        В связи с Алексеевым я думал, кого он напоминает такой тип, и мне вспомнился Собакевич из повести Гоголя «Мёртвые души». Собакевич, как известно, всех считал мошенниками и разбойниками. Когда Чичиков признался Собакевичу, что ему более всех в губернском городе нравится полицмейстер за прямоту и простосердечие, Собакевич хладнокровно ответил:
      «Мошенник! Продаст, обманет, ещё и пообедает с вами! Я их знаю всех: это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только и есть порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья». (Хохот в зале.)
       Очевидно, праправнуки Собакевича дожили и до наших времён, кое-где даже пробрались в партию. Надо взять метлу покрепче и вымести из нашего партийного дома подобный мусор (Дружные аплодисменты.)
      Особенно большие размеры приняло в своё время, да и сейчас ещё имеет место, исключение из партии по мотивам «связи» с врагами.
    На этом основании было огульно исключено из партии немалое количество честных работников… Эта ходкая формула – «связь с врагами народа» - широко использовалась антипартийными элементами для избиения честных коммунистов…
    При таком огульном осуждении людей по формальным поводам, настоящие матёрые враги народа, первостатейные жулики ускользали от кары правосудия (25).
 
 
284
Приложение № 2
Михаил  Суров.  Из статьи «Жизнь поэта»
   
      Так, например, Н. Коняев с плохо скрываемой неприязнью пишет об отце Николая Рубцова, Михаиле Андриановиче:
        «Так или иначе, но документально пока не удаётся подтвердить, за что арестовывали Михаила Андриановича и арестовывали ли вообще…С большой долей уверенности можно предположить, что если и был арестован он, то не за «политику», не как враг народа, а по уголовной статье, связанной с растратой или другими хозяйственными недочетами в ОРСе, возглавляемом им…
        Эту версию косвенно подтверждают и любовь Михаила Андриановича к застольям, и путаница в рассказах Николая Рубцова, и «на редкость честное по тем временам дознание», которому был подвергнут Михаил Андрианович… И, должно быть, исправно служил хозяевам, коли, несмотря на отсутствие образования, потихоньку рос в должностях, а на пятом десятке даже выдвинулся в круг областной номенклатуры».
      Не берусь критиковать Николая Коняева, но его легковесность в оценке отца Николая Рубцова вполне очевидна. Мне удалось отыскать документ, подтверждающий, что Михаил Андрианович действительно был репрессирован и провёл за решёткой в общей сложности 1 год 2 месяца и 15 дней: с 10 января 1938 г. по 25 марта 1939 г.
       Осуждён он был по статье 58-10 ч. 1 УК РСФСР. Вот её формулировка в Уголовном Кодексе РСФСР: «58.10. Шпионаж, т.е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содер-жанию специально-охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам..
     Лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трёх лет, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжёлые последствия для интересов государства – расстрел»…    
      Как видим, статья вполне «политическая», очень распространённая в те годы. И осуждён был Михаил Андрианович именно как «враг народа», а не «по уголовной статье, связанной с растратой или другими хозяйственными недочетами в ОРСе, возглавляемом им…» (Коняев Н.М. Николай Рубцов, 2001, стр. 232-233, 317).
   На момент ареста Михаил Андрианович являлся жителем посёлка Няндома Няндомского района и работал помощником начальника райтрансторгпита по кадрам, имея на иждивении пятерых детей, в том числе и двухлетнего Николая». (92)
 
285
Приложение № 3  
                                                                   
     Из речи Верховного Главнокомандующего  И.В.Сталина в день Победы над фашисткой Германией 9 мая 1945 года
 
    Товарищи! Соотечественники и соотечественницы! Наступил великий день победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками наших союзников, признала себя побеждённой и объявила безоговорочную капитуляцию…
  8 мая представители немецкого главнокомандования в присутствии представителей Верховного Командования союзных войск и Верховного Главнокомандования советских войск подписали в Берлине окончательный акт капитуляции, исполнение которого началось с 24 часов 8 мая…
   Великие жертвы, принесённые нами во имя свободы и независимости нашей Родины, неисчислимые лишения и страдания, пережитые нашим народом в ходе войны, напряжённый труд в тылу и на фронте, отданный на алтарь Отечества, – не прошли даром и увенчались полной победой над врагом. Вековая борьба славянских народов за своё существование и свою независимость окончилась победой над немецкими захватчиками и немецкой тиранией…
     Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей. Он прямо заявил: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться». Это было три года назад. Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться – ход войны развеял их в прах. На деле получилось нечто прямо противоположное тому, о чём бредили гитлеровцы. Германия разбита наголову…       
      Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития.
  С победой вас, мои дорогие соотечественники  и соотечественницы!
 
286
Приложение № 4
 
Юрий Кириенко-Малюгин
Два новых стихотворения  Николая Рубцова?!
  
   В 2007 году после одного из мероприятий Московского Рубцовского центра в ДК «Красный Октябрь» Тушинского района г. Москвы,  ко мне подошёл мужчина и представился — Борис Борисович Бартосевич, поэт, служил в 50-е годы с Н. М. Рубцовым на Северном флоте. Мы встретились у меня на квартире в Тушино.  Бартосевич рассказал мне о литературных встречах с Н. Рубцовым. Передал мне два стихотворения, которые представил, как  автор-ские, написанные по двум рассказам Рубцова о личной жизни, о неудачной любви. Б. Б. Бартосевич также сообщил, что тогда во время службы он, как украинец, плохо владел русским языком.
     Первое  стихотворение. Так, как оно напечатано Б. Бартосевичем.
Николаю Рубцову    
           Девятый вал
 
Мои мечты блуждают возле зорь,
А ноги топчут травы луговые.
Пускай поёт за речкою гармонь,
Пусть провожают девушек другие.
 
Зачем три года я сюда спешил?
Зачем надраил бляху до сиянья?
Девятый вал меня вдруг окатил,
Когда с другим ушла ты на гулянье.
 
Я не взорвусь, не натворю беды,
Лишь на вечорке безнадёжно смолкну.
В сопровожденье молодой луны
Легко поются песни на пригорке.
 
Я буду с братом отпуск коротать
И вместо моря слушать небылицы,
У переправы день за днём листать
Твоей любви печальные страницы.
(подпись)  Борис Бартосевич,  1957, Североморск  
 
287
Привожу второе стихотворение:
Николаю Рубцову
 
*    *    *
Прибой, отбой —
Одни заботы.
Четвёртый год
Торчим на флоте.
Ныряем в люки
По тревоге,
Как будто нет
Другой дороги.
Когда волна заденет небо,
Закусим качку
Коркой хлеба.
Утюжим льдины
В штиль и в штормы,
От Норда морды
Стали чёрны.
На юте курим
До отвала,
Живём с аврала
До аврала.
Наводим рьяно
Пастой глянцы,
Коль повезёт,
Устроим танцы.
Девчонок вспомним
В рубке тесной...
Без них не очень
Интересно.  
  (подпись)   Борис Бартосевич,  1957, Североморск
 
  Я тогда усомнился (не афишируя мнение) в авторстве  Б.  Бартосевича. После прощания с Б. Б. позвонил дочери Поэта, Елене Николаевне Рубцовой и прочитал оба стихотворения. Она сразу сообщила, что эти стихи её отца. Я также сделал  вывод,что лексика, стилистика и тематика принадлежат моряку Рубцову.
 
288
Приложение № 5
        Предисловие к сборнику «Волны и скалы»                                
       В этот сборник вошли стихи очень разные. Весёлые, грустные, злые. С непосредственным выражением и с формалистическим, как говорится, уклоном. Последние – не считаю экспериментальными и не отказываюсь от них, ибо, насколько чувствую, получились они живыми. Главное – что в основе стиха. Любая «игра» не во вред стихам, если она от живого образа, а не от абстрактного желания «поиграть». Если она – как органическое художественное средство. Это понятно каждому, кто хоть немножко «рубит» в стихах.
       Кое-что в сборнике (например, некоторые стихи из цикла («Ах, что я делаю?») слишком субъективно. Это «кое-что» интересно только для меня, как память о том, что у меня в жизни было. Это стихи момента.
   Стихотворения «Берёзы», «Утро утраты», «Поэт   перед смертью…» не считаю характерными для себя в смысле формы, но душой остаюсь близок к ним.
       Во всяком случае Бурыгиным, Крутецким и т.п. – тут не пахнет. И пусть не суются сюда со своими мнениями унылые и сытые «по-этические рыла», которыми кишат литературные дворы и задворки.
          Без  них во всём разберёмся.
        В жизни   и  поэзии – не переношу спокойно любую фальшь, если её  почувствую.
         Каждого  искреннего  поэта  понимаю  и   принимаю  в любом виде, даже в самом сумбурном.
    По-настоящему люблю из поэтов современников очень немногих.
   Чёткость общественной позиции поэта считаю не обязательным, но важным и благоприятным качеством. Этим качеством не обладает в полной мере, по-моему, ни один из современных молодых поэтов, Это – характерный знак времени.
     Пока что чувствую этот знак и на себе.
   Сборник «Волны и скалы» – это начало. И, как любое начало, стихи сборника не нуждаются в серьёзной оценке. Хорошо и то, если у кого-то останется об этих стихах доброе воспоминание.
Ленинград  11 июля 1962 г.               Николай Рубцов.   
 
