Анатолий Шидловский (1948 -2006). Голгофа (поэма)
Раздел 3. Голгофа (поэма)
«Но как тогда рожденный по плоти гнал
рожденного по духу, так и ныне».
Ап. Павел, «Послание к галатам», 11:29
Пролог
История рисует знаки
На призрачном песке времён –
Века встают, идут в атаки
И лик былого изменён.
Уже неясен он и зыбок
Явился в нынешний момент
Нагромождением ошибок
В венке из сказок и легенд.
Всё было так или иначе –
Кто знает? – Время мощный щит.
И каждому свою задачу
Дано по-своему решить.
Обширен дум и грёз простор,
Струится мысль, рождая строки,
И проникая сквозь эпохи,
Выносит Разум приговор.
63
Часть I
«И связав Его, отвели и предали Eго
Понтию Пилату, правителю».
Мф 27:2
Здесь, на обломках Иудеи
Сияет славы ореол.
Здесь лапами рабам на шеи
Могучий римский встал орёл.
Чеканным шагом легионы
Идут, кровавый ставя след,
Мир – на колена преклонённый,
Рим – триумфатор всех побед.
И над страною побеждённой,
Не требуя себе наград,
Всевластьем Рима облечённый,
Как верный пёс, стоит Пилат.
Вот он и сам. Со стражей личной –
Секретари, писцы кругом –
Ведёт сегодня, как обычно,
Свой первый утренний приём.
Пилат рассеян. Раб ничтожный
Посмел спокойствие смутить...
Хотя прервать видна возможность
Провинциальной скуки нить.
64
«Эй, занимайтесь этим сами –
Тесна с похмелья голова», –
Летят, дробят как капля камень
Первосвященника слова
От всех отцов Иерусалима:
«…Богат он, правду говоря,
Жемчужиной в короне Рима
Зовётся город наш не зря.
Довольные твоим правленьем,
Мы все Тиберия рабы,
И в процветанье и в смиренье
Иерусалим наш…, но увы –
В трущобах грязно-смрадных улиц,
Где нет спокойствия минут,
Явился некий вольнодумец
Источником опасных смут.
Он как-то утром появился,
Въезжая в город на осле.
Толпа кричала – «Царь явился
На Иудейской на земле!»
Он головы вскружил народу –
Идёт, не тонет по воде,
В вино он обращает воду…
От святотатства быть беде.
65
Он веру в бога веру отрицает –
Странна и непонятна мысль!
О чём-то вечном прорицает –
Его пророчеств тёмен смысл.
Всевечность жизни обещает –
Предрек он необытие.
Зловещей птицей возвещает
Про царство божье и своё.
Тревожит он слепые души:
Восторга полон, сущий хам,
В три дня построить и разрушить
Религию, престол и Храм!
Так сколько будет страннодумец
Мутить и волхвов, и народ?
Тупа и слепа злоба улиц.
Ему пора захлопнуть рот!»
От эха полнится палата –
Гудящим ветром пролетел
Привычный к бою рык Пилата
И вряд ли кто дыхнуть посмел:
«Мне наплевать на святотатство!
Хоть в Яхве верьте, хоть в тельца.
Но этим дерзким панибратством
Задел он кесаря-отца!
66
Как дерзкий раб посмел сравниться
С тем, кто всех выше на земле!?
Как царским именем прикрыться
Пристойно было этой тле!?
Он оскорбил величье Рима
И римских праведных богов.
Но здесь, в стенах Иерусалима
Свой долг я выполнить готов!
Так вот приказ - схватить пророка
И привести его ко мне
Посмотрим, сколько будет прока,
Когда припрут его к стене!
Но как зовут, откуда родом?»
Вопросов злобных полон зал…
«Здесь ученик его, Иуда
Тебе он всё бы рассказал…»
Пилата взгляд как василиска –
«Что приготовил ты для нас?»
Боясь стать камнем-обелиском,
Стоит, не поднимая глаз:
«Его зовут…его зовут
Иисус Христос из Назарета.
Он нас опутал сетью пут…
Но я отверг крамолу эту!»
67
«Ну, хорошо. Покажешь страже,
Вернее где его найти.
Ступай! Вина возьмите также,
Чтоб скучно не было в пути.
Нет, подождите…Вот, Иуда,
За точный, искренний ответ
Ты из казны получишь ссуду
В размере тридцати монет».
Песнь о тридцати серебрениках
Тридцать монет, тридцать монет
Горсть серебра застит весь свет.
Давним законом в народе ведётся
Всё покупается, всё продаётся.
Тридцать монет – значит, будет гульба!
Тридцать монет – цена крови раба.
Горсть серебра в потном сжав кулаке,
Может успеет пропить в кабаке.
Рад получить за Иудин ответ
Цену предательства в тридцать монет.
Улыбка-змея в коварных устах
Тридцать монет – плата за страх.
Тридцать монет – мерою зла
Сколько страданий она принесла.
Грамотно очень…И кто – верный пёс,
Ближнему тут приготовит донос.
68
Так повелось, почему и откуда,
Каина ль грех или семя Иуды,
Сколько ещё прибудет иуд?
Скольких ещё они предадут?
Давним законом в природе ведётся –
Всё искупается, всем воздаётся.
Пусть на крестах они – в муках их силы!
Знайте, Иуды для вас есть осины!
Тело мешком повисает в петле,
Горсть серебра серой кучкой в земле
Совесть на это даёт свой ответ –
Нет оправданья предательству, нет!
Часть II. Иисус
«Царствие Моё не от мира сего». Ин 18:36
Так вот каков Иисус Христос –
Не богатырь он вовсе телом,
Стоит оборван, худ и бос,
Но смотрит пристально и смело.
