Потом придёшь в литературу,
Где ждут тебя без громких слов:
Есенин, Гоголь и Рубцов!
 
Юрий Кириенко-Малюгин (октябрь 2004 года).

Сайт 2006 года


ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА
 

Новое на сайте:

10.05.2017
Ко дню Победы над фашистской Германией и её союзниками 
К юбилейному Всеславянскому съезду в мае 2017 года
Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов и Православие (2002 г.)
Ю.Кириенко-Малюгин. Базовые публикации о жизни и творчестве Н.М.Рубцова и по литературоведению с 2001 года (май 2017)
Ю.Кириенко-Малюгин. Чужая слава не нужна.
Юрий Кириенко-Малюгин. Перечень авторских научных публикаций

18.04.2017
Награждение лауреатов конкурсов «Звезда полей» в Рязани
Награждение лауреатов конкурсов «Звезда полей» в Москве и по России
Литературно-музыкальная программа в Егорьевске
Юрий Кириенко-Малюгин. Пародии № 11, январь 2017
Библиография базовых публикаций Ю.Кириенко-Малюгина с 2001 года
Юрий Кириенко-Малюгин. О «завещании», посмертной маске и прижизненном портрете Рубцова
Юрий Кириенко-Малюгин. Пишущим о творчестве Н.М.Рубцова. Ссылайтесь на предшественников и не попадайте в компиляторы.
Юрий Кириенко-Малюгин. Творческая мастерская Н.М.Рубцова («В минуты музыки»)
Юрий Кириенко-Малюгин. Женщина – это не топ-модель, не секс-товар, не бизнес-леди, а мать, жена, продолжатель рода, носитель морали и Родины
Издания НКО «Рубцовский творческий союз» и Творческого центра имени Н.М.Рубцова
Юрий Кириенко-Малюгин. «Мистический реализм» Юрия Дюжева или народная философия в поэзии Рубцова? Игнорирование или точечная компиляция современных исследований?
Юрий Кириенко-Малюгин. Авторская подборка «Среди мирской ненужной суеты…»
Неучтённые публикации Ю.Кириенко-Малюгина о жизни и творчестве Н.М.Рубцова с 2001 года.

31.03.2017
Лауреаты 2-го поэтического Интернет-конкурса «Звезда полей»
Лауреаты Всероссийского конкурса «Звезда полей-2017»
Альманах «Звезда полей» 2017. Послесловие (от редактора-составителя) 
Альманах «Звезда полей» 2017. Содержание
Альманах «Звезда полей» 2017 (выходные данные)
Юрий Кириенко-Малюгин. Ещё раз о фильтрации информации в диссертации Анастасии Е.Черновой
Юрий Кириенко-Малюгин. А где «академическая наука» по Рубцову была раньше?
Юрий Кириенко-Малюгин. Новое о Рубцове – это незаслуженно забытое старое (статья от 2005 года)

20.03.2017
Юрий Кириенко-Малюгин (текст и музыка). Мой старый город 
Юрий Кириенко-Малюгин. Авторские афоризмы 
Юрий Кириенко-Малюгин. Классификация поэтов (к ноябрю 2016 г.) 
Ю.Кириенко-Малюгин. Памяти Лады Васильевны Одинцовой.
Лада Одинцова. О трёх книгах Ю.Кириенко-Малюгина и не только
Лада V. Одинцова. Стихотворная графика Николая Рубцова
Лада V. Одинцова. Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетья
Сергей Порохин. Власть и Слово. 
Награждение лауреатов конкурсов «Звезда полей» 2017
Демография, запрет абортов и экономика 

28.02.2017
Блок № 5. Второй поэтический Интернет-конкурс «Звезда полей-2017»

Лауреаты Всероссийского конкурса «Звезда полей-2017»
Юрий Кириенко-Малюгин. Маяковский – поэт или стихотворец на базе «рыбицы»?
Вячеслав Макеев. Моряки
Нина Полуполтинных. НАГРАДА «Николай Рубцов»
Елена Митарчук. Заметки на полях программки спектакля «Николай Рубцов» в Духовном театре «Глас»
Юрий Кириенко-Малюгин. Свидетельство о рождении Елены Николаевны Рубцовой
Владислав Киреенков. О музыкальности поэзии Николая Рубцова.
Татьяна Избенникова. ВМЕСТЕ
Алексей Башилов. Центростремительная тенденция любить Россию в поэзии Н.Рубцова
Юрий Кириенко-Малюгин. Кто есть кто в рубцововедении? Ответ педагогу В.Баракову.
Елена Митарчук. «Звезда полей» над Москвой и «неистовый Юрий»
Александр Избенников. Корни ведического мировоззрения в сознании Русского народа
Александр Обухов. Золотая энергетика

08.02.2017
2-ой ИНТЕРНЕТ-КОНКУРС «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ»
Юрий Кириенко-Малюгин. Премия сайта www.rubcow.ru «Звезда полей»

30.01.2017
Юрий Кириенко-Малюгин. Кто есть кто в Московском рубцовском движении?
Литературно-музыкальная встреча «Звезда Николая Рубцова»
12-я Московская научно-практическая конференция «Рубцовские чтения» и литературно-музыкальный вечер «Звезда Николая Рубцова»
Блок № 4. 2-ой  поэтический Интернет-конкурс «Звезда полей-2017»
Александр Обухов. Золотая энергетика
Юрий Кириенко-Малюгин. «Есть Божий суд…»(М. Изд. НКО «Рубцовский творческий союз»; фрагменты из повести-предупреждения).
Юрий Кириенко-Малюгин. Уточнение в тексте статьи
Юрий Кириенко-Малюгин. Славянские поэты народного направления

26.12.2016
Юрий Кириенко-Малюгин. О Московском Кремле» Николая Рубцова.
Юрий Кириенко-Малюгин. Подборка «Пойдём петь во славу Руси!»
Юрий Кириенко-Малюгин. Премия сайта www.rubcow.ru «Звезда полей»
Юрий Кириенко-Малюгин. О премиях и наградах к 80-летию Н.М.Рубцов
12-ая Московская научно-практическая конференция «Рубцовские чтения»
Блок № 3. 2-ой поэтический Интернет-конкурс «Звезда полей-2017»
Юрий Кириенко-Малюгин. Классификация поэтов (к ноябрю 2016 г.)
Литературно-музыкальный вечер «Пусть меня ещё любят и ищут…»
Юрий Кириенко-Малюгин. Программа «Наша встреча впереди»
Юрий Кириенко-Малюгин. Кто есть кто в рубцововедении? Ответ филологу В.Баракову.
Юрий Кириенко-Малюгин. Глава 8 из авторской книги «Методика оценки и критерии народного стихосложения» (М. Изд. «Рубцовский творческий союз», 2014).
Юрий Кириенко-Малюгин. Глава 9. «Звезда полей» - луч Света в русской поэзии.

26.11.2016
Юрий Кириенко-Малюгин. О пропаганде творчества Н.М.Рубцова в год 80-летия
Блок № 2. Второй поэтический Интернет-конкурс «Звезда полей-2017»
2-ой ИНТЕРНЕТ-КОНКУРС «ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ»
12-ая Московская научно-практическая конференция «Рубцовские чтения»
Юрий Кириенко-Малюгин. Пародии № 10, ноябрь 2016 
Юрий Кириенко-Малюгин. Русские песни и романсы для эстрадных исполнителей. 
Календарь на 2017 год под девизом «Пусть меня ещё любят и ищут» памяти Н.М.Рубцова
Программа «Наша встреча впереди».
Юрий Кириенко-Малюгин. Встреча в ЦСО «Покровское-Стрешнево»
Программа в рамках 12-го Московского фестиваля «Рубцовская весна»
Юрий Кириенко-Малюгин. Дороги войны (тест песни и музыка)
Конкурс «Мастер» журнала «Москва» по роману «Мастер и Маргарита»
Юрий Кириенко-Малюгин. «Есть Божий суд…». Демография или ползучий геноцид.
Юрий Кириенко-Малюгин. Сборник Веры Степановой «Для Вас, читатели родные!»

30.10.2016
Юрий Кириенко-Малюгин. Национальная идея России – дети!
Юрий Кириенко-Малюгин. Программа встреч с группой ЛМС «Родник», (Тушино г. Москвы).
Юрий Кириенко-Малюгин. Духовно-смысловая оценка народности поэзии.
Ю.И.Кириенко. Библиография базовых публикаций с 2002 года
Блок № 1. Второй поэтический Интернет-конкурс «Звезда полей-2017»
17-й Всероссийский творческий конкурс «Звезда полей»
Юрий Кириенко-Малюгин. Встреча в ЦСО «Южное Тушино» 
Юрий Кириенко-Малюгин. Фестиваль «Есенинская осень» 
Юрий Кириенко-Малюгин. Конкурс-фестиваль «Русская тройка» 2016 
ЮРИЙ КИРИЕНКО-МАЛЮГИН. ПАРОДИИ № 9, ОКТЯБРЬ 2016
 

29.09.2016
2- ой интернет-конкурс "Звезда полей"
12-ая Московская научно-практическая конференция «Рубцовские чтения»
Юрий Кириенко-Малюгин. Запрет абортов в России и повесть «Есть Божий суд…».
Фестиваль «Есенинская осень» 2016 
Юрий Кириенко-Малюгин. «Рубцовская осень» 2016 в Вологде 
Юрий Кириенко-Малюгин. «Рубцовская осень» 2016 в Биряково, Тотьме и Никольском
Юрий Кириенко-Малюгин. Пародии №8, сентябрь 2016
Юрий Кириенко-Малюгин. Авторские песни для эстрадных исполнителей.
Юрий Кириенко-Малюгин. Авторская подборка № 10 «Неравный бой в эпоху перестройки» (1987-1991г.г.)
 

31.08.2016
Фестиваль «Есенинская осень» 2016
Владимир Андреев. О методике и критериях поэзии Ю.Кириенко-Малюгина
Юрий Кириенко-Малюгин. Пародии № 7, август 2016
Юрий Кириенко-Малюгин. Авторская подборка № 9 «А небо в синеву хмельную…»
Юрий Кириенко-Малюгин. Реанимация (рассказ) 

11.08.2016
Николай Рубцов. Стихотворение «Гоголь»
Юрий Кириенко-Малюгин. Стихотворение «Детство»
Юрий Кириенко-Малюгин. Пародии № 6, июль-август 2016
Юрий Кириенко-Малюгин. Подборка стихов и песен № 8. «Пишите белыми стихами»
Юрий Кириенко-Малюгин. Николай Рубцов: «Звезда полей горит, не угасая…» (редакция 2016 года), главы 5 и 6.

25.07.2016
На музыкальной странице представлены 3 песни на стихи Сергея Есенина (музыка Юрия Кириенко-Малюгина), 4 песни на стихи Юрия Кириенко-Малюгина, 4 песни на стихи Николая Рубцова. Исполнение песен ЛМС "Родник" (Вера Степанова и Юрий Кириенко-Малюгин) и авторское исполнение Ю. Кириенко-Малюгина. Записи 2003-2015 г.г.
Юрий Кириенко-Малюгин. Альманах «Звезда полей» 2016

Лада V. Одинцова. Могучая кучка в русско-советской литературе ХХ столетья

(Авторская редакция 2013 года, Москва) Фрагменты эссе.
 
1.
     Дудин делил советскую поэзию на географические зоны и предпочитал ленинградцев. Но он отдавал должное Московской Поэтической Школе, к которой принадлежали Юрий Кузнецов, Анатолий Передреев и отчасти попавший под её влияние воспитанный Ленинградом Николай Рубцов.
   – Эти трое русских поэтов, – пропел Дудин высоким, мягким тенором,  –  напоминают мне Могучую Кучку середины XIX-го столетья… Помните, существовала такая в композиторской среде? Балакирев возглавлял кружок русских композиторов-славянофилов. В его кружок входили Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков. Они продолжали русскую традицию Глинки и Даргомыжского, использовали национальный фольклор, создавали народные образы, развивали Славянскую Мифологию. Композиторская Могучая Кучка 19-го столетья была боевой группой русофилов, которая создала мировые шедевры…
     И вот настала пора, когда трёх лидеров Могучей Кучки русско-советской поэзии уже нет в живых: ни Рубцова, ни Передреева, умершего вслед за Николаем, ни Юрия Кузнецова. Да и я уж два десятилетия, как бросила поэтическое перо. Но память о нашей Могучей Кучке призывает меня написать то, чего не осилят другие, быть может, более обстоятельные мемуаристы…
 
2.
      В моем однотомнике «КАМЕРТОН» (Прага, 2011 г.) я вспоминала о каждом из троих творцов Поэтической Могучей Кучки: «Горделивый романтик Анатолий Передреев являлся такой же яркой личностью, как и Николай Рубцов и принадлежал к одному с ним поколению, причем Передреев как более волевая натура оказал в свое время влияние на Николая. Сходство характеров Рубцова и Передреева базировалось на обоюдном отвращении к притворству и фальши, на детской чистоте души каждого, искренности и доверчивости. Как и Рубцов, поэт Передреев тоже был старше меня на полтора десятка лет, хотя Передреев держался эдаким рубахою-парнем, обходился с людьми по-братски тепло и уважительно. Я помню Анатолия Передреева  всегда весёлым. Он вообще отличался от элегического Николая Рубцова и от деспотического Юрия Кузнецова общительным, дружелюбным сангвиническим характером. С каждым из троих меня связывали хотя и различные, но доверительные взаимоотношения».
      Николая Рубцова очень интересовало мое преклонение перед человеком
 