289
   Приложение № 6
 
                        Николай Рубцов
 
       *     *     *
 
От пляшущих – по хате ветер,
Жених с невестою в кольцо…
В окошко робко глянул вечер,
А там и ночь ведь на крыльцо.
 
Синеет влага самогона
Водой на самой глубине,
Вон кто-то по сугробам сонно
Поплёлся, дань отдав гульбе.
 
На лавке тихо спит гармошка,
Хмель тоже, видно, разобрал…
Сосед мой с валенок галоши
В снегу глубоком растерял.
 
Иду под звёздною метелью,
А на душе – светлым-светло…
И после целую неделю
Гульня гуляет всё село…
 
…Не пляшут дуги расписные,
Не видно девок на тропе…
Я захватил ту жизнь, Россия,
Спасибо, милая, тебе!
 
     Ориентировочно  зима 1963 года, село Никольское
     по тематике созвучно со стихотворением «На гулянке»
    Неизвестное стихотворение, переписано 15 апреля 2003 г.
   у Петровой Наталии Владимировны, жены поэта  Александра
    Петрова, студента Литинститута, дружившего с Н. М. Рубцовым
 
290
               Приложение № 7
     Римма Рожина. Дорога на «Русский огонёк» Рубцова
 
        На это путешествие меня подвигла книга Юрия Кириенко-Малюгина «Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны», где я нашла такие строки: «В ноябре 1963 г. Рубцов буквально на перекладных едет из Москвы в Николу к дочери и жене, и на пешем безлюдном пути ближе к ночи увидел спасительный свет избы, и остановился у одной старой русской женщины для ночёвки. Вспоминает Г. М. Меньшикова: «Однажды он приехал к нам в ноябре месяце. В чемодане его была кукла. Он ехал железной дорогой Вологда-Вохтога, потом рабочим поездом до Гремячего, затем двадцать километров.... А потом шёл до деревни Починок  и грелся на печке у Марии Ивановны Богдановой...».
     Я сразу же обратила на эти строки внимание, и не случайно – дорога от Вологды через Вохтогу до Гремячего мне была хорошо знакома. В тех краях мои родовые корни,
    Тут же представилась картина: промозглая осенняя мгла, первые настоящие морозы, пронизывающий насквозь ветер с мокрым снегом, скользкая, расплывающаяся под ногами дорога, тусклый свет фонарика (если он ещё был) и чемоданчик с куклой – это Рубцов добирается домой, к семье в Николу…Николай Михайлович пустился в столь утомительный путь именно ради семьи...
      Закончились формальности приготовлений, и я в пригородном поезде «Вологда-Буй» еду в края, слышавшие голос, шаги Николая Рубцова, ставшие родиной  классического стихотворения «Русский огонек».
       Сама Вохтога, где и происходит пересадка с одного поезда на другой, довольно большая станция....Через несколько минут подали «фирменный супер-экспресс» «Черные тучи», как шутливо называют местные свой разбитый и расшатанный до крайней степени леспромхозовский поездок, что соединяет лесные глубинки с цивилизацией.
      И вот мы на подходе к Игошеву. Это первая остановка на пешем пути Рубцова. Мимо протекает Толшма – неглубокая, заросшая осокой и хвощем, тихая, чистая лесная красавица… На высоком холме из рассеивающегося тумана показался сельский храм – настоящее «видение на холме». Не этот ли храм в 1963 году стал вдохновителем знаменитого «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…»
     Игошевская церковь   сохранилась  до наших дней,  правда только внешне, внутри – полная разруха. Она впечатляет своими масштабами и продуманной архитектурой…
 
291
     Мы решили сначала немного отдохнуть где-нибудь на скамеечке…Свернули в первый попавшийся двор, там нас и встретила словоохотливая, симпатичная старушка, представившаяся Дугиной Марией Яковлевной…Начались расспросы. И оказалось, что Мария Яковлевна очень дружила с Марией Ивановной Богдановой, ради памяти которой мы здесь оказались.
     Как только мы услышали, что Рубцов действительно шёл, да где там – ходил этой, и только этой дорогой, то даже возликовали: «Ура! Расчёты подтвердились! Логика и интуиция не подвели, осенне-зимняя рубцовская дорога найдена!»…
     Расскажу лучше, что удалось нам услышать от Нины Николаевны Богдановой, когда на другой день к вечеру мы снова приехали в Починок и более детально расспросили её обо всем.
      «Приехала я в Починок в 1965 году. У вас вот записано, что Рубцов в 1963 году ночевал у них в доме, может, так и было, но я вот помню, как однажды он при мне пришел. Это год-то, всяко, 65-й и будет. Шёл-то  тоже, как вы, с Гремячева той же дорогой. А осень была, на реке уж ледок, холодно. А уж грязь! Дорог, считай, совсем не было, даже технике не пройти, чего уж о людях говорить. У нас, бывало, и деревней-то не знаешь, как пройти, колеи выше тебя. Вот в тот вечер мы все дома были, только обряжаться со скотиной начали, он и заходит. Пальтецо на нем всё в грязи, ботиночки насквозь мокрые, грязные тоже, со всего течёт, вымок. Дождь, видно, был, не помню уж. Встал у порога, пальто нараспашку, шарфик свесился. Спросил, не пустим ли заночевать, не дойти, мол, до Николы. От нас по дороге, если с обходами, не 7, а все 9 км наберётся. Конечно, свекровь пустила. Он дрожит весь. Она ему валенки с печки подала, кофту какую-то, самовар поставила. В те годы чайников-то электрических не было, всё самовары согревали. Ужинал он с нами, чай пил, ботиночки помыл и сушиться поставил. А спать на печку залез, видно, намок, так озяб сильно. Холодно уж было, темно, как и дошёл-то по лесу. Зверь и тогда ходил, и медведь, и волк, долго ли до беды. Вот был ли фонарик, не знаю, не помню. Наверное, не было, какие тогда фонарики. Кому куда надо, так с керосиновыми фонарями ходили.
    Утром встал, попил чаю и пошёл домой…  Ботиночки к утру высохли, их и надел. Пальто почистил, всё как надо справил».
    – До свидания, маленькая деревня...До свидания, Мария Ивановна Богданова,  добрая крестьянка, вдохновившая поэта на  великие строчки:
«За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью!      
      P.S. Печатается в сокращении. Опубликовано впервые в альманахе «Звезда полей» 2006,М., издатель И.В.Балабанов
 
292
                              Приложение № 8     
Лада V. Одинцова.   Стихотворная графика Николая Рубцова
(Мемуарно-литературоведческие записки, фрагменты)
 
1.
    Единственным своим другом Николай Рубцов называл драматурга Вампилова. Я не знаю причин такого выбора, но с этого начну.
    Рубцов был очень коммуникабельным человеком в отличие от Юрия Кузнецова, который являлся крайним индивидуалистом при всём колхозно-коллективном, типично советском его способе существования. Кузнецов был более замкнутым и недоступным, Рубцов – более открытым и доступным. Я поддерживала тёплые отношения с ними обоими, но в разные времена, хотя познакомилась с тем и с другим в общежитии Литературного института почти одновременно.
 
