Владимир Фомичев. Прозрение Николая Рубцова
Довелось мне минувшим летом присутствовать при «явлении Христа народу» - выступлении перед литературной молодежью одной из российских областей сверхмаститого критика из столицы. Неглубокие люди знают его как главного ценителя отечественной поэзии новейшего времени. Мне показалось, что никто из сидевших в зале, как я сам, внутренне не был согласен с очевидно сухой риторикой маститого, чего бы тот не касался. И я увидел ясно, что такому коммунодемократическому корифею никогда не постигнуть истинную поэзию, потому что он исходит из понятий социальной, а не духовной литературы, как и вообще любого искусства. Исповедующим же подобную философию самим творцам художественных произведений тоже невозможно достичь чего-либо порядочного в своем творчестве. В идеократическом веке на них нашло какое-то ослепление, они по преимуществу порвали связь с небом. Народ, смысл которого в высших планах бытия, как определил Н.Я. Данилевский, является для них тайной за семью печатями.
В этой связи просто потрясает прозрение Николая Рубцова об истинном назначении художника, его свыше данного дара, когда, казалось бы, вся литературная действительность трубила ему в уши об ином. Он как бы восстановил связь со всеми поэтами и писатели всех предыдущих столетий, причём не только нашей земли, а и любых других уголков планеты. Можно предположить, что в нашей сфере есть свои святые, которым, за чистоту нрава что ли или по какой-то другой причине, дано открыть то, что все другие не видят. Николай Рубцов, мне кажется, это Сергий Радонежский современной литературы. Перефразируя известное выражение, хочется сказать о жизни советско-«демократических» писательских союзов и организаций: всё пройдет, а Николай Рубцов останется. Причем я свою мысль готов доказать практически на любом факте жизненно-поэтической судьбы поэта.
Вот что пишет он, совсем еще молодой автор, в издательство:
«Что касается стихотворения «Ось», то должен сказать, что я совершенно против того, чтобы его поставить первым в книжке. Меня мало устраивает такой довод, что в нем особенно ярко выражена моя позиция. Я считаю, что моя позиция, т. е. мои привязанности, моя любовь, должны быть понятны по моим стихам, которые я пишу искренне, - и, значит, не нуждаюсь в декларации своей позиции. А стихотворениие «Ось» как раз декларативное и вдобавок легковесное, т.к. оно лишено отчетливого настроения. И еще вдобавок оно не лишено какого-то гладкописного ритма. Так что я совершенно не буду огорчен, если в издательстве вообще предложат убрать его из рукописи».
Чувствуете, куда тащила Рубцова мощная морская волна идеологической литературы в образе издателей первой книги, всё сводящих к позиции как главному для народившегося дарования, и как Рубцов следовал одному Богу в отстаивании истинной поэзии? «Меня мало устраивает такой довод», - с первых шагов по полу изящной словесности резонно заявляет автор немаскарадных виршей ревнителям метода социалистического реализма. Только так от этой и других подобных болезней и можно лечиться.
А какие сокровища поэтического мировоззрения даёт ему гигантский творческий дар, что особенно ярко запечатлено в письме из села Никольского Александру Яшину 3 ноября 1964 года. Читаешь и понимаешь – он ощущает высший промысел в том, что делает, такого не собьёшь с пути истинного: «Только я вот в чём убеждён, Александр Яковлевич (разрешите мне поделиться своим, может быть, нелепым, убеждением): поэзия не от нас зависит, а мы зависим от неё. Не будь у человека старинных настроений, не будет у него в стихах и старинных слов, вернее, старинных поэтических форм. Главное, чтоб за любыми формами стояло подлинное настроение, переживание, которое, собственно, и создает, независимо от нас, форму. А значит, ещё главное – богатство переживаний, настроений (что опять не от нас зависит), дабы не было бедности, застоя интонаций, форм…
Во всем остальном, во всех остальных деталях, я не имею никаких убеждений, во всём сомневаюсь».
В этих словах – правда. Не развлекательски жил, мыслил, чувствовал, был всегда одухотворён Николай Рубцов – потому и прозревал основное в себе, эпохе, не замыкаясь только на ней, талантливо писал:
Лежат развалины собора,
КАК БУДТО СПИТ БЫЛАЯ РУСЬ
(выделено здесь и далее мной. – В. Ф.).
По вечерам тепло и ясно,
КАК В TЕ БЫЛЫЕ ВРЕМЕНА.
ТО ПО ХОЛМАМ, КАК ТРИ БОГАТЫРЯ,
Еще порой проскачут верховые.
Я очень рад тому, что именно поэт моего поколения Николай Рубцов открыл наши глаза на многое в химерическом столетии, в котором довелось жить...