123
Пушкинского круга, чьё имя фактически было запрещено к упоминанию в СССР, –  преклонение перед Историографом и Первым Русским Филологом – М.А. Максимовичем. В «КАМЕРТОНЕ» я писала об увлекшем Николая Рубцова писателе и учёном XIX-го века Михаиле Александровиче Максимовиче, чьего имени терпеть не мог законодатель тогдашнего Коммуно-Славянофильства литературовед Вадим Кожинов, способствовавший негласному запрету этого великого имени. Дело в том, что научная теория М.А. Максимовича об исторической судьбе русского языка и о происхождении украинского языка положила начало так и нерешённому до сих пор спору между Славянофилами и расколола Славянофилов на Южан и Северян. Спор этот публиковался в 19-ом столетии альманахом «Русская беседа» в виде статей Погодина и «Филологических писем к Погодину» М.А. Максимовича. Литературный Идеолог В. В. Кожинов являлся сторонником версии Погодина и враждебно воспринимал теорию Максимовича.  Кожинова доводила до белого каления моя приверженность к Южному Славянофильству. Однако, как раз моё Южно-Славянофильское своеобразие и придавало мне отличительную (от тьмы тьмущей военнообязанных литературных рекрутов и вольнонаёмных литературных коллег) оригинальность, которую весьма деликатно изучал Николай Рубцов. Кроме, как от меня, о теории Максимовича ему больше узнать было не от кого. А, между тем, совершенно не зря теорию Максимовича ценили Пушкин, Вяземский, Жуковский, братья Киреевские, Хомяков, Данилевский, Аксаков… Но Кожинов сказал: «Нельзя!» - и о Максимовиче напрочь забыло всё современное отечественное Литературоведение, тем самым лишённое объективности и исторической правды… 
 
3.
    Обидные кривотолки по инерции отравляют существование уже новому поколению российских граждан. Злоязычие, порожденное атеистическим безбожием Советского Союза, как форма людской ненависти в царско-режимные времена преследовалось Православием, требовавшем от православного люда дружественных братско-сестринских отношений.
    По этому поводу хочется рассказать про композиторскую Могучую Кучку XIX-го столетья и про поэтическую Могучую Кучку XX-го столетья да заметить, что и та, и другая творческая интеллигенция состояла из патриотов своего Отечества, из самоотверженных подвижников и героев.
    Как бы хотелось создать музей Могучей Кучки композиторов и поэтической воедино, чтобы общий Музей Могучей Кучки сделался культурно-досуговым центром, где можно было бы посмотреть документальный фильм о людях, чьими стараниями на нашей Родине существовали мораль, порядочность, любовь к ближнему и великая гуманистическая культура.
 
124
     Взять, к примеру, Анатолия Передреева: как человеческая личность поэт искрился обаянием, был дружественен, надёжен, презирал предательство. Внешне Передрееву были присущи франтовство, щеголеватость, поскольку он слыл любимцем женского полу и умел делать женщин счастливыми. Так ли много мужчин стремятся осчастливить своих подруг?
      Например, этого не умели ни робкий, неумелый с женщинами Николай Рубцов, ни гордый женоненавистник Юрий Кузнецов, да они вовсе и не ставили задачи приносить счастье подругам. Им назначалась иная миссия.
     Так, Николаю Рубцову надлежало воспеть хмурый, трудный для выживания Русский Север… Но масштаб поэтического творчества Рубцова в итоге оказался гораздо шире. Это для меня лично стало важным утешением после нервной горячки, пережитой из-за его гибели в результате лишения такого милого собеседника, которым являлся Николай в моей трагической юности в студенческом общежитии, где были (как показала практика) фактически позволены будущим Литературным Комиссарам все виды преступлений. Николай Рубцов являлся отрадным собеседником всегда, кроме нашего последнего тёмного вечера, запомнившегося несколько расплывчато: либо в конце ноября 1970-го года, либо в начале декабря. Никто из нас не мог представить себе, что наступивший 1971-й год будет критическим для нас обоих: Николай погибнет, а меня (по стечению обстоятельств подвергнутую гибельной ситуации) все-таки удастся спасти от смерти. Только после этого невероятного спасения от смерти мои родители переселили меня из Цыганского Табора литинститутской общаги на квартиру, где я и закончила пятый курс, вышла замуж за журналиста…
     Больше всего я переживала, что имя Рубцова предастся забвению – для меня это было имя самого великодушного товарища по Литературному институту – одного из тех немногих, кто на деле отказался быть Литературным Комиссаром –  т.е. профессиональным Идеологом. Для такого сопротивления коммунистической среде требовалось мужество. И оно у Рубцова было. Двое других из поэтической Могучей Кучки тоже обладали гражданским мужеством: и Кузнецов, и Передреев. Но только одному из триады – только Передрееву было свойственно ещё и специфическое горское (он из Чечни), орлиное чувство благородной горделивости. Масштаб поэтического наследия Николая Рубцова включает в себя трагедийность, зорко подмеченную писателем Кириенко-Малюгиным. Это была трагедийность современного Рубцову исчезающего советского бытия, в котором Николай ощущал свою сиротскую бездомность, также страдал от окончательного разрушения церкви и деревни. Совершенно иные творческие задачи стояли перед Кузнецовым  и Передреевым. Кузнецов воспевал героизм Русского Духа, берущий начало из былинных времен, Передреев искал гражданскую Совестливость и нравственную красоту бытия, взяв за ориентир творчество Лермонтова.
 
  125
     В книге исследователя Рубцовского творчества и его посмертного биографа Ю.И. Кириенко-Малюгина «Поэзия. Истина. Рубцов» порадовали меня не только лишь исследовательская скрупулезность, но также и настоящие открытия, до сих пор не приходившие в голову матерым литературоведам. Например, Кириенко-Малюгин комментирует четверостишие любимого нашего современника – Народного Поэта Рубцова следующим образом: «Вот как переживал Рубцов разобщённость русских людей:
 
Зачем же кто-то ловок и остёр, -
(Простите мне) – как зверь в часы охоты,
Так устремлён в одни свои заботы,
Что он толкает Братьев и Сестёр?!»
 
     Детдомовское чувство народной общности, Братско-Сестринского Единства племени Великороссов составляет отличительную черту поэзии Николая Рубцова, выделяющую в триаде Могучей Кучки его творческую самобытность. Эта Рубцовская сиротская жажда национальной общности, народного Братско-Сестринского Единства племени Великороссов представляет собой то пронзительное и главное, чем пленяет творчество народного любимца. Его сиротская детдомовская жажда оберегать Братско-Сестринское Единство Великорусского Племени составляет уникальность Рубцовского творчества во всей многовековой русской литературе и объясняет, в частности, его идеально чистое отношение ко мне в шестидесятые годы, когда я была поначалу (1967 год) самой младшей студенткой Идеологического ВУЗа, затем до выпуска оставалась одной из самых младших.
     Сиротская требовательность Братско-Сестринской любви в русском народе – одному лишь Рубцову присущая характерная особенность, наделяющая творческое наследие Рубцова исключительной национальной ценностью. 
     Здесь необходимо отметить дружеские отношения Рубцова и Передреева – личности своеобразной, горделивой, оптимистичной и светлой. Если бы ни Кожинов, сбивший Анатолия с толку, как я писала в книге «Камертон» о творчестве Передреева, то он реально состоялся бы как наследник Лермонтова – к тому имелись все шансы.
      Касательно исследовательской деятельности Юрия Кириенко-Малюгина отмечу, что оно великолепно систематизировано, подвергнуто дотошному биографическому и текстологическому анализу и представляет собой максимально возможную для трудовой деятельности литератора полноту. Также я сочла вполне аргументированным у Кириенко-Малюгина аналитический  разбор  посредственного  литературоведения   В.Баракова, 
 
126
придумавшего, что, якобы творчеству Рубцова присуща какая-либо формалистическая оригинальность. Кириенко-Малюгин прав, отвергая эту придумку, поскольку на деле стихотехнике Рубцова свойственна самая что ни есть традиционная манера, лишённая изысков и художественных изощрений. Кириенко-Малюгин прав, опровергая демагогическую чепуху пустозвонного литературоведения. Рубцов в силу своей ленинградской выучки абсолютно всегда совпадал с классической русской традицией, которой с юности неукоснительно следовал…Как писала я в эссе «Стихотворная графика Николая Рубцова», незамысловатая Рубцовская поэзия вызывала чувство доверия своей безыскусной правдивостью и трогательностью, задушевностью, которую Коля называл «трепетностью» - любимое Рубцовское словцо. Ни у Юрия Кузнецова, ни у Анатолия Передреева не было такой трепетности... Цель поэтического творчества Ю. Кузнецова заключалась в создании новой эпико-былинной, богатырской поэзии. Цель поэтического творчества А.Передреева заключалась в создании социально значимых произведений, чему явно помешал Идеолог Кожинов призывами того и другого к Тихой Лирике, отнюдь не свойственной художественным натурам Юрия Кузнецова и Анатолия Передреева. Если Кузнецов впоследствии отмежевался от Кожиновского руководства стихами о прощании с Кожиновым, то Передреев в силу большей душевной деликатности, увы, поверил Вадиму Валерьяновичу, остался под его влиянием и так и не сумел самовыразиться во всю данную ему от природы силу до конца. Лидерская натура Анатолия Передреева оказала заметное влияние на социальное звучание Рубцовской Тихой Лирики. Особенно в этом отношении замечательно стихотворение Николая Рубцова «Поезд» со строчками:
 
 «И какое ж может быть крушенье,
Если столько в поезде народу?!»
 
     Вот уж поистине пророческое чувствование! И Передреев, и Рубцов, и я переживали за вероятность крушения поезда с названием «СССР» - один только Юрий Кузнецов пребывал в такой астрономической дали от реальности («Во мне и рядом – даль»), что, казалось, начисто был лишён мучившего нас троих переживания о грозящей гибели Советского Союза.
     Как справедливо подметил Кириенко-Малюгин, «Рубцов не гонялся за художественными эффектами». Зато Кузнецов и Передреев гонялись, причем, с пользой для дела и вполне успешно. Во многих случаях эти внешние художественные эффекты (напрочь отсутствующие у Рубцова за ненадобностью его литературной миссии) придавали выразительную красочность поэзии Кузнецова и Передреева, придавали ту оригинальность творчеству Кузнецова и Передреева, которая требовалась каждому из них для выполнения их собственной поэтической миссии. 
 
127
     …На мой взгляд, Передреев был легок в общении. Но для меня отнюдь не составляло труда и общение с конфликтным (как я сама) Рубцовым. Зато исключительно тяжелым в общении был Юрий Кузнецов с его деспотическим характером, что никогда не было свойственно ни мягко характерному Рубцову (добросердечному и нежному, несмотря на всю его вспыльчивость в нетерпении кривды), ни горделивому  Передрееву… Если Николай Рубцов по своей лирической природе был часто нежен и застенчив, то Юрию Кузнецову чаще были свойственны нахрапистость и решимость. И каждое из качеств характеров поэтической Могучей Кучки достой¬но пристального рассматривания, — ведь их творчество является Национальным Достоянием России. Моряки Рубцов и Кузнецов были непохожи, как зима и лето, и тем они интересны нам. Рубцову были характерны мягкосердечие, нежная меланхоличность, сострадатель¬ность, а темпераментному Кузнецову  –  вспыльчивость, критическая настроенность, пытливый ум, деспотичная властность, редкая сентиментальность, способность к человеческому сочувствию.
   …Сходство этих советских представителей Поэтической Могучей Кучки заключено в одинаковом страдании всех троих поэтов от клеветы завистников, в убийственной травле, спровоцированной творческой ревностью менее талантливых или вовсе бездарных конкурентов…
 
4.
     Подобно Рубцову Анатолий Передреев считал необходимым  назидать меня – несовершеннолетнюю студентку…Передреев ёрзал на стуле и доказывал мне мою обязанность изучить произведение Есенина «Ключи Марии».  Я сопротивлялась, доказывая старшему товарищу, что Есенин мне ясен, и время моего увлечения его поэзией миновало. Передреев злился, звонко расколачивал ложкой сахар в гранёном стакане и требовал от меня прекратить детское упорство да прочитать все-таки «Ключи Марии». Анатолий упоминал про Первый Всесоюзный съезд советских писателей в 1934 году, про важную политическую фигуру – Бухарина, который «сунул нос не в свой вопрос» – а именно в поэзию и разгромил это Есенинское произведение, а Есенина обозвал «Идеологом Кулацкого Класса». Главное обвинение Есенину как И Д Е О Л О Г У  советская власть вменяла то, что своей поэзией он укрепляет вражеский элемент – кулаков... Передреев тол-ковал, что имя Марии у Есенина равнозначно понятию человеческой души, что Есенин пишет о ключах Души российского крестьянства…   В начале 30-х годов преподавал литературное мастерство в Писательской Коммуне и Ушаков, славившийся своей дворянской церемонностью, аристократической деликатностью, создатель ясного и четкого, реалистичного направления в советской литературе – создатель целой Ушаковской Школы, к которой волею судьбы выпало счастье принадлежать и мне…
 
128
     Николай Рубцов любил послушать какое-либо Ушаковское письмо ко мне: всегда строгое, требовательное, понуждавшее меня трудиться над самосовершенствованием во всех отношениях… Рубцова восхищало в этих письмах то, что Ушаков считал поэзию сокровищницею Родной Речи и хранительницею Родной Речи. Однажды Рубцов прослушал очередной Ушаковский «разнос» моих новых стихов и промолвил: – Какой необыкновенный знаток поэзии твой Ушаков!. Какой внимательный и справедливый литературный критик! Совсем другое дело – наша публичная литературная критика: читать нечего!.. Аристократом родился твой Ушаков, аристократом и умрёт…
     Так и случилось: Ушаков до конца оставался верен своей дворянской чести и никогда не совершал антихристианских поступков.
     –  Однако,  –  произнес Рубцов,  – по сравнению с чиновными писателями у Николая Ушакова маловато государственных наград, хотя заслуг перед литературой больше, чем у писательской номенклатуры. Знаешь, одни подставляют грудь для наград, а другие задницу,  –  часто награды похожи на какую-то бюрократическую формальность…
      Издалека времён теперь всплывают то одни воспоминания, то другие. Я хорошо помню глубокое уважение, которое испытывал Юрий Кузнецов к Николаю Рубцову, известна мне и попытка младшего студента Кузнецова подружиться с популярным в Литературном институте Рубцовым (когда Кузнецов пригласил Николая на встречу нового года), кончившаяся ничем. К сожалению, конкурентная ревность не позволила все-таки Кузнецову сблизиться с Николаем Рубцовым, и мне очень горько об этом говорить. Если мои отношения с Юрой были проблемными, то с Николаем я чувствовала себя естественно и спокойно, поскольку, глядя на меня в моей ранней юности, Рубцов, который был почти вдвое старше меня, вспоминал о дочери и всячески поэтому опекал меня ещё и в силу его детдомовской привычки опекать младших..
 