2.
     –  Я уже говорила тебе, Коля, - рассердилась я за слово «маленькая», –  что на  Палихе живёт моя дальняя польская родственница бабушка Юля, она владеет собственными комнатами в деревянном частном домике. Я прихожу помогать ей по хозяйству, – например, белье погладить, подшить что-нибудь. Работа всегда есть! Потом, ведь мне с нею интересно: бабушка Юлия состоит в каком-то запутанном родстве со знаменитым этнографом Михаилом Александровичем Максимовичем, украинофилом, и часто рассказывает о нём. В Киеве он возглавлял в 19-ом столетии кафедру Русской Словесности,  дружил с Гоголем и Погодиным, возрождал Общество любителей российской словесности на Украине, которую считал генетически родственной России. Это был универсальный учёный: этнограф, историк, филолог и натурфилософ. Пушкин восторгался его этнографическим трудом «Малороссийские песни». Композитор Алябьев записал для этого сборника ноты, поскольку считал малороссийские песни кладезем славянской культуры. Максимович доказал происхождение Малороссов от Древних Русичей и на этом основании провозгласил Украинцев более русскими, чем Великороссы.
    – Что?! – обхватил руками лысину Рубцов и захохотал. – Отведи-ка меня к твоей бабушке Юлии, я с ней поспорю о том, кто такие Русские!
    –  Уже Погодин спорил в 19-ом веке с Максимовичем да ведь не выспорил ничего! – отбрила я своего оппонента.
    –   Как спорил? – взъерепенился Рубцов.
    – Максимович написал исследование по русской филологии с подачи Срезневского, - отдышалась  я от волнения, вскочила со стула, выхватила из пачки «Явы» сигарету и прикурила от горящей Рубцовской сигаретки. –Михаил Максимович  в этом исследовании  изложил   свою  оригинальную теорию о том, что такое историческая судьба русского языка и о том, как
 
293
произошел украинский язык. Теория Максимовича положила начало Великому Спору между Южанами и Северянами – спору, от которого распалился Славянофильский костер. Но так до сих пор Великороссы и отказываются признать первенство за Малороссами.
      –  Какое же первенство? – набычился Рубцов.
    –  Древнее,  – перестала я метаться по комнате, словно пума по клетке и остановилась посредине, – первенство более древнего нашего славянского происхождения, чем северное племя Великороссов,– горделиво ответила я.
       Рубцов тоже встал со стула и заметался по комнате вокруг меня. Такого он еще нигде не слышал! Кожинов проповедывал, однако, всё в точности наоборот.
        –  Где  можно узнать об этом Великом Споре? – кипел Рубцов.
      – Альманах  «Русская беседа» публиковал «Филологические письма к Погодину»,  –  ответила я, –  передай своему Кожинову.
 
3.
    ….Разговор как-то незаметно соскользнул в обычное русло … Заговорили о литературе: «Краса полуночной природы, Любовь очей – моя страна!..»
    – Как пылко сказано, – горячился Рубцов,  – а ведь это поэт Языков – друг Гоголя и Аксакова, Пушкина и Хомякова, славянофил. Я его тёзка – тоже Николай Михайлович, между прочим! Помните, как Белинский бесился из-за славянофильства, даже подписывал свои оскорбительные статьи псевдонимом «Бульдогов»  – это когда у Белинского кончались слова против славянофильских идей…
    –  Ну, да,  – согласился Пиница,  –  аргументов не хватает, значит, в ход идёт сквернословие.
    –  Отвратительное, постыдное сквернословие,  – согласилась я с Петром,  – просто хулиганская брань. Я имею в виду письмо Белинского к Гоголю. Конечно же, такое письмецо  убило Гоголя.
 
4.
      –  Знаешь, - буркнул Рубцов за чаем – остывшим, без сахара и даже без хлеба, - порой у меня возникает ощущение груза на себе - чувство какой-то неестественной тяги. Как бы тебе это понятнее растолковать? Ну, словно я несу короб с наваленными туда магнитами… Было у меня в юности такое приключение. Получили мы вдвоём с одним напарником приказ доставить на завод 60 кг ферромагнетиков – прибыли к поставщику, расписались в получении двух ящиков: за один короб я отвечаю, за другой короб отвечает товарищ по цеху. А нас и спрашивают: «А где же ваш грузовик?» Мы отшутились. Волочем ферромагнетики в поезд – глядь: на ящики наши деревянные поналипло гвоздей, кнопок, подковок и даже металлических пуговиц с земли целая куча. Пыхтим, глядь: магнитная сила так и
 
294
шмякнула нас вместе с ящиками о железный забор – бац! Прилепились. Еле отодрали свои ящики от прутьев.     
     Приближаемся к вокзалу, тащить груз замучились. Случайно вышло так, что уронили ящик на тротуарную крышку канализационного люка. Елки-палки, что делать? Теперь от ящика нельзя отодрать крышку. Пыхтели-пыхтели – отодрали…     
     Милиционер заинтересовался парочкой охламонов с ящиками. Только подошёл к нам, как своими часами да пистолетом к ящику прилип. Отдирать надо, чёрт его принес на нашу голову! Ну, отодрали мы его пистолет и часы от ящика, документы предъявили, заносим ящики в вагон. А там ведь тамбур железный, ну, значит, и понесло нас вдоль по Питерской… То есть вдоль по железным стенам тамбура – еле отодрали. В вагон вносим каждый свои 30 кг ферромагнетиков, задвинули под низ, цирк начался. Стоило проводнице внести пассажирам горячий чай в подстаканниках, как показалось ей, что подстаканники с чаем куда-то затягивают её, словно в болотную трясину. Пассажиры тоже «трясину» ощутили: держат в руках подстаканники, а неведомая сила тянет их хрен знает куда и зачем. Мы с напарником молчим, наблюдаем, что дальше будет? А дальше поезд рвануло на перегоне, пустой подстаканник свалился было вниз да так и прицепился сбоку на нижней полке. Пассажиры засмеялись от радости, что цирковой фокус видят и принялись швырять вниз чайные ложки, перочинные ножички, - в общем, весь вагон сбежался на представление. Наконец прибыли на свою станцию, как выносить ящики с магнитами? И швыряло нас, и подкидывало, и в землю вдавливало. А мы-то с напарником богатырями себя воображали. А видишь, каково в жизни бывает?
 
6.
…... Рубцов уважал это свойство моей натуры и проявлял деликатность. Он по морской традиции стыдился бесчестить женщин и как-либо позорить их, чего нельзя сказать об общей атмосфере клеветы, шантажа и насилия, безнаказанно применявшихся к студенткам общежития в любое время суток. Защиты искать было негде. Большинству студенток приходилось делать выбор телохранителя себе поневоле, иначе ожидало неизбежное насилие…
 
7.
     Рубцов, этот лучший представитель коренного населения России, питал жертвенную любовь к людям: был сердоболен ..., добр, аскетичен и предельно честен. За 3 года нашего знакомства я никогда не слышала от Николая ни лжи, ни фальшивого слова, ни ругательств.
   P.S.   Опубликовано в альманахе Звезда полей» 2013, № 1 (№ 10)
 
295
Приложение № 9     
 
Владимир Андреев. Тайна – причина поэзии. О творчестве и      встречах с Н. Рубцовым, А. Передреевым и Ю. Кузнецовым.
 
     Мы сидим в дубовом зале Центрального Дома литераторов: Юрий Кузнецов, Лев Дубаев и я, редактор на ту пору книги Ю.Кузнецова «Русский узел». Юрий, почти с восточной ритуальностью, пригласил нас отметить выход этой книги…Всё хорошо. Мы молоды настолько, что от лишней рюмки можно не бояться «разжижения мозгов» и похмельного страдания. Чего ещё желать в этой жизни в благополучной стране?  Кухня в ресторане хорошая, если  не прекрасная, в тон закуске благоденствовали опьяняющие напитки. Независимый поэтический разговор.
    Разговор коснулся Николая Рубцова. Может оттого, что я произнёс строку Кузнецова «Одинокий в столетье родном»,
     Да, Николай Рубцов слышал «печальные звуки, которых не слышит никто». Я пытался рассказать о моей последней встрече с Рубцовым, но Юрий въехал с цитатой из Рубцова:
 
Из всех чудес всемирного потопа
Досталось нам безбрежное болото…
 
     И добавил: «Гениально всё охватил, как потоп»,  – и грустно «потянулся душой» к рюмке...
    На дворе стоял сентябрёв внук – ноябрь 1970 года…Москва погружалась в сумерки. Курский вокзал. Воздух был по-рубцовски  прохладным и сырым. Я купил билет до Харькова, проведать матушку и чуть-чуть погостить.  Вдруг вижу: Николай Рубцов! Батюшки светы! Николай! Какая встреча!..
    – Здравствуй, Владимир! – глазки его светились угольками клюевской  печи, что в Олонецкой губернии. Кто хорошо знал Рубцова или глубоко прочитал его произведения, тот поймёт мои слова: Николай при встречах и расставаниях преобразовывался, вкладывал в эти мгновения дух свой: «оттого и дороги мне люди, что живут со мною на земле». Он никогда не бросал «Привет», «Салют», «Пока», но всегда «Здравствуй», «До свиданья», – основательно, мудро, по-крестьянски, т.е. по-русски. Этот «манер» выдавал личность глубокую, духовно-философскую и, в некоей мере, пантеистическую и фатальную. Он был тайной, как сама поэзия, и понимался окружающими только на уровне интуиции. А те, кому  этого  не
 