Пилат ему: «Я слышал, много
Тебе чудесного дано –
Так преврати же эту воду
Ты мне в фалернское вино!»
Слова как камешки катятся,
В них сила смотрит поверх фраз:
«Я не гаер, найди паяца»
Стоит, не поднимая глаз.
69
Как ярко в окна светит солнце,
Глаза не видят – но глядят,
Под ясным взором незнакомца
Пилат свой опускает взгляд.
Пилат растерян. Что за сила
В его очах заключена…
А может, просто замутило
От слишком пряного вина…
«Так кто ж ты? Царь, посланник бога?» –
Превозмогает тяжесть век.
«Нет. Просто мне ясна дорога –
Я вижу сущность вечных вех».
«Где ж твоего плоды ученья?
Оборван, беден ты, Христос.
Плоды трудов, плоды лишенья,
И на челе не видно роз».
«А правда, что пятью хлебами
Ты смог пять тысяч накормить?»
«Я пищу поделил с рабами.
Молва плетёт тех слухов нить».
«Когда-то я и сам сражался.
Хоть до легата не дорос.
Но в битвах всё же отличался.
Ответь, в чём истина, Христос?
70
Молчишь? Так видно сам не знаешь»
«Не знаю, у меня свой взгляд.
Но сам меня ты понуждаешь –
Так слушай же меня, Пилат!
В разгуле яростного века
Творить добро, творить не зло,
Предназначенье человека –
Ни золото, ни серебро.
Порывы душ купить не могут.
Я разделил добро и зло,
В какую не ряди их тогу,
Узнают правды ремесло.
И пусть навстречу лишь каменья,
Кто духом чист, идёт вперёд.
Тогда в делах, в огне, в боренье
Мир верный путь свой изберёт»
«Убрать!» – хрип в горле у Пилата.
«Убрать! – он слишком мудр и добр».
Уводят прочь Христа солдаты,
Пилат выносит приговор:
«Он мудр и добр – всё в этом дело,
Его б я, кажется, простил…
Вбить гвозди в трепетное тело?
А всё же в нём так много сил.
71
Всё о добре в наш век ужасный…
Оно прервёт христовы дни.
Пусть жертвой станет он напрасной
Вот слышен крик толпы – «Распни!»
Что им добро, и честь, и слава?
Лишь суета и серость дён.
Они орут – «хотим Варраву»
Не тот, так этот осуждён.
Он вечно обречён на муки
Семь раз отмерь – один отрежь.
А сам я умываю руки –
Крест много лучше, чем мятеж!
Я принял верное решенье –
Он на планете ранний гость.
Ни хлеб, так зрелище для черни –
Голодным бросьте эту кость!»
Песнь о распятии
Распят Христос, распят Христос,
Тернии нимбом вкруг тёмных волос.
Путь на Голгофу и долог и труден –
Тот крестный путь, предназначенный людям.
Пить, дайте пить! Горло – раненный зверь!
Но разве даст воды Агасфер?
Губы закушены в крике от боли.
Где же спасительный глас высшей воли?
72
Грязью покрыты пробитые руки,
Кто-то их моет, зевая от скуки.
В лик сатаны все сливаются лица,
Крови не видно на багрянице.
Ты осуждал учением зло –
Так почему же добро не спасло?
Жил ты по правде и не лукавил
Господи! Сына почто ты оставил?
Тишь. Над Голгофой воздвигнутый крест
Режет на части пространство окрест.
Распят Христос, распят Христос
Капельки крови вкруг тёмных волос.
Хлеба и зрелищ – вой толпы неизменный,
Крови чтоб больше текло непременно.
В крике рвут глотки они до седалищ
Хлеба и зрелищ, вина и ристалищ.
Так ещё было до века Христова,
Если ты мыслишь – посадят в оковы.
Если ты добр – не от мира сего –
Злобен толпы крик «распните его!».
Солнца хотел ты коснуться, мечтатель –
Крылья подрежет тебе обыватель.
Если ты мудр и твой разум остёр
Быстро тебе уготовят костёр.
73
Песней последней доносится крик
Пламя целует оливковый лик.
Распят Христос, распят Христос
Солнца нимб ясен вкруг тёмных волос.
Крест на земле ставит резкую тень
И распинают Христа каждый день.
Эпилог
И много лет прошло по сто…
Взгляни на Азию, Европу.
Здесь сотни, тысячи христов
Взошли на новую Голгофу.
Идут, кровавый ставя след,
Чеканным шагом батальоны.
Идут десятки, сотни лет,
Пусть горько плачет побеждённый.
И кровь на сапогах несли,
Крестов, пожарищ изобилье.
Ведь вся история земли
Насквозь пропитана насильем.
Иуды вечно предают,
Пытаясь избежать ответа,
Спасти свой мелочный уют,
И снова им дают монеты.
74
Распни его! И он распят.
Он вечно обречён на муки,
Какой-нибудь другой Пилат
Привычно умывает руки.
Да, дым костров. Костры горят
И могут вспыхнуть очень ярко –
И выкипят до дна моря
От ядерных объятий жарких.
Своих высот достигнул век.
Голгофой станет вся планета,
Распят здесь будет человек
На крыльях ядерной ракеты.
Зачем ещё грозится зло,
Что не достигнуть светлой цели?
И где той правды ремесло,
Чтоб ты и я – мы все прозрели?
Чтоб на земле исчезла мгла,
Стремились все к добру и свету,
От солнца радугу зажгла
Преображённая планета.
Пусть душ исчезнет пустота!
У смерти из тугих объятий
Мы снова вызволим Христа!
Эй, люди, хватит с нас распятий!
Осень 1973 г.
Воспроизведена А. Шидловским по памяти в 1996 г.