6.
     Как заметна была разница в характерах Ю. Кузнецова, А. Передреева и Н. Рубцова! Ни Передреев, ни Рубцов не придавали значения общежитейским сплетням Литинститутцев, презирая само занятие сплетнями как занятие низкое. Однако, Ю. Кузнецов был убеждён, что «нету дыма без огня» и ничуть не догадывался о движущем механизме клеветнического шквального огня, т.е. о конкурентной подоплёке сопернических сплетен – таких обыкновенных в богемной среде! Да и в спортивной, и в научной тоже…
 
     P.S. Печатается с сокращениями из материалов, предоставленных автору  Ладой V. Одинцовой (из книги «Камертон», изд-во «ART-Jmpuls», Прага. 2011г.) с редакцией 2013 г.
 

Лада V. Одинцова. Стихотворная графика Николая Рубцова

(Мемуарно-литературоведческие записки, фрагменты)
 
1.
    Единственным своим другом Николай Рубцов называл драматурга Вампилова. Я не знаю причин такого выбора, но с этого начну.
    Рубцов был очень коммуникабельным человеком в отличие от Юрия Кузнецова, который являлся крайним индивидуалистом при всём колхозно-коллективном, типично советском его способе существования. Кузнецов был более замкнутым и недоступным, Рубцов – более открытым и доступным. Я поддерживала тёплые отношения с ними обоими, но в разные времена, хотя познакомилась с тем и с другим в общежитии Литературного института почти одновременно.
 
2.
     –  Я уже говорила тебе, Коля, - рассердилась я за слово «маленькая», –  что на  Палихе живёт моя дальняя польская родственница бабушка Юля, она владеет собственными комнатами в деревянном частном домике. Я прихожу помогать ей по хозяйству, – например, белье погладить, подшить что-нибудь. Работа всегда есть! Потом, ведь мне с нею интересно: бабушка Юлия состоит в каком-то запутанном родстве со знаменитым этнографом Михаилом Александровичем Максимовичем, украинофилом, и часто рассказывает о нём. В Киеве он возглавлял в 19-ом столетии кафедру Русской Словесности,  дружил с Гоголем и Погодиным, возрождал Общество любителей российской словесности на Украине, которую считал генетически родственной России. Это был универсальный учёный: этнограф, историк, филолог и натурфилософ. Пушкин восторгался его этнографическим трудом «Малороссийские песни». Композитор Алябьев записал для этого сборника ноты, поскольку считал малороссийские песни кладезем славянской культуры. Максимович доказал происхождение Малороссов от Древних Русичей и на этом основании провозгласил Украинцев более русскими, чем Великороссы.
    – Что?! – обхватил руками лысину Рубцов и захохотал. – Отведи-ка меня к твоей бабушке Юлии, я с ней поспорю о том, кто такие Русские!
    –  Уже Погодин спорил в 19-ом веке с Максимовичем да ведь не выспорил ничего! – отбрила я своего оппонента.
    –   Как спорил? – взъерепенился Рубцов.
    – Максимович написал исследование по русской филологии с подачи Срезневского, - отдышалась  я от волнения, вскочила со стула, выхватила из пачки «Явы» сигарету и прикурила от горящей Рубцовской сигаретки. –Михаил Максимович  в этом исследовании  изложил   свою  оригинальную
 
100 
теорию о том, что такое историческая судьба русского языка и о том, как произошел украинский язык. Теория Максимовича положила начало Великому Спору между Южанами и Северянами – спору, от которого распалился Славянофильский костер. Но так до сих пор Великороссы и отказываются признать первенство за Малороссами.
    –  Какое же первенство? – набычился Рубцов.
    –  Древнее,  – перестала я метаться по комнате, словно пума по клетке и остановилась посредине, – первенство более древнего нашего славянского происхождения, чем северное племя Великороссов, – горделиво ответила я.
    Рубцов тоже встал со стула и заметался по комнате вокруг меня. Такого он еще нигде не слышал! Кожинов проповедывал, однако, всё в точности наоборот.
    –  Где  можно узнать об этом Великом Споре? – кипел Рубцов.
    – Альманах  «Русская беседа» публиковал «Филологические письма к Погодину»,  –  ответила я, –  передай своему Кожинову.
 
3.
    ….Разговор как-то незаметно соскользнул в обычное русло … Заговорили о литературе: «Краса полуночной природы, Любовь очей – моя страна!..»
    – Как пылко сказано, – горячился Рубцов,  – а ведь это поэт Языков – друг Гоголя и Аксакова, Пушкина и Хомякова, славянофил. Я его тёзка – тоже Николай Михайлович, между прочим! Помните, как Белинский бесился из-за славянофильства, даже подписывал свои оскорбительные статьи псевдонимом «Бульдогов»  – это когда у Белинского кончались слова против славянофильских идей…
    –  Ну, да,  – согласился Пиница,  –  аргументов не хватает, значит, в ход идёт сквернословие.
    –  Отвратительное, постыдное сквернословие,  – согласилась я с Петром,  – просто хулиганская брань. Я имею в виду письмо Белинского к Гоголю. Конечно же, такое письмецо  убило Гоголя. 
 
4.
      –  Знаешь, - буркнул Рубцов за чаем – остывшим, без сахара и даже без хлеба, - порой у меня возникает ощущение груза на себе – чувство  какой-то неестественной тяги. Как бы тебе это понятнее растолковать? Ну, словно я несу короб с наваленными туда магнитами… Было у меня в юности такое приключение. Получили мы вдвоём с одним напарником приказ доставить на завод 60 кг ферромагнетиков – прибыли к поставщику, расписались в получении двух ящиков: за один короб я отвечаю, за другой короб отвечает товарищ по цеху. А нас и спрашивают: «А где же ваш грузовик?» Мы отшутились. Волочем ферромагнетики в поезд – глядь: на ящики наши деревянные поналипло гвоздей, кнопок, подковок и даже металлических пуговиц с земли целая куча. Пыхтим, глядь: магнитная сила так и шмякнула
 
 101
нас вместе с ящиками о железный забор – бац! Прилепились. Еле отодрали свои ящики от прутьев.     
     Приближаемся к вокзалу, тащить груз замучились. Случайно вышло так, что уронили ящик на тротуарную крышку канализационного люка. Елки-палки, что делать? Теперь от ящика нельзя отодрать крышку. Пыхтели-пыхтели – отодрали…     
     Милиционер заинтересовался парочкой охламонов с ящиками. Только подошёл к нам, как своими часами да пистолетом к ящику прилип. Отдирать надо, чёрт его принес на нашу голову! Ну, отодрали мы его пистолет и часы от ящика, документы предъявили, заносим ящики в вагон. А там ведь тамбур железный, ну, значит, и понесло нас вдоль по Питерской… То есть вдоль по железным стенам тамбура – еле отодрали. В вагон вносим каждый свои 30 кг ферромагнетиков, задвинули под низ, цирк начался. Стоило проводнице внести пассажирам горячий чай в подстаканниках, как показалось ей, что подстаканники с чаем куда-то затягивают её, словно в болотную трясину. Пассажиры тоже «трясину» ощутили: держат в руках подстаканники, а неведомая сила тянет их хрен знает куда и зачем. Мы с напарником молчим, наблюдаем, что дальше будет? А дальше поезд рвануло на перегоне, пустой подстаканник свалился было вниз да так и прицепился сбоку на нижней полке. Пассажиры засмеялись от радости, что цирковой фокус видят и принялись швырять вниз чайные ложки, перочинные ножички, - в общем, весь вагон сбежался на представление. Наконец прибыли на свою станцию, как выносить ящики с магнитами? И швыряло нас, и подкидывало, и в землю вдавливало. А мы-то с напарником богатырями себя воображали. А видишь, каково в жизни бывает?
 
5.
    В дверь моей комнаты застучали: «Одинцова, открой!» На пороге красовалась комсоргиня из Вологды поэтесса Сталина: –  Одолжи иголку с белыми нитками, пожалуйста, а то у меня взяли и долго никак не отдадут,  –  лукаво улыбалась вологодская красавица – породистая блондинка с волосами соломенного отлива.
     Пока я искала катушку с иглой, комсоргиня оглядывала моих гостей, которые морщились от бесцеремонного дозора и ждали её ухода. Дверь захлопнулась, и Рубцов спросил меня…
 
6.
     А медиумический дар поэта Рубцова сказался на том, что при его взрывном характере и моем эмоциональном за три года довольно тесного общения мы не поссорились между собой ни единого раза. Для непосвященных поясню: мое по матери польское происхождение (хотя детство и отрочество я провела среди украинских поляков на Украине) выковало во мне польское чувство собственного достоинства. Это означает,
 
102
что поссориться со мной можно только 1 раз, но уже навсегда. Польский гонор – неистребимый  во мне так же, как профиль лица, например, –  доставил мне, конечно,  много неприятностей в России, где я оказалась волею судьбы, но он избавлял меня от существования в грязи неразборчивых взаимоотношений с людьми. 
     Рубцов уважал это свойство моей натуры и проявлял деликатность. Он по морской традиции стыдился бесчестить женщин и как-либо позорить их, чего нельзя сказать об общей атмосфере клеветы, шантажа и насилия, безнаказанно применявшихся к студенткам общежития в любое время суток. Защиты искать было негде. Большинству студенток приходилось делать выбор телохранителя себе поневоле, иначе ожидало неизбежное насилие… 
 
7.
     Рубцов, этот лучший представитель коренного населения России, питал жертвенную любовь к людям: был сердоболен (как выражались мы в 60-е годы), добр, аскетичен и предельно честен. За 3 года нашего знакомства я никогда не слышала от Николая ни лжи, ни фальшивого слова, ни ругательств.
 
8.
    Мой старший коллега, с которым в 1973 году меня познакомила моя мать в писательском доме творчества, а сдружил Алексей Марков – поэт, горячо любимый моею семьей, – Владимир Солоухин говорил о том, что существовал негласный запрет в СССР на имя художника Константина Васильева. Негласный запрет выражался в том, что персональные выставки опального художника, настаивавшего на русской теме, были запрещены (первая, она же и последняя выставка кончилась убийством творца). К художнику применялась традиционная в отношении неблагонадёжных советских работников культуры ТАКТИКА ИЗМОРА…Задачей Тактики Измора, по мнению писателя Солоухина, являлось доведение жертвы до полного истощения моральных сил, до окончательного нравственного изнеможения, если уж не до самоубийства… 
 
9.
     Ныне русской нации угрожает исчезновение серьезной, подлинной национальной культуры и замена её ширпотребом. Носители национальной культуры, как показывают примеры судеб Николая Рубцова, Константина Васильева, Игоря Талькова (я писала о   нем в эссе «Наставник» из авторского серийного учебника № 7 «ШКОЛА ГАРМОНИИ») трагически погибают в расцвете творческих сил. Носители национальной культуры вымирают – кто переймёт у них эстафету? Ведь для такого МИССИОНЕРСКОГО СЛУЖЕНИЯ своему народу необходимо постоянное
 
103
горение творческого духа, необходима сверхчеловеческая способность к самопожертвованию до конца. Сегодня национальной безопасности России угрожает дебилизация общества – как никакая другая угроза, ведущая нацию к самоуничтожению.
     Согласно учению Л.С. Выготского, человеческое сознание является результатом педагогического воспитания, – или (как бы мы сказали сегодня) результатом воздействия продуктов социального программирования. Итак, зададимся вопросом: какое новое поколение осилит повести государственный корабль в дальнейшее плавание?
 