296
дано было, относились к нему невнимательно. Но цену себе он знал всегда и во всём… Он подошёл к кассе слева, вне очереди, вручил писательский билет, грустным тенорком с басовитым подбоем проговорил: – Пожалуйста, русскому поэту на отходящий до Горького!..   
    У него была початая бутылка портвейна «три семёрки» знаменитых студенческих лет, это воистину была наша демократия  на улице имени Добролюбова, д. 9/11(общежитие). Вошли в буфет. Рубцов жестом дворянина потребовал два стакана, которые были доставлены безпрекословно…Выпили понемногу. Николай заткнул бутылку головастой пробкой, и вернул её на место в чемоданчик… Зачем он ехал в Горький, на выступление ли, к другу,  – мне неведомо. Важна встреча…  
    Рубцов не любил досужих разговоров, практических целей и всего, что связано с «материализмом». Он был человеком духа и, вероятно, человеком верующим. Он не пытал тайну, как Ю.Кузнецов и А.Передреев или Лев Толстой. Он её созерцал и жил в ней, поскольку тайна – хлеб поэзии.
    Он дал мне совет: «Володя, читай классику!» Да, он знал Теожиля Готье, Альфреда де Мюссе, Леконта де Лиля, Шарля Бодлера. Мы выпили по глотку. Николай поднялся на ступеньку. Поезд тронулся. Рубцов соскочил, и мы вновь пожали руки. Обнялись. Через порог нельзя прощаться…
    Рубцов выделялся из троицы поэтов торжественной верой в Бога… В комнате общежития, которую мы вдвоём занимали с Рубцовым, он на стене прикрепил «походную» иконку, дощечку с ликом Николая-Угодника…. Но не крестился на неё в моём присутствии…
    Рубцов вернул в поэзию лексикон классики «купол небес», «жилище», «кладбище», «погост» и даже пушкинские рифмы «полн-волн». Подобное мог совершить человек глубоко одарённый…Николай любил Ионна Кронштадского, вообще он был сведущ в святоотеческой литературе…Не появилось бы стихотворение «Цветы», если бы не влияние Иоанна, который говорил, что цветы – остатки рая на земле…
    Рубцов был мятежен и твёрд, поражал своей эрудицией. В институте его очень любили поэты из национальных республик за его русизм, память о Российской империи, за уважение к её монархам. «Володя, - говорил он мне, - у нас в России не было плохих царей»…
    У Рубцова есть житейские ошибки, как у всех обитателей планеты, но в творчестве почти нет. Они есть у Юрия Кузнецова, может оттого, взлетел высоко и схватил больше. У Анатолия Передреева в смысле поэтики, стиха почти нет ошибок…У Николая их нет, как у Пушкина. Оттого, что поэтический поток  у него ненавязчиво входил в речевое русло русского языка (85).
 
297
    За  всё   Доброе  о   Н. М. Рубцове
    «Николай Рубцов вошёл в литературу в то памятное «громкими» именами время, когда … бездуховность «ультрамодных» приёмов, ритмов и рифм, рациональных  метафор,  ребусоподобных  образов  выдавалась – чего греха таить – и принималась порою за неоспоримые достоинства и даже подлинно поэтические ценности…»
     «Чуткий ко всему истинному талант Рубцова уже с самых истоков противостоял завлекающей моде мифов о «треугольных шедеврах» и прочих «нетленках»…Поэзия Рубцова была живым ручательством необходимости и возможности их достижения. Имя Рубцова стало, по существу, синонимом того поэтического явления, которое подготовило в сознании читателей переоценку ценностей, напомнив о бессмертии традиций отечественной поэзии».  Юрий Селезнёв, 1977 г.
        «Собрание сочинений Николая Рубцова включает в себя как самые ранние поэтические опыты, в которых нетрудно увидеть задатки будущего зрелого мастера...,  так и стихотворения, написанные ...в Ленинграде, когда поэт ещё только подходил к своей главной теме, составившей основу четырёх прижизненных сборников и сразу вызвавший поток восторженных откликов в печати. Большинство избранных его стихотворений вошло в разделы с переломного для него 1962 года; пройдя пору исканий, поэт возвратился «на круги своя», к самому себе — к поэзии, близкой его отроческим стихам, таким  как «Два пути», «Осень летит по дорогам...», «Деревенские ночи» и совершеннейшее стихотворение «Берёзы», отдавая при этом предпочтение традициям классической литературы, уходящей корнями в народную почву».  Валентина Зинченко (2000 г.)  
       «Предлагаемый вниманию читателей Словарь языка и рифм поэзии Н. Рубцова, большого русского поэта, значительно отличается от всех подобных справочников своей энциклопедичностью: во-первых, в нём даётся толкование значения слов и фразеологизмов (с указанием их частотности), во-вторых, характеризуется функционально-стилистическая отмеченность единиц и их грамматическая особенность, в- третьих, что принципиально важно, указывается лексическая и грамматическая сочетаемость слов, позволяющая объективно оценить индивидуальность поэтической манеры поэта. Таким образом, читатель найдёт в Словаре описание всех основных параметров рубцовского стиля» (93).
Михаил Иванович Сидоренко (до 2000 г.)
    «Рубцов был мятежен и твёрд, поражал своей эрудицией. В институте его очень любили поэты из национальных республик за его русизм, память о Российской империи, за уважение к её монархам. «Володя, –  говорил он, – у нас в России не было плохих царей».Владимир Ф. Андреев (2010 г.)
 
298
    «Ни у Гоголя, ни у Блока, ни у Рубцова нет несовершенных произведений. Если для их стиля и характерно некоторое пренебрежение литературной нормой, то сделано это исключительно из соображений художественной сообразности. Для всех трёх великих авторов характерно представление о литературном творчестве как о Божественном даре. Можно сказать, что центральной их темой была тема места русского человека в «мире Божьем» – русский человек и природа. При этом они были публицистами, то есть чутко улавливали особенности своего времени, держали руку на пульсе  эпохи».  Елена Митарчук (2009 г.)
    «Вот Никитин. Поэт такого уровня, как Никитин, не может принад-лежать только крестьянству. Это – общенародный поэт. А Рубцов безусловно освоил культуру Блока, культуру Есенина. И я бы о нём так сказал:  Рубцов – это русский национальный поэт.
Валентин Вас. Сорокин (01.10.2002 г.)
 
     Автор выражает  благодарность за содействие в получении информации Сорокину В. В., Шантаренкову Н. Н.,  Попову В., Андрееву В. Ф. (Москва), Гогулиной Т. В. ( п. Кадуй), Лукошникову В. И. (Бабаево),  Новикову А. Е. (Череповец), Мартюкову А. С. (Великий Устюг), Живоглядовой И. И., Семенихиной Е. И. и  Никулинской Н. Н. (Тотьма), А. А. Грязеву  и Н. Груздевой (Вологда), Шадриной С. М. и Прокошевой Н.М. (с .Никольское Тотемского  р-на), сотрудникам Вологодского Рубцовского центра и  ГАВО за период встреч в 2002-2005 г. г.
  Автор благодарен Валентине Дмитриевне Зинченко, инженеру-конструктору по образованию, редактору-составителю уникального трётомного собрания сочинений «Николай Рубцов», М., Изд. Терра, 2000г., с которой автор встречался на различных мероприятиях в 2001-2009 г.г.
       Автор благодарен Елене Николаевне Рубцовой за содействие.
      Автор  благодарен автору книги «Наедине с Рубцовым»  журналистке Нинель Александровне  Старичковой (1932-2008), с которой встречался в домашнем музее Н. М. Рубцова в Вологде в 2001-2007 г.г.
   Автор выражает  благодарность члену Союза писателей СССР  и преподавателю Пражского Университета Ладе V. Одинцовой за встречи и беседы в декабре 2012 года и в январе 2013года, в том числе при открытии читального зала им. Н. М. Рубцова в Московском колледже № 20.
     Автор благодарен редакторам Дурову В. К. («Тотемские вести», Тотьма), Голубничему И. Ю. («Московский литератор», Москва), Ст. Ю. Куняеву («Наш современник», Москва), Н. Н. Дорошенко (Российский писатель, 2003.г.),  редактору А. С. Мартюкову, г.Великий Устюг,  редак-ции «Роман-газеты», г. Москва — за авторские публикации о Н. Рубцове.
 
299
Даты жизни и творчества Н. М. Рубцова
(опубликованы  в монографии 2011 года и  уточнены  в  мае 2020 г.)
 