10.
     Каждая цивилизация основывается на каком-либо центральном [ОСЕВОМ] идеале. На центральную ось затем нанизываются грозди системообразующих ценностей и норм. У древних славянских язычников такою осью являлось понятие СВОБОДЫ… Хрестоматийные (филантропически милосердные) патриоты России, к которым принадлежали Николай Рубцов, Галина Егоренкова, Александр Сизов, Алексей Марков, Владимир Солоухин и Александр Зиновьев при всём нашем «диссидентстве» желали только преодоления недостатков советского режима ради укрепления дальнейшей славной мощи нашей родины, но больше всего на свете опасались именно крушения Советского Союза. Мы были Хрестоматийными Патриотами, т.е. патриотами, исходившими из христианской традиции братолюбия и принципа: «Не навреди!» …
 
     P.S.   Опубликовано в серии статей альманаха «Звезда полей» 2013, изданном НКО «Рубцовский творческий союз», М., 2013 
 

Лада Одинцова. О трёх книгах Ю.Кириенко-Малюгина и не только

 (заметки по поводу книг Юрия Кириенко-Малюгина «Есть Божий суд…»,  «Николай Рубцов», «Звезда полей – Альманах 2011» из статьи «Прах предков вопиёт», 2013г.)
 
     Ревниво исследуя 3 перечисленных научно-популярных книги Ю.Кириенко-Малюгина, впервые моя душа переполнилась чувством удовлетворения и радости уж хотя бы потому, что наконец-то Николая Рубцова автор (впервые появившийся на литературоведческом горизонте) защитил от позорного обвинения в грехе алкоголизма. Как свидетель, я, и даже более того как пострадавшая в общежитии того злополучного идеологического учреждения, которое именовалось Литературным институтом, с законным правом подтверждаю догадку исследователя Ю.И.Кириенко-Малюгина о том, что лучевая болезнь Рубцова обрекала его на поддержание физического здоровья употреблением умеренных доз сухого красного вина, что входит в терапию лучевой болезни. Однако, распутная обстановка Горьковского «Дна» в том зловредном идеологическом ВУЗе, где произошло несколько самоубийств, оставшихся безнаказанными, систематически завлекала всё новых и новых студентов на сборища вокруг водки, кончавшиеся обязательным мордобоем и изнасилованиями абсолютно беззащитных студенток. Воспитателя в период шестидесятых годов в общежитии Литинститута не было, никаких моральных ограничений не существовало. Распутная обстановка Дна всасывала студентов, страдавших от одиночества, как это происходило не только лишь с Рубцовым, и тогда платой за приобщение к товариществу становилось водочное соучастие. Вот та причина, по которой  «музей» (курсив Ю.К.-М.) уважаемой М.А.Полётовой, присовокупившей к портрету Рубцова бутылку с водкой, вызвал у меня, мягко говоря, недоумение.
   В связи с затронутой нравственной темой хочется отметить важное педагогическое значение публицистического произведения Ю.Кириенко-Малюгина «Есть Божий суд…», в котором осуждаются следующие явления: «в метро ребята читают детективную халтуру или зомбируются сексритмами». Другая цитата: «Коллективы… впаривают идеи собственной исключительности, остальные – быдло: например, старшее родительское поколение». Автор злободневной книги выступает против опошления понятия Политических Репрессий, в число «жертв» которых попали абсолютно некстати  сексуально распущенные извращенцы. Это исключительно принципиальное место в публицистическом труде Ю.Кириенко-Малюгина; это, к тому же, исключительный нравственный подлог, обнаруженный исследователем. 
     При всём теперешнем критическом отношении к советскому режиму книга дотошного исследователя Морали «Есть Божий Суд…» доводит до сведения читателей и такие малоизвестные факты, как, например, что Нарком Внутренних Дел СССР, проклятый Ахматовою в её поэзии, товарищ Ежов, в конце концов, оказался не просто садистом-людоедом, но ещё и педерастом, осуждённым, правда, в СССР без учёта его нечеловеческих жертв по отношению к людям – зато хотя бы уж осуждённым за мужеложество (ст. 121 и 154А УК РСФСР). Как ни порадоваться за духовного воина Кириенко-Малюгина, когда в подкрепление  своей мысли он цитирует Папу Римского, сравнившего педерастов с сатанистами?! Как ни сопереживать вместе с духовным воином Кириенко-Малюгиным, когда он скорбит о том, что менее древняя цивилизация, чем Христианская, цивилизация Исламская абсолютно искоренила  у себя гомосексуализм как начальный путь сатанизма, а Россия с её тысячелетним Христианством потворствует извращенцам и боится вернуть в Уголовный Кодекс сталинскую карательную статью  за нечеловеческий разврат, поганящий и оскверняющий нравственную атмосферу анальными нечистотами (опубликовано Л.В.Одинцовой в 2013 г., – прим. Ю.К.-М.).
     Духовный воин Юрий Кириенко-Малюгин упоминает на этом основании о подрывном плане Даллеса, о реализации диверсии, задуманной новыми захватчиками России, упоминает в этой связи Новое Лжеписательское Поколение, использующее вместо великого русского языка «настоящее срамословие», заборные пошлости, вульгарность.  
    Есть в книге Кириенко-Малюгина, сравнимой с бочкой мёда, однако, и ложка дёгтя: ненаучный, а потому ошибочный взгляд на личность Сталина, который, по Малюгину, цитирую: «не дал Гитлеру (как следует автора понимать?) поработить страну». А про то, что сам Сталин являлся поработителем советского народа всё-таки стоило бы уважаемому коллеге доподлинно узнать у Олега Волкова, Юрия Домбровского, Варлаама Шаламова. Политическая слепота в деле освещения Истории разрушает всё то умное, полезное и спасительное, что создаёт в своих замечательных идеологических книгах наш духовный воин – один из спасателей Родины. Если же Кириенко-Малюгину покамест ещё трудно читать бумажные (а не интернетные) издания перечисленных авторов, то я по-дружески рекомендовала бы Коллеге начать с Владимира Солоухина «При свете дня…». И всё-таки хочется поблагодарить Юрия Ивановича за его самоотверженный труд Спасателя, за развенчание Рубцовской убийцы, натравленной на Поэта сатанинскими силами. Это поистине большой труд, достойный уважения и почтения к яркой и гуманной личности писателя-исследователя Ю.И.Кириенко-Малюгина. Л.Одинцова 
 
     P.S. 1. (текст и стиль Лады Одинцовой сохранены в данной публикации, прим. Ю.К.-М.) 2. Статья была передана в мой адрес в рукописном виде в январе 2013 года и попала мне в руки только 19 апреля сего 2015 года). 25 января 2013 года Лада Одинцова участвовала в открытии читального зала имени Н.Рубцова в колледже № 20 (Щелковское ш., 52). 3. По поводу мнения, что «Сталин являлся поработителем советского народа». Мой отец ругал Сталина в моём детстве предпоследними словами. Но!  Сталин, как любой руководитель, получает от ближних подчинённых массу зачастую субъективной и карьеристкой информации, по которой надо принимать решения. По репрессиям. В декабре 2010 года в день рождения И.Сталина на НТВ один из журналистов сообщил, что в стране было 4 миллиона доносчиков (представьте себе, что если они оклеветали хотя бы по 5 человек, то  количество жертв составило бы порядка 20 миллионов). Между тем известно, что в тюрьмах по политическим мотивам и по статистике числилось ежегодно порядка 800 тыс. человек. В марте 1939 года на 18 съезде ВКП (б) чистка партии и суды по доносам были запрещены. Мои родители в декабре 1935 годы были оклеветаны и высланы в Казахстан, где я и родился по милости вине доносчиков, а не лично И.Сталина. И главное. Население в тридцатые годы 20-го века знало, что будет война и именно с Германией. Заслуга Сталина состоит в срочной индустриализации страны, создании новейшего тогда вооружения, подготовке на селе трактористов, а фактически будущих танкистов, которых за неделю в условиях войны из интеллигентов не подготовишь. И последнее. И.Сталин фактически окончил духовную семинарию, был высоко там образован, сам читал все выпускаемые книги и имел о них квалифицированное мнение. Для сведения Лады Одинцовой сообщаю, что я очень много перечитал всякой бумажной литературы, окончил факультет «Международные отношения и внешняя политика СССР» ещё в 1971 году. Так что ориентируюсь в политике почти профессионально. К сожалению, мы с Ладой Одинцовой в начале 2013 года не встретились тет-а-тет для прояснения мировоззренческих позиций. 4. Хочу поблагодарить Ладу Васильевну Одинцову за довольно высокую оценку моей литературной и просветительской работы. 5. Лада Одинцова пишет: «Россия с её тысячелетним Христианством потворствует извращенцам и боится вернуть в Уголовный Кодекс сталинскую карательную статью  за нечеловеческий разврат, поганящий и оскверняющий нравственную атмосферу анальными нечистотами». Лада Васильевна! Это не Россия потворствует, а недальновидные и сексуально озабоченные  законодатели и какие-то чиновники высокого уровня блокируют  принятие карательных статей за разврат, который ведёт к ползучей ликвидации рождаемости коренного населения и к его ползучему геноциду.  
 

Ю.Кириенко-Малюгин. Памяти Лады Васильевны Одинцовой.

Пришла печальная весть об упокоении литературоведа, поэта, эссеиста, выпускника Литературного института им. А. М. Горького, члена Союза писателей СССР Лады Васильевны Одинцовой, эмигрировавшей из России в 1995 году вследствие исключения финансирования литературной работы со стороны новых государственных структур и невозможности физического выживания писателя за счёт литературного труда. С  1995 года Л. В. Одинцова проживала в Праге, преподавала русскую и славянскую литературу, писала книги о писателях советской эпохи, отличалась независимым мировоззрением. В книге «Камертон» она изложила авторское видение назначения литературы, политики, мировоззрений личностей, с которыми пересекалась в период учёбы в Литературном институте и до слома отлаженной социально-экономической системы в России и СССР в 1991 году.
     В разделе «Чёрно-белая графика поэзии Николая Рубцова» Лада Одинцова приводит своё понимание поэзии русского национального поэта, а также литераторов того рубцовского окружения. Она ввела понятие «могучая кучка» советской поэзии, в которую вошли русские поэты патриотического направления Н.Рубцов, Ю.Кузнецов и А.Передреев.
    В декабре 2012 года Л. Одинцова присутствовала на лекции о творчестве Н. М. Рубцова, которую я проводил в библиотеке им. Достоевского в Москве, где мы и познакомились. 25 января 2013 года Лада В. Одинцова по моему приглашению  приняла участие в открытии читального зала имени Н. М. Рубцова и новой литературно-художественной экспозиции некоммерческой организации «Рубцовский творческий союз» в колледже № 20 г. Москвы. Она выступила с сообщением о встречах с Рубцовым. По переданным трём авторским книгам Л. Одинцова написала краткую рецензию, фрагмент которой публикуется в этом выпуске сайта «Звезда полей».
    Некоторые фрагменты её воспоминаний будут опубликованы на сайте.  
    Память о неординарном литераторе Ладе Васильевне Одинцовой сохранится в наших душах.

Юрий Кириенко-Малюгин (текст и музыка). Мой старый город

посвящается городу Егорьевску
 
Куда бы ни бежал за миражами,
Куда бы ни манили яблоком раздора,
Вернулся я, друзья, на встречу с вами – 
Встречай меня, мой старый город!
 
Опять ухабиста моя дорога,
Опять чертополох вдоль старого забора.
И смотрят купола на землю строго –
Встречай меня, мой старый город!
 
Рассвет встаёт опять над облаками.
Весёлый березняк по-прежнему так молод.
А я иду, друзья, на встречу с вами –
Встречай меня, мой старый город!
 
              июль 1991 г. (впервые опубликовано в  сборнике авторских песен «Не стой бараном, сударь мой!», 1992, М. НПО ВИСХОМ)
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Классификация поэтов (к ноябрю 2016 г.)

1. Перспективный поэт – возраст до 60 лет.
2. Большой поэт – рост более 190 см.
3. Крупный поэт – весом более 120 кг.
4. Значимый поэт – имеет более 5-и медалей.
5. Знаменитый поэт – отмечен в газетах, на телевидении, признан после этого женой.
6. Публичный поэт – приглашается на презентации, в рестораны и на ТВ.
7. Народный поэт – признан друзьями - литературными критиками.
8. Поэт-пародист – издевается над всеми, кроме себя.
9. Поэт-юморист – иногда шутит над собой.
10. Поэт-песенник – пишущий хиты для певцов и композиторов небесплатно.
11. Состоявшийся поэт – имеет коттедж, мерседес, любовницу и не менее, чем 3-томное издание за счёт иностранных фондов.
12. Непризнанный поэт – стихотворец с замашками гения.
13. Городской поэт – имеет лексический запас в пределах городской черты.
14. Сельский поэт – имеет лексический запас от окраины и до городской черты.
15. Поэт-маринист – имеет лексический запас до береговой черты.
16. Национальный поэт – у каждой нации свой, не признаётся таковым при жизни. 
17. Зарубежный поэт – русскоязычный, засланный за границу.
18. Поэт 1-го ряда (1-ой величины) – имеет более 5-и литературных премий.
19. Поэт 2-го ряда (2-ой величины) – имеет более 2-х литературных премий.
20. Поэт 3-го ряда (3-ей величины) – включается постоянно в длинные списки всяких литературных премий. 
21. Всесторонний поэт – иногда незаслуженно обзывается графоманом.
22. Поэт-графоман – зарифмует любую заданную тему, в любом размере и без размера, с рифмами и без, в любом объёме бескорыстно, иногда  за гонорар.

Юрий Кириенко-Малюгин. Маяковский – поэт или стихотворец на базе «рыбицы»?

«Не сотвори себе кумира…» 2-ая заповедь Господа Бога.  
 
     «Рыбица» в стихосложении – способ образования стихотворения путём подстановки в строки и строфы ритмической схемы любых абстрактных слоговых вставок  и последующей замены их в процессе стихотворчества более смысловыми слоговыми вставками (прим. Ю.К.-М.).  
 
      Ниже глава 3 из авторской книги «Методика оценки и критерии народного стихосложения» (М. Изд. «Рубцовский творческий союз», 2014)
 
     Глава 3. Критерии ритмизированного  стихотворчества
 
   Термины  взяты у  С.И. Ожегова «Словарь русского языка» (1).  
   Футуризм – формалистическое направление в искусстве и литературе начала ХХ в., отвергавшее реализм и пытавшееся создать новый стиль, к-рый должен был разрушить все традиции и приёмы старого искусства.
   Футурист – последователь футуризма.
   Декадентство – общее название буржуазных, антиреалистических
 
28
направлений в литературе и искусстве конца XIX – начала  XX века, отличающихся упадочничеством, крайним индивидуализмом.
   Декадент – последователь декадентства.
Символизм – анти-реалистическое  упадочническое направление в искусстве и литературе конца XIX –  XX в.в., проникнутое индивидуализмом и мистицизмом и отражающее действительность в условных и отвлечённых формах.
   Символист – последователь символизма.
   Графомания – болезненное пристрастие к сочинительству.
   Графоман – тот, кто страдает графоманией.
   Графомания – разновидность стихотворчества (мнение Ю.К.-М.).
    В 1926 году В.В.Маяковский (1893г. - 1930г.) опубликовал обширную статью «Как делать стихи» (13), фрагменты которой приводится ниже. У поэта наблюдается безапелляционная напористость и обращение к толпе как верховному судье. К каждому посылу следуют комментарии автора (Ю.К.-М.).
Приводим посылы В.В.Маяковского (В.В.М.):
   «Я должен писать на эту тему.
    На различных литературных диспутах, в разговоре с молодыми работниками различных производственных словесных ассоциаций (рап, тап, пап и др.), в расправе с критиками — мне часто при-ходилось если не разбивать, то хотя бы дискредитировать старую поэтику. Самую, ни в чём не повинную, старую поэзию, конечно, трогали мало...». 
3.1.1 Посыл В.В.М.:  
   «Наша постоянная и главная ненависть обрушивается на романсово-критическую обывательщину. На тех, кто всё величие старой поэзии видит в том, что и они любили, как Онегин Татьяну (созвучие душе!), в том, что и им поэты понятны (выучились в гимназии!), что ямбы ласкают ихнее ухо. Нам ненавистна эта нетрудная свистопляска потому, что она создает вокруг трудного и важного поэтического дела атмосферу полового содрогания и замирания, веры в то, что только вечную поэзию не берёт никакая диалектика». 
3.1.2. Комментарий Ю.К.-М. Опровержение от Г.В.Свиридова:
   «Романс и песня – наиболее распространённые, наиболее любимые виды музыки. Они проникают в самое сердце человека и живут в нём не только  как воспоминания, ощущения;  они  живут в
 
29
сердце сами, живые; можно  вспомнить  мелодию,  запеть   её  самому   и т.д.  В    музыкальной   среде   полупрезрительно называются дилетанты, а на самом деле большие таланты и подлинные мастера, создавшие изумительные образцы искусства, которые живут до сих пор в сердцах тысяч и тысяч людей. «Однозвучно гремит колокольчик», «Вот мчится тройка почтовая», «Соловей мой, соловей», «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан» (7). 
3.2.1. Посыл В.В.М.: «Об этом много писалось и говорилось. Шумное одобрение аудитории всегда бывало на нашей стороне. Но вслед за одобрением подымаются скептические голоса:
   — Вы только разрушаете и ничего не создаёте! Старые учебники плохи, а где новые? Дайте нам правила вашей поэтики! Дайте учебники!»
   «Ссылка на то, что старая поэтика существует полторы тысячи лет, а наша лет тридцать — мало помогающая отговорка».
3.2.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский замалчивает то обстоятельство, что его поэтика базируется на препарированном русском даже не языке в целом, а на разрезанных словах и неадекватных образах типа «облако в штанах», «улица – змея…». Последователи такой «поэтики» похоже считают свои осколки мыслей, обрубленные фразы, выдуманные, оторванные от основ русского языка образы в качестве нового (футуристического) направления русской поэзии.. Все исторические символы Родины, памятники побед над врагами,  понятия Добра и Справедливости отбрасываются в сторону под флагом современности.
3.3.1. Посыл  В.В.М.: 
«Я хочу написать о своём деле не как начетчик, а как практик. Никакого научного значения моя статья не имеет. Я пишу  о   своей
работе, которая, по моим наблюдениям и по убеждению, в основном мало чем отличается от работы других профессионалов-поэтов. Ещё раз очень решительно оговариваюсь: я не даю никаких
правил для того, чтобы человек стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил вообще нет. Поэтом называется человек, который именно и создаёт эти самые поэтические правила».
3.3.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский считает, что поэт не должен руководствоваться традиционными национальными формами   стихосложения  и    нормами  христианско-православной 
 
30
морали, предыдущим поэтическим опытом. Отсюда «горы поэтической руды» и затраты времени  на работу по изысканию ритмизированных ходов вместо решения темы так, как ведёт поэта  невидимая рука Творца. Недаром принято, что мысли, образы и согласование рифмы в строфах приходят Сверху.
3.4.1. Посыл В.В.М.:    
    «Положения, требующие формулирования, требующие правил, — выдвигает жизнь. Способы формулировки, цель правил определяется классом, требованиями нашей борьбы.
   Например: революция выбросила на улицу корявый говор миллионов, жаргон окраин полился через центральные проспекты; расслабленный интеллигентский язычишко с его выхолощенными словами: «идеал», «принципы справедливости», «божественное начало», «трансцендентальный лик Христа и Антихриста» — все эти речи, шепотком произносимые в ресторанах, — смяты. Это — новая стихия языка. Как это сделать поэтическим?»
3.4.2. Комментарий Ю.К.-М.. Почему «жаргон окраин» должен стать эталоном русского поэтического языка? Этот жаргон – графоманское  рифмование лозунгов,  неадекватных русскому словообразованию образов для собравшейся  толпы, а не для русского человека с его заложенным генетически и в приходских школах ещё царской России высоким художественным уровнем. 
3.5.1. Посыл В.В.М.:   
   «Сразу дать все права гражданства новому языку: выкрику — вместо напева, грохоту барабана — вместо колыбельной песни:  (подчёркнуто Ю.К.-М.). Разворачивайтесь в марше! (Маяковский).
     Мало того, чтоб давались образцы нового стиха, правила действия словом на толпы революции, — надо, чтоб расчёт этого действия строился на максимальную помощь своему классу.   Мало, чтоб разворачивались в марше. Надо, чтоб разворачивались по всем правилам уличного боя, отбирая телеграф, банки, арсеналы в руки восстающих рабочих. 
    Отсюда: Ешь ананасы, Рябчиков жуй,  День твой последний при-ходит буржуй. Едва ли такой стих узаконила бы классическая поэ-зия. Но эти строки усыновила петербургская улица. На досуге кри-тики могут поразбираться, на основании каких правил это сделано»
3.5.2. Комментарий Ю.К.-М. Рифмованные лозунги – это поли-тическая поэтика. Новый вид   поэтики  для толпы! Нет  обращения
 
31
к Совести, к Душе человека, к  Состраданию.  Это – поэтика насилия   во имя насилия.
3.6.1. Посыл В.В.М.:  
   «Новизна в поэтическом произведении обязательна. Материал слов, словесных сочетаний, попадающих поэту, должен быть переработан. Если для делания стиха пошел старый словесный лом, он должен быть в строгом соответствии с количеством нового материала. От количества и качества этого нового будет зависеть — годен ли будет такой сплав в употребление».
3.6.2.  Комментарий Ю.К.-М.  Новизна, конечно, должна быть. Только какая? Маяковский предлагает фактически ломать русский язык, ломать классическую русскую лексику, которая создаёт или уже создала образы поэтического русского отражения явлений окружающего мiра.
3.7.1 Посыл В.В.М.:
    «Поэзия начинается там, где есть тенденция…. По-моему, стихи «Выхожу один я на дорогу…» — это агитация за то, чтобы девушки гуляли с поэтами. Одному, видите ли, скучно. Эх, дать бы такой силы стих, зовущий объединяться в кооперативы!».
    «Старые руководства к писанию стихов таковыми, безусловно, не являлись. Это только описание исторических, вошедших в обычай способов писания. Правильно эти книги называть не «как писать», а «как писали»».
3.7.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский мировоззренчески   не способен на создание традиционной русской поэзии, ангажирован на написание революционных стихообразований, которые явля-ются русскоязычными конструкциями и  разновидностью графома-нии. Поэзия сатирического направления была уже представлена баснями И.А.Крылова, тематика была направлена на обличение пороков человека, его слабостей на основе народных обычаев.
3.8.1.  Посыл В.В.М.: 
   «Говорю честно. Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. Не потому, что это трудное дело, а потому, что мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело. А если отрывки таковых метров и встречались, то это просто записанное по слуху, так как эти надоевшие мотивы    чересчур часто встречаются — вроде: «Вниз по матушке по Волге».
 
32
3.8.2. Комментарий Ю.К.-М. В.В.М подменяет понятия, причём он делает это искренне, т.е., заблуждаясь в том, что все остальные поэты должны делать стихи по «инструкции» Маяковского.
3.9.1. Посыл В.В.М.:
    «Какие же данные необходимы для начала поэтической работы?   Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ. 
    Второе. Точное знание, или, вернее, ощущение желаний вашего класса (или группы, которую вы представляете) в этом вопросе, т.е. целевая установка.
    Третье. Материал. Слова? Постоянное пополнение хранилищ, сараев вашего черепа, нужными, выразительными, редкими изобретёнными, обновлёнными, произведёнными и всякими другими словами.
    Четвертое. Оборудование предприятия и орудия производства. Перо, карандаш, пишущая машинка, телефон, костюм для посещения ночлежки, велосипед для езды в редакции, сорганизованный стол, зонтик для писания под дождём, жилплощадь определённого количества шагов, которые нужно сделать для работы, связь с бюро вырезок для пересылки материала по вопросам, волнующим провинции, и т.д. и т.п., и даже трубка и папиросы.  
     Пятое. Навыки и приёмы обработки слов, бесконечно индивидуальные, приходящие лишь с годами ежедневной работы: рифмы, размер, аллитерации, образы, снижения стиля, пафос, концовка, заглавие, начертание и т.д. и т.д.
.3.9.2. Комментарий Ю.К.-М. Маяковский пишет стихи на заданную тему. С ориентацией на пожелание или требования Заказчика. В этом случае включается только  техника стихо-сложения. Маяковский далее предлагает поэту постоянно изобретать слова для хранения в черепной коробке. То-есть, при выполнении заказа поэт должен составлять рыбицу стиха и под пустоты в строках подгонять слова и рифмы (курсив Ю.К.-М.). То-есть, поэт не пишет сразу строфы по теме, вытаскивая из памяти и применяя имеющийся словарный багаж и интуитивно соз-давая образ. С условиями для работы, а также с наработкой навы-ков можно согласиться. Но на приёмы работы через «рыбицу» (это  русско-язычная графомания), идут не сложившиеся личности.
 
33
 3.10.1.  Посыл В.В.М.:  
    «Например: социальное задание — дать слова для песен идущим на питерский фронт красноармейцам. Целевая установка — разбить Юденича. Материал — слова солдатского лексикона. Орудия производства — огрызок карандаша. Приём — рифмованная частушка.
    Результат: Милкой мне в подарок бурка и носки подарены. Мчит Юденич с Петербурга, как наскипедаренный.
    Новизна четверостишия, оправдывающая производство этой частушки, — в рифме «носки подарены» и «наскипедаренный». Эта новизна делает вещь нужной, поэтической, типовой».
3.10.2. Комментарий Ю.К.-М. Это чисто лозунговая поэзия. Причём в первой же строке есть смысловая тавтология  «в подарок» и «подарены». 
3.11.1. Посыл В.В.М.:
    «Для действия частушки необходим приём неожиданной рифмовки при полном несоответствии первого двухстрочья со вторым. Причём первое двухстрочье может быть названо вспомогательным.
    Даже эти общие начальные правила поэтической работы дадут больше возможностей, чем сейчас, для тарификации и для квалификации поэтических произведений (курсив Ю.К.-М.).
    Моменты материала, оборудования и приёмы могут быть прямо засчитываемы как тарифные единицы.   Социальный заказ есть? Есть. 2 единицы. Целевая установка? 2 единицы. Зарифмовано? Ещё единица. Аллитерации? Еще пол-единицы. Да за ритм единица – странный размер требовал езды в автобусе.
3.11.2. Комментарий Ю.К.-М.  Маяковского интересует так называемая тарификация, то-есть уровень оплаты его выполнен-ного или выполняемого заказа. Это –  методика  меркантильной оценки  стихотворчества по критериям социального заказа, целевой установки, наличию поэтического приёма (аллитерации), за создание ритма («странный размер»).
3.12.1.  Посыл В.В.М.: «Стихи Демьяна Бедного — это правильно понятый социальный заказ на сегодня, точная целевая установка –  нужды рабочих и крестьян, слова полукрестьянского обихода (с примесью отмирающих поэтических рифмований), басенный приём.
 