1. 3 января 1936 г. – в Емецке Северной области (с сентября 1937 г. Архангельская область) родился Николай Михайлович Рубцов.  
2. В январе 1938 г. в Няндоме Архангельской области арестован по доносу Михаил Андрианович Рубцов, отец Николая. В семье – 5 детей. В марте 1939 года  М. А. Рубцов освобождён из тюрьмы, полностью реабилитирован..
3. В январе 1941 г. семья Рубцовых переехала в Вологду.
4. 26 июня 1942 г. умерла Александра Михайловна Рубцова, мать Коли.
5. Июнь 1942 г. – первое устное стихотворение Коли Рубцова.
6. Конец лета 1942 г. – второе устное стихотворение Коли Рубцова «Вспомню, как жили мы с мамой родною…»
7. С августа 1942 г. – Коля в Красковском детдоме под Вологдой.  
8. 20 октября 1943 г. – Коля Рубцов поступил в детский дом № 6 в селе Никольском Тотемского района Вологодской области. Начало учёбы в 1-ом классе.
9. В 1944 г. отец Коли Рубцова возвращается с фронта и не находит сына в Красковском детдоме.
10 . 1947-1950 г.г. – Коля Рубцов активно участвует в жизни детдома, пишет стихи в стенгазеты, играет на гармошке, рисует.
11. Лето 1949 г. – участвует в творческой  олимпиаде детдомов.  
12. 12 июня 1950 г. – Коля окончил 7 классов на «хорошо» и «отлично».
13. Первая влюблённость в Тоню Шевелёву. Ей посвящено стихотворение.
14. 13 июля 1950 г. Николай Рубцов с учителем школы едет в Ригу. В мореходное училище не принимают. Возвращается.  Детдомовские друзья разъезжаются.
15. Летом 1950 г. пишет первое философское стихотворение «Два пути».
16. С 1 сентября 1950 г. Николай  зачислен на отделение техников-технологов по строительству узкоколейных железных дорог Тотемского лесного техникума.                      
17. В ноябре 1951 г. – вступает в члены ВЛКСМ (комсомол).
18. В техникуме играет на гармошке, пишет стихи, частушки.
19. В конце 1951 года  знакомится на танцах с Татьяной Агафоновой, возникает безответная влюблённость,  пишет «злые» стихи о её характере.  
20. В июне 1952 г. – окончил 2 курса лесного техникума, приезжает в Вологду, узнаёт, что отец его жив. Уезжает в Череповец, живёт несколько дней в общежитии у сестры Галины, едет в Архангельск, в морское училище не принимают.
21. Летом 1952 г. в Архангельске – полуголодная жизнь (стих. «Фиалки»). Николаю Рубцову временно удаётся устроиться библиотекарем («избачём»).
22. 12 сентября 1952 г. Николай Рубцов пишет заявление о приёме на тралфлот и оформляется в качестве угольщика на рыболовное судно.
23. В июле 1953 г. Николай Рубцов увольняется с тральщика. Едет в Кировск.
 
300
24. В сентябре 1953 года принят в Кировский горно-химический техникум,, пишет сочинение «О родном уголке»,  играет на гармошке, сдаёт экзамены за 1-ый курс.
25. В июне 1954 г. едет в Тотьму. 1 июля 1954 г. встречается  с Т.Агафоновой на выпускном вечере в педучилище, в этот же вечер уезжает из Тотьмы.
26. В начале июля 1954 года едет в Среднюю Азию через Оренбург, некоторое время работает в пустыне, возвращается в Ташкент, живёт впроголодь, пишет стихи, в том числе «Да, умру я…» и «В пустыне».
27. В начале августа  возвращается в Россию, гостит у Т.Агафоновой в селе Космово Вологодской области, следует новый разрыв с Татьяной.
28. Продолжает учёбу в Кировске, занимается самообразованием в библиотеке.
29. В конце января 1955 г. Николай Рубцов оставляет техникум, пишет “Прощальные стихи”, в конце февраля приезжает в Вологду и встречается с отцом, братом Альбертом, детьми отца и с мачехой.
30. В марте 1955 г. уезжает в Приютино, под Ленинград, устраивается слесарем-сборщиком на военный полигон. Николай пишет стихи, читает их Н.Белякову.
31. Весна-лето-осень 1955 г. Встречается с Таей Смирновой, играет на гармошке на танцах в парке. Девушка обещает ждать Рубцова из армии.
32. В сентябре 1955 г. Николая Рубцова призывают в армию, направляют в Архангельск, после обучения направлен  – на эсминец Острый»  Северного флота.
33. 1956-1957 г.г. пишет письма Т.Смирновой, первые лирические стихи.  
34. 1 мая 1957 г. - первая публикация в газете «На страже Заполярья». С июля 1957 г. занимается в литобъединении при флотской газете.
35. Весной 1957 г. получает письмо от Т.Агафоновой о её беременности и отвечает отрицательно на предложение взять её замуж.
36. Летом 1957 г. приезжает в отпуск в Приютино, пишет стихи, песню «Берёзы». Узнаёт, что Т. Смирнова его не ждёт. Гуляет с друзьями. Возвращается на флот.
37. 23 марта 1958 г. в газете «На страже Заполярья» опубликована подборка из 5 стихотворений Рубцова и статья-рецензия Г.Фокина о поэте.
38. 22 августа 1958 г. в газете «Комсомолец Заполярья, Мурманск опубликовано стихотворение «Желание» (вариант «Букета»). Публикуется  во флотских газетах.
39. В 20-х числах октября 1959 г. Николай Рубцов демобилизовался.
40. 30 ноября 1959 г. устроился слесарем в ЖКО Кировского завода в Ленинграде, а с мая 1961 г. работает шихтовщиком в цехе завода.  Живёт в общежитии.
41. В сентябре 1960 г. поступил в Ленинграде в 9 класс вечерней школы № 120.
42. В 1960-1962 г. посещает эпизодически литобъединения Кировского завода и «Нарвская застава», бывает у поэта Г. Горбовского на поэтических диспутах.
43. Летом 1961 г. Рубцов во время отпуска  работает на речном судне по артерии реки Сухона Вологодской области. Отмечено чтение стихов в клубе в Тотьме.
44. 24 января 1962 г. – выступление Рубцова в Ленинградском доме писателей.
45. В марте-апреле 1962 г. выставляет на обсуждение стихи в литобъединении «Нарвская застава». Получает, в основном, отрицательные отзывы.
 
301
46. В мае 1962 г. Рубцов посылает стихи на конкурс в литературный институт им. А.М.Горького. Стихи приняты для участия в приёмных экзаменах.
47. 21 июня 1962 г. окончил школу № 120, получил аттестат, оценки невысокие.
48. С 1 июня по 13 июля 1962 г. в Ленинграде Б.Тайгин печатает Рубцову самиздатовский сборник «Волны и скалы» из 38 стихотворений, изготавливает с обложкой  шесть экз. Николай оформляет отпуск на заводе с 17 июля 1962 г.
49. 20 июля 1962 г. Рубцов приезжает в Никольское, на свою духовную Родину. Встречается с друзьями детства и с Гетой Меньшиковой.
50. 5 августа 1962 г. срочно уезжает в Москву, с опозданием сдаёт экзамены и 23 августа  принят в литературный институт им. А.М.Горького.
51. В  августе подаёт заявление и с 5 сентября  увольняется с Кировского завода.
52. В начале сентября как студент работает в Подмосковье на сельхозработах.
53. В конце 1962 г. пишет «Осеннюю песню»  по мотивам «Осенней песни» Поля Верлена. Начинаются учёба и литературные застолья.
54.В январе-феврале 1963г. приезжает в Никольское к Г. М. Меньшиковой на каникулы. Читает «Зимнюю песню» и «Чудный месяц плывёт над рекою...»
55. 20 апреля 1963 г.  родилась Лена, дочь Н. М. Рубцова и Г. М. Меньшиковой.
56. В мае-июне 1963 г.  сдаёт зачёты и экзамены весенней сессии. С конца июня по сентябрь 1963 г. Н.Рубцов проживает на каникулах в Никольском.
57. В ноябре 1963 г. Рубцов едет опасным путём в Никольское через леса, ночёвка в деревне Починок у М. И. Богдановой, рождение стихотворения «Русский огонёк».  
58. 3 декабря 1963 г. провокация против Рубцова в ЦДЛ. 4 декабря приказ об исключении, товарищеский суд и 25 декабря приказ о восстановлении в институте.
59. Начало 1964 г. – при содействии литератора Ф.Ф.Кузнецова выступление на радио и передача стихов для публикации в журнал «Юность».
60. В апреле 1964 г. вторая провокация против поэта в ЦДЛ.  В апреле встреча с поэтессой Л. Дербиной по её приглашению с неясной целью в гостинице на ВДНХ.
61. 12 июня 1964 г. третья провокация в ресторане ЦДЛ. Докладные записки  на исключение из литинститута. Напряжённая ситуация для Рубцова.
62. Рубцов сдал экзамены и окончил 2-й курс литературного института. 23 июня – заявление Николая Рубцова о переводе на заочное отделение.
63. Июнь 1964 г. – первые публикации стихов в «Молодой гвардии» и «Юности».
64. Конец июня-сентябрь1964 г. – вынужденные «каникулы» в Никольском, цикл стихотворений , в том числе «Журавли». Встречи с С. Багровым,  другом юности.
65. Июль-август 1964 г. – публикации в тотемской газете «Ленинское знамя».
66. Август 1964 г. – публикация в журнале «Октябрь» «Я буду скакать по холмам…», «Видения на холме», «Хозяйка» и «Звезда полей» (1-й вариант).
67. Начало октября 1964 г. – новая провокация в ресторане ЦДЛ. А.Я.Яшин, Ст.Ю.Куняев, В.Тушнова и Б.А.Слуцкий спасают Рубцова от суда.
68. Октябрь 1964 г. – поездка в Архангельск в Северо-Западное книжное издательство и передача подборок стихов для сборника «Лирика».
 
302
69. Конец октября-конец декабря 1964 г. – жизнь и стихи в Никольском. Переписка с А.Яшиным, С.Викуловым, Ст. Куняевым, С.Багровым.
70. В ноябре 1964 г. встречи на семинаре в Вологде с С. Викуловым, Вик. Коротаевым, А. Романовым, Б. Чулковым, знакомство с   Н. А. Старичковой.
71. 15 января 1965 г. оформление Рубцова на заочное отделение литинститута.
72. 5 апреля 1965 г. – рукопись «Звезда полей» сдана в издательство «Советский писатель». Рукопись курировали Е. Исаев и В. Семакин.
73. Весной и летом  1965 г. готовит подборки стихов в Бабаево, в Никольском.
74. В журнале «Октябрь», № 10, 1965 г. выходит подборка стихов: «Тихая моя родина», «Добрый Филя», «Вечернее происшествие», «На вокзале».
75. Осень 1965 г. Письма А. Романову, В. Елесину, А. Яшину, Ф. Кузнецову, в Северо-Западное издательство о сборнике «Лирика».  
76. В декабре 1965 г. поездка в Череповец. Публикации Николая Рубцова  в газете «Коммунист» 1 января,  8 января и 22 января 1966 г..
77. В январе 1966 г. поездка в Бабаево. 15 января публикация в газете «Ленинский путь» стихов «Родная деревня», «Хозяйка», «Таковы на Руси  леса…» и др.
78. В мае 1966 г. сдаёт экзамены весенней сессии на заочном отделении.
79. Май-август 1966 г. – поездка на Алтай, в Сибирь. Новые впечатления – стихи “Старая дорога», «В минуты музыки», углубление в Историю, публикации.
80. В августе 1966 г. возвращается в Москву, в сентябре встречи в общежитии.
81. Сентябрь-октябрь 1966 г. – поездка в Невскую Дубровку в семью Альберта, дополнение «сибирскими» стихами и правка рукописи «Звезда полей».
82. 9 февраля 1967 г. «Звезда полей» подписана к печати.
83. В начале апреля 1967 г. Рубцов едет в Бабаево. 8 апреля 1967 г. газета «Ленинский путь» печатает «Шумит Катунь». 22 апреля 1967 г. напечатаны стихи «Ворона», «Медведь», «Море», «Высокий дуб. Глубокая вода…»  
84. 21 мая 1967 г. череповецкая газета «Коммунист» печатает стихи «Ночь на родине», «Звезда полей», «Утро», «Сапоги мои…» и «Шумит Катунь»
85. Начало мая 1967 г. – выход сборника «Звезда полей»
86. Летом 1967 г. знакомство со студенткой Татьяной Гогулиной, покупка куклы-русской красавицы для Татьяны Рубцовой, жены сводного брата Геннадия.
87. В августе 1967 г. поездка с С.Чухиным  в Погорелово, отдых и стихи.
88. Август 1967 г. – участие в агитационной поездке писателей по Волго-Балтийскому каналу, выступления в городах и райцентрах.
89. 3 сентября 1967 г. – публикация газетой «Вологодский комсомолец» стихов «Зелёные цветы», «Купавы», «Отплытие», «Синенький платочек».  
90. Октябрь 1967 г. – выделено место в филиале общежития совпартшколы.
91. 8 декабря 1967 г. публикация стихотворений «Шумит Катунь» и «Детство» в центральной газете «Правда».
92. Декабрь 1967 г. - выделено место с двумя соседями в однокомнатной квартире гостиницы-общежитии в Вологде, на ул.Ветошкина.
 
303
93. Январь 1968 г. выделена отдельная комната в квартире с семьёй работника обкома на ул. Набережная VI Армии в Вологде.
94. Январь 1968 г. подготовка сборника «Душа хранит» в Липином Бору.
95. В марте 1968 г. журнал «Молодая гвардия» печатает стихи Рубцова «Отплытие», Зелёные цветы», «В старом парке» и «Взглянул на кустик…»
96. 19 апреля 1968 г. Рубцов принят в члены Союза писателей СССР.
97. Летом 1968 г. Рубцов приезжает в с. Никольское к Лене и Гете.
98. 21 октября 1968 г. «Советский писатель» заключил с поэтом договор на сборник «Сосен шум». В декабре поэт готовит  в общежитии рукопись.
99. 26 декабря 1968 г. Рубцов сдал государственные экзамены в литературном институте. Отзывы дали Е. Исаев, Н. Н. Сидоренко, В. П. Друзин.
100. Декабрь 1968 г. Поэту выделена однокомнатная квартира в Вологде.
101. Март 1969 г. – поездка в Рязань и Константиново в дом-музей С.А.Есенина. Написано стихотворение «Поэзия».
102. 22 мая 1969 г. Рубцов защитил на «отлично» диплом в Литературном институте им. А.М.Горького
103. 23 июня 1969 года - запланированный заезд «поэтессы» Л.Дербиной в Вологду для  встречи с Рубцовым. Разрыв отношений после поездки в Тотьму .
104. Летом 1969 г. поездка в п.Варнавино Нижегородской области, в деревню Ляпуново, знакомство с местной легендой, замысел поэмы «Разбойник Ляля».
105. 31 августа 1969 г. публикация в «Вологодском комсомольце» стихотворения «Ответ на письмо» в связи со встречей с Т. Агафоновой.
106. 1969 г. – публикация стихов «Далёкое» («в краю, где по дебрям…»), «Песня» («Морошка»), «Вечерние стихи», сборника «Душа хранит».
107. 1969 г. Знакомство с А.С.Шиловым, первым композитором и исполнителем песен на стихи Н.Рубцова.
108. Июнь…октябрь 1970 г. – «заигрывания» и «игры» Дербиной с Рубцовым. Поэта спасают в больнице, пожар в квартире Рубцова.
109. Сентябрь – октябрь 1970 г. – поездка Рубцова в Москву, издание стихов.
110. Осень  1970 г. – выпуск  сборника «Сосен шум»., изд. «Советский писатель».
111. Начало ноября 1970 г. – конфликты и разрыв с Дербиной.
112. 31 декабря 1970 г. – ожидание встречи с Леной и Гетой в Вологде. Не наряженная ёлка.  Поэт – в  тупике.
113. Январь 1971 г. Выставка портрета Рубцова кисти Малыгина в художественной галерее в Вологде.
114. Начало января 1971 г. переписка и разногласия по названию сборника «Зелёные цветы» с редакцией издательства «Советская Россия».
115. 5 – 18 января 1971 г. – новые игры «поэтессы» Дербиной с Рубцовым по подаче заявления в загс и немедленной прописке на квартиру поэта.
116. В ночь на 19 января 1971 г., в Православный праздник Крещения – убийство Поэта.
 
304              
       Семья Рубцовых (в период жизни Н. М. Рубцова):
 
Рубцов Михаил Андрианович, родился в селе Самылкове Сокольского района Вологодской области в 1899 году, умер в Вологде  29 сентября 1962 года.
Рубцова (Рычкова) Александра Михайловна родилась в селе Самылково в 1900 году, умерла 26 июня 1942 года в Вологде.
Рубцова Надежда Михайловна, родилась в селе Самылкове в 23 сентября 1922 году, умерла в Няндоме 30 апреля 1940 года.
Рубцова (Шведова) Галина Михайловна, родилась 12 ноября 1928 года в селе Самылкове.  Умерла в марте 2009 г. в Череповце.
Рубцов Альберт Михайлович, родился в Ленинграде 2 января 1932 года, умер в Тюменской области 12 ноября  1984 года.
Рубцов Николай Михайлович, родился в Емецке Архангельской области 3 января 1936 года, погиб в Вологде  19 января 1971 года.
Рубцов Борис Михайлович, родился в Няндоме Архангельской области 23 мая 1937 года, после службы в армии жил в Краснодарском крае, судьба  неизвестна.
Рубцова Надежда Михайловна, родилась в Вологде в декабре 1941 года, умерла 28 июня 1942 года.
Меньшикова Генриетта Михайловна, гражданская жена Н.М.Рубцова, родилась 25 октября 1937 года, умерла 17 февраля 2002 года в селе Никольском Тотемского района Вологодской области.
Рубцова Елена Николаевна, дочь Н. М. Рубцова, родилась 20 апреля 1963 года в селе Никольском Тотемского района Вологодской области.
 