34
    Стихи Крученых: аллитерация, диссонанс, целевая установка — помощь грядущим поэтам.
    Тут не придется заниматься метафизическим вопросом, кто лучше: Демьян Бедный или Крученых. Это поэтические работы из разных слагаемых, в разных плоскостях, и каждая из них может существовать, не вытесняя друг друга и не конкурируя».
3.12.2. Комментарий Ю.К.-М. Здесь Маяковский поддерживает  идеологически близких экспериментаторов. Есенин в своё время отметил, что по деревне уже поют агитки не Демьяна Бедного, а  «бедного Демьяна». 
3.13.1.   Посыл В.В.М.   Кредо Маяковского:
«С моей точки зрения, лучшим поэтическим произведением будет то, которое написано по социальному заказу Коминтерна, имеющее целевую установку на победу пролетариата, переданное новыми словами, выразительными и понятными всем, сработанное на столе, оборудованном по НОТу (научной организации труда, - прим. Ю.К.-М.), и доставленное в редакцию на аэроплане».
3.13.2. Комментарий Ю.К.-М.
   Это приспособленчество под заказ и зомбированность на космо-политические задачи революции?
3.14.1.  Посыл В.В.М.: Как же делается стих? Работа начинается задолго до получения, до осознания социального заказа.
    Предшествующая поэтическая работа ведётся непрерывно.    Хорошую поэтическую вещь можно сделать к сроку, только имея большой запас предварительных поэтических заготовок.     Есть нравящийся мне размер какой-то американской песенки, ещё требующей изменения и русифицирования: Хат Харден ХенаДи вемп оф совенаДи вемп оф совена Джи-эй. (курсив Ю.К.-М.)
Есть крепко скроенные аллитерации по поводу увиденной афиши с фамилией «Нита Жо»: Где живет Нита Жо? Нита ниже этажом.   Есть темы разной ясности и мутности:
 1 )Дождь в Нью-Йорке.  
 2) Проститутка на бульваре Капуцинов в Париже. Проститутка, любить которую считается особенно шикарным потому, что она одноногая, – другая нога отрезана, кажется, трамваем. 
 3)Старик при уборной в огромном …  ресторане в Берлине.
 4)Огромная тема об Октябре, которую не доделать, не пожив в деревне, и т.д. и т.д.
 
35
3.14.2. Комментарий Ю.К.-М. Подобные заготовки для будущих заказов (от кого? – интересно! – прим. Ю.К.-М.) выдают такого исполнителя, как версификатора или подготовленного графомана.  Это называется стихотворчество от разума (использование набора заготовок), а не поэзия от состояния Души автора, поэта.
    Литераторы часто задаются вопросом: Что это у Маяковского:   
Ритмизированное стихотворчество или графомания?
3.15.1.  Посыл В.В.М.
   «Наиболее действенным из последних моих стихов я считаю — «Сергею Есенину».
    Как работался этот стих?
    Есенина я знаю давно — лет десять, двенадцать.
    Его очень способные и очень деревенские стихи нам, футуристам, конечно, были враждебны.
    Мы ругались с Есениным часто, кроя его, главным образом, за разросшийся вокруг него имажинизм.
К сожалению, в этот период с ним чаще приходилось встречаться в милицейский хронике, чем в поэзии. Он быстро и верно выбивался из списка здоровых (я говорю о минимуме, который от поэта требуется) работников поэзии.
    В эту пору я встречался с Есениным несколько раз, встречи были элегические, без малейших раздоров.
    Конец Есенина огорчил, огорчил обыкновенно, по-человечески. Но сразу этот конец показался совершенно естественным и логичным. Я узнал об этом ночью, огорчение,  должно быть, так бы и осталось огорчением, должно быть, и подрассеялось бы к утру, но утром газеты принесли предсмертные строки: «В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей».
   После этих строк смерть Есенина стала литературным фактом.
3.15.2. Комментарий Ю.К.-М.Неужели Маяковский не знад, что Есенин был убит, а затем  повешен на вертикальной трубе в гостинице «Англетер» в Ленинграде? В течение суток доступ в номер С.Есенина был закрыт. Вмятина на лбу поэта от удара канделябром была замазана.  Проводились манипуляции с телом Поэта для инсценировки самоубийства. Православная церковь не давала хоронить самоубийц на кладбище. Их место было за оградой. А Есенин похоронен на Ваганьковском православном кладбище, что знал В.В.Маяковский. 
 
36
3.16.1. Посыл В.В.М. «Сразу стало ясно, сколько колеблющихся этот сильный стих, именно — стих, подведёт под петлю и револьвер.
    С этим стихом можно и надо бороться стихом, и только стихом.
    Так поэтам СССР был дан социальный заказ написать стихи об Есенине. Заказ исключительный, важный и срочный, так как есенинские строки начали действовать быстро и без промаха. Заказ приняли многие. Но что написать? Как написать?».
3.16.2.  Комментарий Ю.К.-М.:  Неужели Маяковский не пони-мал, что «посмертные» стихи С.Есенина сфабрикованы убийцами? Неужели В.Маяковский не знал стихи С.Есенина от  1922 года:
 
               Не злодей я и не грабил лесом,
               Не расстреливал несчастных по темницам. (14) 
 
3.17.1. Посыл В.В.М.:
   «Появились стихи, статьи, воспоминания, очерки и даже драмы. По-моему, 99% написанного об Есенине просто чушь или вредная чушь.   Мелкие стихи есенинских друзей. Их вы всегда отличите по обращению к Есенину, они называют его по-семейному — «Сережа» (откуда это неподходящее слово взял и Безыменский).    Осматривая со всех сторон эту смерть и перетряхивая чужой материал, я сформулировал и поставил себе задачу.   Целевая установка: обдуманно парализовать действие последних есенинских стихов, сделать есенинский конец неинтересным, выставить вместо легкой красивости смерти другую красоту, …чтобы мы славили радость жизни, веселье труднейшего марша в коммунизм.
   Около трёх месяцев я из дня в день возвращался к теме и не мог придумать ничего путного. Лезла всякая чертовщина с синими улицами и водопроводными трубами. За три месяца я не придумал ни единой строки». 
 3.17.2.  Комментарий Ю.К.-М.: Итак, три месяца Маяковский выполнял «социальный заказ» дискредитировать С.Есенина. Надо признать, что провокация – фальшивка  с «посмертными» стихами С.Есенина действительно могла сработать и привести к самоубийству поклонников поэта. Так произошло  в 1926 году с Г.Бениславской, которая была одно время секретарём Поэта. 
 
37
3.18.1. Посыл В.В.М.:  «Из размеров я не знаю ни одного. Я просто убеждён для себя, что размер получается у меня в результате покрытия этого ритмического гула словами, выдвигаемыми целевой установкой (все время спрашиваешь себя: а то ли это слово? А кому я его буду читать? А так ли оно поймётся? И т.д.),.
   Сначала стих Есенину просто мычался приблизительно так:
   та-ра-ра?/ра-ра?/ра, ра, ра, ра?,/ра-ра/
   ра-ра-ри/ра ра ра/ра ра/ра ра ра ра/
   ра-ра-ра/ра-ра ра ра ра ра ри/
   ра-ра-ра/ра ра-ра/ра ра/ра/ра ра.
   Потом выясняются слова:
   Вы ушли ра ра ра ра ра в мир иной.
   Может быть, летите ра ра ра ра ра ра.
   Ни аванса вам, ни бабы, ни пивной.
   Ра ра ра/ра ра ра ра/ трезвость.
   Десятки раз повторяю, прислушиваюсь к первой строке:
   Вы ушли ра ра ра в мир иной и т.д.
   Что же это за «ра ра ра» проклятая и что же вместо нее вставить? 
  «Вы ушли, как говорится, в мир иной». Строка сделана — «как говорится», не будучи прямой насмешкой, тонко снижает патетику стиха и одновременно устраняет всяческие подозрения по поводу веры автора во все загробные ахинеи… 
   Как же сделать эти строки еще более контрастными и вместе с тем обобщёнными?
   Беру самое простонародное:
   ни тебе дна, ни покрышки,
   ни тебе аванса, ни пивной.
   Эта строка явилась хорошим разбегом для того, чтобы выкинуть все слога перед «трезвость», и эта трезвость явилась как бы решением задачи. Поэтому четверостишие располагает к себе даже ярых приверженцев Есенина, оставаясь по существу почти издевательским (курсив Ю.К.-М.).
   Четверостишие в основном готово, остаётся только одна строка, не заполненная рифмой.   
   Первое четверостишие определяет весь дальнейший стих. Имея в руках такое четверостишие, я уже прикидываю, сколько таких нужно по данной теме и как их распределить для наилучшего эффекта (архитектоника стиха).
 
38
   Имея основные глыбы четверостиший и составив общий архитектурный план, можно считать основную творческую работу выполненной.
   Далее идёт сравнительно лёгкая техническая обработка поэтической вещи.
   Надо всегда иметь перед глазами аудиторию, к которой этот стих обращён. В особенности важно это сейчас, когда главный способ общения с массой — это эстрада, голос, непосредственная речь.
   Надо в зависимости от аудитории брать интонацию убеждающую или просительную, приказывающую или вопрошающую.
Так, например, печатный текст говорит немного безразлично, в расчёте на квалифицированного читателя:
   Надо вырвать радость у грядущих дней.
   Иногда в эстрадном чтении я усиливаю эту строку до крика:
   Лозунг:
   вырви радость у грядущих дней!».
3.18.2. Комментарий Ю.К.-М. Этот метод эстрадного воздействия на аудиторию был  взят на вооружение поэтами-шестидесятниками (Е.Евтушенко, А.Вознесенским, Р.Рождественским и др.). При этом русскоязычная и надуманная архитектоника стиха нивелировалась.
3.19.1. Посыл В.В.М.: «Моя книга нужна человеку, который хочет, несмотря ни на какие препятствия, быть поэтом, человеку, который, зная, что поэзия — одно из труднейших производств, хочет осознать для себя и для передачи некоторые кажущиеся таинственными способы этого производства».
3.19.2. Комментарий Ю.К.-М.  Эту книгу Маяковского надо прочитать,  чтобы знать, как не надо писать стихи шаблонными методами, подгоняя текст под результат.
…………………………………………………………………………………………….
P.S. Автор приводит текст постранично  без корректировки из книги «Методика…», набранной шрифтом 11 и в формате А5. Книга отмечена в номинациях (длинный список) Бунинской премии 2016 года и премии «Золотой Дельвиг» 2016 года «Литературной газеты».
 

Юрий Кириенко-Малюгин. Авторские афоризмы

Ударим дипломом по любой зарплате по штатному расписанию!
Если все умные, откуда берутся такие дураки?
Храните деньги, если они у вас есть!
Не гонись за кредитом, он тебя сам догонит и обгонит.
Чтоб ты жил на зарплату не выше прожиточного минимума!
Козёл это звучит гордо, если у тебя есть козлята.
Ну ты, баран, сказала коза неуспешному козлу.
У отца было три сына: старший  - умный  был детина, средний – так и сяк, ну а младший – торговал.

Вячеслав Макеев. Моряки

Николай Рубцов и сакральный Русский Север 
 
  *      *      *
 
      Хоть и макушка лета и солнце в этих широтах не заходит по три месяца кряду, сегодня его не видать, накрыло тяжёлыми свинцовыми тучами. Моросит мелкий дождь, промозглый ветер насквозь продувает набухший от сырости брезентовый плащ, бушлат и два комплекта тёплого зимнего белья…
      Как ни крути – кругом океан Ледовитый, студёная Арктика, да и широта здесь не малая – семьдесят пять с половиной градусов северной широты. Вот куда занесла нелёгкая морская служба славный эсминец «Острый» со всем его экипажем.
      Ему, краснофлотцу Рубцову, служившему дальномерщиком артиллерийской боевой части и нёсшему службу выше прочих матросов и офицеров эсминца на тесной площадке в средней части фок-мачты, что повыше капитанского мостика, наблюдать за океаном до желанной подмены ещё с час, а потом отдохнуть два часа, отогреться, чуток покемарить и снова на вахту. Как шутят не только на флоте, но и в пехоте – «через день на ремень». 
      Такова служба, а ведь он, краснофлотец Рубцов, о такой и мечтал, полюбив с ранней юности море, хоть родился и жил до пятнадцати лет вдали от него, среди бескрайних разливов северных русских лесов. 
       Вот он океан, и как шутят моряки на Северном флоте – «самая теплая» его часть – Баренцево море, отделённое от остальной, крытой льдами океанской громады гористым архипелагом, который поморы зовут Маткой, а если по картам, книгам и лоциям, то Новой Землёй.
      Почему «новой» никто объяснить толком не может, а вот рыбаки из поморов припоминают, что седобородые старцы, которых ещё можно встретить в старинных поморских сёлах: Коле, Мезени, Индиге, Гремихе, Дальних Зеленцах или же в Териберке рассказывают, что слышали о земле-Матке от дедов, а те от своих прадедов. Дескать, отсюда, с земли-Матки и пошёл род людской. Да только как же такое могло случиться в промёрзлой тундре и среди ледников? А если и было такое, то было очень давно…
      Так ли это, пойди – проверь, когда над Новой Землёй рвутся теперь огромной силы ядерные заряды, много мощнее тех, американских атомных бомб, которые лет двенадцать назад сожгли дотла японские города…
       На мгновение матроса опалил зной от далёких ядовитых пожаров, некогда бушевавших на другом конце света, и вновь обдало близкой океанской промозглой стужей… 
       Ничего не поделаешь, куёт Россия свой ядерный щит, без которого ныне не обойтись.
      Тяжкий навалился сон, однако, всё в нём как будто ясно, словно всё наяву. И такое бывает. Вот и стихи порою рождаются во сне, только и успевай записать поутру в тетрадку, которая постоянно с тобой, за которую, увидев однажды, отчитал командир.
      Мысли путаются, скачут с пятое на десятое. Нет уже стужи, подевалась куда-то. Где я теперь, спохватился во сне краснофлотец Рубцов? Где, непонятно, но не на мачте и ещё не проснулся. 
      Надо же, вокруг шелестят ветви плакучих берез, птицы щебечут в кудрявых кронах. Внизу душистое разнотравье, ромашки цветут, колокольчики тихо звенят, роняя кристально чистую утреннюю росу. 
      В руках раскрытый конверт и письмо. Коля пытается прочитать – что там, в письме, да только ничего в нём не видит, хоть и знает дословно не раз прочитанные горькие строки, такое горькие, что хочется выть и рыдать от нестерпимой душевной боли…     
      «Эх, Тайка! Я же поверил тебе, что дождёшься, а ты… 
Эх, Тайка! бранных слов на тебя больше не жаль, а ведь любил, обнимал, целовал, цветы полевые дарил, стихи для тебя сочинял...
 