305
Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я
1 . Селезнёв Ю.  Избранное («Златая цепь…) М. Современник. 1987.
2.  Рубцов Н.  Лирика. Архангельск. Сев.- Зап. кн. изд. 1965.
3.  Рубцов Н.  Звезда полей. М. Сов. писатель. 1967
4.  Рубцов Н.  Душа хранит. Архангельск. Сев.- Зап. кн. изд. 1969.
5.  Рубцов Н.  Сосен шум. М. Сов. писатель.1970.
6.  Рубцов Н.  Зелёные цветы. М. Сов. Россия.1971.
7.  Рубцов Н.  Последний пароход. М. Современник.1973.
8.  Рубцов Н.  Подорожники. М. Мол. гвардия.1976.
9.  Рубцов Н.  Избранная лирика. Арх. Сев.- Зап. кн. Изд. 1974.
10. Кожинов В. Николай Рубцов. М. Сов. Россия. 1976.
11. Воспоминания о Рубцове. Арх. Сев.- Зап. кн. Изд. 1983.
12. Стихотворения Кольцова. С портретом автора, его факсимиле и статьёй о его    
     жизни, сочинениях, писанною В.Белинским.  1846 год. Из книги: А.В.Кольцов,  
      сочинения, Гос. уч.- пед. изд. БССР. Минск. 1954.
13. Кириенко-Малюгин Ю. Николай Рубцов: «И пусть стихов
       серебряные струны…» (монография). М. МГО СП России. 2002.
14. Тютчев Ф. И. Стихотворения. Советский писатель. М.-. 1962.      
15   Фет А. А.  Стихотворения. М. Худож. литература. 1979.   
16.  Полонский Я. П.  Стихотворения. Советский   писатель. Лен-д. 1957.  
17   Блок А. А.  Стихотворения и поэмы. М. Сов. Россия. 1979.
18. Есенин С.А. Собрание сочинений в пяти томах. М. Гос. изд. худож.     лит.1962.
19. Рубцов Н. Собрание сочинений в трёх томах. Составитель
      В.  Зинченко. М. Терра. 2000.
20. Ожегов С. И.  «Словарь русского языка» . 1985.
21. Маяковский В.. Как делать стихи. М.1926. Интернет
22. Свиридов Г. Музыка как судьба. М. Молодая гвардия. 2002
23.  Белков В. Жизнь Рубцова. Вологда. 1993.
24. Кириенко-Малюгин Ю.  Об отце Николая Рубцова. Поэзия. Истина.   Рубцов.
       М. изд. И.Балабанов. 2007.
25. Материалы 18-го съезда ВКП (б). 1939.
26. Батурина Н. Т.  Красковский детский дом в годы войны. Рубцовский сборник.
      Редактор-составитель А. Е. Новиков.  ГОУ  ВПО «Череповецкий государст-
      венный  университет». 2008.
27. Воспоминания о Николае Рубцове. КИФ «Вестник». Вологда.  1994.
28. Москва. Военные мемуары и архивные документы. М. Издательское
      объединение Мосгорархив. 1995.
 
306
29.  Педенко С. Лёд и пламень (Долгожданный поэт). Арх. Сев.-  Зап. кн. Изд. 1981.
30. Кириенко-Малюгин Ю. Первая влюблённость Николая Рубцова. Альманах
      «Звезда полей», 2010, выпуск № 2. М. НКО «Рубцовский творческий союз»»       
31. Кириенко-Малюгин Ю. Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…»   
      (монография). М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз».  2011.
32. Быков А. «И золотое имя Таня…» Вологда. Издательство «МДК».   2009.
33. Кириенко-Малюгин Ю. О родном уголке. Тотемские вести. 2009г.
34. Вересов  Л.  Хибинский период великого поэта». Альманах «Звезда
       полей» 2008. М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 2008.
35.  Русский север. № 4 (774). 16. 01. 1996 г.
36. Кириенко-Малюгин Юрий. «Над моей счастливою любовью…». Из  книги    
     «Поэзия. Истина. Рубцов». М.  Изд. И. Балабанов. 2007.
37. Николай Красильников. «Жизнь меня по Северу носила и по рынкам знойного
      Чор-су!» (Ташкентская эпопея Николая Рубцова). «Русский север». 23.05.2007 г.   
        (см. также Интернет «Николай Рубцов в Ташкенте»)
38. Коняев Н. Ангел Родины. Наш современник, № 12. 1997
39. Иванов С. Николай Рубцов: эпизоды и образы. Нева (Петербург  
      литературный). № 12. 1999.
40.  Кириенко-Малюгин Ю. Глава 4. Северный флот. «Мне не забыть у  дальних
        берегов…». Сайт www.rubcow.ru. «Звезда полей. Николай  Михайлович  
         Рубцов и народное творчество», июнь 2010 г.
41. Кириенко-Малюгин Ю. Рецензия на публикацию Л. Вересова  
      «Рубцов  и Северный флот». www.rubcow.ru. «Звезда полей», июнь   2010 г.
42.  Капитанец И. М. «Хочу, чтоб вечно шторм звучал…». Российсий
        писатель  №5-6, март 2008 г.
43.  Кириенко-Малюгин Ю. «Николай Рубцов: «Красным, белым и эелёным мы
      поддерживаем жизнь…» Альманах «Звезда полей», 2011, выпуск № 2. М. Изд.     
       НКО «Рубцовский творческий союз».  2011.
44. Рубцов Н. Видения на холме. (В.Сафонов. Повесть памяти). Сов. Россия. 1990.
45. Кириенко-Малюгин Ю. Новая дорога к  Рубцову.  М.  Российский пис. 2005.
46.  Коротеева О. Поездка в Находку к другу и сослуживцу  Рубцова.   Альманах
       «Звезда полей» 2014. № 1 (11).  М. Изд. НКО«Рубцовский творческий  союз»
47.  Кириенко-Малюгин Ю. Два штриха к биографии  Николая Рубцова.  Альманах
      «Звезда полей» 2014. № 1 (№ 11). М. Изд. НКО «Рубцовский творческий  союз».
48  Юпп М. Коля Рубцов – ранние шестидесятые.М. Наш современник. № 1, 2003.
49. Николай Рубцов. Волны и скалы. СПб. Изд-во «Бэ – Та». 1999.
50 . Альманах «День поэзии», Л., 1972 г.
 
307
51. Вересов Л. “Не сказка о том, как Николай Рубцов в Литературный институт
       поступал", сайт "Душа хранит", 16.07.2019
52. ГАВО (Государственный архив Вологодской области).
53.  Шамахова Г. «Русь моя, люблю твои берёзы!». Русский север.1995
54. Мартюкова Г. Николай Рубцов в селе Никольском. Исследования о жизни и
     творчестве Николая Рубцова:, с. 18-22. Вологда : Кн. наследие, 2005.
55. Кириенко-Малюгин Ю.. Факты и логика против сказки о том, как Рубцов в
       Литинститут поступал. Сайт «Звезда полей». Раздел «новости»,   01.08.2019
56. Черевченко А. «Друзья давно минувших дней», № 18, 16.11.2005. Интернет.
57. Попов Н. Тогда он был просто Коля. Трезвость и культура, № 5, 1986
58.  Гришин И. «В горнице моей светло». Кругозор «Россия молодая», №  1, 1993
59. Рожина Р. Дорога на  «Русский огонёк» Рубцова.  Альманах «Звезда полей»,
     2006. М. Издатель И. В. Балабанов. .www.rubcow.ru,  .июнь 2006
60. Шаповалов М. С днём рождения, дорогой поэт! Вечный зов, № 12, 2000,            
       № 1, 2001.
61 . Макеев В. Наш современник, № 1, 2001.
62.  Кириенко-Малюгин Ю «Тайна гибели Николая Рубцова» ( 2-е издание, М.
        МГО СП России, 2004г.).
63.   Кириенко-Малюгин Ю. «Кто чёрный лебедь среди белых?» www.rubcow.ru.
         «Звезда полей…», июнь 2016 г.
64.  Куняев Ст. Поэзия. Судьба. Россия. Кн. 1. (“Образ прекрасного мира”). М. Наш
        современник, 2001
65. .Белков В. Первые итоги (из жизни Рубцова). Вологда. 1999. Вологодская
        писательская организация. ПФ «Полиграфист».
66. Старичкова Н. Наедине с Рубцовым. Вологда. 1999.
67. Лукошников В.И. Бабаевские вёсны Николая Рубцова. Бабаево. РИК «Наша
       жизнь». 2007 г.
68  Вторушин Ст. В его стихах звучала музыка. Наш современник. № 1, 1996
69. Володин Г. Лето с Рубцовым. Альманах «Алтай», № 2, 1988.
70.  Чичинов А.В горнице моей светло. Алтайская правда. Барнаул, 1989.
71. Наш современник. № 1, 1996.
72. «Прежде всего он был поэтом», интервью В.Тихонова с И.Пантюховым.  
        Альманах «Август», Барнаул, № 2, 1996    
73. Азовский А. Наш современник. №1. 2001
74.  Кириенко-Малюгин Ю. Кукла от Николая Рубцова и не только. Из книги
       «Новая дорога к Рубцову» (М. Российский писатель. 2005).
75.  Елесин В. Север. Петрозаводск,  № 9, 1975.
 