«Посидеть с тобою вместе 
На скамье под деревцом. 
И обнять тебя до боли, 
Сильной грусти, не стыдясь. 
Так чтоб слёзы поневоле 
Из твоих катились глаз…»
 
 *     *     *
 
    – Эй, братишка, да что с тобой? Дурно, что ли? То ворочался с бока на бок, а теперь бредишь, да ещё стихами? – Тормошил матроса Рубцова сосед по палате, прибывший в госпиталь вчерашним вечером. С ним и поговорить, толком не удалось. Устал человек, поздоровался,  назвался Пинегиным, сказал пару слов, вытянулся на койке и сразу уснул.
     Рубцов очнулся от тяжкого сна, приподнялся на кровати, зевнул и принялся протирать глаза.
     – А, это вы, товарищ Пинегин? – узнал он соседа. – Я что, во сне разговаривал? Вас разбудил?
     – Разговаривал, под конец даже стихами. Кого же ты обнимал, братишка, в четыре часа утра? – взглянув на часы, поинтересовался Пинегин.
    – Теперь уже никого, – с грустью ответил Рубцов. – Была у меня девушка – Тая, полное имя – Таисия. Обещала дождаться, да года не вытерпела, загуляла. Словом, нет у меня её больше, – тяжко вздохнув, признался Рубцов.
     – Бывает, – согласился сосед. – С какого ты года, парень?
     – С тридцать шестого.
     – А я, с пятнадцатого. Так что ещё царя застал, да только плохо его помню, – пошутил Пинегин. – На флот был призван в тридцать пятом. Северного флота тогда ещё не было. Служил на Балтике, в Кронштадте. Была и у меня девушка, да изменила, загуляла с другим, а потом, когда тот её бросил, куда-то уехала. Да и бог с ней, какая бы из неё вышла жена? 
     Сколько же ты отслужил, братишка? – спросил Рубцова сосед по шестиместной палате, в которой они были пока одни. Завтра, впрочем, теперь уже сегодня, в палате ожидается новое пополнение из матросов, чьи корабли находятся в боевом охранении возле Новой Земли, а ему, Рубцову, пора на выписку и в отпуск на двадцать четыре дня без дороги. Так что поезжай куда хочешь, отдыхай матрос. 
     – Отслужил уже полтора года, – ответил Рубцов и добавил. – Служу на эсминце. Плаваем возле Новой Земли, в боевом охранении. Так и норовят заплыть  в наши воды вражеские подлодки, понаблюдать за тем, что творится на Новой Земле, а то и нам навредить. Выявляем их, изгоняем. 
     А вы, товарищ Пинегин, не запомнил вашего имени отчества, откуда будете? Для матроса вы как будто не молоды, а офицеров с матросами в одну палату не помещают.
     – Александром Ивановичем зовусь, но зови меня просто Сашей или Саней, ведь мы с тобой оба моряки, а потому давай, братишка, «на ты». Ладно?  
     – Ладно, Саша, давай «на ты», – согласился Рубцов. – А я Николай, так что Коля.
     – Из Индиги я, – ответил Пинегин, – слышал о таком посёлке? И река там, тоже Индига, сёмгой богатая. Живу там теперь с женой и детьми.
     – Слышал, Саша, а я с эсминца «Острый». Вот отослали в госпиталь на исследование. Анализы крови брали, таблетки всякие давали, лечили от облучения, так что едва не залечили, – грустно пошутил Рубцов.  – К дальнейшему прохождению службы годен. Сегодня, после завтрака, отбываю в отпуск на целых двадцать четыре дня. Это не считая дороги! Отправляют на отдых, долечиваться. Ну, когда ещё рядовому матросу такая щедрость! 
     Говорят, что от облучения помогает вино. Вот и подлечусь, на сколько денежек хватит, а на корабле у нас с этим строго. 
     Только дорога моя не дальняя. Родился я в Емецке, что в Архангельской области, а поеду, пожалуй, в Никольское, это уже в соседней Вологодской. Там воспитывался в детском доме, там и семилетку окончил. Самые, что ни на есть, родные места…
«А если вдруг передумаю, то поеду в Приютино, посмотреть Тайке в глаза…» –  вздохнув, додумал про себя Николай.
     – Так что же, ты сирота? – поинтересовался Пинегин.
      – Почти сирота. С шести лет, когда в сорок втором году умерла мама. Отец тогда воевал и мы думали, что погиб. Меня и младшего  брата Бориса поместили в детский дом. И только недавно узнал, что отец вернулся с войны, Бориса, старших Альберта и Галину нашёл, а меня не нашёл в детдоме. Женился повторно и у него другая семья. Вот как бывает…
    – Бывает. И так и этак бывает, – посочувствовав Николаю, согласился Пинегин.
    – Ты ведь, Саша, тоже родом с севера? – поинтересовался Рубцов.
    – С чего это ты, Коля, решил?
    – Фамилия твоя говорящая, Пинегин. Речка такая на севере есть. Да и говор наш, северный.
    – Верно, Коля, с Пинеги мои предки. Несколько поколений рода Пинегиных жили в Мезени, а теперь я живу в Индиге. Сюда, как и ты, направлен на обследование. Попал, понимаешь, под ядовитое облако. Где-то полыхнуло, а ветер принёс радиацию на Гусиное озеро, возле которого я оказался в тот неудачный день. Слышал о таком озере?
     – Где это? – спросил Рубцов.
     – На Южном острове архипелага Новая Земля. Есть там и Гусиная земля и Гусиное озеро. Гусей там несметное множество в летнее время, от них и зовутся те места. И тундра там не в пример иным местам богата на травы и ягельник. К концу августа вызревают грибы и брусника. Берёзки там растут карликовые, высотою с полметра. 
     Ненцы по Гусиной земле кочуют с оленями. Кроткий, добрый народ. Немного их там, всего несколько десятков семей. Только теперь их собирают со всего острова в посёлок Лагерное. Оленей забивают на мясо, а ненцев будут отправлять на остров Колгуев или к нам в Индигу и Малоземельскую тундру. Всех остальное гражданское население отправят в Архангельск. В июле ждут пароход для переселенцев.
     – Как же ты, Саша, оказался на Гусином озере? – удивился Рубцов. – Ведь на Новой Земле устроили полигон для испытаний ядерного оружия. Стало быть, создаётся наш ядерный щит и находиться теперь там опасно.
     – Не так чтобы опасно. Испытания проводятся от тех мест далеко, вот и отправился я взглянуть на могилку тестя, Силы Ивановича Русова. Жена моя, Купава, наказала привезти с могилы отца хоть горстку земли. А на Новую Землю прибыл я из Индиги на сухогрузе. 
      В этом году в портовом пункте Индиги скопилось множество бочек с горючим – соляркой, бензином, керосином. Горючее эти летом планировали доставить на Таймыр, однако вышло распоряжение часть горючего отправить на Новую Землю. Вот и отбыл я туда на сухогрузе вместе с горючим, а после разгрузки выбрался на несколько дней к Гусиному озеру.
    – Как же, один? – удивился Рубцов. – Ведь бродят по тундре белые медведи. 
    – А чего мне бояться с карабином за плечами и с доброй лайкой, которую взял на время у ненцев. Медведи всё больше бродят по берегу, а не в тундре. Да и лето сейчас. Светло, солнышко не заходит. Я ведь уже бывал на Гусином озере дважды. Первый раз до войны, а второй раз в сорок четвёртом году, когда преследовали немцев с затонувшей подводной лодки. Я ведь, братишка, как и ты, служил в войну на эсминце. Охраняли мы конвои союзников, которые шли тогда в Мурманск и Архангельск. Боролись с немецкими самолётами и подводными лодками, так и рыскавшими на морских путях.
     Служил я тогда боцманом, а эсминец наш повредил глубинными бомбами немецкую подводную лодку. Преследовали мы её, прижимая к Новой Земле, не давали всплыть и провести торпедную атаку. Не позволяли немцам уйти к Земле Франца-Иосифа, возле которой сплошные льды. Нырнёт лодка под лёд, оторвётся от преследования и всплывёт на чистую воду милях в пятнадцати. Найди её тогда. Не давали мы лодке уйти, прижимали к Новой Земле, продолжали забрасывать бомбами.       
     Возле берега Южного острова в лодке возник пожар, и она стала всплывать, а потом взорвались неизрасходованные торпеды. 
     Экипаж лодки погиб, кроме успевших выбраться наружу десятка матросов во главе с капитаном. Ушли немцы к берегу на надувной лодке с подвесным мотором, рассчитывали укрыться в тундре и отыскать, если повезёт, свою секретную базу. Были у немцев такие тайные базы на нашей территории, от Земли Франца-Иосифа и до Таймыра, устроенные загодя ещё в мирное время. Их ещё и сейчас находят.
     Вёл нас по тундре командир эсминца капитан 3-го ранга товарищ Лебедев. С ним я повстречался и в этот раз в посёлке Лагерное. Теперь товарищ Лебедев капитан 1-го ранга и служит в Главном штабе Военно-морского флота, а на Новой Земле бывает часто, в командировках.
     А тогда, в начале сентября сорок четвёртого года шли мы по тундре по следам немцев и нагнали их в доме Силы Ивановича и Любавы Русовых на берегу Гусиного озера. Жили они одни на десятки вёрст округ. Летом у них гостили заготовители, брали в речках сёмгу и заготавливали птицу, да уехали несколько дней назад, оставив Русовых одних зимовать до следующего лета.
      Немцы сдались без боя, а позже Сила Иванович проводил нас и пленных немцев до моря. Перед уходом рассказала мне Любава – статная и красивая женщина, о своей вдовой дочери Купаве, муж которой погиб на войне. 
Было мне тогда около тридцати лет. Был я холост и как только демобилизовался, разыскал Купаву, позвал её замуж. С тех пор живём вместе в Индиге. Она у меня грамотная, в педагогическом институте училась, да не закончила, война помешала. Теперь Купава служит в поселковой библиотеке, любит стихи, любимые переписывает, сама сочиняет, как и ты, Коля? – Пинегин вопросительно посмотрел на Рубцова, мол, слышал, как во сне бормотал.
     – Сочиняю, – признался Рубцов, – сколько помню себя, сочиняю…
     – Я так и понял. Напечатали где-нибудь? – поинтересовался Пинегин. – Купава как-то посылала свои стихи в Архангельск, в журнал. Ответили, что принимают только машинописный текст, а машинки печатной у нас нет. Так что больше пока не посылает. Отослала в Архангельск требование прислать для нужд библиотеки пишущую машинку. Ждём. А пока стихи свои мне читает и посетителям библиотеки. Народ у нас грамотный, тянутся к книгам.
     – Напечатали, – дождавшись паузы, с удовольствием признался Рубцов, – Напечатали в нашей флотской газете «На страже Заполярья». – А каких поэтов любит твоя, Саша, жена?
     – Разных, Коля. Любит Купава, стихи и поэмы Пушкина, Лермонтова, Есенина, а так же близких ей по сердцу поэтов Брюсова, Гумилёва, Бальмонта, Клюева. Жаль, напечатанных стихов, ни старых, ни новых, нашего северного поэта Николая Клюева у нас нет. Ведь знаешь, Коля, что случилось с тёзкой твоим? Знаю, – помрачнев, тихо ответил Рубцов. – Расстреляли его в тридцать седьмом году. Николая Гумилёва ещё раньше, в двадцать первом. Видно уж такова участь и других русских поэтов – Пушкина, Лермонтова, Есенина, уйти раньше срока из жизни… 
     Помолчали.
     – Те стихи Клюева, которые ей нравятся, Купава хранит в тетрадке, – вздохнув, продолжил Пинегин. – У кого-то переписала, когда ещё в школе училась. А ты, Коля, чьи любишь стихи?      
      – Люблю стихи Пушкина, Тютчева, Есенина.
      – Я в этом деле не силён, – признался Пинегин. – Сам сочинять не сподобился, да и редко что запоминаю, но некоторые строки глубоко в сердце запали. Вот послушай, что написал Валерий Брюсов о нашей Матке! О ней, родимой, ныне забытой земле:
 
«Там, где океан, век за веком стучась о граниты, 
Тайны свои разглашает в задумчивом гуле, 
Высится остров, давно моряками забытый, –  
Ультима Туле…»
 
     С чувством прочитал несколько строк Пинегин и пояснил, что значит «ультима туле», – Это, Коля,  значит «земля неизвестная». 
     – Знаю, читал я эти стихи. Дальше в них о варягах, о конунгах, – припомнил Рубцов.
     – Дальше может быть что угодно, но в этих строчках сказано о нашей земле-Матке! – решительно возразил Пинегин. – Это точно!
А вот стихи Константина Бальмонта:
 
«Мне снится древняя Аркона,
Славянский храм,
Пылают дали небосклона,
Есть час громам.
 
                     Я вижу призрак Световита
Меж облаков,
Вокруг него святая свита 
Родных богов...»
 
Эти стихи, Коля, очень любит моя Купава. Читает едва ли не каждый день, – с удовольствием добавил Пинегин. 
– Да! А на чём же остановился я до стихов? – озадачился он, потирая лоб. – Вот вспомнил!  
      Тесть мой, Сила Иванович Руссов умер на Матке уже после войны. Любава похоронила мужа рядом с домом. Был тогда март, и раскопать ещё мёрзлую землю вдова не смогла, заложила тело покойного камнями. В июне на озеро прибыли заготовители и перезахоронили тело Силы Ивановича, а в конце августа увезли вдову на материк. Нельзя ей оставаться одной. С нами жила Любава, да схоронили её в прошлом году. 
      Вот такая, Коля, история. Только не повезло мне на этот раз с направлением ветра, но как только проверят, сразу вернусь в Индигу, к Купаве и детям. А мешочек с землёй, взятой с могилки Силы Ивановича, сдал я вместе с вещами. Выпишусь из госпиталя – заберу.
      – Интересная история, – выслушав рассказ Пинегина, задумался Рубцов, – и имена необычные – Сила, Любава, Купава. Откуда такие?
      – Видишь ли, Коля, из староверов они. Из самых что ни на есть давних староверов. Из тех, что, как и далёкие предки наши, чтут древнего бога Сварога и прочих древнерусских богов. Ты-то как, верующий?
     – Сам не знаю, хоть и крещён был в младенчестве, – признался Рубцов. – В церковь не ходил, книг церковных не читал. Кое-что слышал от других людей, но когда глубоко задумаюсь, то начинаю думать, что бог всё же есть в душе у каждого человека. Не тот, что создал Землю и всё что на ней есть, а так же Солнце, звёзды и иные миры. Такое никому не под силу, а тот бог, что в каждом из нас… 
     А ты, товарищ Пинегин, верующий? 
    – Наверное, такой же я верующий, как и ты, хоть и крещёный, как принято у нас, православных, – ответил Пинегин. – Вот и ненцы, с которыми приходилось общаться, верят в свои божества. Главный бог у ненцев зовётся Нум. Как и наш, православный бог, Нум создатель Солнца, Земли, Луны и всего сущего. Но кроме главного бога у ненцев много других низших по рангу богов. Вот и предки наши поклонялись многим богам, главным из которых был Сварог, а самое древнее имя его – Дый. О Дые-Свароге и других наших древних богах я впервые услышал от покойного тестя Силы Ивановича Русова, когда он провожал нас вместе с пленными немцами к берегу моря. 
     Говорил Сила Иванович с командиром нашим, товарищем Лебедевым, а я был рядом с ними, всё слышал и странным образом всё запомнил, хоть и не отличался хорошей памятью. Вот что сказал на прощание Сила Иванович: 
     «Не прощайтесь с Маткой, товарищ командир. Судьба ещё не раз приведёт вас в эти места, когда начнутся здесь великие дела, да такие, что содрогнётся Мир и удалится в дальние пределы наш Бог!» 
     – В разрывах туч блеснуло тогда низкое Солнце, перемещаясь к синему-пресинему океану, – вспоминал Пинегин, возвращаясь к пророческим словам Силы Ивановича: 
«Сварог со Световитом на нас взглянули. Вас разглядели, товарищ командир, запомнили. Знает Сварог, что будет здесь на Матке, и хоть и тяжко ему видеть такое, не станет препятствовать русским людям».
     – С такими словами Сила Иванович, обратился к Солнцу ликом, прошептал свою молитву, низко поклонился древним ведическим богам и с грустью, которой не передать, добавил:
     «А нас с Любавой здесь уже не будет», – с не меньшей грустью закончил Пинегин. – Вот, как это было, Коля. Видно знал Сила Иванович о том, что впереди будет. Вот и товарищ Лебедев теперь часто бывает на Матке, руководит работами по подготовке новых испытаний. Поговаривают, что уже этой осенью будут испытывать новое, самое мощное наше оружие. Так что теперь никакие враги не посмеют нас тронуть!
     – Не посмеют, – согласился Рубцов. – А теперь хочу от тебя, Саша – потомственного помора, услышать о Новой Земле. Отчего её называют Маткой? Слышал от стариков, что отсюда пошёл род людской. Так ли это?  
      – Купава, жена моя, собирает книги со старинными сказаниями, былинами, мифами, ведами, какие непросто отыскать в нашей глуши. Вот и присылает ей из Ленинграда такие диковинки супруга товарища Лебедева Ольга Владимировна. Через неё, супругу мою, и я пристрастился к историческим книгам. Много читаю долгими зимними вечерами, многое для себя открыл.
     Купава уверена, что всё было именно так, что именно здесь, на нашей Матке, затаилась Мировая гора, на которой ныне дремлет древний отец-прародитель Дый-Сварог, и возле горы той был в отдалённые времена былинно-сказочный ирий, стало быть, рай, который по христианским книгам уже и не там. Теперь рай где-то на жарком юге, на библейских землях.
      Читал, что не только учёные Древней Греции и Рима, но и геологи подтверждают, что некогда в наших северных краях был иной, более тёплый климат, океан не замерзал, а по берегам океана и на островах жили наши далёкие предки. А когда наступили холода, разошлись они по иным тёплым землям и пошли от них народы нашей белой расы, расселившиеся от края Европы до гор Гималайских. Только там, в Индии, в жарком климате потемнели индусы за тысячи лет от горячего Солнца, но мы с ними одной крови и сохранили они нашу древнюю веру вместе с самыми древними книгами-ведами.
      Ты ведь, Коля, с Вологодской земли, а верно не знаешь, что наш северный говор очень похож на тот язык, на котором в старину говорили индусы. Санскритом называется их старый язык, сохранившийся в ведах, которые сберегают священники, а теперь санскрит стали изучать дети в индийских школах.
      – О санскрите я знаю, – не согласился Рубцов. – Слышал и об индийском учёном, который приезжал к нам в Вологду в двадцатые годы, посещал дальние деревни и сёла, изучал местный говор, собирал старинные сказания. Только не помню его имени.
       – Я тоже не помню, но Купава знает, как звали того учёного . Ты, Коля, адресок мне свой оставь, а я тебе свой оставлю, хотя пиши, как надумаешь, в Индигу Пинегину Александру Ивановичу. Меня там каждый знает. 
      Вот ещё что, Коля, – припомнил Пинегин. – Рассказала мне как-то Купава, что индусы и поныне празднуют свой новый год в начале апреля, а ведь в это время над Северным полюсом впервые после долгой полярной ночи появляется Солнце! Вот она, ныне скрытая родовая память! Вот, Коля, где она затаилась – наша прародина! Вот и припомнились мне стихи твоего тоже тёзки Николая Гумилёва:
 
«Когда же, наконец, восставши 
Ото сна, я буду снова я, – 
Простой индус, чуть задремавший
В священной роще у ручья?
 
      – Знаю, читал эти строки из стихотворения «Прапамять». Только ты, Саша, чуток в них напутал, но в целом всё так. 
     – Может чего и напутал, – согласился Пинегин. – Память уже не та. За сорок мне уже. А ты, Николай, парень интересный, начитанный. Стихи пишешь. Поверь, всё у тебя впереди. После службы выучишься, станешь известным поэтом. А пока почитай что-нибудь, всё равно теперь не уснуть.
      – Да и ты, Александр Иванович, мужчина вполне образованный, – улыбнулся Рубцов доброму собеседнику, которому обязательно напишет в посёлок Индигу. А случись оказия самому там побывать, не откажется. 
       «Интересное, однако, название у посёлка. Индига – ну словно Индия!» – подумал Рубцов, однако Пинегину о том не напомнил. – «Мало ли совпадений. Вот и далеко на востоке, за Таймыром и могучей сибирской рекой Леной в океан впадает река Индигирка…» 
      – О чём же, Саша, тебе почитать? – задумался Рубцов.
     – Давай, Коля, о море, ведь мы с тобой моряки! – попросил Пинегин. 
     – Хорошо. Послушай, Александр Иванович, отрывки из стихов о море. Самые мои ранние стихи, самые любимые, сокровенные…
 
 *     *     *
 
Помню ясно,
Как вечером летним
Шёл моряк по деревне –
                               И вот
Первый раз мы увидели ленту
С гордой надписью
«Северный флот».

  1. Дурга Прасад Шастри – индийский учёный-лингвист, побывавший в СССР, в частности в глухих местах Вологодской области в 20-х годах ХХ века. Удивлению учёного не было пределов, когда в дальних селах и деревнях, затерянных в бескрайних еловых лесах, он слышал санскрит чистейшей воды!… 
 
Среди шумной ватаги ребячьей,
Будто с нами знакомый давно,
Он про море рассказывать начал,
У колодца присев на бревно.
Он бы весел и прост в разговоре,
Руку нам протянул: «Ну, пока!»
Я влюбился в далёкое море,
Первый раз, повстречав моряка!
 
  *     *     *
 
Влекли меня матросские дороги
С их штормовой романтикой. И вот
Районный военком, седой и строгий,
Мне коротко сказал: «Пойдёшь на флот!»
 
   *     *         *
 
…За гранитною кромкой
Волны бурные. Северный порт.
– Здравствуй море, – сказал я негромко,
И по трапу поднялся на борт.
Здесь, где руки мозолят о тросы,
Шторм свирепствует, жизни грозя,
Я услышал, что слово «матросы»
Не напрасно звучит, как «друзья». 
 
   *     *      *
 
     Спустя два месяца, в конце сентября 1957 года, когда матрос Николай Рубцов нёс очередную вахту на фок-мачте эсминца «Огневой», на главном ядерном полигоне, расположенном на архипелаге Новая Земля был произведён взрыв в атмосфере водородной бомбы мощностью в одну мегатонну (в тротиловом эквиваленте).
Предварительно в газете «Известия» и ряде других печатных советских изданий было напечатано объявление о закрытии зоны проведения испытаний с 10 сентября по 15 октября для всех посторонних судов и самолётов. 
       Однако такое предупреждение не касалось кораблей советского Северного флота, находившихся в боевом охранении ядерного полигона на заполярном архипелаге Новая Земля. 
      Следом за первым взрывом прогремели ещё несколько мегатонных взрывов, которые показали Западным державам, что отныне у Советского Союза есть надёжный ядерный щит. 
      Спустя полгода, 31 марта 1958 г. СССР объявил об одностороннем прекращении испытаний ядерного оружия, призвав США, Великобританию и Францию последовать его примеру, однако западные страны не спешили присоединиться к объявленному мораторию. 
      Ответом на продолжение ядерных испытаний нашими противниками, спустя три года 30 октября 1961 г. СССР произвёл испытание ядерного устройства мощностью в 50 мегатонн. Самая мощная в истории Земли водородная бомба была взорвано в атмосфере над архипелагом Новая Земля.
               К тому времени Николай Рубцов, демобилизовавшийся в 1959 году, жил в Ленинграде, трудился на Кировском заводе и учился в десятом классе вечерней школы рабочей молодёжи, по окончании которой мечтал поступить в московский Литературный институт.  
      05.02.2017
 

Нина Полуполтинных. НАГРАДА «Николай Рубцов»

Известная на всю страну, единственная на Дальнем Востоке «Рубцовская горница», созданная артёмовскими учителями СШ №17 Зинаидой Ивановной Дубининой, Людмилой Александровной Ламихиной и Ольгой Григорьевной Коротеевой была награждена медалью «Николай Рубцов», которую  создали в общественной организации Вологодского союза писателей-краеведов России. Награду вручили самым активным организаторам рубцовских центров в России. Среди них и наша Ольга Григорьевна Коротеева, которая не только продолжила начатое с З.И. Дубининой дело, но и совместно с учителем литературы Людмилой Александровной Ламихиной создали в родной школе литературный кабинет имени Николая Рубцова. Она активно переписывается с Рубцовскими центрами Москвы, Санкт-Петербурга и других городов, вместе с коллегами знакомит учащихся с творчеством Н. Рубцова, проводит совместные уроки, творческие встречи, которые уже стали общегородскими: ежегодная «Рубцовская осень» на природе и день рождения поэта 3 января в центральной библиотеке им. Н.К. Крупской собирают почитателей его творчества с других регионов Приморья уже не один год.  
     Пять лет назад в краеведческом музее начались ежегодные «Рубцовские чтения» для учащихся города. Одна из учениц была уверена, что Николай Рубцов – артёмовец, раз его здесь так почитают.  
      В этом году в музее решили не устраивать соревновательный ажиотаж между учащимися, ведущая Клавдия Андреевна Купреева просто дала возможность выступающим почитать стихи поэта, а зрителям насладиться творчеством Николая Рубцова в очередной раз. За свои выступления дипломы получили более 20 учащихся разных школ города.  
   Очень украсила встречу учитель музыки СШ №17 Гречина Ирина Анатольевна своей музыкой на стихи Николая Рубцова «В минуты музыки». Молодой приятный голос исполнительницы, аккомпанирующей себе на электромузыкальном инструменте, покорил зрителей. Все с удовольствием подпевали песню «В горнице». Хоровая импровизация сблизила собравшихся. Все с удовольствием позировали перед камерами в шахтёрском зале музея, сохранив частичку радости в своих сердцах.