308
76.  Кириенко-Малюгин Ю.  Рубцов в Кириллове в августе 1967 года. Из  книги
       «Поэзия. Истина. Рубцов». М.  Изд. И. Балабанов. 2007.
77. Зинченко В. Жизнь и творчество Николая Рубцова. Славянский ход. № 13-14,
       декабрь 2000. Мурманск.
78.  Анисенков А. «Я умру в крещенские морозы». Свет.№1. 1997
79. Игошева Маргарита.  Мои встречи с Рубцовым. Альманах «Звезда полей”. 2007.
80. Одинцова Лада. «Камертон». Прага. Издательство «ART – Jmpuls» . 2011.
81. Кириенко-Малюгин Ю. «Россия, Русь! Храни себя, храни! Николай Рубцов: его
       высшее образование и народная философия». Патриот, № 36, август 2004г.
82.  Белков В. Наш Современник. № 1. 2001.
83.  Мартюков А. «Советская мысль”. Великий Устюг. Апрель 2002
84. Сорокин В.В.  Русская тоска по свету в пути. Альманах «Звезда полей» 2011,
        вып 2.  стр. 113-115.  М. Изд. НО «Рубцовский творческий союз».
85. Андреев В. Тайна – причина поэзии.  Альманах «Звезда полей» 2010,          
       выпуск  № 2,  стр 130-133. М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз».
86.  Астафьев В. П. Затеси. Новый мир. № 2. 2000
87.  Коротаев В. Козырная дама. Вологда. ИЧП «Крис», 1991.
88. Кириенко-Малюгин Ю. Тайна гибели Николая Рубцова. М. Изд. НКО
      «Рубцовский творческий союз», 2009 (3-е издание)
89. Кириенко-Малюгин Ю. Наша встреча впереди (стихи, песни, пьеса «Звезда
      полей Николая Рубцова).М. МГО СП РФ. 2005
90. Одинцова Лада. Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетия
      (авторская редакция 2013 г.). Альманах «Звезда полей» 2013. № 1.
91. Альманах «Звезда полей», 2013, № 1, М. НКО «Рубцовский твоческий союз»
92. Суров М. В. Рубцов. Документы. Фотографии. Свидетельства. Вологда. 2006
93. Сидоренко М. И. Словарь языка и рифм поэзии Н. Рубцова». Череповец.
       Издатель Торт- апрель. 2005.
            Список литературы при написании монографии.
94. Шишков А. С. Славянорусский корнеслов. С.-П. Фонд слав. письм. и культ.2007          
95. Обухов А. И. Слово о букве. Иркутск. Изд. «Папирус».. 2009.      
95. Гоголь Н.В. Собрание сочинений. 1953.  
96. Кириенко-Малюгин Ю. «Я бегу от помрачений…» Наш современник. № 1. 2003
97. Кириенко-Малюгин Ю. Эволюция национального мировоззрения  Николая
     Рубцова», Роман-журнал XXI век. №№ 11- 12. 2004.
98. Кириенко-Малюгин Ю.  Рубцововедение начала XXI века. Альманах «Поэзия».
     № 3-4. 2008.
99. Кириенко-Малюгин Ю. Методика оценки и критерии народности поэзии.  
     М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз». 2014
309
 
Содержание
 
Предисловие........................................................................................................3
 
Глава 1. Семья Рубцовых и раннее детство поэта. «Но вот наше
              счастье распалось на части…», после гражданской войны
              (3 января 1936 года…октябрь 1943 года)..........................................12   
Условия жизни семьи Рубцовых, начало войны с Германией, смерть матери, первые стихи, разлука с родными.
 
Глава 2. Детские годы в Никольском и Тотьме.
            (октябрь 1943 года…июнь 1952 года)……….……….…............…...22
Песни, музыка и стихи. За путёвкой в жизнь. В лесном техникуме. Город-легенда – Тотьма: Спасо-Суморин монастырь, церкви русского Севера. Юношеские стихи. Первый поиск родных.
 
Глава 3. Пути-дороги юности. На тралфлот, в Кировск, в  
               Ташкент, в Вологду, в Приютино. «Надо хлеба мне, хлеба!
               Замолчи радиола…» (июль 1952 года…сентябрь 1955 года)........42
К морю в Архангельск, на тралфлоте. Горно-химический техникум в Кировске. Летом 1954 г. в Ташкенте. Встреча с братом и отцом в Вологде весной 1955 г.  Жизнь в Приютино.
 
Глава 4. Северный флот. «Мне не забыть у дальних берегов…»
             (сентябрь 1955 года…октябрь 1959 года)………….............…63
Северный морской флот, охрана полигонов ядерных испытаний, Приютино – 1957, литобъединение в Североморске, первые публикации, «морские» стихи и песни.
Глава 5. Ленинградский период. «И вот я сижу и зубрю
               дарвинизм...”  (ноябрь 1959 года - август 1962 года)....................85
Кировский (Путиловский)  завод, работа и стихи. Школа рабочей молодёжи, литобъединения, работа и стихи.  Цель жизни – поэзия. Сборник «Волны и скалы». В Москву и вперёд в Николу!  
 
Глава 6. Литературный институт, экзамены, на очном   отделении. «И всё на правильном таком пути…»
         (август 1962 года…июнь 1964 года).....................................................105
   Литературный институт, общежитие, рождение дочери в Николе,  ЦДЛ, на пути к первым студенческим публикациям.
 
  Глава 7.  Непредсказуемые дороги: Никольское – Тотьма –  
                  Вологда – Москва – Бабаево – Череповец.  
                 (июнь 1964 года…апрель 1966 года)……………..................…. 148
Родное  село Никольское – источник космического понимания окружающего мира, лето и осень 1964 г. – полный поворот к русской народной поэзии, семинар в Вологде, заочное отделение литинститута, подготовка сборников и снова провокации.
 
Глава 8. Рубцов на Алтае.  «Прекрасно небо голубое!»
                (май 1966 года…июль-август 1966 года)……...............…...........182
Поездка в Сибирь. Катунь, Обь, Алтай. Восточная Скифия. Размышления об Истории – философские стихи «Шумит Катунь», «Старая дорога», «В минуты музыки».    
          
 Глава 9. «Звезда полей» - луч Света в русской поэзии.
                   «И счастлив я, пока на свете белом…»
              (сентябрь1966 года….июнь 1969 года)……………………...........193
По Вологодчине, по Московии, по издательствам. «Звезда полей» – луч Света в русской поэзии 20-го века. Жилищная проблема решена. А семейно-бытовая?
 
Глава 10.  Рубцов: «Я спешу сложить свои стихи…»
                 (июнь 1969 года….19 января 1971года)…………...................…236
«Душа хранит», «Сосен шум», «Зелёные цветы» – новые сборники  русских народных  песен и стихов.  Рубцов: «Над моей счастливою любовью вдруг мелькнуло чёрное крыло…».  
  
Глава 11. Творческая позиция и мастерская Н.М.Рубцова…...............255
                 Ведическое и  православное, мистическое  мировоззрение,  
                 богатство народного языка, народная философия,    
                 исповедальность и песенность поэзии  
Эпилог от Лады Одинцовой ……………………........………………..........278
Эпилог от Юрия Кириенко-Малюгина ………………………….…............282
Приложения (№№ 1 – 9)…….………………………….…..…….................284
За  всё   Доброе  о  Н. М. Рубцове.................................................................298
Даты жизни и творчества Н.М.Рубцова………………….…...…................300
Семья Рубцовых………………..……………………...……..…..…..............305          
Библиография…………………………………………..…………............….306
 
Юрий Кириенко-Малюгин
 
Николай Рубцов: «За всё Добро расплатимся Добром!…»
Творческая  биография (редакция 2020)
 
Серия ЖТЛ – жизнь творческих личностей
 
Использованы материалы изданий:
Николай Рубцов: «И пусть стихов серебряные струны…» (М. 2002)
Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (М. 2011)
 
Художник – дизайнер ………..….........……….Вера Васькова
Редактор   ………………………..........………..Юрий Кириенко-Малюгин
Компьютерная вёрстка                                       Юрий Кириенко-Малюгин
Корректор                                                            Татьяна Избенникова
На первой стороне обложки           Полярная Звезда и  и созвездия
Малой и Большой Медведицы — бренд сайта  www.rubcow.ru
На второй стороне обложки            портрет Н. М. Рубцова, художник
                                                     Вера Васькова, член Союза художников РФ
Цветные фотоиллюстрации  и
концепция их компоновки                       Ю.Кириенко-Малюгин
Концепция обложки                                 Ю.Кириенко-Малюгин
 
Подготовлено  в печать     03. 06. 2020 г.
Формат 60х84/16
Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс»
Печать офсетная
Усл. печ. л. – 19,5 п.л.
Тираж  300 экз.    
ISBN  ..................... ?
М: Изд. Ю.И.Кириенко, сайт www.rubcow.ru «Звезда полей»   
  Эл. Почта    .   Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  и  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Отпечатано  в типографии … ….....  
Заказ №……............................